Just wanna be yours

      С началом сезона дождей мерный шум и стук капель по карнизам за окнами стал привычным явлением. Жара сменилась приятной прохладой и свежестью. Слабый ветерок проникал в приоткрытое окно клубной комнаты, принося с собой лёгкий аромат дождя.       — Сугуру-у-у, — вновь протянул изнывающий от скуки Сатору.       — Что? — поинтересовался Сугуру, осознав, что тот не отстанет.       — И как тебе ещё не наскучило постоянно читать? Сугуру поднял взгляд от книги. Активно страдающий бездельем Сатору сложил руки на столе и, примостив сверху голову, рассматривал его. Всем своим видом он выражал глубокую степень страдания.       — Ты не поверишь, — заговорщически прошептал Сугуру и, когда Сатору заинтересованно сверкнул глазами и придвинулся ближе, добавил, — я читаю разные книги.       — Ну тебя, — разочарованно фыркнул тот и, привалившись к его плечу, вновь напустил на себя несчастный вид.       — Перекусить хочешь? — сжалился Сугуру, когда горестные вздохи у него над ухом стали уж слишком громкими и с явственным намёком.       — Да, — оживился Сатору.       Он с энтузиазмом наблюдал, как Сугуру роется в сумке в поисках дополнительного перекуса. Обед давно уже был съеден напополам. Близились экзамены, и клубную деятельность, как и обычно, приостановили. А потому время после занятий они проводили в освободившейся комнате за подготовкой. Вернее, готовился только Сугуру. Сатору же демонстративно страдал бездельем и занимал себя тем, чтобы мешать ему сосредоточиться на учёбе.       Отыскав среди учебников коробочку с онигири, Сугуру взял себе один и вернулся к чтению. Оставшимися тут же завладел Сатору. Не особо церемонясь, тот запихал в рот онигири целиком. И уже через пару секунд сморщил нос. Сугуру не без удовольствия наблюдал, как глаза того наполняются выступающими слезами. Словно он разом проглотил пару лимонов. Когда Сатору таки справился со злосчастным онигири, то демонстративно высунул язык, щурясь и смахивая выступившие слёзы.       — Что за дрянь? — поинтересовался он, когда вновь обрёл возможность ясно излагать мысли.       — Так Цуюже, какой ещё начинки ты ожидал? — пожал плечами Сугуру. Убедившись, что спектакль окончен, он вновь вернулся к чтению.       — Но почему слива настолько кислая? — не унимался Сатору, с грустью рассматривая аккуратные уложенные в ряд и на вид весьма аппетитные онигири, так подло с ним поступившие.       — Какая есть, — парировал Сугуру, перевернув страницу.       — И когда это ты стал тираном? — запричитал тот, со вздохом одним пальцем отодвигая от себя онигири, словно ядовитую змею. — Ты ведь сделал и с другой начинкой?       — Нет, — разуверил его Сугуру. — Заняться мне больше нечем.       — Ну Сугуру, ну не правда, — Сатору потянулся и без спроса влез в его сумку.       — Нет там ничего, — предупредил Сугуру. Начинка и впрямь вышла кисловатой, но лёгкая терпкость сливы отлично дополняла рис. «Очень даже неплохо, надо будет ещё сделать».       Возня за спиной сменилась полным разочарования вздохом: Сатору не нашёл в его сумке того, чего там и не было.       — Ты жестокий, Сугуру, — заявил тот, уткнувшись лбом ему шею. — Что, так сложно было принести чего-нибудь сладкого?       — Вот сам бы и принёс хоть раз, — парировал Сугуру.       Тёплое дыхание контрастировало с прохладой с улицы и вызывало мурашки, что скатывались вниз по спине. Сугуру подавил желание повести плечами. Сатору продолжал стенать протяжно и заунывно. Пожалуй, любая банши позавидовала бы этому страдальческому монологу. Когда мурашки поползли и по рукам, а желание растереть шею стало почти непреодолимо сильным, Сугуру сдался.       — Три в середине с другой начинкой, — признался он.       Вмиг просияв, словно не он только что жаловался на все беды мира вместе взятые, Сатору вернулся в бодрое расположение духа. Взяв один из рисовых шариков, на которые указал Сугуру, он внимательно изучил тот взглядом, словно пытался рассмотреть начинку. Осторожно откусив кусочек, Сатору расплылся в совершенно счастливой улыбке. Сугуру всё же потёр шею, размял плечи и захлопнул книгу.       — Отдохнули, можно и дальше заниматься, — заявил он, раскрывая тетрадь с нерешёнными задачами, что выбрал на сегодня.       — Когда-нибудь тебе надоест, — поделился великой мудростью Сатору, уплетая оставшиеся онигири.       При этом тот буквально лучился добродушием и удовольствием. Сугуру всегда удивляло, как можно получать столько удовольствия от еды. Да, многие блюда довольно интересные на вкус, но чтобы вызывать эйфорию. Сомнительно.       — Повторишь это, когда провалишь экзамены и все каникулы проторчишь на дополнительных занятиях.       — Не будет такого, — уверенно заявил Сатору, — потому что у меня есть отличный план, — чуть погодя добавил он.       — Я не буду спрашивать, — сообщил Сугуру, когда тишина затянулась, а выжидающий взгляд того прожёг уже не одну дыру в затылке. — И уж точно — участвовать.       — Да ты только послушай, — пропустив его слова мимо ушей, затараторил Сатору, дождавшись хоть какой-то реакции.       Он вообще принимал любую реакцию за побуждение к действию. И абсолютно не важно было, заинтересован ли собеседник или буквально вопит о том, что ему не интересно. Впрочем, за минувшие три месяца Сугуру привык.       — Вместо того чтобы заучивать и повторять все материалы по всем предметам, нужно всего-то узнать, какие вопросы будут на тесте!       — Вот как тебе выдадут твой вариант, так и узнаешь. Или у тебя внезапно раскрылся третий глаз, а с ним появились экстрасенсорные способности?       — Нет, но можно пробраться в учительскую и посмотреть варианты тестов, — сказал Сатору как нечто абсолютно очевидное.       — На улице дождь, где ты умудрился перегреться? — взглянув в горящие энтузиазмом глаза, поинтересовался Сугуру и, протянув руку, коснулся лба под лохматой чёлкой.       — Ты меня не слушаешь, — обиженно надулся Сатору, боднув его руку. — Разве я не сказал, что есть план?       — Я уверен, что твой «план» — это очередная дурь, — вздохнул Сугуру. — Валяй, рассказывай.       — Так вот, — тут же вновь просиял Сатору. — Мы спрячемся в архиве. У тебя ведь есть ключи и от клубной комнаты, и от архива?       Сугуру обречённо кивнул, глупо было надеяться, что Сатору и впрямь способен выдать что-то адекватное. Любые его идеи и затеи были авантюрами разной степени бестолковости. Тот же с энтузиазмом продолжал:       — Так как в клуб сейчас никто не ходит, то никто нас и не заметит. Дождёмся вечера, а когда ученики и преподаватели разойдутся по домам, проберёмся в учительскую. Сфотографируем варианты и подготовимся по конкретным вопросам. Правда же, отличный план?       — Про охранника ты явно забыл, — заметил Сугуру.       — Охранник и охранник, — пожал плечами Сатору, — он один, а нас двое. Значит, и шансов его обыграть у нас вдвое больше.       — Кто это сказал, что я буду заниматься этой ерундой?       — Что я слышу, Сугуру, — Сатору хитро прищурился и ткнул его локтем в бок, — трусишь?       — Вот ещё.       — Докажи, — тут же просиял крайне довольный собой Сатору.       Не то чтобы эта жалкая провокация не была очевидной, но Сугуру отлично знал, насколько порой у того отказывают тормоза. Если не проследить, Сатору легко может вляпаться в крупные неприятности. Почему следить за благополучием того должен именно он, Сугуру предпочёл не задумываться.       — Когда? — вздохнул он, окончательно сдавшись.       — Давай сегодня, — предложил Сатору.       Похоже, эта затея пришла ему в голову не только что, и тот не мог ждать, чтобы реализовать очередную дурость. Сугуру внимательно рассматривал пылающего нетерпением друга, а потом подался вперёд и прижался ухом к его груди.       — Сугуру, — после пары секунд замешательства удивлённо поинтересовался Сатору. — Что ты делаешь?       — Да вот, проверяю, можно ли, приложив к тебе ухо, услышать, как в твоей голове гуляет ветер, а в заднице проворачивается шило.       В архиве пахло пылью. Сугуру почти сразу затосковал по свежести, которой тянуло с улицы. Рассеянный свет просачивался через небольшое окошко, наполовину заслонённое стеллажами с подшивками газет, потрёпанными учебниками, отданными на реставрацию, книгами и мангой. Участники клуба нередко приносили прочитанное, чтобы потом обсудить сюжет с теми, кого заинтересует.       