Всеми лунными страшными снами

Антон весь день время от времени залипал в одну точку, даже когда разговаривал с одноклассниками. В начале дня он перекинулся несколькими фразами с Катей, потом подошла Полина — разбитая и побледневшая, словно выцветшая от времени фотокарточка. Бяша подошёл позже всех — залетел в кабинет вместе с трелью звонка и упал на место рядом с Антоном. — …да бля буду на, Ромка тупо свинтил в райцентр, — он говорил очень тихим шёпотом, чтобы Лилия Павловна, монотонно зачитывавшая биографию Льва Толстого, не спалила. — Вернётся, сто процентов вернётся. Левая нога одноклассника нервно тряслась — было видно, что Бяша и сам не верит в то, что говорит, но отчаянно желает поверить. — Надеюсь, что так, — грустно выдохнул Антон, положив ручку в середину тетради и повернув голову в сторону окна… За окном кружила метель. Невольно думалось: «Да когда ж это прекратится?» — казалось, будто зима уже длится как минимум год. Из размышлений его вырвала Полина — в уши сразу хлынул шум школьного коридора, стоило только отвернуться от стекла и опереться поясницей о подоконник. — Привет, Антош, — она встала рядом, опустив голову. — Ты же знаешь, что я последняя его живым видела? — Да, Поль, — Антон вздохнул. — Это я его к тебе отправил, когда встретил. Он хотел меня ножом полоснуть, представляешь? Из груди невольно вырвался нервный, совсем невесёлый смешок. — Он мне рассказал, — Полина коротко кивнула. — Сказал, что очень виноват перед тобой и что не знает, как в глаза тебе смотреть. Она говорила о Ромке с тёплой, но грустной улыбкой, и от этого тона внутри неприятно щемило. Антон сжал челюсти. — Он успел тебе признаться? — Да, — Полина прикрыла глаза. — Такой речи даже в романтических книжках не сыщешь. Она усмехнулась, и Антон увидел, как по её щеке покатилась слеза. То, что Рома ушёл без неозвученных чувств в какой-то степени радовало. — А он не говорил что-то о побеге или?.. не знаю… В версию Бяши Антон не верил, но надежда, как известно, умирает последней. Полина отрицательно покачала головой. — Антон, я хотела сказать тебе… береги себя, — она серьёзно посмотрела ему в глаза, и парень даже немного растерялся, не сразу уловив, к чему это вообще. — И ты себя, Поль. Больше они в этот день не разговаривали. Полину взяла в оборот Катя — и в целом это имело смысл: их ситуации были похожи. А Антон остался в стороне, с Бяшей. Тот выдвигал всё новые и новые версии того, что могло произойти с Ромкой: от реалистичных и банальных, до самых фантастических. — Слушай, Бяш, а что если он просто в лесу заблудился? — Смеёшься что ли? Нахера Ромке в лес? — Ну, всякое в жизни бывает… Антон пожал плечами и тут же притих. В кабинет зашёл Константин Владимирович Тихонов — в расстёгнутом бушлате и фуражкой в руке. Выглядел он, мягко говоря, убито. На его строгом лице отражалась смесь беспокойства, отчаяния и досады. Он окинул класс тяжёлым взглядом и невесело проговорил: — А вас всё меньше… Лейтенант прошел к учительскому столу, поздоровался с Дмитрием Алексеевичем и что-то негромко принялся ему объяснять. Учитель почти не говорил — в основном слушал и серьёзно кивал. А потом встал и глазами пересчитал учеников. — Ребятушки, попрошу вас организовать тишину, — Дмитрий Алексеевич немного повысил голос и дождался, пока девочки, увлечённые разговором, обратят на него внимание. — Сегодня английского не будет — у нас тут вторая часть лекции от лейтенанта Тихонова. Если начнём сейчас — домой пойдёте раньше. — Да, кг-хм… — лейтенант как-то неловко кашлянул и положил ладонь на первую парту второго ряда. — Как вы все, наверное, уже знаете, пропал ещё один ваш одноклассник — Роман Пятифанов. Последние двое пропавших — ученики старших классов, как и Семён Бабурин. Что следствию известно точно — так это то, что никто из них не сбегал из дома раньше и причин для этого сейчас не имели. Согласно официальной версии, в посёлке орудует серийный похититель. Ни тел, ни вещей, ни прочих следов пропавших мы не нашли, и говорить о состоянии этих ребят сложно. Мы, конечно, надеемся найти их живыми… Печальное «но» так и повисло в воздухе невысказанным — и ежу было предельно понятно: милиция в лице Тихонова надеется, но не верит. Антон опустил