Just wanna be yours

      Перемещаясь короткими перебежками, они постепенно приближались к цели. По пути они успели постоять, пожалуй, под каждым деревом с раскидистой кроной, остановкой и достаточно широким карнизом магазина. Дождь и не думал прекращаться, казалось, лишь усиливался со временем. Кроссовки долго не выдержали знакомства с быстро образовавшимися лужами и промокли уже через пять минут. Взгрустнув по этому поводу не дольше, Сугуру последовал примеру Сатору и перестал огибать лужи. Он шагал по тем и разбрызгивал в стороны воду из-под ног. Он точно не помнил, бегал ли когда-нибудь по лужам раньше, но трудно было не признать, что это весьма весело.       К тому времени как впереди показался родительский дом, одежда промокла окончательно. Сугуру из последних сил старался не стучать зубами слишком громко. Сатору же всю дорогу шутил и посмеивался, хотя факт, что тот замёрз не меньше, был на лицо: стоило ему замолчать на пару секунд, как его нижняя челюсть начинала ходить ходуном. Сатору это, видимо, смущало, потому он тараторил вдвое больше обычного. Сугуру не возражал.       — Сюда, — позвал он и указал на узкую тропинку вдоль аккуратно подстриженного кустарника под окнами, когда тот направился к крыльцу.       — Мы не пойдём через дверь? — удивился Сатору, но последовал за ним.       — Если пойдём через дверь, всех перебудим. Ты ж не умеешь вести себя тихо.       — А вот и умею! — возмутился Сатору.       — Не умеешь, — безапелляционно отрезал Сугуру.       — Поспорим? — не унимался тот.       — Да что спорить-то, ты прямо сейчас не замолкаешь, — тихо рассмеялся Сугуру, остановившись под растущим близко к дому клёном. Ухватившись за нижнюю ветку, он привычно подтянулся, упёрся ногами и вскоре устроился на той сверху.       — Забирайся, — велел он, протянув руку Сатору. Уговаривать не пришлось, тот был за любую движуху, разве что за исключением призывов отказаться от сладкого. Сатору крепко ухватился за его ладонь и вскоре забрался к нему.       — Ловко, — заметил тот, когда Сугуру перебрался по веткам и отпер окно на втором этаже. — Ты когда-то сбегал из дома?       — Когда был помладше, я был менее послушным, — слегка смутился Сугуру, — ты первый. Осторожно, под окном стул.       Сатору протиснулся мимо, перебрался на подоконник и исчез в темноте комнаты. Сугуру последовал за ним. Спустившись на стул и затем на пол, он закрыл окно, в которое задувал прохладный ночной ветер: теплее особо не стало. В комнате царил полумрак. Лунный свет, падающий в единственное окно, частично заслоняла крона близко растущего клёна.       — Забавно, как в форте на дереве, — улыбнулся Сатору. Тот уже успел осмотреть небогатое убранство маленькой комнаты и вынес не самый разгромный вердикт.       — Ого, у тебя был свой форт на дереве? — усмехнулся Сугуру, оставив мокрую сумку на стуле.       — Недолго, — сказал Сатору и, помолчав, негромко добавил, — в одиночку такие места кажутся очень скучными.       — Пожалуй, — не стал спорить Сугуру: подобного опыта у него не имелось, что в приюте, что позже дома рядом всегда были другие дети. Скорее побыть одному становилось сложной задачей. — Надо переодеться.       Он шагнул вперёд и тут же запнулся о брошенную на полу сумку Сатору. Раскинув руки, чтобы сохранить равновесие, он покачнулся на одной ноге и успешно устоял. Однако коварный враг, затаившийся в темноте, и не думал отступать. Стоило Сугуру сделать следующий шаг, как он зацепился ногой уже за ремешок. На этот раз устоять не получилось, инерция увлекла тело вперёд. Чтобы не свалиться на пол, он упёрся одной рукой в край комода, а второй придержал Сатору, на которого успел налететь. В комнате было катастрофически мало места, чтобы разминуться двоим. Сатору опёрся о край всё того же комода, и падение, наконец, прекратилось. Сугуру проглотил недовольное замечание, что тот вновь разбрасывает свои вещи, где придётся. Справедливости ради, в его небольшой комнате было не так уж много мест, чтобы положить вещи. Тем более промокшие под дождём.       