Молниеносец

      Одарённая сидела в кресле на своём большом балконе, укутавшись в меховую шубку. Ранним мартовским утром ещё было довольно холодно. Но только здесь королева могла почувствовать хоть какое-то умиротворение. Эрида в последние дни спала совсем плохо. Несмотря на заверения всех её военачальников, что победа у них в руках, женщина чувствовала, что всё не будет так просто. Даже бомбы, адские псы и все одарённые солдаты не могли успокоить душу королевы.       Возможно, именно поэтому она вызволила близняшек Смит из тюрьмы. Они придавали ей уверенности. Уверенности, что хотя бы её сын останется жив. Но и с ними играть было опасно, даже скорее невозможно. Здесь Эрида уже не могла лгать и манипулировать, как делала это обычно. Сëстры сами диктовали правила. —Извините, госпожа, – на балкон вошла служанка, – молодой король пожаловал. —Конечно, зови. – Эрида улыбнулась от одного упоминания своего сына. Король. Вот кем он был сейчас. В любое другое время это осознание согрело бы её холодное сердце. Но не сейчас. Не тогда, когда её дочь была мертва. Из-за неё и её неуёмных амбиций. Одарённая знала, что Сону никогда не просил такой ноши. Это были только её желания. Стремление к власти, славе и победе. Такой она была. Но не её дети. Эрида знала, что разочаровала их. Она и сама давно погрязла в ненависти к себе. Но игра была не закончена. Королева прекрасно понимала, чего хочет Моргана, и она никогда не отдаст ей этого. Пусть проиграет, пусть отдаст столицу и трон да даже жизнь, но не позволит Моргане упиваться местью. —Матушка, я узнал, что вы не спите, и сразу пришёл. – Молодой одарённый сел рядом с ней, внимательно вглядываясь в лицо матери. Он был расстерян всем происходящим. —Что-то случилось? —Это вы мне скажите. Близняшки, серьёзно? Я не понимаю, зачем они вам. – Сону взял мать за руку, она перевела на сына свой безмятежный взгляд. Тёмные синяки под глазами омрачили лицо её старшего сына, её солнечного цветочка. Боги, он так не вписывался в эту картину. Эта роскошь, несметные богатства, дворцы, сражения, золотые доспехи и кровь, что лилась рекой. Всё это было не о нëм. Эта мысль уничтожала Эриду. Не королеву, но мать. Она не справилась. Её желание возвести своих детей к вершине в итоге погубило их. Но, возможно, всё ещё не совсем потеряно. По крайней мере, ей хотелось верить в это. —Я делаю то, что ты сказал мне. Я обязана достать Моргану из-под земли и уничтожить её. Должна увидеть, как злость поражения разрывает её изнутри. Должна защитить тебя. Я виновата. Я сама всё и исправлю. —Но они ведь сумасшедшие. – Одарённый недоверчиво покачал головой, выгибая бровь. Эрида беззлобно рассмеялась, потрепав сына за щеку. —Все мы, сын мой, такие, когда жаждем чего-то. – Королева снова взглянула на столицу, что была наполовину разрушена после инцидента в лагере. Эрида знала, чувствовала, Юнги жив. А с ним, возможно, есть люди, способные уничтожить не только её, но и Моргану. Кому как не Эриде знать насколько разносторонними и могучими могут быть одарённые солдаты? Она ведь всю жизнь собирала вокруг себя по-настоящему одарённых людей. Она видела силу. И Эрида прекрасно знала, что сила при нужной подготовке победит любое количество, страх, она победит даже самый ад, если пожелает. Поэтому подавляла эту силу во всех своих подданных. Да что там подданные, во всëм народе, населяющем их королевство. Потому что так легче. Легче закопать их потенциал, не дать им и надежды на спасение. Тогда они будут послушны и терпеливы. Но любое терпение имеет свойство заканчиваться. Королева уже знала, что многие её солдаты дезертировали и покинули золотую армию. И это продолжалось. —"Только как удивлены вы будете, когда Моргана окажется ещё более худшим вариантом, чем была я", – Эрида тяжело вздохнула, когда её сын снова заговорил: —Я должен извиниться перед вами за свои прошлые слова и за своё поведение, я... —Ты правда никогда не должен был становиться королём. – Отрезала Эрида. Но несмотря на слова, её взгляд был бесконечно нежным. Сону поджал губы, не зная, что он должен чувствовать. Холодный ветер обдал его щеки, заставляя поморщиться. Щебетание птиц где-то поблизости создавало ощущение, что вовсе они не одарённые мать с сыном, а всего лишь счастливые люди, болтающие о бытие жизни. – Не говори, что сам не чувствуешь этого. Это ведь всё не для тебя.       Женщина мило хихикнула, легонько толкнув сына в бок. —Тебе бы рассекать океаны, любоваться древними скульптурами, изучать историю, сочинять стихи или распевать весёлые песни где-нибудь в небольшом баре, где все будут слушать тебя с упоением. Ты должен дарить жизнь, а не забирать её. – Королева не смотрела на своего сына, потому что никогда бы не смогла сказать ему этих слов в лицо. – Мои слова о том, что ты должен быть убийцей, как твои предки, были отвратительной ложью. Это мой удел – марать руки в крови. Не твой. И мне правда жаль. – Королева горько усмехнулась. – Я всего лишь хотела, чтобы у тебя с сестрой было всё, чего не было у меня. Но всё зашло слишком далеко. Я должна была потерять своего ребёнка, чтобы понять это. Я та ещё тварь, но ты и твоя сестра были самым лучшим, что я сотворила. И, наверное, я должна попытаться сохранить это лучшее. То, что от него осталось. —Матушка, мне не нравятся ваши слова. Я не понимаю. – Сону уткнулся в плечо матери, с силой зажмурившись. Когда всё вокруг разваливалось, они были единственным глотком воздуха друг для друга. И молодой король меньше всего на свете хотел терять это. Конечно, он не был глупым ребёнком, знал, что именно мать давно правит страной за отца, знал, какой коварной она могла быть. Но она была всем для них. Их мама. —А что, хочешь сказать, что я не права? Разве это не то, чего ты хочешь? Ты, не я. – Эрида погладила мягкие пшеничные волосы сына, хмыкая. – Ты всегда был таким. Не похожим ни на меня, ни на отца. Жаль, что я слишком поздно поняла, чего ты на самом деле заслуживаешь.       Сону поднял на неё взгляд красных усталых глаз и шёпотом спросил: —Чего же? —Свободы.       Мать поджала губы в тонкую линию, разглядывая лицо своего ребёнка, будто в первый раз. А, возможно, она правда видела его впервые. Королева самолично посадила своего сына в золотую клетку. Все эти годы она наглым образом обманывала саму себя на его счёт. А ведь стоило лишь раз взглянуть в ясные глаза Сону, чтобы понять каким чистым он был. Даром природы, которого она не была достойна.       Эрида не станет отступать, она обрушит всю злость и ненависть за смерть своей дочери на людей Морганы и на неё саму, но она защитит свой единственный дар от жестокости и ненависти. Это было то, чего она по-настоящему хотела. Подарить сыну жизнь, которую она отобрала у миллионов детей.

***

      Послание Хосока не могло не потревожить одарённых. На мгновение все замерли, переваривая слова Намджуна о встрече. —И когда он хочет встретиться? – Чимин подошёл ближе к остальным, напряжённо вглядываясь в лицо ворона, который о чëм-то думал. —Уже сегодня. Вечером. Надо выбрать троих, кто пойдёт. Я вас туда доставлю. – Намджун повернулся к Юнги и Чонгуку, как бы взваливая на них дальнейший выбор. День только начался, а одарённый уже чувствовал себя безумно уставшим.       Джин молча кивнул друзьям и направился к выходу, прекрасно понимая, что выбор точно не падëт на него. Уж лучше пойти и продолжить тренироваться, чем сидеть в зале среди остальных. Тут он ничем не поможет. Ворон проводил его печальным взглядом, прикусив щеку изнутри. —Иди за ним. – Проговорил Чимин, улыбнувшись на удивлённое лицо одарённого. – Мы сами тут разберёмся. —Но мы должны реш... —Он сейчас важнее. – Отмахнулся Юнги, обратно садясь за длинный стол. – Иди давай.       Намджун искренне улыбнулся и, кивнув, быстро скрылся в коридоре. —Кто такой Михаэль? Хосок упомянул этого человека в послании. – Тэхён сел напротив Чонгука, догадываясь, что молниеносец знает о ком идёт речь. —Ну. – Чонгук улыбнулся, всё ещё ощущая странное окрыляющее чувство в груди. То, что Михаэль хотел увидеться с Намджуном уже говорило о многом. Замок Морганы разлагался изнутри. – Скажем так, он правая рука Морганы. Ты видел его со мной, когда мы встретились в том городе. Мы представились братьями. —Так это он Михаэль. – Не чувствуя ни радости, ни облегчения, прошептал водяной. Этот парень изначально не очень понравился Тэхёну, но раз Хосок ручался за него, то это ведь что-то да значило? —Мы можем ему доверять? Расскажи о нём больше. – Юнги хмыкнул, Пак кивнул, пролепетав: —Что-то я не очень доверяю такому человеку. —Он и у меня доверия особо не вызывал. Михаэль не один раз плохо отзывался обо мне, выводил из себя, грозился убить Хосока да и вообще личность он не очень приятная. —Вау, кандидат в союзники что надо. – Чимин хлопнул в ладоши. – Брат с сестрой там кукухой поехали с голодухи или что? Может, Моргана им мозги промыла? Молниеносец покачал головой, продолжив: —Несмотря на это, он помог Намджуну сбежать из замка, помог мне спасти Тэхёна у реки и не сказал ни слова Моргане о нём, хотя мог. Он сказал, что во мне достаточно сил, чтобы противостоять двум королевам одновременно. И я полагаю, если сам Хосок назвал его имя, значит, он может стать нашим союзником. Нас всего восемь, девятый одарённый не помешает. —Да, если это не ловушка. – Тэхён задумчиво поджал губы, глядя перед собой. – Его стихия – это ведь управление растениями? —Да, она весьма впечатляющая. – Чонгук улыбнулся, вспоминая то, как интересно выглядел Михаэль. Ему безумно хотелось увидеться с этим человеком и спросить, что же заставило его изменить решение. Ведь он говорил Гуку, что будет служить Моргане до последнего. —Мы втроём пойдём, а ты останешься, Чонгук. Молниеносец резко поднял взгляд на Юнги, не веря своим ушам. —С чего бы? Я не могу остаться. —Опасно выводить тебя из замка. Вдруг узнают или случится что-то, что выдаст тебя. Тогда всему плану конец. – Мин умоляюще посмотрел на одарённого, но тот закачал головой. —Я обязан встретиться с ними. Хосок и Давон должны убедиться своими глазами, что я жив. Я жил в том замке больше месяца и каждый день меня сжирали кошмары. И только они вдвоем помогли мне. – Чонгук хотел ещё сказать о том, что окончательно сошёл бы с ума, если не брат с сестрой, но прикусил язык. Он с большим трудом рассказал Тэхёну правду, всё ещё чувствуя давящую беспомощность иногда. Его сердце не выдержит, если и остальные узнают. Чон должен быть сильным, чтобы сражаться наравне с остальными. —Пусть идёт он, Тэхён и ты. Я останусь в замке с Джином. Приведу мальчика в чувства. – Чимин хрустнул шеей, создавая двойственное впечатление о том, как именно он собрался помогать Джину. Юнги неуверенно глянул на возлюбленного, тот лишь отмахнулся, вставая из-за стола. – Нечего тут решать. Пойдёте сами, всё истолкуете этому ростковому заморышу и нашим ученикам. Если почуете неладное, водолей там всё затопит. —Я водяной. – Недовольно шикнул Тэхён. Огненный одарённый усмехнулся, потрепав парня по начинающим отрастать волосам. —Сути не меняет. Я пойду потренируюсь на свежем воздухе, со мной, школота?       Тэхён посмотрел на Чонгука, как бы спрашивая нужен ли он ему сейчас, тот медленно кивнул в сторону Пака и лишь тогда водяной одарённый ушёл вместе с Чимином. Молниеносец остался с Юнги наедине. Чонгук внимательно смотрел на учителя, не представляя о чëм тот мог думать. —Я мало говорил с тобой о том дне, Гук. – Молниеносец растерянно уставился на Юнги, не понимая о чëм говорит одарённый. – День, когда я нашёл тебя. Обычно летом в нашей стране дожди редкое явление, но тогда шёл просто невероятно сильный ливень. Как ты знаешь, я был в ссылке, так что жил в деревне неподалёку от твоего приюта. Когда начался дождь я собирался пойти в лес за ягодами. Я, конечно, расстроился, но решил всё же прогуляться. Хах, что очень странно, ведь я не люблю дождь. Возможно, в тот день мне просто было необходимо пройтись по лесу и почувствовать себя хоть немножечко свободным. – Юнги ухмыльнулся, поднимая глаза на одарённого. От Чонгука не скрылось и то, как дрожал мужчина, будто прямо сейчас находился под проливным дождём, и то, какой мрачной была еле заметная улыбка на его губах. – Что-то заставило меня гулять чуть ли не весь день. Смеркалось, но я наслаждался каплями воды, что стекали по моему лицу. Я был мокрым до нитки, но в силу стихии не ощущал холода. Я просто чувствовал, что должен гулять, как можно дольше. А потом я увидел худое тело, лежащее на земле. Ты полз. – Чонгук вздрогнул, будто от удара током. Они ни разу не обсуждали тот день. Единственное, что молниеносец точно знал, так это то, что шёл дождь. Многое, что шло после этого забылось, но последний день в приюте он помнил отчётливо. Сейчас помнил. – Не знаю, помнишь ли ты тот день, но я полагаю, что ты бежал так долго и быстро, что в какой-то момент твои ноги просто отказали от усталости и морального напряжения. Но ты продолжал ползти, впиваясь руками в мокрую землю. Будто остановиться значило умереть. Ещё ты кричал. – Как-то особенно грустно прошептал одарённый. – Тихо так, хрипло, за дождём тебя практически нельзя было услышать. Но я услышал. И когда подбежал к тебе, ты вцепился в меня с такой нечеловеческой силой, хотя выглядел просто ужасно. И тогда я понял, что ты бежал. Бежал откуда-то, где познал настоящую боль. Ты не отпустил бы меня, даже если бы твои руки заледенели. Я понял, что и сам не хочу отпускать тебя. Так ты и оказался у меня дома, в небольшой избушке. —Я не знал, что сбегу. – Чонгук прикрыл глаза, ощущая, как слëзы подступают к горлу противным комком. Он ненавидел эту мерзкую привычку вечно стараться сдержать слезы и плачь, что рвались наружу. Неожиданно Юнги встал и протянул руку, предлагая пройтись. И как в тот самый первый раз молниеносец вцепился в чужую руку мёртвой хваткой. Он знал, она не отпустит. Они молча вышли из зала, пока молниеносец не заговорил надломленным голосом: —Я не собирался бежать. Это был обычный день, такой же, как и все мои дни в приюте.       