Всеми лунными страшными снами

Дом Морозовых Антон покидал в смешанных чувствах. С одной стороны, он неплохо провёл время и полинину тоску хоть немного скрасил, с другой — ничего толком не узнал… Впрочем, было ещё кое-что действительно хорошее: ему удалось переубедить Полину по поводу Ромки. Когда Харитон вырулил с кухни, оставив их наедине, Полина призналась, что мечтает сбежать отсюда. — С Ромкой у тебя бы получилось… — Да что ты заладил со своим Ромкой?! Слова вырвались сами собой, но Антон правда считал, что если с кем и затевать побег — то с Пятифановым. «Он по крайней мере действительно может отсюда уехать, в отличие от меня,» — невесело подумал Антон, снова вспомнив немного расстроенное лицо Полины, когда он ненамеренно упомянул Рому. К концу того разговора они, кажется, сошлись на том, что Ромка Пятифанов не такой плохой, каким хочет казаться. Вымаливать у неё дать Роме шанс было странно, но что-то всё-таки получилось. Когда Антон уходил, дед Полины выехал попрощаться, но последние фразы, перед тем как внучка принялась приводить его в чувство, вышли пугающими… как твоё настоящее имя, Петров Антон? …настолько, что мурашки с кожи до сих пор не сошли до конца. Из мыслей его выдернул замаячивший в свете фонарей силуэт вдалеке. Через несколько секунд Антон узнал походку Пятифанова и напрягся. Даже издалека тот выглядел недружелюбно. — Ром? — окликнул его Антон, несмело приближаясь к товарищу. Они остановились в метрах двух друг от друга. Щёки Пятифанова были мокрые и красные, белки глаз тоже покраснели. «Да он плачет!» — изумлённо понял Антон и обеспокоенно спросил: — Ром, что случилось? — Да вот… ты не пришёл после уроков и я… — он всхлипнул и нервно усмехнулся. — Волновался, что с тобой что-то случилось… Как с Семёном и Стасом… Раздался щелчок, в свете фонаря блеснуло лезвие ножа-бабочки. Как в детской считалочке: «вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана, буду резать, буду бить, всё равно тебе водить…» Ромка сделал шаг вперёд, и его лицо исказила жуткая гримаса. — Ром, убери нож, — сглотнув, проговорил Антон. — Зачем? Как без ножа я смогу разрезать тебя от пупка до глотки и узнать, — он снова всхлипнул и утёр лицо левым рукавом. — Что внутри у предателя? — Ром… Антон попятился назад, боясь повернуться спиной, подставиться под удар. Паника подбиралась к горлу, и никакой берёзовый сок, плескавшийся в желудке, не мог её усмирить. Ромка скалил зубы, видимо, пытаясь сдерживать поток слёз. — Был у неё дома? — с вызовом кивнул Рома и шевельнул желваками. — Тоже мне друг, блять. Отвечай: ты был у моей Полины?! Сердце ухнуло в пятки, Антон замер. Произошло недоразумение, но как объяснить это Роме и при этом не получить бабочку в живот? — Я… — Антон сглотнул. — Я к деду её ходил. Он краевед, а мне книжки по фольклору нужны были… Ром, опусти нож… Ромка проигнорировал просьбу и сделал ещё один шаг к нему — Антон снова попятился. — У тебя ещё совести пиздеть хватает… — зло хмыкнул он. — Надо же, а я ведь тебя покрывал. На прошлой неделе тоже к ней ходил? Ночевал у неё? Трогал? С каждым вопросом он делал медленный шаг. Антон продолжал пятится, пока не споткнулся и не завалился в сугроб. — Ром, ты неправильно всё понял, — Антон поднял голову, глядя на взбесившегося товарища. — Ром… — Хватит этого вранья, Антоша, — он с заметной обидой протянул последнее слово. Антон вскочил, улучив момент, пока ещё Рома не подошёл