Его краснеющие щёки

      В общежитие было тихо, поскольку у большинства ещё не завершилось расписание тренировок, занятий и других занятий. Минхо вернулся одним из первых, но практически сразу ушёл на вечернюю пробежку и до самой темноты набегал километры. Вернувшись, он принял душ, переоделся в домашнее и завернул в общую комнату, где сидел Сынмин. У него сегодня была съемка новой сольной песни для дорамы, насколько Ли знал, и вся группа им гордилась и нахваливала.       — Хей, как всё прошло? — старший улыбнулся и мягко толкнул Сынмина в плечо. — Хотя я не сомневаюсь, что отлично. Сынмо — наш талантливый щеночек.       Ким отмахнулся и покивал головой как собака на панели машины.       — Да… всё супер… — согласился парень и встал. — Я пойду отдохну.       — Стоять.       Тон Минхо не был строгим или грозным, но с нотками настойчивости, её терпящая сопротивления. Его пальцы аккуратно взяли подбородок младшего и подняли голову вверх, чтобы заглянуть в красивые глаза Сынмина. Было видно, что вокалист чем-то расстроен, правда, он настолько упрям, что до последнего будет отрицать очевидное.       — Кто посмел обидеть моего муженька, а? — Ли наклонился к лицу Сынмина и поправил его челку. — Лучше скажи сразу, пока я не устроил допрос всей общаги. Ты знаешь — я сделаю это.       Взгляд Сынмина упёрся в Минхо и обжигал его, однако он быстро сдался и посмотрел в пол. Противостоять самому Ли Минхо, особенно когда он что-то подозревает, практически невозможно.       — Чан не пришёл на съёмку, — тихо признался Ким и вновь посмотрел на старшего. — Его задержал менеджер, чтобы уточнить наши расписания и составить общее для подготовки камбэка. Глупо расстраиваться из-за такой мелочи.       Минхо согласно кивнул и чмокнул лоб парня, чуть улыбаясь. Чан всегда старался присутствовать на важных событиях для участников группы, чтобы поддержать и успокоить их волнение — лидер считал это своей постоянной обязанностью и идеально выполнял её. Руки танцора взяли лицо Сынмина и мягко пожурили щёки. Младший нахмурился и попытался убрать ладони от лица, однако это было бесполезно. Его щёки сжали сильнее, а губы сделались трубочкой.       — Но мы же можем сказать, что это не мелочь, щеночек, — кошачья хитрость растянулась на лице Минхо. — Ты давно сексом занимался?       — Но Чан не виноват, — не совсем внятно возразил Ким, но старший прижал палец к губам Сынмина и уложил его на диван. Он навис над ним и мягко поцеловал, пока проворная рука умело скользнула под резинку штанов.

***

      Вены на руках Чана вздулись, по вискам стекал пот, а губы сжались в плотную линию, что те побелели от усилий. Из горла вырывался скулёж или хриплые вдохи, грудная клетка часто вздымалась от сбитого дыхания, пока мысли метались по черепной коробке. Он держался из последних сил, чтобы не опрокинуть Сынмина со своих бёдер и не начать глубоко толкаться в его задницу.       Лидер группы в очередной раз провинился: не пришёл на запись клипа Сынмина. Старший клялся, бил себя в грудь, что был у порога павильона, когда его затормозил менеджер и начала горячо требовать уточнения личных расписаний участников. Но его любимые и, вероятно, чересчур избалованные мальчишки решили иначе и назначили наказание, которое придумал сам Сынмин (в нынешнем положении Чан считал, что не в одиночку; щеночек, несомненно, гений, но точно не извращенец).       Утром субботы, после завтрака, Ким пригласил старшего к себе и предложил устроится на кровати. И в начале Чану всё очень нравилось. Даже успела возникнуть мысль, что это самое приятное и восхитительное наказания из всех, что у него уже были. Сынмин удобно сел на его бедра и закружил тазом на паху лидера, менял амплитуду движений и целовал крепкую шею. Чан плавился от нежных ласк и не стеснялся стонать, горячо дышать на кожу младшего и сжимать его тонкую талию.       — Ты такой хрупкий, — прошептал Бан и мазнул губами по щеке парня, — я всегда боюсь нажать чуть сильнее. Вдруг разобью.       Сынмин смущённо улыбнулся и отвёл взгляд, но потянулся за поцелуем, на который ему с осторожной заботой ответили. В этот момент для Чана больше ничего не имело значение, его голова была занята только Сынмином — его телом, касаниями, стонами и робкой улыбкой. Он давно не получал таких эмоций от секса, где им не владели желание, нетерпение или ответственность за происходящее, а только нежность и взаимное понимание, что можно не спеша и с вниманием наслаждаться моментом.       Ким достал смазку и передал Чану, который сразу же открыл и налил содержимое на пальцы для разогрева. Он растягивал младшего бережно и осторожно, даже делал это излишне, словно Сынмин фарфоровый и может за правду треснуть, если не рассчитать, но подушечки пальцев давили на простату почти до срывающийся криков вокалиста, что тот выгибал идеально ровную спину. Когда три пальцы свободно скользили в припухшую дырочку, Сынмин сам убрал руку лидера и осторожно сел на его член.       — Аккуратней, Минни, — предупредил Чан и погладил округлости ягодиц младшего, — нам некуда спешить.       Сынмин кивнул и полностью принял Чана, кусая губу. Он привыкал к ощущениям и смотрел на улыбающегося Чана, который не подозревал о приближающихся переменах и его личном кошмаре. Ким взял его руки и убрал со своего тела.       Старший нахмурился.       — Что-то не так? — уточнил Чан и хотел снова прикоснуться к Сынмину, но тот покачал головой.       — Ты наказан, Чан. Тебе нельзя двигать бедрами и как-либо меня касаться. Только смотреть и ждать.       Слова Сынмина прозвучали как приговор и разбили все влажные фантазии Чана. Он выглядел растерянно и обижено, руки сжались в кулаки, а зубы почти скрипели. Удивительно, но возбуждение всё ещё было с ним, но лидер списал это на жар тела Кима.       — Это шутка такая? — в его тоне ощущался гнев, который лидер пытался подавить. — Ты нарочно возбуждал меня?       Однако Сынмин полностью его проигнорировал, взял книгу с тумбочки и начал читать. Чан уставился на него и не верил в происходящее. Все эти улыбки, поцелуи и порывы любви были только ради книги. Серьёзно?! Это хуже кольца на члене, хотя утверждать не будет.       — Это Минхо придумал, верно? — Чан бесился от разочарования и метал молнии. — Ты бы просто разделся и дразнил меня этим, но точно не догадался обломать прямо перед самым ответственным моментом.       — Слишком уверенно сказано, — глаза Сынмина оторвались от текста и взглянули на лидера. — Но ты прав, это придумал Минхо.       — Сучёнок, — прошипел Бан и откинулся на подушки. — И долго ты будешь… читать?       — Сладкий, умей терпеть, мы только начали.       — Ещё и издеваться смеешь?       Вокалист пожал плечами и вернул взгляд на страницу. Больше он не говорил, что сильнее выводило Чана из себя. Его глаза рассматривали интерьер комнаты и цеплялись за детали, которые якобы никогда не видел, и это помогло утихомирить гнев и свыкнуться с положением. Старший иногда смотрел на серьезное лицо Сынмина, замечал малейшие изменения в мимике и движениях бровей. К сожалению, губ не было видно из-за книжки, но Бан был готов спорить, что младший кусал их. Это можно понять по тому, как порой его дырочка сжимала член, а попа елозила туда-сюда по бедрам. Очевидно, у него самого шишка подгорает от позы и отсутствия движений.       Время текло в своё темпе, может, прошло пол часа или около того, однако Сынмин перелистнул страницы всего два раза — обычно младший читал быстрее. Чан видел его состояние и чувствовал своё и прекрасно осознавал, что терпения ни у кого из них не было.       