Его краснеющие щёки

      Была глубокая ночь.       Чан долго не мог уснуть и ворочался по постели до тех пор, пока не психанул.       Ему же так не хватало бессонницы с их забитым расписанием.       Натянув пижамные штаны на голое тело, Бан встал с кровати, сел за стол и включил ноутбук, решив поработать. Он понимал, что ему влетит по полной, если кто-то из младших узнает, чем он занимается. Но сейчас три часа ночи, и все крепко спят, так что о его маленькой шалости никто не узнает.       Парень сидел в наушниках и качал головой в такт музыке, когда на его плечах резко появились руки и нехило сжали.       — Боже мой! — лидер подпрыгнул на стуле, резко снял наушники и развернулся на стуле, хватаясь за сердце. — Хан, ты совсем сдурел? У Минхо научился?       Джисон только ухмыльнулся и облизал губы.       — Я вижу, ты сидишь за ноутбуком, Чанни, хотя уже довольно поздно, — младший разжал свои ладони и его большие пальцы начали разминать шею лидера. — Ты же понимаешь, что это значит?       Мышцы Чана напряглись, а кадык быстро дёрнулся от проглоченной слюны.       Ему конец.       — Джисонни, детка, давай попробуем договориться?.. — старший понимал, что нечестно обманывать мальчиков, и просить Хана о таком, но… просто его пугают наказания, точнее то, что ему это нравится.       Во время наказаний, Бан испытывал то, что никогда не ощущал в половом акте — контроль. Он не нёс ни за что ответственность, не беспокоился, что сделает что-то не так — всё делали за него: ухаживали, любили, следили за процессом. Парень становился красным желе, которое могло только стонать, подставляться и умолять. Чан мог позволить себе расслабиться и пустить всё по течению, но это же и пугало. Он — старший, он — лидер, на него полагались, ждали заботы и внимания.       Чан не мог подвести своих мальчиков.       Хан драматично ахнул.       — Ещё и подкупить меня пытаешься? — он укоризненно поцокал языком, слегка хмурясь. — Сладкий такой плохой мальчик.       У Чана перехватило дыхание и зарумянились щёки. Это прозвище однажды его доконает или заставит кончать, как только услышит.       — Сладкий, — томно зашептал Хан и развернул стул старшего обратно к ноутбуку, — ты знаешь, что сейчас произойдёт?       Бан опустил взгляд и поджал губы. Ему и грустно, и радостно от заявления младшего, но также немного страшно, потому что Джисон весьма непредсказуем в половых отношениях. Он может быть трепетным и мягкий, дерзким и грубыми, громко стонать под тобой или трахать как в последний раз.       Всё зависит от его настроения и настроя.       — Чанни, не молчи, — Джисон наклонился к красному ушку лидера и не больно прикусил кончик. — Или мне позвать Минхо-хёна?       — Нет, никого не зови!       — Тогда отвечай мне, сладкий.       Боже, какой властный.       Чан прикусил губу и слегка кивнул.       — Да, я знаю, что сейчас будет…       — И что же? — Бан слышал хитрую ухмылку на губах младшего. Это он у Минхо нахватался, лидер уверен на все сто.       — Наказание.       После ответа Чана схватили под мышками и уложили грудью на стол, стягивая пижамные штаны вниз. От резких и неожиданных движений у парня снова перехватило и утяжелилось дыхание, а покраснели скулы. Он чувствовал голодный взгляд Джисона, устремлённый на его зад.       — Джисон?.. — Он сглотнул. — А ты как будешь меня наказывать?       До этого метод наказание обсуждался заранее, кроме случая с Бинни. А тут Хан даже не намекнул, что ждёт старшего.       Над ухом раздался тихий смешок.       Младший переместил свои руки на бедра лидера и те нежно соскользнули на ягодицы. Ладони долго мяли и ласкали упругие мышцы, из-за чего Чан хныкал и тихо поскуливал, чувствуя знакомый почерк Минхо в движениях младшего.       Два сапога пара.       Джисон развёл две половинки в стороны, и мягкие губы поцеловали колечко мышцы старшего.       — Х-ханни?.. — голос Чана задрожал, сам он покраснел до горящих кончиков ушей.       Ему никогда не делали римминг.       — Сладкий, не сжимайся, — младший мягко шлёпнул Бана по заднице. — Расслабься и получай наказание.       Лидер надломил брови и прикусил губу, чтобы не застонать также громко, как Феликс на прошлом наказании.       Язык Джисона двигался нежно и пока только по поверхности, покрывая всё слюной. Чан выгнул спину, подставляясь под губы младшего, и продолжал тихо хныкать и постанывать.       Это чертовски приятно.       — Насаживайся сильнее, сладкий, ты очень вкусный. — Джисон усмехнулся на податливость Бана и толкнулся кончиком языка в покрасневшую дырочку.       Чан запищал и опустил голову, пытаясь спрятать её, как страус в песке; лицо горело, от ушей чуть ли пар не шёл от того, как ему стыдно всё это слушать и получать. Но в тоже время он желал большего. Бан чуть поёрзал на месте и придвинул бедра ближе к лицу Хана, краснея на пару тонов сильнее.       — Хороший мальчик, — зубы Джисона нежно прикусили одну из мягких половинок, после возвращаясь к блестящей от слюны дырочке.       Брови старшего ломались от удовольствия, от ощущения горячего языка между ягодиц и лёгких, почти не ощутимых поцелуев — это сводило с ума. Его ноги дрожали и еле держали тело, пока Джисон продолжал свой резкий, но обдуманный и ласковый танец языка и губ.       Это невозможно терпеть! Слишком приятно и сладко.       — Дж-джисонни, я не могу… — голос Чана был запыхавшимся и тихим.       Это будет самое короткое наказание. Старшему не хватает выдержки.       — Так кончай, кто тебе не даёт? — Джисон усмехнулся и в очередной раз глубоко протолкнул язык в припухшую от ласки дырочку.       Чан громко и кротко простонал, закрыв себе рот рукой, чтобы никого не разбудить. Тело мелко задрожало и обмякло, когда лидер кончал. Хан вовремя положил руку на его член, благодаря чему семя ничего не испачкало.       — Ах, Ханни… — сердце почти вылетало из груди, пока мозг пытался вспомнить, как разговаривать.       Вот это эмоции.       Джисон покрывал шею и плечи лидера легкими поцелуями, оставляя горящие прикосновения на без того раскаленной коже. Чистая ладонь трепетно и со всей любовью гладила талию и бёдра, словно пыталась убрать дрожь после сильного оргазма.       — Всё хорошо, Чанни? Тебе не было противно? — голос Хана мягкий и ласковый, даже убаюкивающий.       — Мне никогда не будет противно от моих мальчиков, — старший чуть повернул голову и чмокнул Джисона в пухлую щеку. — Хотя, мне кажется, что это тебе должно быть мерзко.       — Я укусил твою задницу и буквально поцеловал в самое прекрасное место, мне все будут завидовать, — младший гордо улыбнулся.       Бан поражённо поднял брови и издал нервный смешок.       — А чему тут завидовать?..       — Чанни, не будь дураком, о твоей заднице мечтают все, а имеем только мы.       Хан слегка шлепнул старшего по заднице и засмеялся, пока Чан вновь заливался краской.       Ладно, слово «сладкий» его не доконает, но мания мальчиков заставлять краснеть, точно заставит сгореть заживо от смущения.