вплотную. — С-стой, Ром, — хрипло, будто пробежал норматив на время на физ-ре, выговорил Антон, приподняв руки. — Я правда был у Полины, но сегодня — впервые, клянусь! И мне не она интересна, а книги, которые хранятся у её деда! На прошлой неделе я был не у неё! — У кого же тогда, интересно? — с сомнением усмехнулся Ромка, сглатывая очередную порцию слёз. — У этого своего «знакомого», имя которого ты почему-то никогда не называл? Так я тебе и поверил! Предатель… Антон поднял руки, следя за приближающимся лезвием. — Ром, я понимаю, как это выглядит, но я правда не претендую на Полину! Она меня вообще не интересует! Я… — он сглотнул, пытаясь выдавить из себя то обидное слово, которым задиры особенно любили клеймить своих жертв. — Я педик. И на прошлой неделе я был у своего… Ромка замер и недоверчиво уставился на Антона. Тот запнулся, не в силах подобрать нужное слово. Возлюбленного? Молодого человека? Парня? Сейчас совсем не время было подбирать характеристику его с Лёхой взаимоотношениям. — …ну, ты понял, короче. Можешь набить мне рожу, только, умоляю, Ром, опусти нож! В глазах напротив что-то прояснилось, как будто резкое слово распороло пелену злости. Отрезвило. — Ч… чего? — ошарашенно выдохнул Ромка и всё-таки опустил нож. Антон облегчённо выдохнул. Сегодня он не умрёт. — Не бери в голову, это только мои проблемы. Но ты, считай, единственный, кто знает этот секрет, — Антон, пошатываясь отошёл от сугроба. — С Полиной я поговорил, она вроде бы немного оттаяла, даже признала, что ты можешь быть хорошим. Антон устало выдохнул. — Т-тох… это… к-как ты вообще? Парень уловил, что Ромку до сих пор не отпустила оторопь от внезапного признания, и хмыкнул. — Сам в шоке. Но я бы тебе посоветовал не со мной здесь базарить, а пойти к ней и просто признаться. Поверь, она оценит это куда выше, чем постановочный героизм. Рома растерянно посмотрел на Антона, будто впервые увидел какого-то диковинного зверька. — Э… спасибо, получается? — спустя долгую минуту молчания, проговорил Ромка, почесал затылок и всхлипнул заложенным после истерики носом. — И прости. Я тебя чуть было не прирезал. — Да чего там, — Антон криво улыбнулся. — Иди уже. Ромка всё ещё растерянно кивнул, прошёл мимо него и поплёлся в сторону дома Полины. Через пару шагов он оглянулся через плечо, и негромко, но беззлобно проговорил: — Тох, ничего личного, но ты близко ко мне пока не подходи, идёт? Сам понимаешь — такие факты в башке просто так не приживаются. Я знаю: ты пацан ровный, поэтому… просто дай мне время. Антон понятливо угукнул и махнул рукой на прощание, направляясь в противоположную сторону. Сердце до сих пор бешено колотилось под курткой. Трудно было поверить, что он чудесным образом избежал смерти… уже в который раз. Вдруг перед глазами встала картина: комната, заполненная горами игрушек. Антон замедлил шаг. Все эти игрушки почему-то не давали ему покоя — возможно, Харитон на старости лет просто начал коллекционировать хлам, в старческой деменции не было ничего криминального. Но если посмотреть на эту ситуацию под другим углом: возможно ли, что под человеческой маской дряхлого старика скарывался кто-то другой? Быть может, у Харитона есть другое, настоящее имя? Х… Антон обернулся, надеясь окликнуть Ромку, предупредить или в крайнем случае просто пойти с ним, но дорога уже была пуста — Пятифанов нёсся на всех парах, намотанный на колёса любви, прямиком в лапы смерти. …Хозяин леса.