И вот лидер здесь, на одноместной койке Сынмина, весь красный и потный от желания, но вынужденный терпеть сжатие мягких мышц Кима, ибо тот как упрямый мол решил держать позиции. Хотя от «позиций» осталось одно слово — руки Кима дрожали, а задница начинала двигаться вверх-вниз без его согласия.       — Чёрт, — прошипел Сынмин и спрятал лицо за раскрытой книгой.       Чан громко выдохнул и сжал в кулаки покрывала до треска ткани.       — Минни, давай заканчивать? — предложил он срывающимся голосом и приподнялся на локтях. — Я же вижу, что ты больше не можешь, а я уж тем более.       Книга немного спустилась вниз, чтобы карие глаза могли видеть лидера. Чан ощущал жадный и влажный взгляд младшего, сжирающий его на месте. Пальцы отпустили несчастное покрывало в стяжках и неуверенно легли на талию Сынмина, однако никакого сопротивления со стороны вокалиста не последовало, наоборот, лёгкая дрожь и задержка дыхания на секунду. Руки лидера пошли дальше и убрали книгу на тумбу, чтобы затем вернуться к лицу Сынмина и страстно поцеловать его с языком.        Нежность потеряла свою актуальность и уступила место жадности и голоду. Язык Чана изучал нёба и зубы Сынмина грубо и глубоко, пока младший плавился и безуспешно старался отвечать, скуля в полные и покрасневшие губы. Ким оказался придавленным к кровати и застонал во весь голос, когда лидер вышел и грубо загнал член обратно, его глаза заслезились и закрылись, спина выгнулась до хруста.       — И все же треснул, — усмехнулся Чан и повторил движение.       Чан медленно выходил и быстро входил обратно в распухшую дырочку, менял угол проникновения и ритм, вынуждая кровать скрипеть или биться о стену. То слишком медленно, то наоборот — мгновенно и до пошлых шлепков кожи о кожу — и сводил этим с ума Сынмина, который стонал, кажется, на всё общежитие. Старший закинул длинные ноги Кима на плечи и изредка целовал гладкую кожу на дразнящих и долгих толчках.       — Ты мстишь? — прошептал Сынмин севшим от криков голосом.       Чан усмехнулся и двинул бёдрами, вызвав новый вздох.       — Если только немного.       Лидер не врал. Он отработал наказание и заслужил нормальный — без обломов — секс с Сынмином. Однако издеваться или как-то мстить у него не было в планах — только удовольствие для обоих. Его ладонь оказалась на члене вокалиста, покрытый предэякулятом, и сжала, а после задвигалась в такт толчкам. Ким задыхался от ощущений, метался по смятому покрывалу и поджимал пальцы ног — нервные окончания словно молниями пробивало, — а затем он кончил на свой живот и частично в ладонь старшего. Чан заскулил от силы сокращающихся мышц и тоже кончил внутрь.       В комнате наступила тишина, нарушаемая двумя тяжелыми дыханиями. Чан опустил затекшие ноги Сынмина и помассировал их.       — Перебор? — спросил Бан и виновато чмокнул коленку младшего. Хотя на лице не было раскаяния.       Сынмин долго молчал и переживал остатки оргазма, но расставил руки в стороны для объятий. Конечно, лидер ответил на предложение и крепко прижал Кима к себе и целовал румяное лицо куда мог, из-за чего вокалист хмурился и бубнил гадости под нос.       — Нет, но мог оставить свою сперму при себе, — ответил младший и сжал нос Чана между пальцами, дабы оторвать назойливые губы от себя. — Будешь вылизывать, понял?       — Знаешь, что? — старший раздражено оскалился и отстранился, готовый снова закипеть, чем напугал Сынмина. Однако оказалось, что это шутка, смешная только для Чана. — Я с удовольствием это сделаю!       Глаза Сынмина шокировано раскрылись, а тело поползло к краю кровати. Ему хотелось жить и бегать по сцене перед фанатами, а не держаться за поясницу и мазать колечко мышц кремом.       — Нет, я не хочу… Не тяни свои грязные руки-… Нет!       Официальное заявление: это наказание Чана теперь его самое любимое. А Сынмин потом никого к себе за километр не пускал и шипел на всех почти как кот.       Обоим нужно сказать спасибо Минхо.