Юнги облокотился на камин, в котором догорали угли, пока Чонгук садился на мягкую подушку на полу. —Тогда почему? Почему именно в тот день? Молниеносец коснулся безобразного шрама на шее, прошептав: —Это был мой последний шрам, что я получил там. В тот самый день. Их пытки зашли слишком далеко. Так они кричали тогда, ведь я чуть не умер. Сквозь пелену боли я слышал их мельтешение и попытки помочь мне. Охранники душили меня раскалённой цепью, видимо, потеряв контроль над собой. Всё же я был исключительной игрушкой для битья. Терпел до последнего. – Гук хихикнул, вспоминая, как охранники злились, что не могли сломать его окончательно. Иногда его забавляла их реакция. – А потом пошёл дождь. Сначала не сильно, лишь слегка. Я лежал на траве практически мёртвым. Но капли, что попадали на шею неожиданно облегчили моё состояние. Боль не ушла, нет, но я неосознанно полностью переключился на шум дождя, на мягкое прикосновение капель. И я понял. Это был шанс. Возможно, единственный шанс сбежать из этого ада. Природа была на моей стороне. – Чонгук мягко улыбнулся, когда Юнги сел рядом и обнял его за плечи, позволяя ощутить безопасность. То, что он дарил ему с самой первой их встречи. Чон прошептал: —Все ушли в здание, решив, что я умер. Не помню, как я встал. Я даже не помню, как именно я преодолел ограждение. Помню лишь, что бежал по лесу босиком в каких-то лохмотьях. Никто не искал меня и не кричал вслед, но я просто не мог остановиться. Не мог, понимаешь?       Чонгук поднял взгляд на своего учителя, Юнги же нежно погладил его по голове. —Понимаю. Спасибо, что рассказал. Но дальше было лишь сложнее, на самом деле. Ты был таким слабым, что я не сразу понял, кто ты. А потом почувствовал эту огромную энергию. То же я чувствовал от своих дяди с тётей. – Чонгук кивнул словам одарённого, вспоминая печальную историю семьи Юнги. – Я уже и забыл какое это чувство. Стоять рядом с молниеносцем и чувствовать его энергию. Если человек не знаком с этим, он не поймёт. Но я жил несколько недель в лагере молниеносцев, так что я точно знал, кто ты такой. —И что ты ощутил, когда понял? – Они оба смотрели на молчаливые угли в камине, которые уже не нарушали тишины в комнате. —Страх. – Увидев настороженное выражение лица Гука, Юнги поспешно добавил: —Не перед тобой, а перед будущим. Меня всего трясло, помню это так, будто вчера было. Я понял, что тебя могут найти и всему наступит конец. Тебя истязали именно из-за того, кем ты являлся. Я это понимал. Я просто не мог позволить, чтобы тебя убили, когда ты столькое прошёл и выжил.       Юнги взял руку молниеносца, рассматривая шрам на ладони, что стал больше из-за лезвия меча. —Твоё тело говорит о том, какой ты сильный, Гуки. Я был восхищён. И тогда я решил для себя, что раз ты справился, то и я справлюсь. Ради нас двоих. Я был одинок и был виновен во многих вещах. Но я совершенно осознанно взял тебя под свою опеку. – Одарённый сжал чужую холодную ладонь в своей, кивая собственным словам. Тот дождливый день изменил не две жизни, а жизни людей по всей стране, если не больше. Чонгук смотрел на свои руки, слегка хмурясь. Всё было до невозможного просто. Юнги не испугался, прекрасно зная, что может ожидать его в будущем, а Чонгук доверился. И сейчас они были тут. – Наверное, в тот самый момент, когда ты вцепился в меня, я уже знал, что не отпущу. Не позволю себе. Я совершил слишком много ошибок, Чонгук, ты не мог стать ещё одной. И не станешь. Мне жаль, что я лгал тебе о том, кто ты есть.       Молниеносец хотел возразить последним словам, но Юнги не дал, сказав: —Я хотел как можно дольше защищать тебя от жестокой правды. Хотя совсем забыл, что ты намного сильнее меня. Ты со всем справишься. А я всегда буду позади, чтобы поймать тебя, если оступишься. —Не нужно. – Гук закачал головой, испугавшись строгости в чужом голосе. Будто своими словами Юнги подтверждал, что пойдет до конца. Свобода была важна, но как же их жизни? —Ты сказал, что гордишься нами. Но я горжусь тобой сильнее. И буду рядом, ты ведь знаешь. —Знаю. Ты всегда говорил мне, что не оставишь, даже когда я кричал на тебя, забившись в угол комнаты. Я не доверял тебе. Я ждал, что наступит день, когда ты ударишь меня. – Из больших глаз потекли слëзы, которые Чонгук не был в состоянии больше сдерживать. Этот год он вспоминал с огромной болью. То, как Юнги не сдавался, вновь и вновь доказывая, что как раньше больше не будет. То, как Чонгук дëргался, стоило одарённому подойти резче, чем обычно. Их бессонные ночи, когда молниеносец кричал от страха, что за ним придут. Он помнил всё. А больше всего запомнился день или даже миг, когда Чон осознал, что Юнги правда никогда не станет бить его или делать что-то, что не понравится одарённому. Они сидели за столом в их уютной небольшой квартирке, был конец апреля, ледяной одарённый недовольно рассказывал о какой-то женщине с рынка, которая не хотела продавать ему любимые лакомства Чонгука. Дело было в том, что они уже были забронированы кем-то. Гук смеялся с истории, пока Мин яро жестикулировал. А потом он достал целый пакет этих вкусностей, заливисто смеясь. Молниеносец был крайне ошеломлён. Как оказалось, Юнги отдал столько денег, что продавщица не смогла устоять. Гук, конечно, отругал его тогда за такое транжирство, но не мог не улыбнуться. Это было удивительно. Этот незнакомец отдавал последние деньги, лишь бы купить ему, Чонгуку, то, что он так полюбил. Возможно, именно в тот момент он осознал, что может больше не бояться. По крайней мере, Мин Юнги.        Чонгук вынырнул из воспоминаний, одарённый вытер его мокрые щеки, улыбаясь так, словно перед ним сидел пятилетний малыш. С жутким умилением и любовью. —Я не злюсь на тебя. Я понимаю, почему ты не сказал мне о том, кто я такой. Сейчас понимаю.       Юнги вздохнул, крепче обнимая одарённого. Слова больше были не нужны. Чонгук полностью расслабился в окутывающей его прохладе. Было не холодно, нет, было уютно. Он привык именно к этим объятиям, как привык просыпаться утром и чистить зубы. Это было обыденно. Удивительно, как некоторые вещи, которые мы делаем часто, входят в привычку и становятся рутиной. Ты уже не чувствуешь, что делаешь что-то особенное, но стоит этому исчезнуть всего лишь на один день, как привычный уклад жизни меняется. Становится жутко неуютно. Так себя чувствовал Чонгук всю эту зиму. Но сейчас всё было хорошо. Всё было на своих местах.       Ворон поймал Джина у входа в тренировочный зал. —Остановись. Нам надо поговорить. Ты так не думаешь? Ким оглянулся на одарённого, потом посмотрел на его руку и снова на лицо. —Ну, идём. Поговорим. – Джин вошёл в зал, на столах лежало разное холодное оружие, от маленьких кинжалов до длинных сабель. —Слушай, да, я вспылил и наговорил хуйни, но ты ведь прекрасно знаешь, что я не хотел этого. Я лишь хочу защитить тебя. —Ценой своей жизни. – Как факт, спокойно выговорил Джин. Он взял метательные звëзды и стал вытирать их, отвернувшись от ворона. —Боги, да с чего ты вообще взял, что что-то случится? Я прекрасно знаю о своих возможностях, я не собираюсь прыгать выше. Или ты думаешь, что я настолько слаб, что не позабочусь о тебе? Ну нет стихии и нет, плевать мне. Ты и без неё справишься. —Ага, справлюсь. Справлюсь, чëрт возьми! Вы с Юнги вообще не хотели пускать меня! – Джин резко метнул звезду в сторону Намджуна, попадая в стену возле его ноги. Ворон ошалело застыл, но это было только начало чужого гнева. – Позаботишься, мать твою?! Да ты о себе иногда не в состоянии позаботиться, кретин! – Джин подходил ближе и с каждым предложением метал звëзды в сторону Намджуна, попадая идеально рядом с парнем, но ни в коем случае не задевая его самого. – Нет стихии, значит?! Плевать тебе? А мне вот нихуя не плевать! Я обязан защищать тебя и своего брата, а по итогу нихрена не могу! Я не могу потерять тебя снова! – Джин замахнулся, но ворон схватил его за руку, так как огненный одарённый стоял уже совсем близко. На стене красовались металлических звëзды, повторяющие силуэт ворона. Ким тяжело дышал, пока Намджун вëл вверх по его руке, отбирая последнюю звёздочку. —Полегчало? —Отсосëшь, вообще ахуенно будет. – Злобно кинул Джин, собираясь вырваться и отойти. Однако он правда чувствовал себя лучше, чем несколько минут назад. Ворон же не дал одарённому отойти ни на шаг от себя, наоборот, притягивая ближе, так, чтобы между ними больше не было расстояния. —Признайся, ты просто хотел, чтобы я сделал тебе минет? Мог бы просто попросить, я всегда рад. – Намджун нахально улыбнулся, Джин истерично рассмеялся, обессиленно прислоняясь головой к плечу одарённого. —Дурак. – Прошептал Ким, с силой жмурясь. Он так чертовски устал. —Ты сказал, что мы пройдем через всё это вместе. Это были твои слова. Не смей отказываться от них. Не смей сдаваться. – Намджун не знал, что случится, если одарённый бросит всё. Даже то, что он занимался каждый божий день говорило о многом. Он верил в себя, несмотря на слова и действия. Огонь всё ещё горел в его сердце, этого нельзя было отнять. Ворон взял лицо Джина в свои руки, заставляя посмотреть на себя. Шрам, что выделялся на светлом лице, сейчас был особенно виден, так как Ким был бледным, он устал, как и все они. Не физически, нет, морально. – Ты не для того спасал свою семью, сидел в тюрьме, так ещё и выбрался из неё, чтобы сейчас расклеиться. Пути назад нет. Мы обязаны закончить этот кошмар. Вместе. – Намджун поцеловал шрам на щеке любимого, нежно улыбаясь. – Ты самый сильный человек, которого я знаю. На твоём месте я бы сдался давным давно, потому что я настоящий трус. Ты же продолжаешь упорно сражаться, даже в бой рвёшься сильнее всех нас вместе взятых. Ты настоящий одарённый, Джин, лучший в своём роде. Одарённый – это не о стихии, а о нашей внутренней силе. Твой брат очень беспокоится о тебе. Как и я. Я знаю, нам тебя не понять, нас не было там, с тобой. Но я всегда здесь, как и остальные. Слышишь?       Джин вымученно кивнул, сказав: —Я хотел отдалиться от тебя. Неосознанно, но хотел. Даже не знаю зачем, может, не верю в хороший конец для нас. Прости, я знаю, я вёл себя отвратительно. Просто это чертовски обидно. Я так нуждаюсь в стихии сейчас, но её нет. Просто нет.       Намджун понимающе кивнул, обнимая одарённого. Джин был тёплым, ворон крепче вжался в любимое тело, вдыхая родной запах. Ничто не могло вывести его из равновесия, кроме этого человека. Его души, его смысла жизни, цели, его дыхания. Зачем вообще нужна свобода, если ты не можешь разделить её с любимым человеком? —Мне жаль, что всё так вышло. Жаль, что ты попал туда. —Ты не мог ничего изменить, Намджун. Я знаю, ты боишься и я благодарен за заботу. Я чертовски счастлив, что вы рядом. И я жажду сражаться с вами, моей семьёй. Полагаю, что вы всегда ею были. – Огненный одарённый впервые за долгое время ярко улыбнулся, заражая Намджуна своей улыбкой. Ворон приблизился к лицу одарённого, проводя носом по щеке и шраму. Ким не сдержал порыва и поцеловал Намджуна, крепко сжимая кулаки на его плечах. Поцелуй вышел отчаянным и нетерпеливым. Ким сжал руки вокруг талии Джина и углубил поцелуй, проводя языком по уголкам его рта, жадный до вкуса чужих губ. Огненный одарённый совсем обмяк в объятиях ворона, ноги подкашивались, но Намджун держал так крепко, что Джин не упал бы, даже если бы захотел. Голова кружилась всё сильнее с каждым торопливым движением языка. Мурашки прошли по всей спине, заставляя Кима громко вздохнуть и отстраниться. Намджун хотел снова поцеловать его, но одарённый приложил указательный палец к его губам. —Я должен попросить тебя. —Что угодно, огонёк. —Ты будешь выполнять свою работу, а я свою. Ты не станешь без острой надобности вмешиваться в то, что я буду делать на земле. Твоё дело – следить за небом. Я справлюсь со своим заданием. Хорошо? Намджун нахмурился, отводя взгляд. —Ладно, но и ты не станешь чересчур геройствовать. Видишь, что не можешь помочь, – уходишь. Спасём скольких сможем. Тогда и я буду спокоен. —По рукам. – Джин нежно поцеловал ворона, закрепляя обещание. Только сдержат ли они его, предстояло узнать.

