Жизнь подобна лодке

Как суетна мысль

изрекшего: «Я существую!» ー

что можно сказать

о никчемной, призрачной плоти

в мире вечного наслаждения?

Инок Рекан

Мальчик тихонько, на цыпочках, прокрался по коридору, прижавшись спиной к стене. Силясь задержать дыхание, ребенок огляделся. Из-за угла он увидел отражающийся на стене мерцающий свет бумажного фонаря и тени прислужниц Ибары. Он ни за что не должен был попадаться им на глаза! Не теперь, когда он замыслил побег в мир людей! Мальчик мысленно выругался. Он был уверен, что часть прислуги отбыла вместе со своей госпожой, но, похоже, что Ибара обвела его вокруг пальца, памятуя о том, что несколько раз мальчик уже порывался сбежать. Одна такая попытка едва не стоила ему жизни: он забрел в сумрачный лес, где обитали только неприкаянные тени, лишенные и тела, и памяти, бесплотные и несчастные. Кажется, тогда его нашел Ямаме: за секунду до того, как тени попытались в него вселиться, сведя с ума. В другой же раз мальчик по дороге провалился в ров, и его тотчас же облепили скользкие чешуйчатые твари, жадно скалившие пасти, а острые зубы впились в ладонь, в плечо, в бок, готовясь разорвать на части. Жалобным визгом ребенок перебудил всю округу, и его, плачущего и трясущегося от страха, тотчас же принесли обратно в комнату, разогрели воду, чтобы смыть грязь и кровь, и уложили в постель, обработав раны. Но все это было тогда, когда он только оказался в этом жутком и мрачном месте без единого воспоминания о том, кем был прежде! Теперь-то он набрался уму-разуму! Нанаши медленно двинулся вперёд, подальше от мерцающего фонаря, половица под ногой предательски скрипнула, и мальчик вздрогнул, а сердце отчаянно заколотилось. ー Кто здесь?! ー Спокойно, Ран. Это наверняка всего лишь мукаде. Или ещё какое животное пробежало. ー А вдруг это снова этот негодный мальчишка выбрался из постели и бродит по дому?! Ух, и переволновалась же я за него... Так бы и всыпала по первое число, нельзя быть таким безрассудным! ー выругалась женщина, которую назвали Ран. Она была одной из трёх личных служанок Ибары, выполняющих обязанности ее заместителей. По правде говоря, Нанаши менее всего хотел встречаться именно с ней. Мальчик медленно попятился, пытаясь заранее придумать отговорку на тот случай, если его поймают. Может, сказать, что я лунатик и брожу во сне? Что меня кошмары мучают? Хотя это не так уж далеко от правды... Дом Ибары был построен как большое поместье, с множеством комнат и коридоров, в которых легко было заблудиться, если не знать точную дорогу. В первое время Нанаши никогда не оставляли одного, чтобы он, не дай бог, не забрел в пыточную, или ещё куда похуже. Хотя куда уж хуже-то?! ー Нет, Адабана, я должна проверить, что там. Госпожа строго-настрого велела никуда не выпускать мальца, если снова вздумает сбежать. А сбегать прямо у нас из-под носа он горазд! ー снова заговорила Ран, и Нанаши вжался в стену, медленно двигаясь в другой конец коридора. Если завернуть там за угол, то можно будет спрятаться в одной из комнат, используемых как складские помещения, и потом, убедившись, что онре прошли мимо, попытаться снова! Мальчик поспешил претворить свою идею в жизнь, и, неслышно передвигаясь по коридору, завернул-таки за угол... Только чтобы увидеть вдалеке ещё один отблеск фонаря! Заволновавшись, Нанаши юркнул в первую попавшуюся комнату, и спрятался за кучей полупустых ящиков, в которых лежало множество различных механизмов, о назначении которых мальчик имел весьма смутное понятие. Видел он в темноте не очень хорошо, поэтому, когда рядом кто-то зашевелился, едва не обмер со страху. Зажегся мягкий свет ламп, и Нанаши увидел подле себя прелестное женское лицо с тонкими бровями и полными губами. Серые глаза посмотрели вопросительно, а затем женщина изогнула чрезмерно длинную шею под совершенно немыслимым углом. Там, где ее голова должна была соединяться с телом, видны были только сочленяющиеся между собой пластины и тонкие лапы насекомого. Зевнув, женщина потрясла головой, и та в мгновение оказалась в противоположном углу комнаты, там, где на разложенном футоне лежало тело. Потянувшись, женщина зевнула и с видимым удовольствием