***

Входная дверь была открыта и чуть покачивалась от ветра. Антон нахмурился, с опаской разглядывая дом снаружи. Он прекрасно знал: здесь больше не безопасно, но всё же надеялся, что это просто кто-то из родителей неплотно захлопнул её. Парень осторожно приблизился к крыльцу и перешагнул порог, закрыв за собой дверь. На кухне горел свет, но никого не было — только приёмник оповещал женским голосом о надвигающемся циклоне. Голоса доносились сверху. Нетрудно было понять, откуда они исходят — эпицентром очередного урагана была родительская комната. Антон стянул куртку и неспешно зашагал по лестнице. Впервые звуки ссоры подействовали на него успокаивающе. Они словно были напоминанием о том, что у большинства людей жизнь продолжается: их всё так же тяготят их ничтожные людские проблемы. Возле приоткрытой двери, из-за которой пачками сыпались взаимные оскорбления, в тени у стены сидела Оля. Она обнимала себя руками за колени и тихо плакала, превращаясь из почти-пятиклассницы в маленькую-маленькую девочку, которой — ну, не больше шести! Увидев брата, она вскочила и подлетела к нему, заключая в крепкие объятия. — Тош, пусть они прекратят, я так больше не могу… — девочка всхлипнула. — Они разведутся… Антон крепче прижал её к себе и ткнулся губами в макушку, не в силах подобрать слова утешения. Крики и оскорбления рикошетили в них, и парень прикрывал собой сестру, будто от сильного дождя. Будто это действительно могло защитить её. — Я хочу уйти, — пролепетала Оля. — К себе в комнату? — Нет! — она снова всхлипнула. — Дальше! Отведи меня в Небыляндию, ты обещал! Антон растерялся. Он понимал, конечно, что это просто слова, сказанные в пылу истерики, срыва, но то, что Оля вспомнила глупое детское обещание, данное ей несколько лет назад, ещё при первом просмотре «Питера Пэна», его потрясло. Парень осторожно отцепил её от себя и, аккуратно перехватив ладошку, повёл в свою комнату. Родительская ссора не стихала, а, казалось, с каждой секундой разгоралась всё больше — как костёр на ветру. В комнате он первым делом закрыл дверь на шпингалет и прислонился к ней спиной, устало запрокинув голову. В такие моменты он ненавидел родителей больше, чем они ненавидели друг друга. Потому что ссоры расстраивали Олю. Антон к родительской ругани относился с усталым равнодушием, а вот для Оли это каждый раз было испытанием. Обычно она справлялась, делая звук на телевизоре или аудиопроигрывателе громче, но не в этот раз. — Почему тебя не было так долго? Ты опять с бандитом гулял? Мама говорит, ты по папиной дорожке пошёл… — Оля опустилась на стул и, качнувшись, оторвала передние ножки от пола. — Тош, у тебя правда есть друг-бандит? В голосе Оли не было разочарования или злобы, какие обычно были в мамином, — только искреннее детское любопытство и совсем немного беспокойства. — Нет… да… — Антон провёл рукой по волосам на затылке. — Там… сложно всё. Он не совсем бандит, Оль, он очень хороший! Но сегодня мы не виделись, я ходил к однокласснице. — У тебя так много друзей, — Оля вздохнула. — Вот бы и у меня появились… Что-то с глухим звуком ударилось о карниз. Оля ойкнула и метнула взгляд на зашторенное окно. «Бам!» — снежок повторно шлёпнулся в раму. — Ты… ждёшь кого-то? — с сомнением спросила Оля. Антон не ответил. Отклеившись от двери, он пересёк комнату, приближаясь к шторам. Поморщился, снова уловив звуки родительской ссоры, к ним прибавилась бьющаяся посуда — похоже, они переместились на кухню. Парень одёрнул штору и выглянул на улицу через покрытое по бокам слабыми узорами стекло. Под окнами стояли знакомые ребята в карнавальных масках: Медвежутка, Волчик, Совушка и, конечно же, Алиса. Выглядели они куда более дружелюбно, чем в последнюю встречу — зверята махали руками, как бы зазывая Антона и Олю спуститься. — Я же говорила! — сбоку вклинилась Оля и