глаза в парту. Он знал, что его ни в чём не заподозрят — этому просто не позволит случится монстр, который держит под контролем не только лес, но и наверняка весь посёлок. И от этого становилось только хуже. Совесть жрала изнутри, выгрызала проходы в грудной клетке… и снова в животе появилось тянущее чувство, как при сильном голоде, хотя в большую перемену три урока назад он ходил обедать. Прозвенел звонок, оповещающий о конце перемены — фоновый шум коридора стих, другие старшеклассники рассосались по своим кабинетам на последний на сегодня урок. Тихонов дождался, пока трель стихнет и продолжил: — В связи с ситуацией, мы продлили дистанционное обучение для начальных и пятых классов. Если у кого есть младшие братья и сёстры, — Тихонов мельком взглянул на Антона. — Ребята, не давайте им гулять одним, даже на участке — не оставляйте их без присмотра. Для детей до четырнадцати введена рекомендация не находиться на улице в тёмное время суток без сопровождения взрослых. Для старшего звена комендантский час сдвинут до девяти часов вечера. Лейтенант прошёлся вдоль доски и взял мел. — Ещё раз напоминаю о мерах предосторожности, — известняковый кусочек заскрипел по зелёной поверхности. — В одиночку не ходим, особенно по сумеркам. В лес без крайней необходимости не суёмся, — Тихонов на секунду оглянулся. — Петров, это, в первую очередь тебя касается, учитывая местоположение твоего дома. Остальным — та же рекомендация. Территория школы граничит с перелеском, и если у кого-то вдруг появилась гениальная идея после уроков сходить в лес покурить — лучше найдите другое место. В гаражи тоже не суйтесь — мало ли… Незнакомцев в посёлке сейчас нет, поэтому мы предполагаем, что похитителем может быть кто-то из местных, — Константин Владимирович метнул быстрый взгляд на учителя английского, чуть повернув голову — вряд ли это заметил кто-то, кроме Антона. — Поэтому — если вам предлагает пройтись или подвезти вас даже кто-то из знакомых взрослых — лучше воздержитесь, особенно если мы говорим о «подвезти». Даже если это кто-то из родителей ваших друзей, даже если вы доверяете этому человеку. Далее… вы, как ученики старшего звена, должны знать об обострившейся ситуации с наркотическими веществами. Подозрительные конфеты и таблетки не едим, если кто-то предлагает выкурить самокрутку — не соглашаемся. Здоровее будете… Антон сжал зубы, чтобы случайно не проронить смешок. Подозрительные конфеты — это первое, с чем он столкнулся, ещё даже не дойдя до школы в первый учебный день. Только вот вряд ли это были наркотики — скорее видоизменённая человечина, но кто ж в это поверит? Тихонов огласил ещё несколько банальных правил безопасности, записав их на доске, и повернулся к классу, отряхивая руки от мела. — Итак, это основное, что вы должны помнить. Теперь перейдём к неформальной части нашей беседы, — лейтенант взял пустующий рядом с Катей стул и, выдвинув его к учительскому столу, опустился возле Дмитрия Алексеевича. — Последний раз вашего одноклассника видели вчера около трёх часов дня, как раз, когда у вас закончились уроки. Если кто-то из вас видел его после или знает, куда он собирался пойти — пожалуйста, не молчите. Любая, даже незначительная на первый взгляд деталь может стать ключом к поимке виновного. Антон сверлил спину Полины взглядом, пока та робко не обернулась. Их гляделки вряд ли что-то могли сказать одноклассникам и даже милиционеру, но Антон понял по её взгляду: рассказывать она не собирается — а значит, Антону тоже следует молчать. Парень в общем-то и не думал в этот раз сотрудничать с милицией — в этом не было совершенно никакого смысла: он знал гораздо больше Тихонова, но никто в здравом уме в такую историю не поверит. Расскажи он всё как есть — его тут же окрестят сумасшедшим или вовсе повесят на него все пропажи, а становиться врагом себе Антон не горел желанием. — Ромка возле школы какое-то время ошивался, — немного уныло проговорила Катя. — Ждал кого-то, наверное. Не знаю, куда потом пошёл, я раньше него ушла. Бяша грустно лежал на парте рядом с Антоном, не особо заинтересованно наблюдая за милиционером. Он поигрывал карандашом, зажатым между указательным и средним пальцами, и только время от времени негромко