Однажды в Хэллоуин

      Добравшись до одной из свободных комнат, парни сначала прошли в ванную, сняли маски, умылись, вымыли руки, отряхнули одежду, насколько это было возможно и вернулись в комнату. Хоби сел на край кровати, а затем и лег на нее, откинувшись на спину и подтянул под голову подушку. Юнги подошел к окну и просто смотрел в то, даже не моргая. Оба погрузились в свои мысли, переваривая произошедшее, но никто не решался заговорить о том, что произошло. Первым заговорил Юнги: — А я говорил, что нам не нужно на эту тупую вечеринку, и в этот тупой лес. И вот, что вышло, — он просто не мог сдержаться, но говорил он не со злостью, а скорее с насмешкой над всей абсурдностью ситуации. Он повернулся спиной к окну и облокотился на подоконник пятой точкой, скрестив руки на груди.       Хосок в ответ ничего не сказал, он так и остался лежать с закрытыми глазами, только слегка улыбнулся — он думал о том же. Его эмоциональная батарейка села и зарядить её мог только любимый человек, но Юнги как истукан стоял возле окна. Поэтому Хоби поднял руку и протянул её в сторону парня, намекая, чтобы тот подошел к нему, затем похлопал по кровати, чтобы тот сел. Юнги подчинился и оказавшись на кровати, тоже предпочел лечь и расслабиться.       Их взгляды встретились и Юнги притянул Хоби к себе, заключая его в объятия и целуя, будто в последний раз. Этим поцелуем он показал, что на самом деле переживал, испугался, и как был рад, что всё закончилось. Говорить о своих чувствах он был не мастер, лучше получалось показывать свою любовь действиями. Хосок отвечает не менее рьяно, впиваясь в губы любимого, потому что на душе у него тоже творилось тоже самое. Их поцелуй стал страстным и жадным. Они отдавали себя полностью, сплетаясь языками и исследуя рты друг друга, как в первый раз. Руки Хоби стали блуждать по любимому телу, изучая заново всё то, что было уже давно изучено. Он сжал плечи Юнги, перешёл на грудь, спустился легкой щекоткой по ребрам, оставил на спине отметины от ногтей, и потянулся к ягодицам, чтобы смять их. Они отдались процессу – это были последствия пережитого стресса и всё ещё бушевавшего адреналина в крови. Хосок перехватил инициативу и навис над Юнги, разрывая поцелуй. — Больше никаких вечеринок. — сказал Юнги, не ожидая ответа. Он посмотрел прямо в глаза напротив. Его высказывание не поддавалась обсуждению и Хосок понимал это, поэтому просто кивнул в ответ. Мин удовлетворённо потянулся за новой порцией поцелуев, но не получил её, потому что Хосок отстранился и встал с постели. Он снял пиджак, стащил кеды с себя и Юнги и протянул руку, помогая подняться, чтобы снять пиджак и с него. Одним пиджаком дело не ограничилось и глядя Юнги прямо в глаза, он стал медленно расстегивать пуговицы на чужой рубашке, целуя на этот раз нежно, в уголок губ, а потом в скулу. Язык прошёлся по линии челюсти от подбородка к уху, цепляя зубами мочку, на что в ответ послушался тихий стон. Шею Юнги обдавало жарким дыханием, из-за чего мурашки бегали по телу, а возбуждение словно скручивало в животе все органы. Языком Хосок продолжил свое путешествие по телу с мягкой и бледной, будто фарфор, кожей. Прошёлся по ключице, спустился на грудь, обводя языком кубики пресса, коснулся линии боксеров, немного прикусывая рядом с выпирающей косточкой бедра, под аккомпанемент тихих стонов и встал на колени. Он посмотрел на Юнги, встречаясь с уже ставшими черными глазами, в которых читалось животное желание. Не разрывая зрительного контакта , Хосок расстегнул ремень и снял брюки, вместе с боксерами, бережно помогая избавиться от уже ненужных элементов одежды, которые сейчас только мешались.       Его лицо теперь находилось прямо напротив члена, что колом стоял от возбуждения, истекая смазкой. Он раскрыл свои припухшие от поцелуев губы и языком провёл по всей длине члена, очерчивая каждую венку. Охватил его губами, беря в рот только головку. Не насаживаясь — дразнится, распаляя еще больше жар в груди Мина, хотя у того крышу срывало только от одного вида, что открывался при взгляде вниз. Чон поискал в карманах своих брюк и выудил оттуда смазку и несколько презервативов. Выдавливая смазку на пальцы, он завёл руку Юнги за спину. Но Юнги перехватил его руку, поднимая его с колен. «Нет уж, сегодня я сверху, ты мне должен за вечеринку» — ухмыляясь, подумал Юнги. Хоби же не стал сопротивляться — он в любом случае получит удовольствие, а уж каким способом не важно. Он жаждал доставить удовольствие и получить его сам, а значит готов был сделать всё, о чём его попросят или прикажут. — Лежи и не двигайся. — указал Юнги, возвращая Хосока на кровать, и стаскивая с того брюки, любуясь открывшимся видом. Парень на кровати выглядел фантастически: крепкое тело, смуглая