***

      Михаэль стоял у каменного ограждения, смотря вниз со стены. Несколько километров за стенами простирались леса и лишь потом уже можно было найти другие королевства. —"Так долго люди, которым мы помогали, бежали, чтобы сохранить свои жизни. Хотя это ничто по сравнению с жизнью, которая их ждала. Парочка километров отсюда и уже добежишь до океана, а там всегда ждали корабли, которые забирали одарённых далеко отсюда. Интересно, они и сейчас стоят у пристани?", – Михаэль усмехнулся своим детским мыслям, пока его не окликнули: —Эль! Нам надо спускаться, уже стемнело, они наверняка где-то в городе.       Одарённый оглядел взволнованную девушку, переводя взгляд на её брата, который лишь внешне казался более спокойным. —Эх, школота, ну что ж, идёмте. – Михаэль позволил девушке пройти первой к деревянному лифту. Они звонили в звонок, и снизу солдаты спускали их со стены. —Ты же знаешь, что я сделаю с тобой, если ты солгал. – Вкрадчиво прошептал Хосок, чувствуя, как всё тело потряхивает от напряжения. Он ощущал это странное тревожно-радостное волнение в животе, надеясь увидеть Намджуна и не только его. Но всё ещё было страшно, что Михаэль мог устроить это всё специально. Если так, то в городе разразится нешуточная битва. Чон не собирался отдавать друзей без боя. Если что-то случится, он будет виноват. —Да, да, чëрт возьми. И вообще, это не ты тут должен возмущаться. Я тебя грохнуть собирался, забыл? Ты убил мою подругу, мои друзья погибли из-за тебя, кого-то посадили, а я чуть головы не лишился. – Михаэль усмехнулся, увидев, как выражение лица Хосока резко исказилось. Чон оскалился и со всей силы толкнул парня, прижимая к деревянной балке. —Давай, скажи ещё что-нибудь и я тебя прямо тут разорву на куски. Лифт опасно качнулся и Давон повернулась к ним, взволнованно нахмурившись. —Хосок. Прекрати. —Давон, твой брат слишком вспыльчивый. – Михаэль поднял руки, как бы сдаваясь. Но язвительная улыбка говорила об обратном. Лишь с мыслями о сестре Хосок отпустил одарённого, разминая запястье. Слова Эля глубоко засели в его голове и он не собирался оставлять всё, как есть. Чон продолжит разговор, но уже на более устойчивой поверхности. —Ты нихрена не знаешь. – Хосок отошёл к сестре, как только они ступили на землю. Солдаты в позолоченных доспехах стояли повсюду, но они уже давно не были людьми Эриды, перейдя на сторону тëмной королевы, так что не обращали на них никакого внимания. Михаэль вопросительно взглянул на ветреного одарённого. – Да, мне жаль, что твои товарищи погибли и что такое произошло с тобой. Но я в этом не виноват, чëрт возьми. – Давон хотела взять брата за руку и увести в сторону города, но Чон не двинулся с места, прожигая Михаэля гневным взглядом. Он винил себя за смерть матери три года, но это было в прошлом. Сейчас он прекрасно понимал, что не был виноват, как бы остальные не пытались доказать ему обратное. Как бы он сам не верил в это. – Мне было семнадцать и я пытался остановить свою мать. Тебя там не было, ты нихрена не знаешь, Михаэль. Не моя вина, что она плевала на меня и на вас в том числе. Она прекрасно знала куда идёт, потому что я предупредил её. Понимает твоя голова это или нет, мне плевать! – Хосок сжал кулак, пока Давон кивнула его словам, молча поддерживая брата. – Моя мать осознанно выбрала смерть. Как свою, так и вашу. Она ведь вам ничего не сказала, я прав? Так что если ты хочешь злиться, злись на неë. – Одарённый пожал плечами. Михаэль растерянно глядел на парня, не в силах ничего сказать. Даже мысли его разбрелись кто куда, оставив удушающую пустоту. – Уж прости, что в момент, когда я понял, что моя мать предпочла смерть и иллюзию свободы собственному сыну, я не подумал о тебе и других одарённых в её группе. Знаешь, как-то не до этого было.       Чон развернулся, чтобы уйти, как Михаэль схватил его за плечо и развернул к себе, вцепившись мёртвой хваткой. —Скажи, что ты лжёшь. Скажи, что это неправда! Это невозможно. Она была моей подругой. Она бы никогда...       Михаэль отступил на шаг, умоляюще вглядываясь в чужие чёрные глаза, надеясь найти хотя бы тень лжи. Но там была лишь тьма. Хосок не собирался отказываться от своих слов. —Я тоже так думал. Но свобода понятие растяжимое. Она свою получила. Идёмте, они уже должны быть в городе.       Чон ушёл, уводя сестру в сторону небольшого городка, что больше походил на деревню. Михаэль же остался стоять у могучей стены, ощущая себя совсем крошечным. Это было больно. Осознавать, что дорогая сердцу подруга могла так поступить. Видимо, он совершенно не знал её. Иначе зачем бы ей так поступать? И что вообще свобода означала в её понимании? Одарённый чертыхнулся и пошёл следом за братом и сестрой. —Ну и где нам их искать? – Давон шла с Хосоком под руку, оглядывая тихие улочки. —Город не такой большой, – проговорил неожиданно возникший рядом Михаэль, – пойдём на рынок, посмотрим там, где большое скопление людей. Как найдем их, поведëм в комнату, что мы сняли на этот вечер. Главное, особо не привлекайте внимания. За мной. – Одарённый резво зашагал в сторону базара, откуда доносились голоса и крики.       Брат с сестрой переглянулись, но не стали отставать и пошли за парнем. Они были одеты в обычную тëмную одежду, не привлекающую никакого внимания. Слились с толпой, внимательно вглядываясь в лица людей. Михаэль молча шёл спереди, что-то обдумывая. Когда он хмурился, выглядел совсем, как мальчишка, хоть и был старше них. —Правильно, что ты рассказал ему всё. Но полагаю, он в шоке. Не каждый день узнаëшь о таком. – Прошептала Давон так, чтобы слышал её только младший брат. —Ага, а я с этим три года живу уже. Ничего, не сахарный, не растает. —Откуда узнал, что нас ждёт ловушка? – Неожиданно громко спросил Михаэль, поворачиваясь к ребятам на ходу. —От меня. – Давон пожала плечами. —А ты откуда узнала? – Теперь Михаэль был в ещё большем замешательстве. —Так она же дочь моей мачехи. Ты наверняка от матери знал об изменах отца. Вот после смерти мамы, он и женился во второй раз. Давон подслушала их разговор. – Хосок кивнул на сестру, Михаэль лишь усмехнулся. —Знал, но из тюрьмы не особо был осведомлен на ком там твой конченный батя женился. Не в обиду. —Да какие там обиды, мы этого человека полгода не видели и надеюсь больше никогда не увидим. Я буду только рад, если ему кто-нибудь башку оторвёт. – Хосок презрительно фыркнул. Вспоминать об отце вообще не хотелось. И без того хватало проблем. Только Чон хотел сказать что-то ещё, как замер, хмурясь. Он с силой сжал руку сестры. —Это он там у лавки с пряностями или у меня глюки?       Михаэль с интересом обернулся и Давон рьяно вытянула голову, чтобы посмотреть туда, куда заворожëнно глядел её брат. —О боженьки! – Давон закрыла рот рукой, не в силах сдержать слëз. Михаэль взял их обоих за руки и в срочном порядке увёл с улицы, оставляя в тихом переулке, чтобы одарённые пришли в себя. А сам пошёл за Чонгуком, которого они все увидели. Это был чëртов молниеносец. Да, капюшон прикрывал волосы, но это был он. Михаэль не мог поверить, что правда видел его. Живого и здорового. А ведь это он был тем, кто оставил его у стен лагеря, хоть и по приказу королевы. —Здравствуй. – Михаэль подошёл к одарённому, тут же отвлекая его от разговора с продавщицей. Чонгук выглядел намного более здоровым, чем когда был в замке. Щеки розовые, глаза яркие, улыбка сразу озарила лицо. Одарённый чуть ли в ладоши не захлопал, сразу же озираясь. —Наконец-то мы увиделись. Но где они? Хосок с Давон ведь с тобой? Михаэль напряжённо кивнул, прошептав: —Идëм за мной.       Чонгук насторожился, но всё же последовал за одарённым. Даже если их обманули, он сможет убежать. К тому же, Юнги и Тэхён были тут неподалёку и наверняка заметили, что молниеносец уходит. Они завернули за угол и Чонгук не успел ещё сказать ничего внятного, как брат с сестрой накинулись на него, крепко обнимая. —Живой. Ты живой. —Кто бы мог подумать. —А я знал, я говорил, он жив. —Я тоже не сомневалась, придурок.       Чонгук хихикнул, обнимая друзей в ответ. Это было так странно – увидеть их после всего пережитого. Гуку казалось, что его жизнь была расколота на до и после. И эти двое были чем-то родным из далёкого беззаботного прошлого. —Вы его пополам сейчас поломаете. Харэ уже. – Михаэль потëр переносицу, не желая выказывать умиления этой сцене телячьих нежностей. А нежности были да ещё и какие. Брат с сестрой чуть ли не зацеловали одарённого с ног до головы. —Они ушли сюда! – Тэхён с Юнги зашли за угол, застывая. —Тэхён. Учитель. Давно не виделись. – Хосок виновато улыбнулся им, вспоминая не самые лучшие последние дни в деревне. Мин изогнул бровь в недовольстве. —Ты, паршивец, как посмел усомниться во мне и пойти за идиоткой Морганой? – Юнги больно схватил ветреного одарённого за ухо, с силой оттягивая его. —Ау, ау, ай-яй! Больно, учитель Мин! – Хосок умоляюще взглянул на сестру, но та лишь тихонько посмеивалась. —Так и должно быть, бесстыдник. Ещё и Тэхёна оставил лежать в лесу. Где твои манеры? – Юнги отпустил парня, оглядывая брата с сестрой на предмет увечий. – Здоровы? Всё хорошо? Ничего ужасного с вами не происходило? Ну кроме того, что вы у Морганы в замке живёте. Не пытал никто там? —Чего их пытать? Сами кого хочешь до сумасшествия доведут. Я их тренировал и делал это отлично, между прочим. – Эль упëрся руками в бока, смотря на Юнги сверху вниз. Давон с Хосоком усмехнулись, вставая рядом с Гуком и Тэ. Водяной успел отвесить Чону парочку подзатыльников за случившееся в лесу, но одарённый и не был против. Знал, что заслужил. —А ты, я так понимаю, тот самый Михаэль. —Именно. А ты, как я понял, Мин Юнги. Мы полагали, ты помер в подвалах у Эриды. Ледышка оказалась на удивление живучей. —Чимину он бы понравился, скажи. – Тэхён усмехнулся, глядя на Гука. —Скорее наоборот. – Прыснул Чонгук, чувствуя, как умиротворение разливается по телу. Он видел их, Хосок и Давон были тут, рядом, протяни руку и коснись. Что могло быть лучше? —Ладно, здесь лучше не оставаться. Идëмте туда, где потише. – Хосок пошёл первым, ведя остальных за собой. Давон же снова ущипнула Гука за щечки, оглядываясь на Тэхёна, который лыбился во всю. —Милашка он, скажи же. Хочется тискать и тискать. Но оставлю эту задачу на тебя, Ким. Не оплашай. – Девушка щелкнула Тэхёна по носу, ехидно заулыбавшись. Чонгук покраснел, пока Ким переплетал их пальцы. —Не беспокойся, Давон, с этим я вам двоим точно не уступлю. – Ким мимолетно поцеловал Гука в висок и снова надел на его голову капюшон, чтобы фиолетовые волосы не сильно виднелись. Хоть они и не были насыщенного цвета, но в свете фонарей переливались очень даже ярко и красиво. Девушка лишь прищурилась, пытаясь понять как далеко эти двое зашли в своих отношениях. Искру между ними она почувствовала ещё в плачевно известной деревне. —Что ж, теперь я могу звать тебя Тэхёном? Или как ты там представился в прошлый раз? – Михаэль встал по другую сторону от Чонгука, как только Давон ушла к учителю Мину. Тэхён нечитаемым взглядом оглядел парня, явно не очень довольный его присутствием. —Ты в прошлый раз тоже был братом Чонгука, а не Михаэлем, правой рукой Морганы. Что, королева оказалась не столь хорошей? – Водяной метнул острый взгляд в сторону одарённого, тот лишь выразительно выгнул бровь. —Даже не знаю. Может, это мой милый братик Гуки надоумил меня на предательство? – Эль только хотел погладить молниеносца по голове, но Тэхён перехватил его ладонь. —Руки при себе. Спасибо. – Ким отбросил чужую конечность, как ненужный мусор. Эль ухмыльнулся, качая головой. Чонгук, что слушал их перепалку вполуха и особо не вникал, смотрел вперёд на Юнги и друзей, которые шли по обе стороны от учителя. Все трое о чëм-то увлечённо переговаривались. Чонгук испытывал чудесное ощущение радости. Даже когда понимаешь, что вокруг всё рушится и совсем скоро окончательно падëт. Тревога никуда не уходила, она жила в душе каждого из них. Но вот такие вот лёгкие и непринужденные беседы давали хоть на миг забыть о том, что шла война. Война между родителями и детьми, между братьями и сëстрами. Чудовищное зрелище.       Они быстро оказались в каком-то домике на окраине городка, а потом и в отдельной комнате, которую Михаэль снял заранее. —А где Намджун? –Полюбопытствовал Хосок, садясь за небольшой столик, Чонгук сел рядом с ним, пока водяной стоял позади, положив руки ему на плечи. Гук нежно коснулся губами тыльной стороны ладони водяного, улыбаясь. Ледяной одарённый отошёл к окну, зашторив его. —Летел с нами в образе небольшой птички. Сейчас будет патрулировать город на случай, если цветочный нас подставил. —Ауч, цветочный вообще-то тут и всё слышит. – Михаэль развëл руками, на что Юнги лишь хмыкнул, мол, на это и был расчёт.       А потом Мин начал рассказывать троим одарённым об их планах, Тэхён же иногда дополнял его слова. —Вы же знаете уже о планах Морганы? Ты о них точно знаешь. – Юнги оглянулся на Михаэля, который задумчиво жевал губу. За весь разговор он не сказал ни слова. План был обширным и имел слишком много дыр. Их было всего восемь и если Михаэль станет девятым особо ничего не изменится. Но они всё равно собирались попытаться. К тому же, у них был Чонгук. Он мог заменить сотню человек, если пожелает. Хотя сейчас Михаэль не чувствовал от него магической энергии, значит, пока он без стихии. —То есть, ты хочешь, чтобы мы заранее вас уведомили о начале боя, желательно за пару дней. Вы хотите вывести людей из столицы, как я понял. Но вас шестеро, если не считать нас троих. – Эль указал на себя и на Хосока с сестрой. – Допустим, я уже знаю, когда Моргана собирается наступать, но прежде чем вы успеете вывести всех людей пройдёт не один и не два часа. Столица большая. Моргана нападёт с запада, битва начнётся за пределами города, в поле, у леса. Но наши люди дойдут до столицы за пару часов, вас зажмут с двух сторон. Псы Эриды спать не будут. —Да, только это ещё не всё, что я рассказал. – Юнги усмехнулся, пожимая плечами. – Чимин и Джин – члены золотой армии, они остались в замке сегодня. Так вот вместе с ними мы провели кое-какой манëвр. И Чимин, и Джин написали письма, которые Намджун тайно отнёс в казармы солдатам. В письмах они рассказали правду о школе, что Эрида солгала, закрыв их бедных родственников, то есть учеников, там. Также рассказали о нашем желании помочь в войне и закончить всё это безумие.       