вздыхал. Антон окинул взглядом одноклассников. Из девяти учеников десятого «А» осталось семеро. Четыре девчонки и трое парней, включая Антона. Интересно, сколько из них доживут до выпуска? Кроме Катьки, никто ничего сказать не решился, да и вряд ли кто-то действительно что-то знал. Перед тем, как покинуть кабинет, Тихонов ещё раз обвёл десятиклассников хмурым взглядом и, вздохнув, наказал быть осторожными. Дмитрий Алексеевич, как и обещал, отпустил их за пятнадцать минут до конца урока, хотя не сказать, что хотя бы кто-то из десятиклассников был способен порадоваться этому в полной мере. Антон вышел из класса в числе последних и быстрым шагом направился в раздевалку. Странно было бы броситься к Полине обсуждать исчезновение Ромки — они вроде бы исчерпали эту тему, к тому же, Катя так и не отлепилась от неё. С остальными Антон обсуждать Пятифанова не собирался. Парень вышел из школы за пару секунд до того, как здание зашлось трелью звонка. На школьном дворе было пусто, зато прямо у ворот виднелась знакомая «Волга». Антон вздохнул: хоть что-то неизменно хорошее во всём этом пиздеце. Парень слабо улыбнулся и, скользнув через открытую калитку, запрыгнул на переднее сиденье, тут же откинув рюкзак куда-то в салон. Спокойствие вновь накрыло размеренной беседой, тёплым голосом и родной улыбкой. Переступив порог лёхиного дома, на пару часов можно было забыть обо всём: о пропавшем друге, о лесных чудовищах и о том, что нормальной жизни ему уже точно не светит. Едва они оказались в тепле и скинули куртки — Антон ткнулся в грудь мужчины, крепко его обняв. Тот понимающе прижал его ближе и зарылся носом в волосы. Постояв так какое-то время, Антон всё же отстранился. Ещё в машине они договорились посмотреть какой-нибудь фильм — было бы совсем уж неловко весь вечер простоять возле двери. — Включай и выбирай пока, — сказал ему Лёха и прошёл до «кухни». — Яблоко будешь? Антон сглотнул. Живот снова заурчал — нос уловил едва ощутимый запах замороженного мяса, должно быть, просочившийся через неплотные щели морозилки. — Не, не хочется, — парень отвернулся, включил телевизор и, опустившись на колени, принялся перебирать кассеты в картонной коробке. — Ну, как хочешь. Судя по тону, Лёха дёрнул плечами. Послышались шелест целлофана, звук закрывающегося холодильника и шум воды — мужчина ополоснул фрукт. Не прошло и минуты, как Лёха приземлился на диван и обратился к парню: — Ну что, Антош, нашёл что-нибудь интересное? — Ща, — отозвался Антон, взяв в руки очередную кассету, и вдруг замер, услышав подозрительно знакомый щелчок. Он очень надеялся, что это звуковая иллюзия — результат смешения белого шума и писка телевизора, но, медленно обернувшись, он увидел ровно то, что нарисовало воображение: Лёха вразвалочку сидел на диване и отрезал от яблока маленькие дольки, тут же отправляя их в рот. Кассета выскользнула из рук и глухо упала на ковёр. Нож-бабочка в его руке заставил волосы на затылке встать дыбом. Антон выпрямил спину, чувствуя, как по ней спускается шквал мурашек. — О-откуда у тебя это, Лёх? — с замиранием сердца выговорил он, кивнув на ромин нож. — Да так, — хмыкнул Лёха. — До меня дошёл слух, что один недоумок позарился на жизнь того, кто принадлежит мне. Голос его был прежним, но что-то неуловимо изменилось. — Как ты вошёл в лёхин дом? — осторожно спросил Антон, припомнив, что что-то такое было про нечисть в той странной зелёной книге, и уже понимая, кто перед ним на самом деле. — Сомневаюсь, что он тебя приглашал… погоди-ка… На лёхиных губах заиграла усмешка, когда Антон ошарашенно поднял на него глаза, осознав кое-что очень важное. — Я… тоже тебя не приглашал… — Долго же до тебя доходит, Антоша, — проговорил лёхиным голосом Хозяин леса. Его лицо начало стремительно меняться: сначала кожа покрылась морщинами, а волосы поседели — Антон узнал лицо Харитона. Затем старческое лицо, словно к восковой фигуре поднесли пламя, начало таять и стекать, обнажая белизну вытягивающейся кости. Созерцая это, парень потерял равновесие и завалился на бок, попытался отползти. Стоило моргнуть — и на диване уже сидел Хозяин леса в истинном своём обличье. Во всяком случае, парень надеялся, что более жуткого облика у этого существа