Жизнь подобна лодке

По дороге, где иду

На склонах гор,

Тихо-тихо шелестит бамбук...

Но в разлуке с милою женой

Тяжело на сердце у меня...

Какиномото Хитомаро

Нанаши с удовольствием откусил кусок от онигири, довольствуясь начинкой в виде лосося. Кусочек рыбы словно таял во рту, и мальчик зажмурился. Мизуки и Аяно молча наблюдали за ним. Мизуки ждала новых приказов, Аяно ー когда же ребенок додумается снова позвать мертвого монаха и что будет делать. Нанаши, однако, вовсе не торопился: вместо этого он с аппетитом поедал приготовленное старостой, набивая желудок. Аяно наблюдала за ним и наконец спросила: ー Нанаши, ты скоро начнёшь? ー А ты что, куда-то торопишься? ー недружелюбно ответил мальчик. ーЕсли да, то лучше вернись в деревню, я даже отправлю Мизуки с тобой, чтобы от теней охраняла. Аяно не смогла удержать легкую язвительность в голосе: ー Благодарю, но не смею отвлекать госпожу Мизуки от чрезвычайно важных для вас дел. Я никуда не спешу. ー Ну тогда не задавай глупых вопросов. ー Нанаши скрестил руки на груди. Сам же он в этот момент размышлял. В прошлый раз привлечь внимание мертвеца не вышло, а что ж теперь? Сработает ли один и тот же трюк? Нет, пожалуй, если этот храм действительно его территория, то он непременно придет. Но я все ж таки не понимаю, что я пропустил... Твою мать, ширма! Я не заглянул за ширму! Нанаши гневно хлопнул себя по лбу, досадуя на несообразительность. Был бы тут учитель ー непременно бы высмеял невнимательность ученика! ー Мизуки, ты останешься здесь. Я быстро. ー приказал он и унесся. Ворвавшись в кабинет настоятеля, он без промедления отодвинул ширму, желая разглядеть, что было за ней спрятано. Невольно отпрянул. На разложенном футоне разбросаны были человеческие ー это Нанаши понял сразу, мимоходом ー кости. Судя по размеру черепа, валявшегося в ногах, принадлежали они ребенку. Не горя желанием прикасаться к футону, Нанаши тем не менее принялся раскладывать кости, составляя из них скелет. Кость за костью, он собрал скелет ребенка, и последним осторожно положил на подушку череп. Так значит, он и своего сына съел? Вот вам и пресловутая родительская любовь... Нет, Гио точно не должна об этом знать. Возникшая было приязнь к монаху вновь погрузилась на дно озера. Нанаши поднялся, не отрывая глаз с футона. Ладно, пора возвращаться... А это что? Нанаши заметил уголок бумаги, торчащий из-под подушки, и осторожно потянул на себя. На листе было написано детским корявым почерком: «Папа, не плачь! Я обязательно поправлюсь и подарю тебе много-много-много лотосов!». Нанаши прикрыл глаза и осторожно положил листок обратно. А вот это видеть мне было абсолютно незачем. Все, теперь точно больше ничего нет. ...Аяно и Мизуки ждали его в главном зале, где и сидели. Приняв решение, Нанаши наконец вытащил флейту и заиграл как можно громче. Он вложил в игру столько силы, чтобы быть уверенным, что мертвец услышит и придет, будучи привязанным к месту собственной гибели. Флейта в руках мальчика жалобно плакала, словно вместо него сокрушалась о несчастной судьбе монаха. Ее плач резко оборвался в то же мгновение, когда Нанаши почувствовал шаги. Он обернулся к Аяно и жестом приказал ей спрятаться где-нибудь. На удивление, на этот раз девушка не стала перечить и скрылась в одной из комнат. Мизуки же птичкой взлетела на статую, усевшись у нее на голове, готовая в любую секунду прийти на помощь хозяину. Нанаши остался один посреди зала, сжимая в руках флейту из человеческой кости. Талисманы? При мне. Флейта? Тоже. Желудок не пустой, от усталости с ног не валюсь, голова в состоянии думать. Порядок же, да? Разумеется, рядом не было никого, кто мог бы ему ответить. Флейта отчего-то сделалась скользкой и все норовила выпасть из рук, но Нанаши засунул ее за пояс. Ну же, иди сюда, паскуда. Не заставляй меня ждать, мать твою. Шаги приближались: Нанаши чувствовал, как