Свободной рукой он потянулся к верхнему ящику комода, достать хоть какую-то сухую одежду. Сатору внезапно обнял его обеими руками и прижался холодной щекой к шее.       — Холодно, блин, — огрызнулся Сугуру, вздрогнув от неожиданности.       — Вот я и греюсь, — рассмеялся Сатору у его уха, лишь добавив к ознобу орды мурашек.       — Нашёл обогреватель, — вновь возмутился он. — Переодевайся, — велел Сугуру, сунув тому в руки первое попавшееся, что нащупал в ящике.       Сатору неохотно расцепил руки и послушно начал стягивать промокшую школьную форму. Сугуру не придумал ничего лучше, как отвернуться к окну. Наскоро переодевшись, он достал и включил обогреватель, затем переложил содержимое обеих сумок на стол. К счастью, те не успели промокнуть насквозь, и учебники и тетради не пострадали. Мокрые вещи и опустошённые сумки Сугуру оставил на стуле рядом с обогревателем. Когда возня за спиной стихла, он обернулся. Сатору не был особым любителем спорта. В школьной форме тот и вовсе выглядел тощим, хотя на деле был скорее жилистым и вполне подтянутым. И всё же его одежда оказалась тому великовата. И если мягкие домашние штаны можно было без труда подтянуть за счёт завязок, то футболка висела на Сатору, как на вешалке. В ворот выглядывали выпирающие острые ключицы. Намокшая чёлка липла ко лбу, падая на глаза.       Сугуру достал полотенце и накинул тому на голову:       — Волосы вытри, простынешь. Футон на полу не уместится, — предупредил он, окинув свою узкую кровать взглядом, — постелить тебе в гостевой комнате? Сатору стянул полотенце и отрицательно покачал головой. Теперь его волосы торчали в стороны, явно получив приличный заряд статики.       — Или я могу пойти спать там, — пожал плечами Сугуру.       — Ты же не предупреждал родителей, что мы завалимся, — Сатору забрался на кровать и откатился к стене, — полно ж места.       Сугуру не стал этого комментировать, лишь понадеялся, что тот не страдает лунатизмом. Если припомнить, Сатору часто засыпал в клубной комнате или на большой перемене, и спал вполне себе спокойно. Придвинув обогреватель ближе к кровати, Сугуру забрался под одеяло. Уж не ему было жаловаться: большая часть его жизни прошла под лозунгом «в тесноте, да не в обиде».       Несмотря на всю их беготню по школе и под дождём, сон не шёл. Сугуру рассматривал знакомый до крапинки потолок. Глаза уже привыкли к полумраку комнаты. Что-то вывалилось из расстёгнутого бокового кармана сумки Сатору и тихонько покатилось по полу. Сугуру перевёл взгляд и присмотрелся. Беглянкой оказалась небольшая круглая конфета в ярком фантике. Такие часто раздавали в магазинах кондитерских изделий в рамках рекламных акций или дегустаций продукции. Разумеется, Сатору не прошёл бы мимо. Сугуру усмехнулся, представив, как тот загребает горсть и засыпает в карман сумки.       — Сугуру, — тихо позвал Сатору, прервав его размышления.       — Что? — спросил он, повернув голову.       — Всё ещё холодно, — сообщил тот.       Его дыхание теплом отдалось на губах: кровать и впрямь была тесновата для двоих. Сугуру машинально сглотнул. С минуту он рассматривал выжидающе и жалобно глядящие на него из-за пушистой чёлки голубые глаза, а потом повернулся на бок и придвинулся чуть ближе. Сатору в своей обычной манере усмотрел в этом приглашение и устроился так, как счёл для себя удобным. Одну руку тот просунул под подушку, а вторую закинул ему на пояс.       — Спокойной ночи, — пробубнил Сатору, уткнувшись носом ему в ключицу и, кажется, моментально уснул.       Сугуру же продолжил рассматривать в этот раз стену, стараясь не задумываться о горячем дыхании на своей шее. Кончики мягких волос слегка щекотали край нижней челюсти. Он с детства привык спать даже в неудобных положениях, но сейчас был уверен, что в этот раз вряд ли сможет заснуть. Однако усталость взяла своё.       