нет — хватало и того, что верхняя часть морды теперь была скелетом. Антон приподнялся и сел ногами вперёд, теперь упираясь задней частью левого плеча в тумбу — Как давно?.. — сглотнув, выдавил из себя Антон. — Как давно ты им притворяешься? Монстр раздвинул руками челюсти — парень уже приготовился увидеть разодранную пасть, но вместо этого увидел только лицо Лёхи. Сломанная пополам маска исчезла, а балахон растаял. Перед ним снова сидел Лёха Тарасов в обычной человеческой одежде. — С самого начала, родной. Слышать привычные формулировки, привычные смешки и привычный голос Лёхи было по-настоящему больно. — Ты… ты же врёшь… — Антон замотал головой, неуверенно возражая. — Что ты сделал с Лёхой? — Поверь, Антош, с настоящим Алексеем Тарасовым ты бы не захотел иметь дел. Хозяин леса поднялся с дивана и присел на корточки напротив парня — тот сильнее прижался к деревянной поверхности. Над ухом противно шипел включённый телевизор. — Видишь ли… практически всё, что ты знаешь о Лёхе — правда. Он действительно прошёл Афган, вернулся домой и поссорился с отцом, после чего связался с другим миром, криминальным. И он действительно получил заказ на твоего отца: выбить, вытрясти долги любой ценой, использовать рычаги давления по максимуму — жену, детей… Да… — Хозяин леса всё ещё в лёхином обличье цыкнул языком и, положив на согнутое колено Антона ладонь, прихлопнул. — Только вот Лёшенька был слишком неместным, чтобы бояться леса и гаражей, поэтому в первый же день своего пребывания здесь он встретился со мной. Мужчина медленно надвигался — Антон же пытался отодвигаться дальше, но отползать было просто некуда. — Зачем? — упавшим голосом спросил парень, едва сдерживая слёзы, подступившие к горлу. — Зачем было притворяться им? К чему такие сложности? — Нет ничего скучнее, чем быть собой, Антош, это участь мертвецов, — мужчина повалил пытавшегося ускользнуть из тупика Антона на ковёр. — К тому же, ты повёлся. — Это отвратительно, — парень шмыгнул носом. — Ты отвратителен! Хозяин леса рассмеялся. — Беру пример с людей. — Не все люди такие! — возразил Антон, пытаясь скинуть с себя мужчину. — Правда? А кто нет, Тош? — Хозяин леса прижал его запястья к полу возле головы, пресёк активное сопротивление. В голове почему-то тут же возник образ Тихонова — смурного, печального, окидывающего их класс таким переживающим взглядом, словно каждый из них его единственный ребёнок. — Тихонов этот твой, — вкрадчиво, словно разговаривал с маленьким мальчиком, ответил на его мысли мужчина. — Так засуетился, потому что у него игрушку любимую отобрали. — В смысле? — Антон нахмурился и на мгновение даже перестал брыкаться — Думаешь, он просто так сегодня к вам пришел весь такой грустный? За детей переживает, да? — он серьёзно покачал головой, а потом нагнулся к Антону и над ухом проговорил: — Да его попрут, если выяснится, что он одного из пропавших детей на постоянке трахал. Что? Ромка тебе не рассказал? Ну, конечно, безупречная репутация влюблённого хулигана… да и чувства к Полине настоящие, а то, что он сам, как нарк за точно последней дозой, в участок прибегал — это так, временное увлечение. «Как наскучит — сразу же брошу». Антон ошарашенно пялился в потолок, слушая негромкий голос, нашёптывающий ужасную правду на ухо. Левое, кстати — точно демон. — Вот так вот, Антош, — Хозяин леса отстранился и взглянул ему в глаза. — Люди в большинстве своём отвратительны, а я вообще не человек, если уж на то пошло. — Зачем тебе я? — Антон сглотнул слёзы и вытянул подбородок. — Я уже говорил, — мужчина коснулся губами уголка его рта и проговорил в самые губы: — У тебя вкусные эмоции. Антон слишком поздно сообразил, что открыл рот, позволив языку скользнуть внутрь — и тут же протестующе замычал, но было очевидно: от его несогласия здесь ничего не зависит. Наконец разорвав поцелуй, Хозяин леса улыбнулся. — Ты не представляешь, как я долго искал тебя. Антон непонимающе посмотрел на него. Мужчина тут же пояснил: — Представь себе холодильник, в котором каждый раз из ниоткуда берётся еда. Так вот, Антош, ты такой холодильник, в котором эта еда всегда вкусная и сытная. Слышать, как о тебе говорят, как о предмете, было не слишком приятно. Сразу закрались