со сместью страха и любопытства вытаращилась на зверят, особенно на девочку-сову. — Да, Оль, — Антон сглотнул. — Я всегда тебе верил. — Чтобы в такую погоду дома сидеть, надо быть очень скучными детьми! — до окна донёсся звонкий голос Алисы. — У нас столько игр неигранных! — ухнула Совушка. Зверята что-то заобсуждали между собой, а потом подняли головы на окно и дружно крикнули: — Выходите скорее играть и танцевать! — Кто они?.. — зачарованно прошептала Оля. Антон не мог подобрать правильное слово, чтобы ответить сестре. Можно ли было назвать их друзьями? Учитывая, что они входили в свиту Хозяина леса и наверняка скрывали под масками нечто страшное — навряд ли. Но, немного подумав, Антон всё же ответил Оле на выдохе: — Друзья. — А они знают, как попасть в Небыляндию? Антон пару секунд поприкидывал, глядя на зверят, после чего метнул взгляд в сторону, прислушиваясь к неумолкаемой ругани внизу, на кухне. Вдруг очень захотелось увести отсюда Олю, оградить и хотя бы немного продлить ей детство. — Может быть. Пойдём и узнаем. Проконтролировав, чтобы Оля укуталась как следует, Антон осторожно повёл её к выходу. Они проскочили мимо кухни незамеченными и оказались на морозном воздухе. Подростки в масках стояли возле забора: самым нетерпеливым был Волчик, который прыгал вокруг Медведя и пытался расшевелить его — мама, наверное, сказала бы, что у него шило кое-где. — Как вы долго… — протянула Алиса так недовольно, словно стояла под окнами не первый час и действительно утомилась. — Однажды я тоже долго собиралась, — Сова ухнула. — А потом и вовсе забыла куда! Оля опасливо выглянула из-за спины Антона, крепче сжав его ладонь. Она с недоверием глядела на птицу. Та тоже заметила её. — Это же та девочка, что не хотела со мной играть! Оля потупилась, но смело шагнула вперёд. — Просто раньше я… ну, боялась тебя… Зверята заглдели. Они изучали Олю с неменьшим интересом, чем она — их. Антон с опаской косился на окна дома — что если родители увидят и с криками и руганью загонят их? Не хотелось бы снова видеть слёзы на олином лице. — Давайте отойдём от дома дальше, — вклинился в оживлённый гул Антон. — Запросто! – Алиса весело усмехнулась, и они все нестройной процессией двинулись к лесу. — Оля, а ты знаешь, как в нашем лесу найти Деда мороза? — Алиса заговорщицки наклонилась к девочке, которая была чуть-чуть ниже неё, и, кажется, хитро прищурилась. — Как? — Оля округлила глаза и изумлённо уставилась на лису. — Надо идти по сладкой тропинке! Антон тихо вздохнул. Настроения доверчиво вестись на сказки Алисы не было совершенно, да и не до веселья ему было: зная почти всю подноготную таких праздников и догадыяваясь о прочих деталях, оставалось только держать лицо не слишком встревоженным или недовольным. Ему не хотелось бы втягивать в это всё сестру, но, похоже, это был единственный шанс спасти её от жестокости реального мира хотя бы на время. Да и потом, если она подружится со зверятами, наверное, это гарантирует ей неприкосновенность в лесу и посёлке. — …скорее мне на голову свалится три кило конфет, чем я поверю в байки Лисицы. Зверята как раз спорили о том, не выдумывает ли Алиса. Медвежутка, выступивший главным скептиком, ойкал от падающих на голову конфет, остальные по-доброму смеялись над ним. Антон в этом не участвовал, просто молча наблюдал, держась неподалёку от Оли. — Антош, а ты чего такой хмурый? — Алиса шутливо пихнула его в плечо. — Отчего ты так невесел? Что головушку повесил? — Да просто, — Антон неопределённо пожал плечами. — День не задался. — Тогда самое время его исправить! — Алиса протянула ему шоколадную вафельную конфету. Антон принял угощение и затуманенно уставился на обёртку. В горло сейчас и кусок не пролезет, но отказаться нельзя — ссориться со зверятами снова не было никакого желания. Парень развернул сладость и