сгустилась в ночном воздухе тяжёлая иньская энергия, от которой в стране мертвых некуда было деться и дышать порой становилось нечем. На лбу выступила испарина и Нанаши поспешно утер пот ладонью. Ну же, ー подбодрил он себя. ー ты пережил безумные тренировки своих, гм, мучителей, и это было намного хуже, чем один мертвый людоед! Шаги сделались ещё ближе. Они звучали странно: словно их обладатель шел нетвердо, медленно, подволакивая ноги так, будто они не подчинялись ему, как надо. В этой поступи было что-то глубоко неправильное, что-то неживое. Нанаши криво усмехнулся. Ну давай, иди сюда, ужас ты мой леденящий. Дверь храма открылась сама по себе вместе с порывом холодного ветра, и в помещение проник лунный свет, такой яркий, что Нанаши на миг зажмурился, не видя лица человека, стоящего на пороге. Мертвец шагнул в храм, и теперь Нанаши мог разглядеть его во всей красе. Мужчина был высок и худ, белые одежды, похожие на погребальный саван, превратились в лохмотья, и то тут, то там на ткани виднелись бурые пятна крови. Кожа была сероватого цвета, с темнеющими под ней венами, глаза ー мутные, лишенные всяческого выражения. Из-под ног мертвеца во все стороны расползались тени: иньская энергия била ключом, и Нанаши невольно попятился. У мертвеца не было видно и зачатков разума, но, судя по всему, силой он обладал ужасающей, сравнимой, возможно, с силами кого-то вроде Ибары или Ямаме. Нанаши повел плечами. Хуже всего было то, что мертвец ввиду отсутствия разума лишён был способности контролировать себя, и единственным его преимуществом была разрушительная сила. Чем сильнее негативные эмоции, тем сильнее призрак... Мать твою, в каком состоянии этот Рэй пребывал на момент смерти, что стал таким?! Я конечно говорил, что добрые и спокойные люди могут стать злыми духами, но не настолько же! Хотя... Он ведь и не дух вовсе. Остаток души, запертый в мертвом теле... Мертвец остановился, его белесые зрачки метнулись туда-сюда, словно он не видел Нанаши. Нанаши напрягся, невольно потянулся к танто, запрятанному в голенище сапога. Нет. ー одернул он сам себя. ー Что толку от танто? Мертвец, пожалуй, боли не чувствует, да и старик просил меня не сильно ему вредить, поэтому надо пойти другим путем... Неплохо было бы запереть его где-нибудь, но как и где? Нанаши оглянулся на статую, где восседала Мизуки. Заманить его к статуе и уронить ее на него? Это не задержит его ненадолго, но, может, я успею создать барьер, в котором можно будет запереть его на время. Точно! Попробую так! Когда когти мертвеца едва не задели Нанаши, тот уже был готов: бодро отскочив в сторону, он запрыгал перед трупом, будто приглашал сыграть в салки. ー Демон-демон, иди сюда, я тебе хлопаю в ладоши! Хлоп, хлоп, хлоп. Глаза мальчика радостно загорелись, звонкий юный голос оборвал тишину, и Мизуки, нахохлившись, наблюдала со статуи, как ее хозяин со смехом убегает от мертвеца и время от времени швыряет в него талисманами. Конечно, долго так продолжаться не могло: Нанаши был живым и испытывал усталость, поэтому доводить самого себя до измора не хотел. Он швырнул в мертвеца очередной талисман, вспыхнувший так ярко, что Рэй зажмурился и яростно зарычал, тряся головой. Нанаши, воспользовавшись случаем, проворно забрался ему на плечи и схватил за шею. Рэй рассвирепел и начал бросаться из стороны в сторону, пытаясь скинуть с себя мальчишку, но тот лишь крепче вцепился в него, а потом и вовсе схватил за волосы, словно направлял в нужную ему сторону. Вопреки расхожему мнению, свирепые трупы не страдали заторможенностью в конечностях ー оживали-то они уже после того, как трупное окоченение спадало. Рэй сделал пару шагов, и Нанаши громко крикнул: ー Мизуки! Толкни статую посильнее! Мизуки послушалась, и, соскочив вниз, пнула статую ногой. Нанаши спрыгнул в сторону, и в следующую секунду на Рэя обрушилась тяжёлая статуя, погребая