мысли о свалке использованных вещей. В тёмной-тёмной комнате. — А что будет, когда во мне «перестанет появляться еда»? — сглотнув, спросил парень. — Вернёшься к людской жизни, — просто ответил Хозяин леса. — Если захочешь, конечно, как некоторые. — Некоторые? — парень озадаченно сдвинул брови, не слишком веря словам монстра. — Не думал же ты, что Полина взаправду моя внучка? — Хозяин леса усмехнулся, глядя на растерянное лицо Антона. — Она захотела уйти, и я её отпустил. Но ты не захочешь, я уверен. А значит, будешь стараться изо всех сил, чтобы «еда не кончилась». Это взаимовыгодное сосуществование: ты мне — я тебе. — Ты так говоришь, будто я не человек, — прошипел Антон, вновь попытавшись вывернуть запястья из крепкой хватки. — А… ну, такой… как ты… — Пока ты находишься в переходном состоянии, — заверил его мужчина. — Недолго осталось, знаешь ли… — Нет! — рыкнул Антон и, словно у него открылось второе дыхание, всё-таки вырвался и сбросил с себя вес, поменявшись с Хозяином леса местами. — Я не стану таким, как ты! Мужчина под ним рассмеялся, прищурив глаза. Лёхин смех и его мимка били по груди тугой болью. Антон до сих пор не мог поверить в то, что всё это была игра, никакого Лёхи не было никогда. Вернее, был, но не тот, не тот, не тот… — Ты уже стал, — отсмеявшись, выдохнул он. — Иначе тебе бы не хватило сил вырваться. Антон изумлённо подался назад, уставился на свои руки, словно впервые видел их. А ведь и правда — Хозяину леса не нужно было слишком напрягаться, чтобы удержать его. Даже если допустить, что он подчиняется той форме, в которой находится — Антон был заведомо слабее Лёхи. — Но, ты, кажется, забыл своё место… Антон почувствовал, как нечто схватило его за грудь, словно тиски, и он снова оказался прижатым к полу. Зажмурившись, он не видел, что его держало, и был не уверен, что хочет знать, что это и откуда вылезло. Приоткрыв глаза он увидел только смазанное лицо над собой — открывать глаза шире не было ни желания, ни сил. — …ты безусловно особенный, ты сильнее других зверей, возможно, ты даже близок по силам ко мне, — мужчина снова наклонился к его уху. — Но ты не сильнее меня, родной. Не забывай, кто тут Хозяин. С него грубо стянули штаны, и Антон тут же почувствовал руки на теле: казалось, их гораздо больше двух, казалось, они всюду. Парень сдавленно дышал, всё ещё пытаясь вырваться, но прекратил, стоило ладони обхватить шею. Его пронзил лёгкий испуг — такая мелочь в контексте всего происходящего, а сработало не хуже электрошокера. Он замер и сжался, как будто был зайцем, которого охотник схватил за уши. Мужчина наклонился ближе, но замер в нескольких миллиметрах от губ, как бы играясь. Антон, не особо соображая, потянулся к ним, влекомый непонятным желанием, но не дотянулся — рука на горле не позволила. Хозяин леса усмехнулся и провёл по его губам языком. — Знаешь, я бы вылизывал тебя всего — да, Тош, даже там, где ты и сейчас стесняешься даже думать — до тех пор, пока ты не кончишь, но, боюсь, у нас нет столько времени. Ты того и гляди откинешься от голода, а я ведь предупреждал… До Антона смутно доносился смысл слов, он просто смотрел в одну точку и с каждой секундой всё меньше соображал. Реальность заволокло чёрной каймой, как иногда бывало, когда он резко вставал. Почему-то в нос ударил запах летнего таёжного леса: смесь терпких диких ягод и сосновой смолы — откуда бы ему сейчас взяться? Он почувствовал, как чужая ладонь прошлась по паху и коснулась… мысль заволокло красным цветом смущения до того, как парень успел додумать. В него вошли пальцы, смазанные чем-то склизким — на ум сразу пришла слюна из пасти монстра, которая по консистенции сильно отличалась от человеческой. Антон выдохнул и только теперь понял, что хватка на шее исчезла. — Расслабься лучше, — посоветовал голос, доносящийся откуда-то сбоку. Антон повиновался и попытался расслабить тело. Пальцы размеренно проникли глубже, и парень почувствовал, как они начали расходиться в разные стороны, растягивать его. Вскоре пальцы исчезли, но всего на мгновение — их тут же заменило нечто внушительнее. Член. Не тот, странной формы, а простой, человеческий. Лёхин. Он ведь порой представлял, как Лёха делает то, что сейчас делал