В комнате царил полумрак. Близился вечер, но включать свет было бы опрометчиво. Они собирались прятаться, а не демонстрировать, что кто-то торчит в архиве клуба литературы поздним вечером. В таком рассеянном свете читать было невозможно, а потому Сугуру удобнее устроился в бесформенном кресле-мешке, которое когда-то досталось их клубу при распределении старого школьного хлама, и рассматривал потолок. В углу поселился довольно крупный паук. Тот терпеливо наплетал уже третий слой паутины — бессмысленный труд.       Сатору же мерил шагами комнату. Иногда Сугуру казалось, что сложно придумать пытку ужаснее, чем попросить того посидеть немного неподвижно. В тишине шаги Сатору были отчётливо слышны. Раз, два, три, четыре, пять. Шорох переставляемых томиков манги. Раз, два, три, четыре, пять. Нетерпеливый стук пальцами по двери.       — Сатору, — позвал Сугуру, когда где-то на сороковом круге ему надоело считать.       — Что? — обернувшись от полок, на которых когда-то аккуратные ряды томиков манги превратились в геометрические фигуры и кривенько сложенные домики, спросил Сатору.       — Иди сюда, — поманил Сугуру, — скажу тебе одну ужасную вещь. Сатору недоверчиво прищурился, но любопытство пересилило, тот подошёл и послушно наклонился к креслу.       — Мы тут прячемся, — сообщил Сугуру и, предупреждая возмущение в стиле «не дурак, сам знаю», приложил палец к губам Сатору, добавив тише, — не шуми.       Вопреки ожиданиям, тот не стал возмущаться и плюхнулся рядом, сдвинув его в сторону по ещё больше потерявшему форму мешковатому креслу. Сатору достал из кармана телефон и насмерть запутанные наушники. С первого взгляда можно было предположить, что на тех обучались вязать морские узлы.       — Дай я, — Сугуру забрал несчастный провод, справедливо рассудив, что в попытках распутать этот ужас Сатору может навеки прекратить мучения того, разорвав.       Пока он осторожно попеременно продевал через петельки маленькие мягкие капельки динамиков и штекер, Сатору листал плейлисты на своём телефоне. Закончив, Сугуру вручил тому наушники и продолжил наблюдать за пауком в углу.       Ещё какое-то время Сатору возился и ёрзал, шуршал чем-то в своей сумке, а потом привалился к его боку и пристроил голову на плече. В наступившей, наконец, тишине стали слышны неразборчивые голоса, смех и звук удаляющихся шагов: ученики и преподаватели покидали школу.       Сугуру настолько погрузился в свои мысли, что невольно вздрогнул, когда прохладные пальцы Сатору коснулись его уха. Тот провёл кончиком пальца вдоль хряща, легко царапнул ногтем и втолкнул мягкий динамик наушника. Плавная мелодия заглушила пугливо разлетевшиеся в стороны мысли. Каким-то невообразимым образом Сатору удавалось совмещать в себе бьющую ключом энергию и сонливое оцепенение. Сугуру весьма удивился, когда впервые обнаружил, что большая часть плейлистов у того в телефоне — нью-эйдж. Под плавные переливы мелодии он и сам не заметил, как задремал.       Настойчивая вибрация телефона в кармане, звук он заблаговременно отключил, вытянула Сугуру из сна, наполненного неясными смутными образами. Сработал поставленный будильник, а значит, время перевалило за полночь. На ощупь отключив тот, Сугуру прислушался. Тихая мелодия едва улавливалась, словно где-то очень далеко работало радио. Потратив пару минут на то, чтобы сообразить, где он, Сугуру повёл затёкшими плечами и вытянул руки, щёлкнув суставами пальцев.       Сатору благополучно дрых, удобно устроившись головой у него на коленях. Длинные ноги он поджал и, свернувшись клубком, каким-то невероятным образом уместился на половинке небольшого кресла-мешка. Сквозь окно в комнату проникал лунный свет, серебристыми полосами расчертив чёрные тени от стеллажей на полу. Одна такая полоска устроилась на щеке Сатору, опасно близко подобравшись к веку. Длинные светлые ресницы едва заметно подрагивали.       Какое-то время Сугуру сидел, прислушиваясь к едва уловимой мелодии, что доносилась из наушника, который Сатору уволок к нему на колени, когда улёгся, и рассматривал тёмную кайму тени от его ресниц. Словно маленькие чёрные лапки пытались коснуться полоски лунного света, но всякий раз, пугливо вздрагивая, прятались, вновь сливаясь в одну линию.       