Чонгук улыбнулся, вспоминая как ещё неделю назад учитель Пак исписал несколько десятков листов, чтобы всё выглядело идеально. Так ещё и психовал, заставляя Гука и Тэхёна перечитывать несколько вариантов писем и голосовать за лучший. В то время, как Джин написал своё письмо с первого раза и быстро всё закончил.       Это была идея Юнги в тот самый день, когда Чонгук рассказал друзьям о своих мыслях. —И чем это поможет? Думаешь, они возьмут и резко поверят? – Михаэль покачал головой, недовольно оглядывая ледяного одарённого. Но Юнги и бровью не повёл. —Солдаты – это обычные девушки и ребята. У них есть семьи, любимые, свои задачи и проблемы. Но их всех связывает одно. Им страшно. Они могут и не поверить в сказанное в письме, ничего. Важно то, что зерно посеяно. Они все живут в сомнениях каждый божий день. Золотоармейцы никогда не любили Эриду. Ни-ког-да. – По слогам проговорил Юнги, переводя взгляд с Михаэля на остальных. Хосок с Давон лишь согласно кивнули. – Ими движет страх. За себя, за свои семьи. Мы были такими же. Это норма. Это то, чем Эрида манипулирует просто невероятно изощрённо. Она заставит тебя потонуть в паранойе, заставит думать, что каждый шаг и вздох имеет вес. И ты будешь верить, что одно неправильное движение и твои близкие, даже маленькие беззащитные дети, пострадают. И не просто умрут, а умрут в пытках. Никто не может выдержать такого давления. Ещё будучи в школе, дети ломаются, зная, что их ждёт в будущем. Мы смирились с этим. Этот режим был и до нас, ничего удивительного. – Одарённый тяжело вздохнул, садясь на стул. Михаэль молчал, обдумывая чужие слова. —Эрида знает, как управлять солдатами, но именно в этом её главная слабость. – Прошептал Тэхён. —Что ты имеешь в виду? – Эль устало сел на пол, поднимая голову к потолку. —А то, что когда они увидят нас, людей, единственных одарённых, что могут быть на их стороне, по-настоящему на их, а не как Эрида, то почувствуют этот маленький шанс на свободу. И они им воспользуются. В суматохе, в битве, в каше из тел, крови и стихий, они воспользуются им. Призрачная надежда на свободу всегда теплится в сердцах одарённых. Иначе бы мы тут с вами не стояли. —Хах, и сколько из них воспользуются этой возможностью? – Михаэль усмехнулся, чувствую себя крайне паршиво после новостей о матери Хосока. А нынешний разговор вгонял в тоску в несколько раз сильнее. —Мы и не говорим, что все сразу согласятся. – Тэхён улыбнулся, продолжив: —Но среди золотоармейцев найдутся отчаянные, которым нечего терять. А за одним пойдут другие. Обычные солдаты любят свой народ и не оставят их умирать. Они помогут Джину и мне вывести всех людей за несколько часов. Всё, чего мы хотим – спасти как можно больше людей от кровавой бойни. Моргана уже захватила многие города по периферии страны, не уверен, что она была милосердной.       Чонгук кивнул на слова одарённого, внимательно следя за реакцией на лице Михаэля. Он не вступал в их разговор, лишь слушая и делая выводы. —Да, возможно, вам и помогут. Но это лишь ваши предположения. – Михаэль перевёл взгляд на Юнги. – Ты надоумил их на это? Вы или глупы или, видимо, не осознаëте до конца страха людей. Они живут в аду. И между прочим, многие из них сами вершат этот ад. —Не путай верхушку и обычных солдат. – Возразил водяной одарённый. —Ох, правда? И что тогда с верхушкой вы собираетесь делать? У королевы огромная свита из подобных ей. Крыс, что не будут сражаться, а спрячутся в её замке. Или вообще сбегут из страны. И что будет делать Чонгук? Что-то я не слышал ни одного его упоминания в вашем тупом плане. – Эль встал, укладывая руки на груди. Одарённый посмотрел на молниеносца, ожидая, наконец, его слов, ведь он был тут только из-за него. Потому что верил в его силу. —План прост. Уничтожить королев и всю их свиту. Никакой монархии, её атрибутики и представителей. Я найду Моргану и убью её. Настоящую Моргану, я знаю, что практически всегда с нами говорит её клон, а не настоящая личность. – Чонгук выглядел так, будто говорил о погоде. Он всегда был таким, Тэхён с Юнги привыкли, что молниеносец с поразительным спокойствием и стойкостью говорил и делал многие вещи. Но остальные не могли этого понять. Это было слишком странно, будто Чон находился не здесь, будто всё происходящее его не особо-то и волновало. —Это практически невозможно. – Хосок растерянно глянул на друга. – Вы себе даже представить не можете насколько сильной она стала. Её способности давно вышли за пределы понимания стихий. —Мы тоже времени не теряли. —Говоришь ты, который сидит тут без сил. – Фыркнул Михаэль, косясь на Гука. Тэхён одарил его тяжёлым взглядом, не позволяя развивать эту тему. Но Эля вряд ли что-то могло остановить. – Солдаты на поле битвы увидят тебя рано или поздно. Стоит ли говорить, что они все обосрутся от страха? Что тогда будет? Или что... —Ты боишься меня? – Неожиданно громко спросил молниеносец, вводя одарённого в ступор. Тот медленно закачал головой, чувствуя какой-то подвох. Гук перевёл взгляд на друзей. – А вы, вы боитесь меня? Если все вы смогли осознать и принять тот факт, что я не монстр, то почему они не могут? Они ничем не хуже вас. Мне нужно лишь показать им правду. Не ложь, которой их кормили столько лет. Если не я, то кто ещё может рассказать им правду?       Чонгук улыбнулся, но улыбка не выражала ровным счётом ничего. Даже сейчас, когда этот человек не имел никаких сил, сердце каждого присутствующего вздрогнуло. Эффект молниеносца. Сколь нежным и чувственным он мог быть, столь и чудовищно сильным. До дрожи. —Столько лет людей вводили в заблуждение, запрещали рассказывать правду, буквально закопали все сведения о моём народе под землю. Детей сжигали, пытали и убивали, лишь бы молниеносцы не дожили до взрослого возраста. Но страх перед этими людьми давно отошёл на второй план. Он нам попросту надоел. – Одарённый развёл руки в стороны. Люди Морганы были доказательством тому, что монархию больше не боялись. Но проблема была и в самой тёмной принцессе. Возможно, она была даже хуже, чем нынешняя королева. – Эрида и Моргана не понимают, что такое настоящая сила. Моргана попыталась выдать себя за революционерку, но стала очередной королевой, умеющей лишь унижать и властвовать. Они считают, что запугивание и контроль – это и есть сила. Но разве это так? Разве мы все тут сейчас сидели бы, будь это так? Сбежал бы я из приюта, будь это так? Бороться за то, что действительно важно. Вот, что такое сила. И мы будем бороться.       Чонгук посмотрел на брата с сестрой, те переглянулись, будто молча говорили о чëм-то своём, а потом кивнули друг другу и Давон сказала: —Мы с тобой. Сделаем всё, что в наших возможностях. —Я лучше умру, сражаясь за нас, чем останусь рядом с Морганой. Не после того, что она делала с тобой. – Хосок пожал плечами, уже давно уверенный в своём решении.       Изначально он пошёл за Морганой, увидев в ней тягу к долгожданной свободе. Настоящей. Той, в которую его мать не верила. Хосок бы и дальше доверял этой женщине, если бы не Чонгук. Ведь именно они с сестрой по ночам сидели возле его кровати, боясь, что одарённый снова начнёт кричать, как резанный. Они успокаивали его, находясь рядом и даря то необходимое тепло и заботу. Оба понимали, что этот ребёнок не мог чувствовать себя настолько плохо просто так. А потом всё встало на свои места. Моргана говорила, что подарит им свободу, но под их же носом день за днём лишала Чонгука души и разума. Всё дошло до того, что молниеносец не мог дышать без боли и страха по ночам. Если Моргана хотела для них такой свободы, то к чëрту её. —Надеюсь, что умирать не придётся, но спасибо. – Чонгук встал из-за стола, подходя к одарённым. Давон нежно улыбнулась, слегка ущипнув Гука за щеку. Молниеносец развернулся к Михаэлю, спрашивая: —А теперь скажи нам, почему ты здесь? Ты говорил мне, что будешь служить ей до последнего. Если ты тут, значит, она не справляется. —О, и это значит, что её людям тоже можно открыть глаза на правду. – Юнги забавляло то, как Михаэль ещё пытался сделать вид, что не собирается поддерживать их. Но всё было изначально понятно. Он, как и Намджун, доверился Моргане. Но королева не оправдала доверия. – Что она сказала им, когда Гук пропал? —Что он умер во имя нашей общей цели и всеобщего блага. – Одарённый поморщился от того, как ужасно это звучало. – Некоторые не хотели верить, многие были опечалены. Хоть тебя и боятся, но знают, что ты защитишь. Они верили в твою силу. – Михаэль поднял взгляд на молниеносца, хмурясь. Он не знал, что должен сказать этому человеку. Что он вообще должен делать?       Его жизнь была сплошным приключением одинокого человека. Рано лишившись родителей, он оказался в доме дяди с тëтей, но и там его не могли до конца понять. Ребёнком он был слишком любопытным и резвым, ему просто было необходимо знать больше и высказывать свои мысли свободно. Когда Михаэль начал заниматься подпольной деятельностью, будучи подростком, родственники отвернулись от него, хоть и позволили жить у себя и даже денежно обеспечивали до какого-то времени. Эль не винил их. Просто не каждому дано понять его стремление изменить всё. Его стремление узнать всё. Разобраться в тех вещах, которые от них скрывали. Почему о молниеносцах известно так мало? Кто они такие, в конце концов? Он знал только, что его родители погибли из-за них. Годами дядя с тётей взращивали в нём ненависть к этим одарённым. И он правда долго ненавидел их, не зная никаких тонкостей того рокового дня, когда больше тысячи женщин, мужчин, стариков и детей самостоятельно оборвали свои жизни, не в силах терпеть жестокой несправедливости по отношению к себе.       А потом он встретил Авэль, мать Хосока, и вступил в её разведывательную группу. Там он и узнал, что делали с молниеносцами по сей день, почему таких одарённых сейчас нельзя было встретить и что случилось в тот день, когда погибли его родители. Узнал и решил во что бы то ни стало помочь. Он боялся даже представить, что должно быть ощущала одарённая мать, когда ближе к четырём годам узнавала, что её ребёнок именно такой. По стране было слишком много случаев, когда матери бежали с детьми, лишь бы спасти и уберечь их. Но были и такие, которые собственными руками убивали своих детей. Отношение к этому у всех было разное.       Эль никогда не забудет, как впервые увидел семью, в которой рос такой ребёнок. В тот день они помогли им пересечь границу, пройти стену и сбежать. Мальчик лет пяти крепко держал свою старшую сестру за подол её потрëпанного платья. В этой семье не было родителей, лишь дети, что были под опекой бедной девушки. Столько храбрости и злости, как в глазах этой одарённой, Эль не видел больше никогда. Казалось, одно неверное движение и она сама их всех здесь уничтожит.       Дети смотрели с опаской, но было сразу заметно, как они все жались к мальчику, инстинктивно стараясь защитить молниеносца. Даже будучи совсем маленькими, они все знали в какой опасности был их брат. Они были готовы защищать его ценой своей жизни. Эта была настоящая любовь. Михаэль никогда не забудет трепетного чувства в груди и огромного желания помочь этим ребятам. Этот ребёнок не был злом, а его родственники не являлись приспешниками дьявола, как часто королева звала их. Они просто любили друг друга и готовы были сражаться. Даже если страшно. Даже если очень больно. Даже если нет шанса на победу. Михаэль словно заразился этой отчаянной смелостью. У него никогда не было настоящей семьи, но он всегда желал сделать что-то, что останется в памяти у других. Что-то, что поможет людям. Поэтому, когда его и его товарищей схватили солдаты, он не был сильно удивлён. Зато в школу идти не надо, так думал Эль, пытаясь найти во всём лучшее. Одарённому как раз было лет двадцать на момент инцидента. Он был готов к такому, работа их никогда не была безопасной.       Чудом спасшись от виселицы, он оказался во дворце Морганы. И сейчас он считал эту часть своей жизни самой неприятной. Женщина держала его возле себя лишь из-за стихии, он знал это всегда. Но ему казалось, что они разделяли одни и те же взгляды. Он ощущал близость с остальными людьми в замке. Однако Моргана не один раз доказала, что свобода – это не то, что ею движет. Она просто наплела бедным изголодавшимся людям то, что они безумно желали услышать. Конечно же, они поверили ей.       Юнги присвистнул, усмехаясь словам Михаэля. —Общая цель, ага, как же. А теперь представьте все на секунду, что будет с людьми Морганы, когда они увидят Чонгука живым и невредимым? —Их от злости разорвёт на части. – Сказала очевидное Давон, начиная чувствовать это странное порхание в животе. Волнительную радость перед предстоящим будущим. —Тут вы нам и поможете. Так же, как и мы с письмами, вы посеете сомнения в сердцах людей в замке Морганы. Подготовите почву, так сказать. – Юнги нравилась разворачивающаяся картина. Что бы Михаэль там не говорил о страхе, люди не любят, когда их обманывают. А с ложью королевы что-то зачастили. —Нет! – Резко возразил Эль, выставляя руки перед собой. – Вот это очень плохая идея. Будем говорить с кем-то и можем быть пойманными. Моргана не прощает предателей. —А кто сказал, что мы будем говорить? – Хосок широко улыбнулся, потирая руки друг об друга. – Однажды я смог весь свой класс убедить в том, чего не было. Буквально привёл их к бунту. С огромным замком это будет слишком просто. Тем более, снег давно сошёл, листьев навалом. —Я всё ещё хочу тебя треснуть за это, знаешь же? – Юнги нахмурился, а потом посмотрел на старшую сестру, мол, что за дела. —Я пыталась его остановить! Но он просто твердолобый идиот. – Давон сама дала брату подзатыльник и он виновато улыбнулся учителю. Парень хотел ещё что-то добавить, как Михаэль сказал: —Чонгук. Я хочу поговорить с тобой. Наедине.       