Хозяин леса. В груди снова заныло. Но в конечном счёте, конечно, эти сожаления не имели смысла, ведь Хозяин леса всё это время и был Лёхой. Антон отдался ощущениям и первый раз застонал, когда член внутри стал размеренно двигаться, чтобы не навредить, дать привыкнуть. Мужчина прижался к нему теснее, и парень обнял его, устроив руки на крепкой спине. Через пару мгновений плавные движения превратились в толчки, с каждым разом набирающие темп. Из груди то и дело вырывались стоны — Антону казалось, что это не он, а кто-то посторонний издаёт эти звуки. Выровняв ритм и пропустив руку между телами, мужчина обхватил ладонью член Антона и задвигал ей в такт, выбивая из парня всё более громкие вскрики. Антон кончил за пару секунд до того, как Хозяин леса вышел из него и излился ему на живот. «Повезло, что одежда задралась,» — лениво подумал Антон, прикрывая глаза. Ощущения были странными: поясница немного поднывала, да и под копчиком растекалась тянущая лёгкая боль, но при этом всём Антон чувствовал себя гораздо лучше, чем за весь этот день. Как будто наконец-то поел. Мужчина заботливо вытер его живот чем-то — должно быть, полотенцем — и натянул на него спущенные трусы и штаны. Антон открыл глаза и осторожно поднялся, опираясь об обивку дивана, и тут же отступил от Хозяина леса в сторону входной двери. — Поесть не хочешь? — буднично осведомился тот, тоже встав на ноги, и скрестил на груди руки. — Ч-чего? — парень нахмурился, сбитый с толку вопросом. — Эмоциональная подпитка — это хорошо, но тебе всё равно придётся есть мясо, по крайней мере первое время, Антош, — лёхины глаза смотрели как-то виновато. — И лучше это сделать до того, как ты озвереешь от голода. До Антона наконец дошёл смысл слов, и он со злостью посмотрел на Хозяина леса, который до сих пор нагло носил образ Лёхи. — Я не буду есть человечину, — отрезал он, надевая ботинки. Мужчина подошёл ближе и подпёр плечом косяк прохода, ведущего в закуток за печь. — Ну-ну, — скептически фыркнул он. — Когда вдруг поймаешь себя на мысли что вот-вот сожрёшь заживо ближайшего человека — возвращайся. Антон молча зыркнул на него и, натянув куртку, выскользнул за дверь.

***

Выдержки хватило на несколько дней. Первые три дня казалось, что голод отступил, но уже на четвёртый Антон проснулся крайне голодным. Он сразу оделся и подхватил рюкзак, после чего спустился на кухню и… …уже несколько минут придерживал дверь холодильника и сверлил взглядом лоток, из которого исходил манящий запах мяса — мама с вечера поставила размораживаться фарш. Антон сглатывал слюну, которой наполнялся рот, отчаянно сопротивлялся желанию зачерпнуть перемолотого мяса и проглотить. Он пытался убедить себя, что это всё неправда — на него просто так повлияли слова Хозяина леса. Он просто слишком впечатлительный. Рука сама собой потянулась к лотку, взяла небольшую часть мясной массы и положила в рот. Антон прожевал и проглотил. На языке остался металлический вкус. Не помогло: фарш не казался картонным, но был слишком пресным и только усиливал голод. За спиной послышались тихие шаги, и Антон пугливо обернулся, закрыв холодильник и спрятав за спину испачканную руку. В кухню вошла, потирая глаза, Оля. Она зевнула и опустилась на стул у окна. — Дед Мороз сказал, что ты плохо себя чувствуешь, потому что не ешь конфеты, — проговорила она сонным голосом. — Я… подожди, ты снова ходила туда? — парня как холодной водой окатило. — Ну да, вчера. Ты уже спал, а мне было скучно. Пришли ребята и позвали меня играть. Мы пошли в замок, Медвежонок спросил, где ты, ну я и сказала, что ты плохо себя чувствуешь… Антон заставил себя промолчать и только тяжело вздохнул. Хозяин леса обещал, что Олю никто не тронет, что она под его защитой — это был, пожалуй, единственный раз, когда ему хотелось безоговорочно поверить. От девочки пахло детством и жизнью — вот бы откусить от её нежного плеча кусок, чтобы вкусить их… Парень снова сглотнул, пытаясь игнорировать урчащий живот. — Ладно, Оль, мне уже в школу пора, — он прошёл мимо сестры в прихожую. — Не задерживайся долго, — Оля возникла в межкомнатном проёме. — А то мы с тобой уже несколько дней нормально не общались. — Я постараюсь, — пообещал Антон и вышел за дверь.