откусил, пережевал, не чувствуя вкуса. — Может, у нашего Зайчика хроническая непереносимость веселья? — саркаситично предположил Медвежутка. Антон выдавил из себя смешок, понадеявшись, что улыбка не вышла слишком кривой. — Он ведь и в прошлый раз с нами веселиться не пошёл… — проворчал Медведь, отворачиваясь. Прошлый раз? — А… Алиса, а когда был прошлый раз? Алиса рассмеялась. — Тогда, когда ты без задних ног спал, сладенький, тебя даже десять снежков в окно не разбудили! Это было где-то недели полторы назад, — она как бы задумчиво поднесла палец к нижней части морды. — Да, думаю около того. — Понятно… — негромко отозвался Антон и вернул внимание к сестре. Парень старался не терять из виду Олю, которая то ныряла в кусты, подбирая очередную сладость, то возвращалась на тропинку. Тревога расползалась по телу, но он был уверен: пока она рядом с ним, ей не причинят вреда. «Пускай только попробуют, — мрачно хмыкнул парень. — И я скормлю остальным того, кто посмеет…» Вскоре Алиса раздвинула пушистые еловые лапы и вывела ребят на опушку, где в лунных лучах серебрился настоящий дворец из ледяного мрамора. — Ого, это взаправду? — восхищенно прошептала Оля, выпустив из руки последнюю поднятую конфету. — Тебя ущипнуть? — лукаво предложил Медведь. — Не надо её щипать, — Антон встал между ними, приобняв сестру за плечи, и недобро зыркнул на него. Антон морально был готов к тому, что в любой момент иллюзия сказки пропадёт, но всё же позволил себе немного расслабиться и насладиться прекрасным, пускай даже не совсем настоящим, видом. — Милости прошу к нашему шалашу! — хихикнула Алиса. Дважды приглашать не пришлось. Антон так и не выпустил из руки локоть сестры, когда они перешагнули ледяной порог и оказались в просторном и светлом зале. В центре стоял трон, на котором сидел Дед Мороз, похожий на старую новогоднюю фигурку, которую они ставили под ёлку в прошлой квартире. Румяное, улыбчивое лицо из гладко выкрашенного папье-маше, борода из ваты, скрывающая умиротворённую улыбку, раздвоенный красный колпак, балахонистая шуба с огромным воротником и, конечно же, варежки. Ещё месяц назад Антон удивился бы, увидев в лесу ледяной замок и Деда Мороза — словно вылезшего из его давних детских фантазий, когда он ещё верил в новогоднее чудо и не знал, что подарки под ёлку кладут родители — но сейчас Антон прекрасно понимал, что происходит и кто перед ним на самом деле. И всё-таки от его высокой фигуры, которая излучала одновременно мороз и тепло, на душе почему-то стало спокойно, словно он долго-долго скитался по холодному лесу и наконец-то вернулся домой. — Антон и Ольга, ох, и намучались же вы, ребятки, пока сюда добирались, — его глубокий голос с характерным «оканьем» окутывал, точно марево от праздничного костра. — Что ты, дедушка, мы быстро дошли! — улыбнулась ему Оля. «Ну да, а перед этим я чуть не умер,» — про себя нервно хихикнул Антон и мысленно отметил, что сестра обращалась к «Деду Морозу», не так как к другим взрослым: легко, непринуждённо, беззаботно, будто он был её ровесником. — Кто был покладистым весь год, того подарок утром ждёт, а кто ленился и грустил — пускай он дедушку простит… — Хозяин замка добродушно рассмеялся. — Лентяям и грустяям конфет не запасаем. «Да уж, покладистый — это про меня,» — подумалось Антону. Мысли снова вернулись к той ночи, когда он послушно облизывал звериную пасть… и не только её. Дед Мороз обвёл Антона и Олю пристальным взором. Под маской скрывалось настоящее лицо — а может, и не было никакого лица, только пустота. Антон так и не вымолвил ни слова, его взгляд будто примёрз к старику. Как язык к заледеневшим качелям. — Есть у меня для вас кое-что что особенное… В руках хозяина замка из ниоткуда появился мешок. В нос ударил запах какао, халвы и мандаринов. Антона замутило. В голове с каждой секундой крепла