Все оглянулись на одарённого, Тэхён сразу взволнованно посмотрел на Гука. Но молниеносец лишь улыбнулся, нежно касаясь руки водяного. —Всё хорошо. Я быстро вернусь. Чон указал на дверь и они с Михаэлем вышли из комнаты.       Давон глубоко вздохнула, а потом хихикнула, толкнув Тэхёна в бок. —Ну и как давно это всё у вас? – Девушка подмигнула ему, на что Ким лишь закатил глаза. Но выглядел он смущённо. —О чëм ты? —Ой, да не прикидывайся. За версту от вас тянет аурой женатых влюблённых. – Хосок похлопал водяного по плечу, прыская в кулак от удивлëнного взгляда парня. —Нет! Даже не смейте! – Протяжно застонал Юнги. – Только не в моём присутствии. Моего ребёнка совратили, Боги, я не хочу это слушать. Пойду принесу выпить. Себе одному, вы ещё несовершеннолетние. – Зло буркнул Юнги и вышел. Как дверь за ним закрылась, трое заразительно рассмеялись. —Ой, не могу, бедный учитель Мин. – Хосок сел на кровать, держась за живот. —Тяжёло тебе с ним будет. Свою розочку в обиду не даст. – Хихикнула Давон, полностью расслабляясь. Несмотря на тяжёлый день, сейчас она чувствовала себя просто прекрасно. Давно такого не было.              Чонгук вышел с Михаэлем в сад позади постоялого дома, в котором они остановились. Здесь было тихо, это место находилось далеко от площади и рынка да и люди похоже давно спали. Полная луна, повествующая о конце месяца, освещала тропинку, по которой медленно шли одарённые. Молниеносец молчал, ожидая, когда Михаэль сам начнёт. Было видно, что тот яростно о чëм-то размышляет. Возможно, он хотел рассказать что-то личное только одному Гуку, а, может, хотел спросить у него что-то, что не мог спросить ни у кого другого. —Всю свою жизнь я думал, что знаю, что такое независимость на самом деле. А потом узнал, что, оказывается, моя подруга лгала мне, а моя королева уничтожила целый приют беззащитных детей, лишь бы войну начать. И все прикрываются свободой. Я не понимаю такой свободы. – Михаэль повернул голову в сторону, будто боясь столкнуться с тёмно-фиолетовыми глазами и под лучами луны увидеть в них жестокую правду. – Предательство, ложь, жестокость. Это не о свободе. Но именно эти слова идут с ней рука об руку. Я не понимаю за что мы, в конце концов, боремся. Кажется, я совсем запутался. —Я тоже не понимаю её до конца. Возможно, никому и не дано понять её. – Гук грустно улыбнулся. – Наверное, потому что для каждого свобода имеет своë значение. Мы видим её в разных вещах и с разных ракурсов. Но у каждой свободы есть одна общая вещь, я полагаю. Возможность выбора. – Чонгук остановился у большой клумбы с разными цветами, что сейчас были закрыты. – Отсюда всё начинается. А дальше уже каждый сам решит быть ему жестоким, стать предателем или стать кем-то хорошим. Мы лишены элементарного выбора. С рождения всё предопределено. Настолько, что люди привыкли к этому и не считают нужным что-то менять. Ничего, что ты запутался или чего-то не понимаешь. Главное, ты готов бороться. Я многого сам не знаю, остальным часто приходится объяснять мне разные сложные вещи. Но одно я знаю точно. То, что я понял сам. Пока один человек решает за всю страну, угнетая и держа в страхе, ни о какой свободе речи идти не может. – Молниеносец взял Михаэля за руку и подвёл к цветам, прищурившись. – Мы ведь все вместе живём здесь. Как этот сад. Ты сам говорил мне об этом. Значит, и решения принимать должны вместе. —Получается, что в нашем саду вечно ночь и цветы спят, так и не раскрывшись? А какой-то наглец решил, что может закрыть нас от солнца? – Эль провёл рукой над цветами, заставляя бутоны раскрыться. Чонгук улыбнулся, любуясь очаровательными растениями. – Значит, заставим его об этом пожалеть? —Заставим. – Неожиданно серьёзно произнёс Чонгук. Вся его лёгкость испарилась за считанные секунды. Михаэль снова почувствовал это ощущение в груди, похожее на подлинное восхищение. – Пусть наша тьма поглотит их. Или солнце сожжёт заживо. Им никуда не деться. —Но нас всего девять. А разобраться надо со столькими. К тому же, многие солдаты всё равно будут нападать и сражаться, нам никогда не убедить всех за столь короткий срок. Бомбы Эриды, её псы, люди Морганы, одарённая свита, не слишком ли много? – Михаэль нахмурился, снова переводя взгляд на цветы. Но главный цветок стоял рядом с ним. Цветок, представляющий самую огромную ценность, ведь он распустился в кромешной тьме. А если сумел он, то смогут и они. —Неважно сколько нас, Михаэль. Наши убеждения и вера сильнее любого количества. Многие думают, что физическая сила – это всё, что нужно для победы. Но мой родитель пробрался в замок Эриды с сотней солдат и обезглавил короля в одиночку. Доказательство того, что сила – это лишь часть уравнения. – Гук пожал плечами, будучи безумно гордым. – А люди Эриды с ней из-за страха и денег. Но то, что движет мной и остальными – не купишь. Как думаешь, насколько люди Морганы верны ей? Одарённый задумался, подняв голову к небу. —Увидят тебя и вся их верность пошатнётся. А когда я сам пойду против неё, они не станут долго колебаться. Я вправлю им мозги, как вы того хотите. – Эль замолчал, нервно жуя губу. Когда Чонгук подумал, что их разговор закончен, и можно вернуться в комнату, одарённый внезапно сказал: —Она хочет напасть на столицу в середине апреля, меньше чем через две недели. Если что-то изменится, Хосок даст вам знать. Все тонкости наступления мы расскажем ближе к бою. Нам также стоит разработать план встречи. Я с Чонами не смогу в начале битвы уйти к вам, Моргана не будет сражаться, но будет следить за происходящим. По крайней мере, в начале. Её цель – Эрида. Она желает мести. —Хорошо, я понял. Спасибо тебе. – Чонгук кивнул одарённому, но тот ничего не сказал, снова взглянув на раскрывшиеся посреди ночи цветы. Если понадобится, он сам сделает так, чтобы они все раскрылись. Даже если солнце никогда больше не воссияет над ними, они приспособятся к ночи и продиктуют свои правила всем наглецам, возомнившим себя Богами.

***

           Королева вошла в тронный зал, где её уже ожидала одарённая. Эрида велела сыну отдохнуть, иначе тот свалится замертво от усталости. Сама же она должна была выполнить обещание, данное Игрид и Вие. Она до конца не понимала ни природы силы близняшек, ни их взаимоотношений, но из увиденного поняла две вещи. Игрид управляла всем. Она была той, кто решал, кто действовал и той, у кого была вся сила. Вия же спокойно слушалась сестру во всём. Но это было не всё. —Вы должны спрятать мою сестру. Так хорошо, как никого прежде. И знать, где она находится, должны лишь вы и я. – Игрид сложила руки на груди, хмурясь. Девушки были внешне абсолютно идентичными, те же тёмные волосы, телосложение, даже родинки в одних и тех же местах. Но несмотря на это, они были слишком разными. Игрид съедала окружающих своим взглядом. А безумная улыбка не сходила с её лица. Настоящий хищник их мира. Вия же была кроткой, застенчивой и мягкой. Поразительные отличия.       Эрида зацепилась взглядом за руки девушки, что были в перчатках. Её способность активировалась при контакте с кожей. И как слышала королева, способность была крайне жестокой. —Зачем же нам прятать твою сестру? Разве она не должна быть рядом с тобой? У неё вообще есть способности? —Нет. – Игрид пожала плечами, буднично хмыкая. – Все силы во мне. —Тогда зачем её прятать? —Нужно. Я слишком волнуюсь. Как вы поняли, у неё нет способностей. А без них она лëгкая мишень. Спрячите?       Эрида уверенно кивнула, восхищëнная любовью девушки к сестре, и протянула листок с адресом. —Покажи солдатам у входа, они проводят тебя. Там то, что ты ищешь. —Уйду ночью, так больше страха и меньше возможностей быть замеченной. – Игрид сжала бумажку в кулаке и вышла из зала.       Эрида вздохнула, потирая переносицу. Она не знала всей истории сестëр, но ей хватило просто поставить себя на их место, чтобы понять чего должно быть хотят две девочки, засунутые в тюрьму в возрасте шести лет. Но она ещё не представляла, кем по-настоящему являлись одарённые сëстры.               Столица была самым большим городом в королевстве, что не было удивительно. В разных районах ночь протекала по-разному. Ближе к центру, к площади, вечно горели фонари, люди сновали туда-сюда, была слышна музыка из разных трактиров и баров. Ночью было даже более шумно, чем днëм. В районах, где жили вельможи, аристократы, одарённые, работающие на корону, с наступлением темноты улицы приобретали практически мëртвую тишину. Но по-своему комфортную, так как в этих районах уровень преступности был крайне низок.       Но как и в любой другой стране, здесь были бедные улицы. И они буквально пожирали людей своей гнетущей обстановкой. Особенно ночью. Поэтому видеть одарённую в сопровождении нескольких солдат для таких мест было чем-то диким и невозможным. —Оставайтесь в карете, я ненадолго. – Игрид вышла из экипажа. —Дом, что тебе нужен, находится в конце улицы. – Солдат указал куда-то рукой и закрыл дверь, оставляя девушку один на один с демонами этого места. Но они и не подозревали, насколько хорошо Игрид знала этот район. Сама бы до этой улицы она никогда не добралась, ведь провела практическую всю жизнь в камере. Но именно эту улицу знала, как свои пять пальцев. Они с сестрой росли здесь.       Девушка шла вперёд, внимательно рассматривая маленькие домики, что были будто навалены друг на друга. Сама улочка была очень узкой, не всякая карета проедет. Потрëпанные пятиэтажки содержали в себе по несколько сотен жителей, в одной квартире ютилось до десяти человек, буквально засыпавших друг на друге. Такая тут была жизнь. —"Конечно, если ты не одарённый или не супер умный, то стране ты не нужен", – Игрид усмехнулась, когда мимо резво пробежали дети, спорящие о чëм-то.       Когда девушка поняла, что нужный дом в нескольких метрах, она остановилась и подошла к стене, прижавшись к ней всем телом. Боялась она быть увиденной, думала, что делать или просто пыталась подготовиться, Игрид не знала. Пальцы жгло от нетерпения. Боги, она грезила об этом моменте почти двадцать лет. Живот скрутило от нахлынувшего страха, но она быстро отогнала эти мысли. Она больше не ребёнок, ей не шесть, и она обладает силой, позволяющей ей уничтожить всех своих обидчиков. Она больше не боится.       Девушка вышла из тени и аккуратно заглянула в окно, откуда ярко горел свет. Увиденное поразило её до глубины души. За столом сидела большая семья, двое стариков, их взрослые дети и даже внук. Новорождённый ребёнок на руках совсем молодой девушки мило посапывал. Игрид закрыла рукой рот, боясь, что истошный крик вырвется из неё прямо сейчас. —Так, давайте достанем тортик, этот прекрасный вечер необходимо завершить вкусной сладостью! – Мужчина лет пятидесяти хлопнул в ладоши. Он уставился на троих своих сыновей, кивая головой на кухню. – Ваша мать столько работала, чтобы купить его на день рождение внучки.       Дети пошли за отцом на кухню, оставляя сестру с ребёнком сидеть за столом и отдыхать. —Она вырастет прекрасной девушкой. – Взрослая женщина не могла скрыть любви во взгляде, глядя на милый комочек, замотанный в простыню. —Такой же, как и её мама. – Высокий мужчина с милыми ямочками чмокнул жену в щеку, а потом и любимую дочурку. Мать семейства с умилением глядела на молодую пару, чувствуя, как по телу разливается тепло за дочь.       В дверь кто-то постучал и женщина тут же встала, поправляя лёгкое платье. —Я сама открою, сидите. Не знаю даже, кого там принесло в такой час.       Всё случилось за считанные секунды. Если вы спросите Игрид, как долго длилось эту мучение, одарённая не сможет ответить точно. Но это было не важно. Это всë равно не сравнится с тем, что они с сестрой проживали ежедневно на протяжении двадцати лет по вине этих людей.       Вот она уже сомкнула руку на шее женщины и та в конвульсиях упала на пол. Остальным членам семьи не пришлось долго ждать своей участи. Одарëнной хватало коснуться чужой кожи, чтобы человек начал кричать от адской боли, пронзившей всё тело. Игрид сама выбирала как долго тот или иной человек будет мучаться, прежде чем умрëт. Девушка делала всё точно и мелодично. Взрослый мужчина держал плачущего ребёнка на руках и пытался убежать, пока члены его семьи буквально разлагались на полу их квартиры. —Прошу, пощади! Оставь нас! Хотя бы ребёнка! Она моя внучка! Молю! – Он прижался к стене, сползая по ней. Лицо его сморщилось от мольбы и слëз, пока до ушей доходили крики его сыновей и дочери из другой комнаты. – Что ты такое?! Игрид присела на корточки, улыбаясь. —Как ты мог забыть, папочка? Ох, неужели я так изменилась? – Одарённая цокнула, закачав головой. – Знаешь, обидно, что в моё отсутствие ты обзавелся ещё целой порцией детишек. И даже дочерью. Хотя это я твоя дочь. И, фу, даже внучка появилась. – Игрид брезгливо взглянула на истерично плачущего ребёнка. —Вия? Это ты? – В глазах мужчины застыл настоящий животный ужас. Он забился в конвульсиях, закричав так громко, что точно услышала вся округа. Казалось, осознание всей ситуации разорвало его на части. Девушка усмехнулась, протягивая руку к лицу отца. Он замер и не смог даже пошевелиться, чтобы избежать прикосновения. —Также я кричала, прося о пощаде. А ты лишь коснулся моей щеки и сказал, что так будет лучше. Так будет лучше, папочка. – Игрид коснулась щеки отца и крик, что издал человек, стал подарком для бедной души девушки. Одарённая встала, открыла окно, чтобы покинуть дом, как взгляд зацепился за ревущую девочку в руках дедушки, что извивался от адской боли. Сморщив лицо от брезгливости, Игрид убралась из этого дома. Теперь навсегда. Теперь она была готова сражаться дальше, когда её жизнь была отомщена. Жизнь в четырёх стенах, где над ней с сестрой издевались хуже, чем над любым скотом. Игрид знала, что в мире найдётся хотя бы один человек, способный её понять. Она жаждала хотя бы раз взглянуть в глаза этого человека. От людей вокруг одарëнная мельком слышала о главной угрозе в виде молниеносца. Жаль только, что он умер, разрушив при этом половину столицы. Игрид отдала бы всё, чтобы увидеть то, как ужасающе красиво это было.

