A Well Respected Man

Этажом выше хлопнула дверь и Билл резко проснулся. Минуту он растерянно жевал пересохшими губами, озирался по сторонам, смотрел на ящики с хламом, тусклую лампу накаливания и не мог понять где (и когда) находится. Его мозг сокрушала ментальная декомпрессия. Потом его догнала пульсирующая боль в ноге, и все встало на свои места. Гриффитсу снова приспичило, вот и все. Теперь, на какое-то время Билл мог хоть немного выдохнуть. От усталости он задремал на полу подсобки, откинув голову на стену. И в ближайшие несколько часов ноющая шея собиралась напоминать ему о том, почему это хреновое место и хреновая поза для сна. Билл взглянул на наручные часы. Без пятнадцати семь. Он спал больше часа, надо же. Осторожно поднялся держась рукой за стену, чувствуя как нехотя задеревеневшая от крови штанина отлипает от правой ноги. От движений на ране немного сместились корки, и медленно и лениво под штанину потекла тоненькая красная дорожка. Билл поискал глазами что-то чем можно было перевязать бедро. В дальнем углу, на ящиках валялся пыльный полог с чьего-то Джипа. Не самое идеальное решение, но за неимением лучшего.., Билл заколебался, и в конце концов- Сепсис, заражение, влажная гангрена. Ты же не хочешь кончить так-же? -решил, что лучше рану вообще не трогать. Замученный Билл с порезанным бедром вызовет столько же вопросов, сколько замученный Билл с бедром, обмотанным пологом. Когда он медленно, немного прихрамывая выходил из подсобки кровь чвакала в его ботинке, как дождевая вода в дырявой калоше. В раздевалке Билл никого не встретил. Стоило надеть свои гражданские брюки цвета хаки, как на бедре начала расползаться маленькая, но мгновенно бросающаяся в глаза темная клякса. У двери пожарного выхода он нарвался на уборщика, Питерса. Округлившиеся от удивления глаза осветили смуглое, морщинистое лицо старика. Он только и успел растерянно указать на кляксу, распахнуть рот и произнести «А..», как Билл остановил его, подняв ладонь. Он немного пошарил по карманам штанов и вытащил затертую десятку фунтов стерлингов. Питерсон протянул руку, но вместо купюры взял запястье Билла и мягко его отстранил. Он нахмурился, покачал головой, морщины сделались еще глубже. «Как скажете, сударь. Не мое дело, так не мое дело, но принимать меня за еврея из анекдотов тоже не нужно». Это был самый дурацкий немой диалог за всю жизнь Билла. Он рассеянно кивнул, сунул десятку обратно, и побрел мимо Питерса к выходу. Взгляд старика отчетливо ощутил спиной. Это был взгляд означающий зреющие сплетни. Сплетни, которые потом переплетутся со сплетнями Коннора. «Вот и все. Теперь наши терки — нет, не так — НАШИ ТЕРКИ потихоньку начнут становиться достоянием общественности. Скоро все это закончится. И пострадаем мы оба, Керт. Как бы ты там ни страховался» — думал Билл. Он и не представлял насколько оказался прав.