мысль, что всё это представление организовано только ради Оли. Утвердился он в этой мысли окончательно, когда в ответ на своё неловкое «Спасибо, мы уже ели конфеты» услышал: — Разве то конфеты были? Так, одно название! Вот у меня конфеты волшебные — прямиком из Небыляндии привезённые! Глаза Оли изумлённо округлились, она засветилась от детского восторга так, как светилась раньше, до того, как из-за стены каждый вечер стали доноситься оскорбления и ругань. Антон устало вздохнул, прикрыв глаза. Он не вправе отбирать у Оли эти редкие эмоции. Она в один миг справилась с загадками Деда Мороза и последней, загаданной зверятами — начался праздник, а Антон так и продолжал молча стоять. Гараж, кошка и мешок. Прослеживалась в этих отгадках некоторая закономерность. Парень мрачно усмехнулся своим мыслям, наблюдая, как ряженые в костюмы зверей подростки набросились на угощения. Послышалось чавканье и шорох обёрток, но Антону чудилось, что сквозь эти звуки пробивается хруст, какой издают хрящи и кости, если их раскусить. Оля замерла в нерешительности и вопросительно посмотрела на Антона. Тот кивнул ей: — Иди, я пока не хочу, — и двинулся к «Деду Морозу». Остановившись возле трона, он повернулся так, чтобы держать сестру в поле зрения, и, не глядя на старика, негромко усмехнулся: — Щедрый, значит, да? — Как всегда, внимательный, — оканье ушло из голоса, теперь из-под маски слышался знакомый — спокойный и удовлетворённый — тон Хозяина леса. — А у щедрого дедушки не найдётся сигаретки для малолетнего курильщика, который слишком много потрясений за последние дни испытал? Хозяин леса пошарил рукой в недрах шубы и вытянул откуда-то изящный портсигар с выступающим узором. Но, перед тем как протянуть его Антону, он вдруг спросил: — Какие предпочитаешь? Антон на секунду подвис. Он не был большим знатоком табака: ограничивался тем, что имелось в ларьке у дома, а теперь — в сельском магазинчике. Но, поглядев на Олю, с упоением жующую сладости, он проговорил: — Какие-нибудь ароматизированные, — он повернул голову к Хозяину леса. — Чтобы праздник не портить. Старик понятливо кивнул и протянул ему портсигар. Внутри обнаружился рядок сигарет в коричневой бумаге и в целом… довольно элитном оформлении. От них пахло чем-то сладким, пряным. Антон вытащил одну и, вернув портсигар законному хозяину, опустился на подножие трона. Лёхину зажигалку он вытащил из нагрудного кармана — она теперь всегда лежала там, надёжно застёгнутая. Чиркнув колёсиком, парень закурил. Антон подолгу задерживал дым в лёгких и неспешно выдыхал полупрозрачные клубы, продолжая наблюдать за Олей. — Это ведь не просто конфеты, да? — решился он задать вопрос, задрав голову и взглянув на Хозяина. — Верно, — с улыбкой в голосе проговорил он. — Просто выстрел в небо или ты снова выпил те таблетки? — Скорее соотнёс некоторые факты, — немного подумав, ответил Антон; таблетки он действительно не принимал уже около недели. — Полторы недели назад, когда я заманил к вам Стаса, тоже был праздник — Алиса сказала. Ну и когда меня первый раз привели — в тех же числах тоже была пропажа. — И какой из этого вывод? — Я думаю, что конфеты на самом деле не конфеты… но Оля пускай лучше видит так, — Антон снова посмотрел на спину сестры и немного помолчал. — Она ведь теперь тоже часть этого… всего? Из-за маски Деда Мороза послышался утробный смех Хозяина Леса. — Тебе повезло, что я прекрасно читаю твои мысли и понял, что ты имеешь в виду. Да, твоя сестра теперь тоже под защитой леса, ей ничего не угрожает. Уговор есть уговор. А тебе, кстати, не помешало бы съесть хотя бы парочку конфет. Антон покачал головой. Живот урчал, но это был какой-то другой голод — точно не тот, который можно утолить конфетами… какими бы особенными те ни были. — Не влезет. — Зря, — просто констатировал Хозяин. — Сам потом