хрустнула шеей, которая вновь выглядела абсолютно нормальной. ー Ты меня разбуди-и-и-ил. ー снова зевнула она с укором. Нанаши испуганно затряс головой. Женщина, томно развалившаяся на футоне, была известна как О-Мукаде. При жизни славившаяся своей красотой, она являлась придворной дамой из знатного рода, и одной из приближенных императрицы. Образованная, умная, пленяющая придворных мужей одним только взглядом из-под густых ресниц, О-Мукаде не знала отбоя от поклонников, и потому стихотворную переписку вела очень и очень часто. К несчастью, ее красота и популярность при дворе сыграли с ней злую шутку: один из ее любовников, воспылав безумной ревностью, посреди ночи задушил ее и приказал слуге разрубить на части, а после выбросить куда подальше, обставив все так, будто свободолюбивая дама сбежала с другим мужчиной в странствия. Однако радовался любовник недолго: спустя полгода он умер в собственной постели, а у его изголовья обнаружили свернувшееся кольцом мерзкое насекомое с множеством ног. Нанаши все это прекрасно знал, а потому, очутившись наедине с О-Мукаде в комнате, которую принял за склад, здорово струхнул. Он никогда не любил насекомых. Да и О-Мукаде была близкой подругой Ибары, с нее сталось бы прямо сейчас позвать ее помощниц и сдать непослушного мальчишку, нарушившего ее сон! Он попятился. О-Мукаде наконец села, и ее ночная рубашка едва не распахнулась на груди. Будь Нанаши взрослым, он бы, может, и обратил на то пристальное внимание, но в ту пору он был ещё ребенком, которому не было дела до подобных вещей, он хотел только тайком сбежать. ー Эй, мальчик, а что ты здесь делаешь? Почему помешал мне спать? Неужто снова сбежать собрался? ー О-Мукаде поспешно поправила одежды и вопросительно взглянула на Нанаши. Тот сглотнул. ー Я просто брожу во сне, разве не знаешь? О-Мукаде пристально посмотрела на него, но слава богу, ей не пришло на ум снова вытягивать шею. ー Знаешь, дитя, тебе стоит научиться считать до десяти и успокаиваться, если хочешь умело врать. Это не так сложно. Нанаши замер и затаил дыхание, мышцы ног напряглись, словно он вот-вот готов был сорваться с места. ー Расслабься. ー О-Мукаде зевнула. ー Я слишком хочу продолжить спать, поэтому не стану тебя выдавать... Сюда ведь тогда все сбегутся, будут мне мешать... Иди куда шел. А я сделаю вид, что я тебя не видела. Нанаши медленно развернулся и сделал шаг к двери. ー Постой, вернись. ー окликнула его О-Мукаде и мальчик вздрогнул. ー Ну, хватит бояться, я тебе ничего не сделаю! Вот, возьми... Кто знает, куда ты отправишься и что встретишь на пути. А там, глядишь, эта вещь и убережет тебя... От чего-нибудь. И с этими словами она нацепила ему на запястье маленькую сколопендру (Нанаши передёрнуло), которая, стоило ей коснуться кожи, превратилась в тонкий черный браслет. Нанаши не стал спрашивать, откуда взялась маленькая сколопендра. Он уставился на браслет с сильным намерением снять его, поднял глаза. ー Эм... Спасибо? ー Не благодари. Лучше уходи отсюда поскорее и не мешай мне спать, мальчик. Давай, кыш отсюда. Нанаши не стал дожидаться, когда его снова прогонят. Вместо этого он прислушался к звукам за стеной, отодвинул дверь, и тихонько выскользнул наружу, растворяясь в темноте. *** Влажная после дождя земля слегка приминалась под ногами и Нанаши обрадовался, что на нем крепкие сапоги, которые не промокнут, а значит, его ноги будут в тепле. Мальчик, зажав между пальцами освещающий талисман, огляделся. В лесу было тихо. Только где-то вдалеке раздался волчий вой, а спустя пару минут ー уханье совы. Нанаши пожал плечами. ー Лес как лес... Ну и где этот ваш... Как его там. Монах-людоед? Мальчик фыркнул. ー Ишь ты, велика напасть, другого монаха загрыз. Интересно, чем это ему собратья по вере насолили, что он на них набросился? Нанаши поднял голову, глядя на то, как ярко сияют звёзды в ночном небе. Учитель, будь он неладен, днями и ночами заставлял Нанаши не только учить поэзию (учитель весьма ехидно называл это «всесторонним обучением») под чужим присмотром, но и читать по звездам, призывать шикигами, и, в конце концов, управлять духовной энергией для использования заклинаний. Словом, мучают меня, бедного, без