***

Школа последние несколько дней воспринималась странно. Антон продолжал ходить на уроки, но глобально это будто утратило всякий смысл. После исчезновения Ромки что-то сильно изменилось, и дело было не только в поменявшемся восприятии Антона. Как будто стало тише. Безрадостней. Одноклассники, да и остальные ученики старшего звена выглядели понуро, а редкий смех звучал натянуто, иногда даже истерично. Антон уныло лежал на парте, подложив под подбородок ладони, в ожидании урока, когда рядом внезапно присела Катя. Блузка была расстёгнута, наверное, даже слишком вульгарно для школы, хотя в самом её образе не было ничего вызывающего: деловой макияж, никаких ярких элементов, юбка приемлемой длины. Но с этого ракурса Антону было видно красную бретельку лифчика, оттянутую ключицей в тени ворота белой блузки. — Не хочешь прогуляться после уроков? — сходу выпалила она не слишком радостным голосом, будто кто-то её вынудил предложить это. Похоже, теперь её совершенно не волновало, что будет, если кто-то увидит, как она дружелюбно беседует с тем, кого сама же клеймила маньяком и извращенцем. Антон лениво подумал о том, с каким звуком рвётся плоть у девчонок в области груди, если вцепиться в неё зубами, и, сглотнув, ответил: — Только если до развилки. Я сестре сегодня обещал не задерживаться. «Пожалуйста, скажи, что тогда вообще нет смысла, пожалуйста,» — про себя умолял Антон. В голове замелькали соблазнительные кровавые картинки, в которых девушка кричала от ужаса и боли, пыталась вырваться и умоляюще смотрела на него широко открытыми глазами, а по её лицу была размазана её собственная кровь. — Давай хоть так, — вздохнула Катя и грустно усмехнулась. — Мне так одиноко в последнее время. — А Полина? — прежде чем подумал, выпалил Антон. — Мы… немного повздорили с ней на выходных, — Катя грустно опустила глаза. — А ведь мне в какой-то момент показалось, что всё наладилось. Антону трудно было представить, как с Полиной вообще можно поссориться, но вдаваться в размышления о том, что у них там произошло с Катей, он не хотел. Со звонком Катя удалилась на своё место, а Антон так и остался за своей партой считать минуты до конца учебного дня и стараться концентрироваться на чём угодно — лишь бы голод не заволок сознание, не затуманил разум. После уроков они на какое-то время разминулись, но пересеклись в холле напротив раздевалки. Антон чувствовал, как подрагивает кадык, когда заматывал шарф и застёгивал куртку под пристальным взглядом Кати. — Ты вроде не хотела, чтобы нас видели вместе, — неуверенно заговорил Антон, когда они вышли с территории школы. — Да какая теперь разница? — Катя устало вздохнула; она держала руки в карманах и это словно каким-то образом делало её печальнее. — Чудом будет, если наш класс доживёт до выпуска, сейчас совершенно не до детских обид и сплетен. «Чудом будет, если ты доживёшь до завтрашнего утра,» — с усмешкой проговорил чужой голос в голове. — Это точно… — вслух сказал Антон, сдвинув брови. — Даже не верится, что уже февраль, — немного помолчав, промолвила Катя. — Этой зимой такое ощущение, что она никогда не закончится. Антона мощно откинуло назад: чёрная «Волга», первый поцелуй, вечная зима… Казалось, это было как минимум в прошлой жизни. — Есть такое, — отозвался Антон и вздрогнул: Катя вдруг прижалась к нему, пропустив под локтем руку. — Ты чего? Катя не ответила, только грустно уставилась под ноги. Антон сжал челюсти, пытаясь игнорировать ударивший в нос запах девичьего чистого тела, который просачивался даже через слои одежды. А ведь если сейчас завести её в лес, зажать ладонью рот и вырвать зубами глотку, никто не узнает, что это он. Её в лучшем случае отыщут по весне — но это вряд ли, учитывая аппетит лесных друзей. — Антон, помнишь, мы обсуждали тогда… Стаса… — Катя запнулась перед тем, как назвать имя одиннадцатиклассника. — Я