прибежишь. Осмыслить последние слова Антон не успел — к трону подскочила Оля. — Тош, ты что, куришь? — она прикрыла ладошкой измазанный глазурью рот, словно действительно увидела что-то непотребное. — Мама же опять ругаться будет… Антон снова взглянул на существо в облике Деда Мороза, сделав последнюю затяжку, затушил бычок об лёд и покачал головой. — Не будет, — он поднялся с ледяного мрамора. — Пойдём лучше потанцуем, а? Вдруг рядом материализовалась Алиса. — Антош, а почему ты ни конфеты не съел? — показалось, будто прорези маски стали строгими, как глаза мамы, когда он говорил, что не голоден или отказывался есть таблетки. — Опять хочешь всем настроение испортить? — Какой же праздник без сладкого? — Сова ухнула и неодобрительно взмахнула крыльями. — А я говор-р-рил! Он прямо как взр-рослый! — тявкнул Волчок и щёлкнул зубами. — А может, стоит немного покусать его сестру, чтобы он вспомнил, как нужно веселиться? — проговорил Медвежутка. Оля ойкнула и пугливо отшатнулась, прижавшись к брату. — Лапы прочь от девчонки, она моя! — непривычно резко рявкнула Сова. Девочка сильнее вжалась в бок Антона. Парень почувствовал, как в нём вскипает злость. — Только попробуй тронуть её и я вырву твой желудок и затолкаю в глотку, — Антон не узнал свой голос и сам испугался, услышав, как слова вырвались из его рта. — Т-тош… — тихо проговорила Оля, сжав его рукав, и парень наткнулся на боязливый взгляд сестры. — Не бойся, Оль, — Антон виновато свёл брови. — Они тебя не тронут. Не посмеют. — Как же! — фыркнула Алиса, до сих пор сдерживавшая себя. — И что же ты сделаешь, Антош?.. — Друзья, — властно проговорил Хозяин замка. — Давайте не будем портить праздник. В конце концов, вы должны помнить, кто принёс вам угощения. Зверята недовольно потупились, но всё же отступили. Антон сглотнул. Есть хотелось ужасно, но точно не сладкое. Он с благодарностью взглянул на Хозяина, перед тем как двинуться к загоревшейся цветными огоньками ёлке и утянуть за собой постепенно отходящую от испуга и снова веселеющую Олю.

***

Воспоминания о праздничной ночи в ледяном замке были подобны волшебному сну, и даже тот инцидент почти не портил его. Доказательством того, что прошлая ночь, как и всё прочее — совсем не сон, внезапно стал портсигар, из которого Хозяин леса любезно угостил Антона. Он каким-то образом оказался на тумбочке, возле очков, хотя Антон точно помнил, что не забирал его. Любой праздник рано или поздно заканчивается — и вот Антон снова плетётся в школу через утреннюю тьму. Его больше не пугала эта тьма, но сегодня как-то странно раздражала. Вообще утро после ночных плясок не задалось: Антон снова проснулся раньше всех и в гробовой тишине на скору руку приготовил поесть… только вот и бутерброд, и колбаса показались какими-то безвкусными, как будто он жевал картон. Тёплый чай с сахаром немного перебил это ощущение во рту, но не перекрыл полностью. От нечего делать, Антон вышел в школу слишком рано. В этом был свой плюс: можно было остановиться и покурить, осмыслить происходящее в жизни и решить, что делать дальше. Только вот мысли замкнулись на Ромке — было бы хорошо подумать на две головы, но было кое-что, чего Антон очень опасался. Не докурив, он швырнул половинку сигареты в снег и быстро зашагал в сторону школы. Возможно, он просто накрутил себя, и Ромка, как ни в чём не бывало, плюхнется на своё привычное место, а на перемене однозначно приклеится к Полине с какой-нибудь интересной болтовнёй… однако же, праздник был — значит, должно было быть и мясо. В холле школы было всего несколько ребят — в основном семиклашки — которые, как и Антон, пришли слишком рано. Попутно расстёгивая куртку и снимая шапку, Антон подошёл к основному стенду с расписаниями. И с долей ужаса осознал, что совсем не удивился, увидев на листовке «Пропал подросток» фотографию Ромки.