***

      Чимин вихрем вбежал в зал, где остальные сидели за столом, ужиная и болтая о недавней встрече с Михаэлем и остальными. Джин выглядел лучше, чем несколько дней назад. Юнги не мог не радоваться этому, с улыбкой наблюдая за перепалкой Кима и Чонгука насчëт того, что вкуснее – блинчики с джемом или мëдом. —Вы не поверите! – Вскричал Пак. – Угадайте, что я нашёл в восточной части замка? Там, конечно, всё в развалинах, но не так ужасно.       Чимин вальяжно зашагал к столу, радостно щурясь. Юнги с Намджуном переглянулись, ожидая худшего. —Ну и что же ты там нашёл? – Джин с интересом взглянул на друга, вытирая руки салфеткой. —Фортепиано! Я смогу вам сыграть! – Огненный одарённый захлопал в ладоши. Намджун нахмурился, тут же кое-что вспоминая. – Оно, конечно, расстроено, но я нашёл инструменты, так что через пару часов жду всех вас там. Будете культурно развиваться с великим пианистом Пак Чимином. —Великим ты себя сам окрестил, да? – Джин прыснул со смеху, когда Пак надулся на его слова, словно ребёнок какой-то. —А я очень хочу послушать твою игру. Я люблю музыку.       Чимин с умилением подбежал к Чонгуку, обнимая его со спины. —Так и знал, Гуки, что ты настоящий ценитель. А этих невежд мы оставим тут, пусть дальше в свои карты рубятся. – Чонгук улыбнулся, утопая в тëплых объятиях. Это было то, чего ему не хватало всю его жизнь. Тактильности. Легких поцелуев, касаний, объятий. И каждый одарённый в этом замке, даже Намджун, который всегда с трудом соглашался на нежности, давал Чонгуку желаемое. Чимин и Юнги обожали обнимать его, в то время, как Джин часто трепал по голове. Поцелуи были привилегией Тэхёна. —Нет уж, раз тут такое дело, то и мы послушаем твоë пиликанье по клавишам. Идём, я помогу тебе. – Ворон встал, утаскивая Чимина из зала. —Ты с Юнги часто слушал музыку? – Спросил Тэ, садясь ближе к молниеносцу. Гук сразу же обернулся на водяного, заправляя локон волос за ухо. —Не часто, когда представлялась возможность. Но мы жили в центре, так что на улицах часто играли разные музыканты. Мы стояли на балконе и слушали их. – Гук склонил голову, вглядываясь в любимое лицо. Он обожал сидеть вот так близко и болтать обо всём на свете. Это дарило чувство свободы и защищённости. Молниеносец вдруг изменился в лице, сказав: —Вспомнил! Мы как-то раз были в театре. Юнги тогда пришлось отдать много денег, чтобы мы сидели одни. Это было чем-то невероятным.       Гук окунулся в воспоминания, грустно улыбаясь. —Много людей сидело и играло на разных инструментах и это было настоящее волшебство. Оркестр. Так это назвал Юнги.       Тэхён умилился чужой искренней радости и, не сдержав порыва, поцеловал одарённого в носик. Гук сморщил нос, улыбаясь. Они сидели друг напротив друга, кожа горела в каждом месте, где они соприкасались. В коленях, руках, что Тэхён бережно держал в своих. Сердце Чонгука давно покинуло тело хозяина и порхало где-то там, далеко в небе, где летали птицы, где всё было беззаботно и ясно. —Ты бы хотел научиться играть? Мой отец играл на фортепиано всю свою жизнь, так что моё детство тоже прошло в музыке. – Ким гладил большим пальцем тонкую кожу запястий Чонгука, предаваясь воспоминаниям, что грел глубоко в своём сердце. Молниеносец поджал губы в тонкую линию, лишь бы не выдать, как безумно ему нравились чужие прикосновения. Однако учащенный пульс под пальцами Кима говорил сам за себя. – Мы с Джином даже обучались простой игре. У брата получалось лучше, чем у меня, конечно. —Ох, я уверен, если ты возьмёшься за это дело серьёзно, то будешь чудесно играть. Я бы тоже хотел научиться. Но не на пианино. – Чонгук задумался, забыв название инструмента, звучание которого очень ему понравилось. – Забыл, как называется. Его ещё на плече держат. —Скрипка? – Подсказал Тэ и Чонгук распахнул глаза, яростно кивая. —Да, да! Именно. Скрипка. Красивое слово. —Когда всё закончится, мы с тобой обязательно научимся играть, а потом сыграем дуэтом. Хочешь? – Водяной легко коснулся шеи молниеносца, проходя пальцами по шраму. Он уже наизусть выучил все неровности этого тела. Удивительно, как одни касания могли свести Тэхёна с ума. Если сказать, что одарённый просто обожал расцеловывать шрамы Чонгука, то это будет преуменьшением. Он натурально помешался, если так можно было сказать. —Очень хочу. – Глаза Чона загорелись. Потом он задумчиво прикусил губу и спросил: —Чимин сказал, что пианино расстроено. Это как?       Тэхён по-доброму усмехнулся, погладив Гука по мягким волосам. —Это выражение такое. Фортепиано может поломаться по разным причинам. Из-за нагрузки, влажности или износа деталей. Это называется "расстроилось". Почему именно так я без понятия, но знаешь, – Тэ прищурился, ближе наклоняясь к Чонгуку, – иногда мне нравится думать, что инструменты живые и имеют свои чувства. Будешь плохо обращаться и они расстроятся.       Водяной пожал плечами, на что Чонгук задумчиво кивнул. Это было интересно. Молниеносец любил задавать вопросы жителям замка. Недавно Чимин провёл ему целую лекцию по одежде их времени и что сейчас было самым модным. Это было весело, хоть многого Чонгук пока и не понимал. А всего неделю назад Намджун гулял с ним по окрестностям и рассказал столько всего про разных птиц, что молниеносец не мог уснуть потом всю ночь, переваривая новую информацию. Это было захватывающе. То, сколько всего ему предстояло узнать. Сколько интересного он ещë мог увидеть, познать и прочувствовать. Всё было впереди.       Тэхён коснулся колена парня, привлекая внимание. —Я тебе кое-что вручу попозже. После того, как послушаем виртуозную игру нашего любимого учителя.       Гук усмехнулся и кивнул, заинтриговавшись словами Тэхёна.       Джин помогал Юнги убирать со стола, пока в моменте не застыл, прошептав другу на ухо: —Только глянь на них.       Мин удивлённо проследил за взглядом Сокджина, расплываясь в улыбке. —Они выглядят слишком ванильно. – Ким заулыбался, говоря так тихо, чтобы только Юнги мог его слышать. Хотя даже если бы они тут кричали и пели, Чонгук и Тэхён вряд ли бы услышали, полностью находясь в своём маленьком мире. —Завидуешь? – Юнги усмехнулся, продолжая улыбаться и иногда поглядывать на парочку. Он не говорил ни с Чонгуком, ни с Тэхёном на тему их отношений, но видел, что у тех всё было лучше некуда. Это казалось таким естественным, что Чонгук выбрал именно этого человека из всех. А, может, Юнги сам выбрал Тэхёна, даже не подозревая, чем это закончится. Ведь именно ему он хотел доверить социализацию Гука. Подсознательно Мин был уверен, что младший брат Джина будет таким же светлым и чистым человеком, как и его брат. Таким же смелым, чтобы узнав, что Чонгук молниеносец, он не поведëт и бровью. Так и случилось. А теперь они были там, где были. И если Чонгук был счастлив, а он был, то и Мин мог не переживать. —Что, гульнëм на их свадьбе? – Джин толкнул друга в бок, посмеиваясь. —Нихрена. Сначала моя с Чимином. – Юнги предупреждающе выставил палец перед собой. Ким расхохотался, чем привлёк внимание воркующих голубков. —Ох, простите, золотые, дядя Мин уж больно весело шутит. Можете дальше нежничать. – Ким еле увернулся от поджопника Юнги, чем вызвал уже смех Тэхёна с Чонгуком.