думаю, что он всё-таки уже не… он там же, где и остальные с этих листовок. — С чего ты так решила? — Просто на выходных мы с Полиной гуляли и на выезде из посёлка на ветке куста висела перчатка. Точно Стаса. У него такие дурацкие были: вроде обычная рукавица, но эта штука сверху ладони снималась и застёгивалась на пуговицу, а под ней были перчатки без пальцев. Ещё и узор такой… Антон сглотнул. Зачем Хозяину леса потребовалось напоминать Кате о Стасе, да и ещё таким странным образом? Только если… Она должна стать новой едой, её лицо идеально впишется в прямоугольник на листовке. — У тебя далеко дом? — спросил Антон. — Нет, в двух минутах, а что? — Не сильно обидишься, если мы сейчас разойдёмся? Я уже говорил — обещал мелкой прийти пораньше. Катя выпустила его локоть и удивлённо посмотрела на него. — Не обижусь, конечно. Спасибо, что согласился прогуляться… до завтра? — она как-то неловко улыбнулась. — А-ага, до завтра, — выдавил из себя Антон. Висок пульсировал. Голова шла кругом. Живот ныл тянущей болью. Хотелось есть. Стоило Кате скрыться за поворотом, и Антон обессиленно присел в ближайший сугроб возле чьего-то забора. Он посидел в снегу несколько минут, перед тем, как подняться и нетвёрдым шагом двинуться вперёд по дороге, к знакомому дому на окраине посёлка. Тропинка, калитка, крыльцо. Ноги будто сами вели его по отточенному маршруту. Скрипнула входная дверь, и Антон едва ли не ввалился в дом, где по-прежнему было тепло и уютно, как в первый раз. Парень осел на высокий порог, закрыв за собой дверь, и прижался виском к косяку. Хозяин леса лежал на диване, закинув ноги на подлокотник. Он так и не сменил облик, оставшись в теле Лёхи Тарасова. — Совсем плохо, а, Антош? — он сел и подпёр ладонями лицо, упёршись локтями в подлокотник. — А я ведь говорил… Впрочем, надо отдать тебе должное, сопротивлялся ты дольше, чем я рассчитывал. Антон сквозь пелену следил за движениями мужчины, а когда тот встал с дивана и приблизился, парень собрал остатки сил и прохрипел: — Дай… мне… мяса… Хозяин леса тепло улыбнулся. — Конечно, родной, для тебя ничего не жаль. В его руке откуда-то взялся сочащийся кровью шмоток мяса, который он поднёс ко рту Антона. Тот жадно вцепился зубами в упругую мякоть, чувствуя, как по рту растекается солоноватый металлический привкус вместе с желанным насыщением. Послышался беззлобный смех, и Хозяин леся несильно потянул шмоток на себя. — Смотри-ка, как вцепился. Не, Тош, так не пойдёт, еду целиком не глотают. Подавишься ещё, а нам этого не надо… Он взял его под челюсть и, чуть надавив, отцепил. С поразительной лёгкостью откусил сам — послышался звук рвущихся волокон. Немного покатав мясо во рту, мужчина наклонился к парню и, вовлекая его в странное подобие поцелуя, протолкнул в приоткрытый рот пережёванный кусочек. Антон с готовностью принял «угощение» и проглотил, чувствуя, как к нему постепенно возвращаются силы. Хозяин леса дважды повторил это действие, устроившись рядом с ним на пороге. — Такой ты детёныш, конечно, — он посмотрел на него с умилением, которое в данной ситуации выглядело неуместно — неправильно-неправильно-неправильно — и вытер кровь под нижней губой Антона. — Даже поесть сам не можешь. Парень прикрыл глаза и устало ткнулся в плечо мужчины. — Я не смог… — слабо пробормотал он и всхлипнул, имея в виду, разумеется, не акт каннибализма, а воздержание от него. Хозяин леса тут же обнял его чистой рукой, прижимая к себе. — Тише… тише, Антош, это от тебя совсем не зависело, — мужчина погладил его пальцами по руке. — Ты попытался. Это похвально, хотя и глупо. Антон молчал, всхлипывая, но с каждой секундой осознавая, что в этих объятиях он чувствует себя комфортно. На своём месте. Тепло чужого тело убаюкивало и где-то на задворках сознания, пробивающийся через пелену сна, послышались тёплые-тёплые слова: — Я в тебе не ошибся, мой хороший.