Сугуру протянул руку и осторожно кончиками пальцев коснулся пушистых ресниц, проведя по самому краю. Сатору зажмурился и, развернув голову, уткнулся носом ему в живот. Подавив смешок, Сугуру достал телефон и сделал пару фотографий. Лёгкие отзвуки мелодии сменились тишиной: плейлист закончился. Телефон в руках вновь ожил, завибрировав. От неожиданности Сугуру едва тот не выронил. Отключив очередной будильник, он отвёл взгляд от лица мирно посапывающего Сатору и продолжил сидеть в тишине, касаясь кончиками пальцев мягких растрёпанных волос. Издалека донёсся звук боя часов. Вздохнув, Сугуру толкнул друга в плечо.       — Вставай, — негромко велел он, — ограбление века проспишь. Сатору нехотя разлепил глаза и, широко зевнув, потянулся, не потрудившись даже сесть.       — Который час?       — Час ночи, — Сугуру подтолкнул его коленом в шею. — Поднимайся, у меня ноги затекли. Сатору ещё раз потянулся и медленно стёк на пол, после чего поднялся на ноги и отряхнул форму. Недавнюю сонливость с него словно разом смыло.       — Тогда вперёд! — заявил тот и направился к двери, брякая связкой ключей, что минуту назад стащил из кармана Сугуру.       — Да-да, — без особого энтузиазма отозвался он, — не шуми только.       Поднявшись на порядком онемевшие ноги, Сугуру закинул на плечо свою сумку. Не факт, что им не придётся прятаться в другом месте и удастся успешно вернуться в архив. Чем больше Сугуру размышлял над этой затеей, тем всё менее привлекательной та ему казалась. Но если Сатору что задумал, проще было остановить танк голыми руками, чем уговорить того прислушаться к голосу разума. А потому Сугуру лишь медленно пошёл следом.       Заперев архив, они вышли из клубной комнаты и прикрыли за собой дверь. Тёмные коридоры школы расчерчивали белые прямоугольники лунного света, падающего в окна. Сатору медленно направился к лестнице. Он осторожно ступал и всякий раз спешил быстрее преодолеть очередное пятно света, чтобы спрятаться в тени. Сугуру шёл следом, старательно подавляя смешки. Сейчас тот напоминал шпиона-неудачника из комедийного фильма.       Хоть они и старались не создавать шума, их шаги были отчётливо слышны в царящей вокруг тишине. Сугуру в очередной раз отметил, что не зря уговорил Сатору переобуться в кроссовки. Будь они в туфлях, к и без того хорошо различимому звуку шагов прибавилось бы ещё и эхо. Успешно преодолев коридор, они приблизились к лестнице. Убегающие в темноту, едва различимые ступеньки выглядели зловеще. Несколько минут они простояли, старательно прислушиваясь. Так ничего и не услышав, стали спускаться, крепко держась за перила. Но не успели они преодолеть и одного пролёта, как в коридоре раздались шаги. Похоже, наступило время обхода, а охранник не пренебрегал своими обязанностями. Сатору обернулся по сторонам и, схватив его за руку, потянул в сторону.       Прижавшись к стене, они с трудом уместились в тени под лестницей. Падающий в окно лунный свет очерчивал резкие грани прямоугольника окна в опасной близости от кроссовок. Сугуру сделал шаг глубже в тень, теснее прижимая Сатору спиной к стене. Звук приближался. Отчётливые и неторопливые шаги: куда было спешить охраннику во время обхода пустой школы? Когда тот почти поравнялся с лестницей, Сугуру зажмурился, разом прогоняя в голове всю ту кучу проблем, что придётся разгребать, если они сейчас попадутся. Он даже задержал дыхание, пытаясь стать как можно менее заметным. Однако охранник не свернул в коридор, а стал подниматься по лестнице.       Когда звук шагов стал едва различим, Сугуру шумно выдохнул и перевёл взгляд с яркого прямоугольника света на полу на широко распахнутые глаза Сатору. Тот смотрел куда-то ему за плечо и тихо выдыхал в шею, цепляясь пальцами за форму.       — Что? — едва слышно спросил Сугуру, опасаясь обернуться и движением выдать их.       — Сугуру, — прошептал Сатору, переведя на него взгляд, — кажется, я видел призрака, — добавил он после напряжённой паузы.       — Придурок, — прошептал Сугуру, ощущая одновременно облегчение и досаду.       — Сам такой, — парировал Сатору, плечи его подрагивали от беззвучного смеха. Выглядел тот настолько довольным своей выходкой, что Сугуру с трудом подавил желание отвесить ему затрещину.       — Пойдём, поищем призрака, — внезапно выдал Сатору, протиснувшись мимо, и вновь потянул его за руку. — В кабинете музыки наверняка водится парочка.       — Учительская в другой стороне, — заметил Сугуру, шагая следом.       — Успеется, — заверил Сатору, увлекая его за собой дальше по коридору.       Вновь пошёл дождь, и стёкла окон быстро покрылись мелкими каплями, а прямоугольники света на полу — чёрными точками. Сугуру рассматривал спину веселящегося Сатору. Тот уже и не пытался вести себя тихо. Прогуливаясь от кабинета к кабинету, он распахивал двери и заглядывал внутрь. После чего разочарованно вздыхал, никого там не обнаружив, и направлялся к следующему. Где-то через десять классных комнат это занятие ему наскучило. Остановившись напротив бледного пятна лунного света на стене, Сатору принялся изображать фигурки из тени.       — А эта на что похожа? — в очередной раз пристал тот.       — На размазанную муху, — вздохнул Сугуру, уставший пытаться понять, что он собирался изобразить.       — Пф, это птичка, — фыркнул Сатору. — Сугуру, ты вредина.       — Ты же с самого начала и собирался просто пошляться по школе ночью, — догадался Сугуру.       — Не говори, что сразу не понял, — рассмеялся Сатору, довольно щурясь, — но весело же. Он раскинул руки в стороны и пробежался вперёд, изображая весьма пьяный самолётик и подражая гулу мотора, ничуть уже не беспокоясь, что их услышат.       — Сколько тебе лет? — беззлобно вздохнул Сугуру.       — Четыре годика! — рассмеялся Сатору, размахивая своей сумкой и рискуя вышибить стекло из окна рядом.       — Кажется мне, ты себе сильно льстишь… — продолжить мысль Сугуру не успел, потому что с лестницы донёсся оклик охранника. — Блять.       Он схватил за руку Сатору и рванул вперёд по коридору, волоча того за собой. Стоило подумать о том, как они будут выкручиваться из подобной ситуации до того, как расслабляться и начинать шуметь. Сугуру лихорадочно соображал, как лучше поступить. Прятаться было уже бессмысленно: их явно заметили. Вряд ли охранник рассмотрел лица. Наверное, заметил чьи-то фигуры в коридоре, а значит, можно было попытаться сбежать. Сатору, похоже, ничуть не беспокоило, что их могут поймать: он громко смеялся и на разные лады напевал отрывки песен, меняя тембр голоса. Звонкое эхо разносилось по пустым коридорам, заглушая оклики и шаги нагонявшего их охранника.       Идеи у Сугуру закончились, когда впереди замаячила стена. Тупик. Он резко затормозил, Сатору налетел на его спину и уцепился за плечи, чтобы не свалиться.       — Мы попались, — беспечно рассмеялся он.       — Вот ещё, — Сугуру резко свернул к окну, повернул ручку и распахнул то. — Пошевеливайся! — велел он и посторонился.       Дважды повторять не пришлось: Сатору проворно забрался на подоконник и спрыгнул на землю. Не оборачиваясь, Сугуру последовал за ним. Шлёпая по лужам, они что было сил побежали к ограде. Ветер швырял в лицо мелкие капли дождя. Охранник ругался им вслед. Сугуру предпочёл не оборачиваться: шансы быть узнанными в темноте со спины куда ниже.       Перебравшись через ограждение и покинув территорию школы, они ещё какое-то время пробежали на автомате и остановились под раскидистой кроной клёна. Привалившись спиной к стволу, Сугуру сгрёб пальцами прилипшие к лицу волосы. Дождь был слабым, но за короткую пробежку одежда промокла. Рубашка липла к телу и быстро остывала, вызывая озноб. Сатору стоял рядом и пытался смеяться между попытками отдышаться. Его сумка валялась рядом в луже.       — Доволен? — спросил Сугуру, подняв ту, пока насквозь не промокла.       — А ты будто нет, — широко улыбнулся Сатору, стуча зубами.       — Идём. Сугуру вручил тому его же сумку и поднял свою над головой. Хоть одежда уже и промокла, идти под мелким прохладным дождём было тем ещё удовольствием.       — Куда? — поинтересовался Сатору, последовав его примеру.       — Ко мне, или хочешь торчать на улице до утра? Сатору отрицательно покачал головой:       — Ты матери что сказал?       — Что ночую у друга.       — И что скажешь теперь? — не отставал Сатору.       — Не пойман — не вор, — фыркнул Сугуру, — не будем шуметь, не попадёмся. Глаза Сатору вновь засверкали азартом.       — Тогда вперёд! — заявил тот, бодро шагнув прямо в лужу.       — Ага, — вздохнул Сугуру, — только нам в другую сторону.