***

      Чимин возился с инструментом, пока Намджун ненадолго отошёл. Он часто помогал с фортепиано матери и прекрасно знал, что делать, когда оно расстраивалось. —Фух, кажется, всё. Очистил и смазал детали. – Все руки одарённого были в масле, но он, не брезгуя, вытер их о светлые брюки. —Чимин? —Мм? – Пак обернулся и увидел в руках Намджуна ноты. Шестерëнки закрутились в его голове и он восторженно воскликнул: —Ноты! Мамины? Ты всё же добыл их.       Огненный одарённый подбежал и взял ноты в руки, внимательно просматривая их. —Я же обещал. Совсем забыл отдать со всей этой суматохой. – Ворон выглядел крайне опечалено, несмотря на то, что Чимин буквально светился от счастья. —Ничего. Главное, они тут. – Пак с придыханием листал ноты, пока чужая рука не сжала его плечо. Чимин застыл, поднимая взгляд на друга. —Мне жаль. Мне жаль, что всё вышло так. – Ворон не знал, что ещё сказать, но они так ни разу и не поговорили о смерти родителей Чимина. Намджун просто не знал, что чувствовать и что стоит сказать, но и оставлять это невысказанным не хотел. Но Пак нежно улыбнулся, сжимая чужую руку. —Я...мне тоже. Они...они хоть не были изувечены? – Чимин улыбался, но голос его дрожал, а глаза бегали по лицу одарённого, боясь услышать ответ. – Ты можешь соврать, я пон... —Нет. Не были. Они были вместе. Рядом.       Одарённый сжал челюсти, опуская взгляд на ноты матери. Произведение, которое Чимин должен сам дописать. И он обязательно это сделает. Цветок свободы. Так его мать назвала это сочинение. Как же красиво, а главное точно. —Спасибо. Что забрал их. Правда, огромное спасибо. – Чимин смахнул непрошенные слезы. Ворон молча кивнул, когда в комнату ворвались остальные. Пак тут же изменился в лице, радостно указав на фортепиано: —Глядите! Какая красота тут у нас. Сразу говорю, звучание может быть странным, оно старое. —Ничего, мы готовы. Удивляй. – Джин взял ворона под руку и они отошли к стене, Юнги встал возле инструмента, поближе к Чимину, который уже удобно расположился на сидении. Чонгук с Тэхёном сели на пыльный диван, внимательно наблюдая за одарённым. Эта комната напоминала гостевую, здесь был и камин, и полки с книгами, многие из которых были покрыты многовековой пылью. Тут же были и столики со стоящими на них наверняка дорогими вазами. —Сначала сыграю вальс для разогрева.       Пальцы одарённого коснулись клавиш и Чонгук прикрыл рот от удивления. Слышать так близко, как кто-то играет, ему доводилось впервые. До дрожи во всём теле. Чимин странно хмурился, полностью вливаясь в музыку. Его тело двигалось вместе с руками, плавно и нежно. Джин внезапно встал перед Намджуном и протянул руку. —Потанцуем?       Ворон открыл и закрыл рот, словно рыба, выброшенная на сушу. —Соглашайся! Чего медлишь, монашка ты наша?! – Чимин рассмеялся, не отрываясь от игры. Намджун вышел из оцепенения и принял протянутую руку. Все золотоармейцы были научены элементарным танцам, чтобы не оплошать на приёмах у короля и королевы.       Джин повёл Кима за собой в медленном темпе, подстраиваясь под игру Чимина. Молниеносец завороженно глядел на них, не смея оторвать глаз. Это было так нежно, веяло спокойствием и личной близостью. Танец был только для них двоих, несмотря на то, что они были тут не одни. —Ты не забыл ещё, как танцевать. – Прошептал Сокджин на ухо ворона, который вцепился в его плечо и руку мёртвой хваткой. Намджун никогда не был таким хорошим танцором, как Джин. У огненного это получалось так естественно, будто он жил, чтобы танцевать. —Что-то да помню. – Также шёпотом отозвался Намджун. Ким лишь улыбнулся, удобнее устраивая руку на его талии. Прикосновение отозвалось в сердце ворона, заставляя смутиться.       Чонгук улыбнулся, полностью растворяясь в моменте. —Хочешь попробовать? – Раздалось тихое над ухом. Молниеносец повернулся к Тэхёну, который был непозволительно близко. —Эм...что? Танец? —Тебе же хочется. По глазам вижу. Идëм. – Тэхён потянул одарённого в центр зала, к брату и Намджуну. —Но я не умею. – Робко прошептал одарённый. —Научим. Здесь главное слушать музыку. Повторяй за мной. – Тэхён положил руку на талию парня, притягивая ближе и закидывая его ладонь себе на плечо. Другую взял в свою руку, крепко сжимая. Ким тянул Чонгука за собой, обучая его следить за ногами. Молниеносец старался изо всех сил не наступить на водяного, но пару раз всё же оступился. Тэхён лишь весело хихикнул, быстро чмокая Гука в губы и продолжая кружить его в танце.       Намджун с Джином не могли не засмотреться на них. —Этот их взгляд друг на друга. – Ворон хмыкнул. Взгляд, выражающий готовность сделать всё, что угодно ради этого человека. —О да. Даже слова здесь не нужны. Ты всё понимаешь без них. – Джин кивнул своему брату, когда их взгляды встретились.       Слова правда не нужны были. Можно было просто взять любимого человека за руку. Всё будет понятно, когда вы оба влюблены. Достаточно смотреть этими большими глазами, полными безвозмездной любви.       Чимин чувствовал прохладные руки Юнги у себя на плечах, что говорили о присутствии одарённого. Он был рядом, большего Паку и не надо было. —А теперь! Давайте зажигать! – Пальцы Чимина быстро забегали по клавишам, заставляя одарённых растерянно переглянуться. Юнги вышел к остальным и заставил всех взяться за руки, чтобы весело поплясать.       Они буквально кружились по комнате в хороводе, пока Чимин яростно играл быструю польку. —Юху! – Пак щёлкнул пальцами, вызывая у потолка небольшие фейерверки. —Вау. – Чонгук глазами бусинками смотрел на потолок, пока Юнги кружился с ним в танце. Они все раскраснелись от резких и бурных движений, но были безумно счастливы. —"Вот бы так было всегда", – Чимин украдкой взглянул на резвящихся одарённых, глубоко вдохнув. Его пальцы двигались машинально, играя эту мелодию далеко не в первый раз. Уже совсем скоро все выдохлись и расселись на полу, стараясь отдышаться. —Никогда так много не танцевал. – Юнги лёг на пол, расслабленно улыбаясь. —Что, дед, совсем тяжело да? – Джин рассмеялся, положив голову на плечо ворона. Юнги лишь показал ему средний палец, не в силах больше что-то сказать. Приятная усталость накрыла с головой. —А прикинь какого мне, который в принципе никогда не танцевал. – Намджун оглянулся на водяного, счастливо прижимающегося к Чонгуку, и хмыкнул.       Чимин взял ноты матери, внимательно смотря на тональность и особенности написания нот. В исполнении произведение было не самым сложным, но имело интересные изюминки. Паку придётся долго вникать, прежде чем он сможет закончить его. Но для начала одарëнный должен выжить. —Это написала моя мать. – Внезапно даже для самого себя проговорил Пак. Все тут же уставились на него. – Это о свободе, о нашей жизни, о ненависти к королеве, обо мне. Оно не закончено. Но, я надеюсь, что когда-нибудь смогу закончить его и сыграть для вас.       Огненный одарëнный улыбнулся друзьям, отбрасывая мрачные мысли. —Так! Давайте сыграю ещё что-нибудь.       Пока остальные слушали игру одарённого, Тэхён потянул Гука в конец комнаты. Молниеносец вопросительно глянул на парня. —Это, кажется, принадлежит тебе. – Водяной протянул подвеску в виде нот одарённому. Чонгук нахмурился, а потом резко взглянул на Тэхёна. —Откуда? Оно было давно потеряно, как мне казалось. —Ещё перед началом войны Юнги отдал его мне. Я должен был отдать его тебе, когда мы снова встретимся. Теперь я могу это сделать. Можно? – Чонгук закивал, поворачиваясь спиной и позволяя одарённому надеть украшение себе на шею, что была белее фарфора. Тэхён защëлкнул замок и мимолëтно поцеловал молниеносца в шею, чуть выше шрама. Гук вздрогнул, покрываясь мурашками. Он взглянул на цепочку, блаженно вздыхая. Одарённый и не надеялся ещё когда-нибудь увидеть это украшение. Но Тэхён хранил его всё это время, даже когда думал, что он мёртв, даже когда шанса на спасение не было. Также он хранил у себя и сердце Чонгука. Всегда, что бы ни случилось.

***

      Тэхён проснулся посреди ночи от странного тревожного чувства. День был выматывающим, они с Гуком пришли и сразу отрубились на кровати. —Искорка? – Ким нахмурился, протирая глаза ото сна. Он провёл по постели возле себя, она была холодной, значит, Чонгук встал давно.       Тэхён прошëл в зал, где они проводили всё своё время, надеясь найти там одарëнного, но всë было тихо. —"Хм, куда он делся? Может, решил искупаться?", – Ким старался не волноваться понапрасну, спускаясь в купальни. —Чонгук? Искорка?! Ты тут? – Водяной пооткрывал все двери, ища молниеносца. Но факелы не горели, а, значит, тут никого не было. Тэхён поднялся обратно, ещё раз осмотрев комнаты на их этаже. Не выдержав внутреннего напряжения, он постучал в комнату к брату, нервно покусывая губы. Возможно, ничего страшного и не происходило, но одарённый чувствовал, как стремительно тревога поднималась в нём. Когда он собирался постучать ещё раз, дверь распахнулась. —Тэ? – Намджун оглянулся на Джина, что тоже подошёл. —Я, блять, это, наверное, паранойя, но я Чонгука найти не могу. —Как давно он ушёл? – Джин взял брата за холодные руки, стараясь унять дрожь в родных пальцах. Тэхён выглядел совсем бледно. —Я не знаю. Я проснулся, а его нет. И, видимо, нет давно. —В зале проверял? – Намджун вышел из комнаты, собираясь пойти проверить, как Тэхён сказал: —И там, и на этом этаже, и в купальнях. Его нигде нет. —Эй, успокойся, – ворон взял одарённого за плечи, слегка встряхивая, – никуда не делся твой Чонгук. Он же не сумасшедший, в конце концов. Либо гуляет в замке где-то, либо на улице. Не спалось, вот и вышел подышать свежим воздухом. —Давай мы с Тэ проверим на улице, а ты иди к Юнги, поищите в замке. – Джин улыбнулся ворону и, взяв брата за руку, торопливо зашагал к лестнице, чтобы выйти из замка.       Водяной неожиданно резко замолк, смотря себе под ноги. Ким посчитал, что, возможно, он слишком переживает. Ночью в лесу, где находился замок, было настолько темно, что они не видели даже друг друга временами. Деревья были высокими и густыми, так что загораживали луну и звëзды. —Возьмём факел, иначе сами грохнемся где-нибудь.       Тэхён лишь кивнул, шагая за братом. Джин звал Чонгука, внимательно смотря по сторонам. Они подходили к восточной части замка, где дворец был разрушен практически полностью. С улицы днём можно было увидеть много комнат, в которых отсутствовали окна или целые стены. —Джин, я должен кое-что сказать. – Тэхён коснулся плеча брата, останавливая его. Джин повернулся к нему, хмурясь в недоумении. – Намджун кое в чем ошибся. Я не уверен, но Чонгук може...       Лицо водяного вдруг исказилось от испуга, он судорожно указал пальцем куда-то за спину Джина. Ким резко развернулся, всё ещё не понимая, что происходит. —Вот чëрт! Какого хрена он там делает?! – Ким стиснул зубы, ближе подходя к стенам замка. Чонгук стоял у края какой-то разрушенной комнаты и заворожено смотрел вниз, держа в руках фонарь. – Там метров тридцать, он что сдохнуть решил?! Чонгук! Отойди нахрен от края! Он что, не слышит меня?       Тэхён застыл, внимательно смотря на комнату и пытаясь понять, где именно находится одарённый. —Я возвращаюсь в замок, а ты стой здесь. Нельзя, чтобы он спрыгнул. – Водяной сломя голову побежал обратно в замок, пока Джин, не отрываясь, смотрел на Чонгука. —Гук! Чонгук! Почему он выглядит так странно? – Огненный одарённый нервно прикусил ноготь на большом пальце, не зная, что вообще нужно делать в такой ситуации. Если Гук прыгнет, то что ему делать? При всём желании ему его не поймать. Ким умоляюще зашептал: —Не двигайся только, прошу, дождись их.       Но на радость Джина Чонгук просто стоял у края и куда-то смотрел, выглядя при этом напуганным и очень расстроенным.       Водяной чуть не сшиб Юнги с Чимином, когда поднимался по лестнице. Одарённые выглядели крайне хреново. Видимо, уже успели переволноваться. —Я знаю где он, нам срочно нужно в заброшенную часть замка. – Ким повернулся к ворону, сказав: —А ты иди на улицу, к брату, возможно, Чонгук захочет спрыгнуть. Придётся ловить. —Какого хрена?! – Намджун не верил своим ушам, но всё же послушался, быстро уходя.       Тэ повёл двух одарённых за собой, мысли путались, в голове красным огнём горела мысль о том, что Чонгук не в себе. —"Он говорил мне о Моргане, о том, что видит её. Он говорил, что сходит с ума, а я посчитал это не такой серьёзной проблемой. И сейчас происходит какая-то чертовщина. Боги, хоть бы успеть", – одарённый покрылся испариной, спешно поднимаясь по лестнице. Ни Чимин, ни Юнги не задавали вопросов, следуя за ним. Когда они добрались до нужного, по мнению Тэхёна, этажа, водяной вскрикнул: —Проверяйте все комнаты здесь. Он где-то тут.       Чимин открыл дверь и резко затормозил, комната была разрушена полностью, Пак не смог бы сделать даже двух шагов, как сорвался бы. —Вот пиздец! – На такой высоте ветер был намного ощутимее, Юнги потянул одарённого на себя и закрыл дверь. —Аккуратней. – Мин сосредоточено и аккуратно проверял комнаты, Чимин видел, как его руки покрылись инеем. Ледяной одарённый волновался и, возможно, даже злился. Пак подошёл к двери, которую они ещё не осмотрели и, открыв еë, застыл. —Нашёл!       После этих слов огненный одарённый медленно вошёл в комнату. Ветер сразу же пробрал до самых костей. Чонгук стоял спиной к нему, крепко держа фонарь в руках. Стоял же он совсем не крепко, время от времени качаясь в стороны. —Гуки, – мягко позвал Чимин, – подойди ко мне, м? Стоять там небезопасно.       Чонгук резко развернулся, Пак резко взмахнул рукой, сжав её в кулак. От напряжения на лбу выступил холодный пот. —Не делай таких движений, дорогой, иначе бедного Чимина хватит удар. Чего ты такой? Что-то стряслось? – Пак нервно улыбнулся, но Чонгук смотрел будто сквозь него.       