остановки! И зачем мне все это знать?! Ладно ещё гадания, шикигами, заклинательство... Но поэзия и владение мечом мне для чего?! Кого из меня пытаются воспитать? Генерала-заклинателя?! В голове невольно возникла картинка: вот взрослый, статный мужчина, чью улыбку, без сомнения, можно сравнить с солнцем, сидит на коне, одетый в лёгкие доспехи, и цитирует одно за другим стихотворения Бо Цзюйи, одной рукой разбрасывая повсюду бумажные талисманы, а второй нанизывая недругов на копьё, как данго на деревянную палочку... Нанаши едва не засмеялся в голос от таких фантазий: слишком уж комично это выглядело. Гм... Ладно, ладно. Хватит с меня смеха. Я ведь здесь ради дела. Оглядевшись, мальчик заметил высокую сосну, удивительным образом не намокшую от дождя. Закатав рукава и подтянувшись на руках, Нанаши забрался на ветку, затем ー еще выше. Убедившись, что он забрался достаточно высоко, чтобы мертвец не схватил его за ноги, мальчик достал из сумки флейту и заиграл мелодию Хуафэйхуа. И цветы ー не цветы, и туман ー не туман, То, что в полночь приходит, с рассветом исчезнет. Долго ль длиться весенним несбыточным снам? Растворится мой сон, словно тучка, без вести. Нанаши прикрыл глаза. Пусть костяная флейта и не звучала так хорошо, как звучала бы бамбуковая, но мальчик довольствовался и этим. В конце концов, что может быть лучше, чем возможность ненадолго прикоснуться к прекрасному? То есть, к искусству. Откровенно говоря, жалуясь на изучение поэзии, Нанаши кривил душой: ему нравились сочетающиеся между собой слова, подобно бусам нанизанные на тонкую нить, связывавшую их воедино. Было в этом что-то завораживающее, не менее тонкое и чудесное, чем искусство гадать по звездам. Ночи все еще были холодные, особенно здесь, в лесу, вдали от людских поселений. Не будь у Нанаши при себе согревающие талисманы, он давно бы уже замёрз до костей, клацая зубами. Мальчик ждал. По своему опыту он знал, что многие демоны были собственниками, и не очень-то любили, когда кто-то вторгался на их территорию. Если догадка была верна, то и мертвый монах не пройдет мимо и откликнется на зов, желая попробовать незваного гостя на зуб. ー Вы меня не проведете, все вы ー дураки! Хогехоге таратара хогетарапон, хогехоге таратара хогетарапин... ー нарочито громко запел мальчик, отняв флейту от губ. И снова никто не отреагировал. Скукота... Нанаши зевнул, прислонившись плечом к стволу дерева, крепкого и могучего. Мертвец никак не появлялся, хотя мальчик успел выдать аж несколько мелодий: от лёгких и весёлых или пугающих и жутких до спокойных и наводящих на размышления о бренности жизни, как Хуафэйхуа. Мертвец не пришел, зато пришел сон, обвивая плечи Нанаши прозрачными руками тумана. Нанаши потёр глаза кулаком, но сонливость одолевала его невероятно сильно, так, что и сопротивляться было невозможно. В конце концов, мальчик все же заснул, прижимая к себе костяную флейту, и до самого рассвета провалился в темный сон без сновидений. ...Разбудил его ласковый луч солнца, упавший на лицо, и голос старика, изо всех сил пытавшегося докричаться до ребенка. Нанаши приоткрыл один глаз, затем второй. От ночи, проведенной на дереве, мышцы затекли, а спина казалась одеревеневшей. Нанаши потянулся, силясь вернуть конечностям подвижность, в руки и ноги словно вонзилось множество иголочек. Неприятное покалывание постепенно отступало, и Нанаши широко зевнул. ー Нанаши! Ты там живо-о-ой? ー воскликнул в очередной раз Тоши, глядя на то, как мальчик с трудом пробуждается ото сна. ー Живее всех живых, дедуля! ー ответил Нанаши, и принялся спускаться вниз. Спрыгнув на землю, он отряхнулся. В волосах блестели капельки воды. ー Ну...? Ну что? Ты его видел? ー взволнованно спросил Тоши, пряча руки за спиной и принимаясь ходить туда-сюда по поляне. Нанаши отрицательно покачал головой. ー Кажется, я что-то упускаю. Думал, его территория ー это лес. А он так ни разу и не отозвался... Странно, что он не отреагировал на звук. Тоши тяжело вздохнул и понурил голову. ー Не переживай, старик. Интересно мне стало, поэтому, пока не пойму, что тут происходит, не уйду никуда. ー обнадежил его Нанаши, потирая нос. ー Сегодня ночью ещё раз