кожа, которая так контрастировала с его собственной, длинные тонкие ноги, что обхватили талию и прижали к себе. Юнги вновь навис над ним, опираясь руками рядом с головой и затягивая в поцелуй, сразу проникая языком в рот. Он повторил всё то же, что ранее с ним делал Хосок: зацеловывал торс, руками мня тело под собой, оставляя красные отметины. Погладил ноги, целуя сначала щиколотки, спускаясь поцелуями по голени, прямиком по бедрам к паху, где его уже ждал полностью вставший член, не уступающий в размере члену Юнги. Он прошёлся по нему рукой, слегка надрачивая, и поцеловал в лобок, на котором была заметна уже отросшая щетина. Спустился к мошонке, проходясь по ней языком, двигаясь к анусу. Он знал, что Хосок любит это, поэтому руками поднял его бедра и развёл их, заставляя ступнями упереться в себе плечи и приник к колечку мышц, лаская и вылизывая. Параллельно похлопал рукой по кровати, пытаясь нащупать флакон со смазкой, что до этого был у Чона в руках.       Хосок от этих ласк кажется распался на мелкие кусочки и собрался обратно воедино, чтобы полностью прочувствовать всё, что с ним сделает Мин. Он начал постанывать от удовольствия немного хриплым от возбуждения голосом, хватая ртом воздух, которого кажется стало мало. Юнги, найдя смазку, выдавил немного сразу на анус, на что Хосок застонал ещё громче от приятной разницы температур. Первый палец вошёл сразу на всю длину — всё-таки сексом они занимались часто, поэтому подготовка не должна была занять много времени. Другой рукой Юнги обхватил член Хоби, водя по нему рукой в такт, помогая расслабиться. Спустя немного времени он добавил второй и третий пальцы, ориентируясь на ответные реакции парня под ним, когда тот начинал сам подмахивать бедрами и насаживаться на них.       Когда в Хосока три пальца входили легко, не вызывая дискомфорта, Юнги раскатил по своему желающему ласки члену презерватив, покрыл его смазкой и вошёл сразу на всю длину одним слитным толчком. Ощущения от такой близости были непередаваемые – у Хоби рот раскрылся в беззвучном стоне. К нему сразу приник Мин и глубоко поцеловал, проникая языком рот. Член, до этого лежащий на животе и подрагивающий от возбуждения оказался зажат между двух горячих тел, получая дополнительную стимуляцию. Юнги, дав время привыкнуть, повторил фрикцию и уже сам зажмурился и зашипел от удовольствия. Он повторил движения бедрами медленно, чувственно, заставляя их обоих раствориться в моменте и стать единым целом на этой кровати. Руки Хоби, в отличии от рук Юнги, свободны. Пальцами одной он зарывается в в волосы, слегка оттягивая их на затылке, в ответ получая стон, другой же блуждает по спине парня оставляя красные отметины от ногтей. Проходится по чувствительной коже на ребрах, переходит по пояснице к ягодицам, сжимает их, прося двигаться быстрее. Юнги эту просьбу понимает и ускоряется. Их взгляды сталкиваются в них огонь, один на двоих. Губы уже не в поцелуе, они приоткрыты и дыхание у них сейчас тоже одно на двоих. Их мир сейчас ограничен этой комнатой, одной на двоих и они сливаются друг с другом в один организм, нервные окончания которого натянуты до предела и готовы вот-вот взорваться на тысячи осколков выстанывая имена друг друга. Кульминации они достигают практически одновременно. Первым кончает Хосок, пачкая их животы липкой спермой, вслед за ним кончает и Юнги, выходит из него, снимает презерватив, завязывает тот в узел, бросает куда-то на пол и валится на кровать рядом с Хосоком. Они тяжело дышат, на их лицах улыбки, глаза закрыты, до них наконец доходит все то, что сегодня произошло и абсурдность всей ситуации. Они заливаются громким смехом и не могут остановиться. За окном уже рассветает, им бы по-хорошему сходить в душ, да отправиться домой, но они только вытираются салфетками, что лежали в комнате, одеваются и покидают помещение. Душ потерпит до дома, к тому же дома его можно принять вместе, а лучше не душ, а ванну, и кто знает чем это закончится.       Спустившись на первый этаж дома, они видят кругом пьяные тела, что уснули прямо там, где отдыхали. Все таки эта вечеринка не стала исключением и превратилась в «попойку», но зато в костюмах. Все кто не успел уехать домой, спят. Даже Тэ с Чонгуком разместили на одном из диванов, где судя по всему зажимались вдвоем. И только один человек не спит, точнее тот, кто раньше был человеком. Джек сидит за барной стойкой и допивает неизвестно какой по счету бокал пива. Услышав шорох за спиной, Джек обернулся, встал из-за стойки и подошел к парням. — Мне уже пора, уже скоро рассвет. Спасибо за прекрасную ночь. И больше в лесс одни ночью не ходите, — лукаво улыбнулся он, пожал парням руки на прощание, взял в руки свой «фонарик» и вышел через заднюю дверь по направлению к лесу.