Тэхён вцепился в руку Юнги, не смея вздохнуть. Они слышали крики ворона и Джина снаружи, но все трое внимательно смотрели на молниеносца, который выглядел как-то иначе. —Опять пришли, да? – Надломленным голосом прошептал парень. Из его глаз полились слëзы, нижняя губа дрожала. – Снова хотите поиздеваться надо мной? С меня хватит. Я больше не дам пудрить мне мозги. Слышишь, Моргана?! Не дам! – Молниеносец поднял голову к потолку, крича так громко, что ребята поморщились. Тэхён аккуратно вышел вперёд, сказав: —Чонгук, тут нет никакой Морганы. Только мы. —Не приближайся! Я спрыгну! – Чонгук отошёл к краю, предупреждающе вытянув ладонь перед собой. —Хорошо, хорошо. Я останусь тут. – Водяной нежно улыбнулся, держа руки на уровне груди. —Вы все нереальны! Она снова делает это! Залезает мне в голову, мучает меня. Ненавижу! – Чонгук завопил, падая на колени. Фонарь с треском разбился, пока одарённый держал свою голову, не переставая что-то шептать. Чимин тут же щёлкнул пальцами, заставляя огонь от фонаря потухнуть. Комната на время погрузилась во мрак.       Тэхëн сел на холодный пол, твёрдым голосом сказав: —Мы настоящие. Тебе лишь всё это кажется. Она снова завладела твоим разумом, но это ничего. Я тут, искорка. Ты можешь коснуться меня, если не веришь.       Юнги посмотрел за спину молниеносца, чëрный ворон сидел позади парня, Намджун был готов в любой момент обернуться человеком и не дать Гуку спрыгнуть. Или мог поймать в полёте.       Молниеносец поднял взгляд на Тэхёна, который протянул свою руку. Теперь комната освещалась тëплым огнëм Чимина. Трое одарëнных в глазах Чонгука выглядели, как спасение из вечной тьмы. —Тебе ведь ничего не будет, если ты коснешься меня. Попробуй. Убедись, что я настоящий. —Ты уже говорил мне это. – Яростно пробормотал Чонгук. Из-за того, что единственным источником света был огонь в руках Чимина, всем правда казалось, что они находятся во тьме чужих иллюзий. – Вы все так говорили! И я каждый раз вëлся, надеясь, что хотя бы на этот раз вы спасёте меня из этого кошмара, но этого так и не случилось. Вы оставили меня в еë замке. Она играла мною, как хотела. И продолжает. —Это неправда, искорка. Мы, настоящие мы, никогда не оставим тебя. Слышишь? Она может показывать тебе что угодно, говорить самые ужасные вещи, но мы тут, чтобы доказать обратное. И я докажу. – Тэхён сам потянулся к волосам парня и Чонгук опасливо зажмурился. Водяной максимально аккуратно, но ощутимо провёл по его шелковистым волосам. Все внутренности сжались до атома в ожидании.       Молниеносец громко выдохнул, в шоке открывая глаза и всматриваясь в лицо напротив. Ким хмыкнул и провёл рукой по щеке одарённого. Эти прикосновения были настоящими. Как и сами одарëнные. —Тэ! – Чонгук бросился в его объятия, плача пуще прежнего. Только тогда остальные смогли выдохнуть и Юнги сказал Намджуну: —Возвращайтесь в замок, а мы выведем его.       Птица кивнула и улетела вниз, Тэхён же помог Чонгуку встать. Одарённый всё ещё сжимал его одежду, боясь, что если отпустит, то всё вмиг испарится. —Всё хорошо, искорка, я рядом. Мы никуда не уйдём.       Они вернулись к себе и Тэхён уложил одарённого спать, выходя через полчаса из комнаты, где все его ждали. —И что, блять, это было? Я поседел на несколько лет уж точно. – Чимин взялся за голову, пока Юнги нервно ходил по коридору взад-вперёд. Тэхён нахмурился, кусая губы. —Я... —Ты же знал об этом? Я прав? – Перебил водяного одарённого Юнги, прожигая парня гневным взглядом. —Знал. Точнее, я знал, что ему плохо. Он видел Моргану, её силуэты, слышал голос. Но я не думал, что всё может дойти до такого. – Виновато прошептал Ким. —Ты, блять, ржëшь надо мной? – Мин подошёл к одарённому, его глаза так и кричали о том, что прибили бы водяного одарённого прямо тут, если бы не его старший брат. —Юнги, не нужно. – Попросил Джин, вставая рядом с братом. —Что не нужно, Джин?! – Шикнул Мин. – Он скрыл такую важную вещь от нас. Чонгук мог умереть. Знаешь, Тэ, о том, что человек едет крышей стоит рассказывать. —А ты думал, что он будет нормальным? – Вдруг спросил Намджун. Все повернулись к нему. – Да я вообще в ахуе, что он коньки не отбросил ещё в своём радужном детстве. Логично, что он не будет нормальным. – Юнги ошалело смотрел на ворона, но тот усмехнулся, спрашивая: —Или вы оба ожидали чего-то другого? Тебе, Тэ, нужно было сразу рассказать нам, даже если он просил об обратном. А ты, Юнги, успокойся и присядь. Да, твой золотой ребёнок видит глюки, но неужели я один этому совершенно не удивлён? Повторюсь, я в шоке, как он до этого ещё не сошёл с ума. —Соглашусь. – Кивнул Чимин и, увидев осуждающий взгляд Мина, сказал: —Ну а чего ты ждал, зая? Мальчика пытали больше десяти лет и вот когда он вроде бы пришёл в себя, встретил тебя, его снова окунают в дерьмо. Его психика не выдерживает. Тут бы любой коньки давно двинул. У него ещë в легкой форме всë. Поверь мне, могло быть хуже. —Не знаю, чего я ожидал, чëрт возьми. – Мин развёл руками в воздухе, обречëнно вздыхая. – Но точно не этого. —Юнги, прости, я должен был сказать. – Водяной прикусив щеку изнутри, лишь бы не расплакаться. Он ощущал полное опустошение. Чонгук мог погибнуть из-за него. Из-за того, что Тэхён не отнёсся достаточно серьёзно к его словам. —Ничего, Тэ, проехали. Всё хорошо, он ведь в порядке. Прости, что вспылил. – Юнги похлопал одарённого по плечу, устало улыбаясь. —И что же теперь нам делать? Вдруг такой приступ случится во время финальной битвы? – Джин задал вполне логичный вопрос. – Там, на поле битвы, многое может это спровоцировать. Он хотя бы сможет встретиться с Морганой? Я не говорю уже о сражении.       Все замолчали, Тэхён тяжело вздохнул, качая головой. —Смогу. – Чонгук вышел из комнаты, не на шутку напугав одарённых. – Я не подслушивал, но и вы не очень-то тихо говорили. —Как ты? – Юнги хотел взять одарённого за руку, но остановился, заметив тяжёлый взгляд одарённого. Молниеносец смотрел в пол какое-то время, сохраняя напряжëнное молчание, пока не сказал: —Идëмте, прогуляемся немного.       Чонгук прошёл мимо одарённых, вводя всех в ступор. —Куда это он хочет нас отвести? – Уже в лесу поинтересовался Чимин, нервно теребя рукава свой бордовой рубахи. Все были на взводе, идя за молниеносцем по лесу. Они не шли прямо за ним, Чонгук был несколько впереди, но это было его желание. Молниеносец попросил их идти за ним и не задавать вопросов. Выглядел он совершенно нормально, взгляд был ясным, а голос твёрдым, но Намджун всё равно был готов кинуться вперёд, если тот снова что-то учудит. Всë же он был быстрее остальных.       А тем временем начало светать. Они шли час, если не больше. И только потом Джин догадался, что они идут к большой поляне, где сейчас как раз раскроются первые цветы и зажужжат насекомые. Солнце блистало впереди, там где лес заканчивался и начинался луг. Птицы громко пели, Намджун улыбался, глядя в ясное небо.       Это было странное мгновение, когда солнце ещё не полностью озарило землю и ощущался приятный холод ночи. Все одарённые остались стоять у деревьев, пока Чонгук медленно шёл по поляне. Цветы разной окраски щекотали его пальцы, одарённый меланхолично гулял, высматривая что-то в самих растениях. —Он что-то ищет? Отсюда не видно, что он делает. – Чимин внимательно всматривался в тонкую фигуру молниеносца. Белая рубашка нараспашку, ночные лёгкие брюки и атласная лента на шее, всё это делало Чонгука похожим на ангела. Весьма печального ангела. —Он не разрешал подходить, значит, пока стоим. – Юнги прислонился к дереву, с интересом наблюдая за Гуком. Он слышал их разговор и точно не просто так привёл их сюда именно сейчас.       Чонгук наклонился к фиолетовым цветочкам, небольшая пчёлка сидела на них, жужжание её крылышек едва было слышно. Одарённый вздохнул полной грудью, впервые осознавая, что больше не боится. На деле, он никогда и не боялся. Его заставили. Не просто бояться, заставили ненавидеть себя самого. Не сдержав смеха, молниеносец сел на землю, положив голову на согнутые колени. Ему не хотелось плакать, наоборот, его сердце желало танцевать. Такой живой радости он не чувствовал давно. И даже то, что теперь его друзьям было всё известно, не делало ему больно. Рано или поздно, это всё равно стало бы известно. А сейчас его задачей было доказать, что он готов бороться. Так, как никогда в жизни. —Ах, – глаза Чонгука округлились, когда он заметил бабочку, сидящую на цветке. Вот. Именно за этим он пришёл сюда. Доказать себе, что прошлое больше никогда не сможет управлять его настоящим. Он не боялся, он очень хотел. Хотел ощутить это щекочущее прикосновение, как много лет назад. Осознать, что ты особенный, ведь эти великолепные создания садились только на одарённых. Они не боялись их, чувствуя безопасность рядом с дарами природы, своими родственными душами.       Бабочка с жёлтыми крылышками перелетала с цветка на цветок, пока вдруг не столкнулась с такой же, закружившись с ней в резвом танце. Чонгук ярко улыбнулся, наклоняясь к голубым цветам и вдыхая их сладкий аромат. Молниеносец не мог перестать улыбаться, разглядывая бабочек. Не задумываясь, он протянул руку, играя пальцами в воздухе, словно на каком-то музыкальном инструменте. И случилось чудо. Нежные лапки двух бабочек коснулись его ладони, крылышки трогательно сложились, делая их совсем тоненькими. Чонгук чувствовал, как громко билось сердце в его груди. Аж до боли. Он не шевелился, лишь бы не спугнуть насекомых. Но бабочкам было максимально комфортно на его руке и даже когда она дрогнула, они взлетели и через пару мгновений снова приземлились на ладонь одарённого, словно говорили, что не собираются его покидать. И не было никакого мерзкого сырого запаха, страха или тошноты, что преследовали Чонгука, стоило раньше лишь подумать об этих существах. Это всë было раньше. Когда его разум был в ловушке чужих алчных истязаний. Сейчас он был свободен. Ведь свобода начинается с разума, а лишь потом с того, что тебя окружает.       Небо пронзило фиолетовым свечением, солнце на мгновение укрылось за облака, вспышка яркой молнии окатила тëмно-голубое небо. Всё замерло, даже ветер больше не двигал цветы и их лепестки. —Боги, что это? – Чимин закрыл рот рукой, чувствуя, как нутро буквально переворачивается. —Скажите, что я не один вижу это. – Намджун вцепился в Юнги действительно сильной хваткой, его ноги ослабли от увиденного. Казалось, что глаза обманывали его. Но тогда все остальные не видели бы того же, что видел он. —Ущипните меня. – Джин был готов продать душу за то, что видели его глаза. Наверное, теперь он впервые осознал, что такое настоящая красота. —Я не могу понять. Что это? Юнги, что это значит? – Тэхён взглянул на ледяного одарённого, чьи глаза были на мокром месте. Водяной не понимал, что творилось, но ему самому вдруг так захотелось плакать. —Что это значит? Он сделал это. Сотворил историю. – Юнги поджал губы, хмурясь. —Это, брат мой, высшая форма его стихии. – Джин ярко улыбнулся, смеясь и ощущая, как слезы текут по щекам. Тэхён заворожено прошептал: —Бабочки.       Чонгук стоял в окружении десятка, сотни или даже тысяч фиолетовых бабочек, их крылья искрились, словно молнии в дождливый день. Одарëнный ярко улыбался, касаясь неземных существ, которых он создал сам. —Идите же сюда! – Вдруг позвал их Чонгук. – Они не обидят!       Водяной одарëнный не помнил, как шёл по лугу, он даже не знал, как ноги донесли его до молниеносца. Он мог смотреть лишь на бабочек, что сразу же окружили и их, как только ребята подошли ближе. Сотнями лет молниеносцев боялись и ненавидели именно из-за высшей формы их стихии, чем всегда было разного рода оружие. Именно этот факт не давал одарëнным спать спокойно. Но сейчас они стояли в кругу этих нежных существ и видели что такое сила молний на самом деле. И их создал он. Чонгук показал, что всё может быть иначе. Они были хранителями его силы, его защитницами, олицетворением его души. Столь маленькие и безобидные создания.       Тэхён коснулся бабочки, до краёв наполненной энергией молниеносца. Одна эта малышка могла разнести весь их замок. Он чувствовал это. Магическая сила наполняла это место, их самих, Ким никогда не ощущал себя таким сильным. Он мог бы сейчас затопить пол страны по ощущениям. —Чувствуете? Это моя любовь к вам. – Чонгук улыбнулся друзьям. – Они не просто моё отражение. Они нечто куда большее. —Ты знал, что они появятся? – Юнги потрепал парня по волосам, обнимая за плечи. —Нет, – растерянно замотал головой Гук, – я лишь хотел вернуть свою стихию, а получились они. Весьма неожиданно, но очень приятно. —Гуки, ты же буквально получил высшую форму своей стихии. Паршивец, я ради этого года два надрывался. – Чимин потрепал одарённого за щеки, поднимая глаза к небу, где над ними летали созданные молниеносцем бабочки. Невероятно. Истинная красота. —Вот она какова – твоя сила. – Улыбнулся Джин. —Я лишь хотел показать вам, что мне можно доверять. – Прошептал Чонгук, пока две бабочки сидели у него на плече. – Возможно, я и сломлен, но я постараюсь изо всех сил. Главное, будьте рядом.       Чимин с Намджуном обняли молниеносца со спины, Тэхён и Джин взяли его за руки. —Пока мы есть у тебя, в любое время дня и ночи мы будем говорить тебе где реальность, а где иллюзии. – Юнги прислонился лбом ко лбу своего ребёнка, дрожа всем телом от переизбытка эмоций. – Потому что ты сам показал нам, какой может быть наша реальность.       Чонгук счастливо зажмурился, крепко обнимая одарённых. А бабочки вихрем закружились вокруг них, поднимая ветер и, будто, наконец, давая ему разрешение снова двигаться в своём ритме. Они кружились всë быстрее и быстрее, пока не начали образовывать большой круг вокруг одарëнных. Волшебный танец бабочек продолжался несколько минут, за это время цвет их крыльев менялся и переливался в свете взошедшего солнца. В конце танца милые создания взмыли в небо, растворяясь и осыпаясь фиолетовой пыльцой. Природа была уникальна и только она могла создать нечто настолько завораживающее и удивительное. Такими были еë дары.