попробую. Я ведь ещё не был на кладбище и в храме на горе. А ведь стоило бы поискать подсказки в храме... Живот мальчика громко заурчал: завтракать ему было нечем, потому что перекусил он ещё ночью, сидя на дереве, лакомясь сделанными для него онигири. Нанаши прикрыл живот руками и исподлобья взглянул на старика. ー Не вздумай смеяться! ー пригрозил он, видя, как Тоши едва сдерживает улыбку. ー А не то заставлю штук десять мне сделать! ー Штук десять? Маловато берешь, мальчик. Пойдем уже, пойдем. *** Когда они возвращались обратно, на встречу им вышла Савако: та самая пугливая женщина, которая вчера обвинила Тоши в невнимательности. Она была худой, нескладной, и пусть простая крестьянская одежда прятала изъяны ее фигуры, ее лицо ー с опущенными вниз уголками губ и по-хищному загнутым носом ー ничто не скрывало. Поприветствовав старика, она с большим любопытством уставилась на Нанаши, тот поковырялся в носу и спрятал руки в карманах. ー Ну как...? Удалось его найти? ー понизила голос женщина. ー Ха! Ещё чего! Прячется ваш мертвец. ー ответил Нанаши и обратился к старику: ー Когда кормить будешь, дедуля? Ну или хоть разреши мне самому что-нибудь приготовить. ー Аяно тебе приготовит, оболтус малолетний. ー пробурчал Тоши. ー Да кто угодно! Лишь бы с голоду не помер. ー парировал Нанаши, насвистывая незатейливую мелодию. ...Когда перед мальчиком поставили тарелку с едой, он тотчас же принялся поедать ее, с набитым ртом поблагодарив старосту и племянницу за угощение. Аяно удалилась к себе, а Тоши остался на кухне, наблюдая, как жадно Нанаши уплетает завтрак. Проглотив все, Нанаши выдохнул и утер рот рукой. Теперь, когда его желудок был полон, можно было подумать о деле. ー Слушай... ー Нанаши бездумно принялся чертить на столе какие-то узоры. ー Раз ты знаешь, что ваш мертвец ー это Рэй, то почему ты не предупредишь остальных? Староста потряс головой. ー Да как же можно? Где ж это видано, чтобы хороший человек в такую тварь после смерти обернулся...? Не хочется его память оскорблять сравнением с этим... Как я потом смогу смотреть жителям в глаза? Нанаши задумчиво постучал пальцами по столу. ー Могу сказать, что хорошие люди могут после смерти стать именно такими. ー негромко сказал он. ー Ну, знаешь, подавленные эмоции... Чем добрее человек, тем страшнее вспышки его гнева. Тут та же логика. А в случае с Рэем... Перед смертью он, должно быть, испытывал сильные мучения. Ты ведь упоминал, что у него умер сын, верно? Вероятно, это и послужило причиной, почему он не упокоился нормально. ー Да, но... ー Тоши вдруг огляделся, словно кто-то мог их подслушать, и поманил Нанаши к себе. Мальчик закатил глаза, но передвинул стул поближе. ー Я про таких существ никогда не слыхал, хотя сколько лет на свете живу... Знаю, что есть онре, которые своим обидчикам после смерти мстят, но это существо как труп ходячий выглядело, разума лишенное. Ты о таком слыхал? ー еле слышно прошептал Тоши на ухо мальчику. Нанаши неопределенно качнул головой. ー Учитель мне говорил, что в другой стране, Аньлэ, водятся подобные существа, кажется, их называют свирепыми трупами. Но выводы делать рано: мне надо своими глазами этого вашего мертвеца увидеть. Как вечер наступит, так я и отправлюсь. Где, говоришь, тот храм, где Рэй обитал? Тоши сгреб со стола посуду и положил ее в бочку с водой, чтобы сполоснуть как следует. ー На горе. Как покинешь деревню, иди по широкой дороге, туда, где лес у подножия горы, где ты уже был. Но в сам лес не углубляйся: как увидишь ступеньки, ведущие наверх, по ним и иди. Ступенек много, поэтому будь осторожен: упасть и свернуть себе шею не так уж и сложно, уже были случаи. Нанаши закинул руки за голову и кивнул. ー Ага, ага, идти осторожно, по ступенькам в гору... Запомню, запомню. Сделаешь мне онигири в дорогу, чтобы перекусить можно было? Тоши вздохнул. Мальчишка вел себя довольно нагло, но в его словах и поступках не было злого умысла, так что с чего вдруг отказывать? Особенно коли он вызвался разобраться в таком щекотливом деле. А даже если и лжет ー сам же сказал, что денег попросит лишь тогда, когда дело будет сделано. Так что я не так и много потеряю: еды все ещё полно, а весна не за горами.