Утро началось с вибрирующего на столе телефона: сработал будильник, и попыток выбраться из плена одеяла и чужих конечностей. Спустя несколько минут тщетной возни Сугуру сдался и предпринял попытку разбудить Сатору.       — Просыпайся, — велел он, толкая того в плечо.       — Ещё пять минуточек, — невнятно выдал Сатору в ответ и подтянул одеяло, закутывая их в то, как в кокон. Обогреватель оставался включённым, и в комнате было невыносимо душно. Под одеялом же в обнимку — жарко.       — Да хоть сорок пять, — вздохнул Сугуру, — меня только выпусти.       — Серьёзно?       Вероятно, столь неожиданная перспектива подействовала куда лучше уговоров и будильника, так как Сатору даже открыл глаза и с удивлением уставился на него. Это было настолько забавным, что Сугуру не сдержался и тихо рассмеялся.       — Спи себе хоть до пенсии, — великодушно разрешил он. Воспользовавшись замешательством, он выбрался из жаркого плена и выключил обогреватель.       — Я пойду форму в стирку закину и помогу матери с завтраком.       — Я буду омлет, — донеслось из недр одеяльного кокона.       — Вот и приготовишь себе, как проснёшься.       Сугуру ещё пару минут рассматривал торчащие из одеяла руку и босую пятку, а потом собрал вещи и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Судя по доносившемуся снизу шуму, мать уже проснулась, а вот голосов слышно не было, что воодушевляло. Возможно, не придётся готовить в суматохе.       — Доброе утро, Сугуру, — поздоровалась она, протянув ему фартук. — Ты так рано вернулся, я и не слышала. Отец уехал часов в пять, я его проводила и как провалилась.       — Да, не спалось, и решили прогуляться, пока на улице немного народу.       — Решили? Так ты и друга привёл? — тут же оживилась та.       — Ага, — не вдаваясь в подробности, кивнул Сугуру. Накинув и завязав фартук, он достал необходимые для омурайсу ингредиенты.       — Предупредил бы хоть, я бы придумала, что интересного на стол подать, — вздохнула она.       — Не беспокойся, мам. Много чести.       — О, нашла любопытный рецепт пирога со сливой, — явно пропустив его слова мимо ушей, через пару минут сообщила та.       — Слива кислая, Сатору не будет, — отозвался Сугуру.       — Вот как. Тогда тыквенный?       — А у нас есть тыква?       — Ах да, тебя же вечером дома не было. У нас дальше по улице новые жильцы, вот угостили.       — Щедрые какие, — фыркнул Сугуру. — Тыквенный пирог — хороший вариант, тыкву у нас все едят без капризов.       — Надо будет им тоже что-то отнести, а то не гостеприимно как-то, — отложив телефон, она вернулась к готовке. — Как думаешь, что можно лучше выбрать?       — Моти? — немного поразмыслив, предложил Сугуру. — Сделать несколько разного вкуса.       — Да, хорошая идея. Надо будет только в магазин зайти. Не уверена, что у нас всё есть для приготовления.       — Я схожу попозже, не вопрос.       — Друга-то когда представишь? — в своей обычной манере легко перескочила она с темы на тему.       — Доброе утро, — раздалось у них за спинами.       — Лёгок на помине, — фыркнул Сугуру. — Мам, Сатору Годжо, — махнул он рукой себе за спину.       — Доброе утро, Годжо-кун, — поздоровалась та. — Ты, наверное, проголодался. Налить тебе чаю, пока завтрак не готов?       — Не откажусь, спасибо, Гето-сан, — жизнерадостно отозвался тот.       — Мам, не суетись, подождёт немного, поест со всеми.       — Вот ещё! Гостя и не угостить, — возмутилась та, оттеснила его в сторону и с энтузиазмом взялась накрывать на стол.       Сугуру лишь покачал головой и не стал дальше спорить. Через пять минут те двое уже щебетали, обсуждая всё подряд от погоды до учёбы и моды, словно знакомы были несколько лет к ряду.       — А что-нибудь сладкое к чаю есть?       — Кто омлет просил? — вздохнул Сугуру, на котором осталась вся готовка. — Ведёшь себя, как ребёнок.       — И что же страшного? — вступилась мать, — будешь пудинг, Годжо-кун?       — Мама! — возмутился Сугуру.       — Что «мама»? Я уже одиннадцать лет, как мама, — парировала та, — а ты столько же зануда.       — Мне не одиннадцать давно, — проворчал Сугуру.       — Так я же не знаю, был ли ты занудой с рождения.       Под обоюдный смех Сугуру запустил полотенцем в довольно уплетающего его порцию пудинга Сатору. Тот, впрочем, легко перехватил импровизированный снаряд, достал телефон и, воспользовавшись случаем, сделал пару фотографий.       — Глава как раз просила обновить фото в клубе, — сказал Сатору. — Вот и повесим новое фото заместителя.       — Отличное вышло фото, — поддержала мать, хитро улыбаясь. — Парень в фартуке за готовкой, все девушки твои будут.       — Куда тебе орда невесток, мам? — фыркнул Сугуру, раскладывая омлет по тарелкам.       — Ты одну-то для начала приведи, — отмахнулась та.       — Хотя у нас не кулинарный клуб, — вновь заговорил притихший и о чём-то ненадолго задумавшийся Сатору.       — Точно, литературный же, — оживилась она. — Тогда нужно фото с книгой и умным видом.       — То есть без книги у меня вид тупой? — поставив тарелки на стол, осведомился Сугуру.       — Может в очках? — проигнорировав его слова, не унимался Сатору.       — Точно, очки — отличная идея! У меня как раз есть для чтения.       — Мам, у меня хорошее зрение, а в твоих очках за минуту голова разболится на весь день, — попытался воззвать к голосу разума Сугуру, но вновь был проигнорирован.       — У отца есть очки с простыми стёклами, — припомнила она.       — А зачем они ему? — удивился Сугуру: видеть отца в очках ему ни разу не доводилось.       — Надевает на важные встречи и конференции, чтобы солиднее выглядеть.       — Серьезно, что ли?       — Ну да, — пожала плечами та. — Многие так делают.       — Значит очки и книжка, — вновь вмешался в разговор Сатору.       — Да, — с энтузиазмом подхватила она. — И надо будет рубашку надеть, в футболке совсем не то.       — Мам, вы говорите о фото для школьного клуба, а не для резюме по приёму на работу, — вздохнул Сугуру, сдавшись: вытрясти очередную идею из головы что одного, что второй было занятием не из простых, в тандеме же, те становились непобедимы. — Позавтракайте только сначала и мне поесть спокойно дайте.       На недолгое время, наконец, наступила тишина, которая вскоре сменилась многоголосьем проснувшихся братьев и сестёр. К счастью, те сами разложили себе порции по тарелкам и расселись за столом, не без любопытства рассматривая Сатору. Того же шумная компания, похоже, ничуть не смущала. Он хорошо умел находить общий язык и со сверстниками, и со старшими, и с младшими. Уже через несколько минут негромкой беседы Сатору стал «братиком Годжо».       Закончив со своей порцией, Сугуру принялся за мытьё скопившейся и всё прирастающей грязной посуды.       — Сугуру, пойдём поиграем в приставку, ты обещал, — повиснув на его руке, канючил Кацу. Из всех его братьев, тот был самым младшим и отвоёвывал своё право на игры за счёт чужого авторитета: никто ведь не станет отнимать джойстик у старшего брата.       — Приставка звучит весело, — заметил Сатору, подкинув свою тарелку в мойку.       — Вот иди и поиграй с ними, отрабатывай пудинг, — прищурившись, шепнул Сугуру, и громче добавил. — Я занят, или хотите за меня посуду помыть? — ожидаемо желающих не оказалось. — Вон поиграйте пока с «братиком Годжо». А вот вторая идея нашла куда больше отклика, и вскоре Сатору, который прочем не особо и противился, уволокли в гостиную за бурным спором о том, во что поиграть.       — Как славно-то, Сугуру.       — Что именно, мам? — подозревая, что за хитрой ухмылкой скрывается подвох, уточнил Сугуру.       — Ты всё же сумел завести друга до окончания школы, — демонстративно утирая воображаемую слезу, ответила та. — Теперь смело могу хвалиться подругам, что мой старший сын интегрировался в социум.       — Ха-ха, как смешно, — вздохнул Сугуру.       — Не будь занудой, — рассмеялась она, толкнув его локтем в бок. — Мне уже и порадоваться нельзя? Вы так мило общаетесь, словно с детства дружите. Давно познакомились? Чего раньше в гости не привёл?       — В начале учебного года, — ответил Сугуру, опустив детали этого во всех смыслах принудительного знакомства.       — Ого, уже три месяца прошло, и даже маме не рассказал, — больше для виду возмутилась та.       — Тебе слово скажи, ты новеллу сочинишь.       — Я личность творческая, отрицать не буду, — рассмеялась она. — Но ты не думай перевести тему, давай рассказывай. Раз в год можно с мамой и посплетничать.       — Мам, у тебя пирог подгорает, — с самым серьёзным видом, произнёс Сугуру, закончив с мытьём посуды, он расстался с фартуком.       — Да ты что? — засуетилась та. Воспользовавшись моментом, Сугуру тактически отступил в коридор и умело сбежал от неловкой беседы.       — Ах ты! — донеслось ему вслед. — Жди жуткой мести, Сугуру. Бойся! — сквозь смех добавила она.       И жуткая месть не заставила себя долго ждать. Когда Сугуру проиграл очередной раунд гонок под радостные крики зрителей из братьев и сестёр, быстро переметнувшихся на сторону Сатору, мать принесла им чаю с тёплым тыквенным пирогом.       — Так что там с фото для клуба? — напомнила она, чуть погодя.       — Пойду в магазин схожу, — отложив джойстик, засобирался Сугуру, — а то соседи останутся без угощения.       — Я сама потом схожу, — заверила та, поймав его за локоть, — скоро экзамены, надо отдохнуть в выходной и набраться сил.       — Ты предлагаешь какой-то сомнительный отдых, — вздохнул Сугуру.       — И вовсе нет, — рассмеялась та.       В весёлом для всех, кроме него, мероприятии решили принять участие все члены семьи. Среди споров, криков и беготни терялись разной степени разумности предложения. Сугуру же сдался на милость мучителям и послушно переоделся из удобной домашней одежды в рубашку и брюки.       — Сугуру, у тебя волосы немного отрасли, — в который раз поправив воротник рубашки, заметила мать, — надо бы как-то иначе собирать.       — Чем, по-твоему, простой хвост плох? — поинтересовался он.       — Неужели не мешает?       — Нисколько, — заверил Сугуру.       — Всё равно надо бы причесать, — рассеяно заметила она. — И куда делась расчёска?       — Это фото для клуба, а не в модный журнал, — в очередной раз устало заметил он. — Нашли, блин, развлечение для субботнего уикенда, — проворчал он себе под нос.       — Может, собрать в пучок? — внезапно предложил Сатору. Устроившись на подлокотнике кресла, тот запустил пальцы ему в волосы.       — Ещё сумочку и шляпку мне выдайте. Буду косплеить модную старушку.       — Когда утвердят премию по занудству, ты её точно получишь.       — Тогда твоя — мать года по троллингу, — парировал Сугуру. Сатору же тем временем подозрительно притих, что-то сооружая из его волос.       — О, а весьма неплохо, — похвалила она, нацепив таки ему на нос отцовские очки.       Вопреки ожиданиям, то были вполне себе модные очки в тонкой оправе. Сугуру в который раз вспомнил об особом статусе этой вещи и усмехнулся. Ему вручили случайную книгу, судя по всему, выбранную за красивую обложку. Суета с поисками расчёски незаметно переросла в салочки по квартире.       — Сугуру, улыбнись, я знаю, ты умеешь, — велела мать, выбирая ракурс для фото.       — А кто изначально говорил про умный и серьёзный вид? — фыркнул он.       — Так лучше сделать несколько разных, чтобы было из чего выбрать, — парировала та.       — Ладно, — сдался Сугуру и честно попытался придать своему лицу менее замученный вид. Судя по выражению лица матери, попытка провалилась.       — Милый, на похоронах улыбаются веселее, — заметила она.       — Сугуру, смотри, мы придумали новую причёску!       Экспериментальной моделью сёстрам стал Сатору, и тот явно не возражал. Сугуру с минуту рассматривал торчащие фонтанчиками в разные стороны короткие хвостики, цветные резиночки, заколки с блёстками и одиноко примостившийся над ухом бантик, не удержался и рассмеялся. Видок у Сатору был тот ещё, но в сочетании с безмятежным выражением лица вышло даже мило.       — Вот, совсем другое дело, — мягко заметила мать, сделав парочку фото.