его под собой. В воздух взметнулась каменная крошка. Мизуки и Нанаши склонились над статуей, шикигами прикрыла рот рукавом одежд. Изваяние богини надёжно придавило мертвеца к земле, лишь чудом не превратив его в лепешку. Нанаши поспешно выхватил из-за пазухи защитные талисманы. Один, другой, третий... Рэй оказался намного быстрее. Голова богини откатилась в сторону, одна из рук откололась, а на теле появилась трещина, похожая на кровоточащую рану. Нанаши отпрянул, чудом оставшись с носом. Словно в замедленном времени он наблюдал, как беснующийся труп ломает статую божества, как когтистые иссохшие руки яростно хватают воздух, как пустые глаза вращаются в глазницах ー будто вся возможная злоба в округе нашла себе пристанище в одном теле и теперь пыталась вырваться наружу. Нанаши потянулся за защитным талисманом, когда обезумевшее чудовище в очередном рывке спихнуло с себя обезличенную статую и прыгнуло к нему. Время замедлилось. Сердце Нанаши стучало так быстро и яростно, что в ушах, казалось, раздавался грохот молота. Страх, удивление, радость, злость ー все они испарились в мгновение ока, оставив место лишь неприятно четкому и ясному осознанию: Я не успею увернуться. Нанаши вдруг осознал, что мышцы лица искривили его собственные губы в улыбке. Почему? Он и сам не знал, как и по какой причине вместо крика проронил смешок. Руки по привычке зачертили в воздухе защитную печать, но больно уж близко к лицу подростка были когти мертвеца, темные от старой, застывшей крови. Неожиданно Нанаши поймал краем уха какой-то звук, который он благополучно игнорировал последнюю минуту. Легкие быстрые шаги. Кто-то бежал прямо в него. Нанаши не успел даже толком сгруппироваться, как его со всей силы оттолкнули прочь. Когти твари все-таки задели его, полоснули по груди, оставляя глубокие порезы, но Нанаши не мог позволить себе отвлечься на неприятную, пульсирующую боль. Он сунул руку в сумку, лихорадочно выискивая самые мощные талисманы разрушения чар, что у него были. Тонкий, полный ярости и боли, крик раздался в затхлом воздухе, и Нанаши невольно вскинул голову. Аяно лежала на полу, в крови, придавленная телом мертвеца. Он пытался вцепиться ей в горло, но она вертелась изо всех сил, почти рыча, чуть ли не кусаясь в ответ. Хоть она и выглядела хрупкой, но усердно работала от рассвета до заката, да и шрам на лице не выглядел результатом несчастного случая. Ярость придала ей сил, и хотя мертвец был сильнее, полминуты Аяно продержаться могла. Нанаши вернулся к талисманам, даже не вздрогнув, когда крики и рычание Аяно стали чуть более приглушенными, а тварь возмущенно взвизгнула ーотлично, хорошо, что-то от человека в нем осталось, хотя бы удивление. Двенадцать аккуратных листов, по числу зодиакальных лет, наконец оказались в руках мальчика. Техника работы конкретно с этими талисманами отличалась от прочих: во-первых, эти для него сделал учитель, во-вторых, он воспользовался наработками каких-то заезжих колдунов, или заклинателей, или как их там, черт возьми. Нанаши осторожно влил часть своей жизненной энергии в бумагу, прежде чем пробудить само заклятие. Иероглифы тускло засветились, свет отразился в луже крови на полу и единственном открытом глазу Аяно. Второй нельзя было разглядеть под рваной раной от зубов монстра. Движения мертвеца замедлились, он поднялся, не обращая никакого внимания на девушку на полу. Что-то странное было в его движениях, словно кто-то привязал его руки и ноги к невидимым нитям и дергал, как вздумается. Нанаши нахмурился, остро ощущая неправильность происходящего. Существо перед ним издало полувздох-полустон, завалилось на бок... и попыталось броситься вперед с раскрытой пастью. Нанаши лаской увернулся вбок, лихорадочно вливая в талисманы еще силы. Связать, изгнать и расспросить. Первый и второй пункты, в сущности, были одним ритуалом, но хотя бы просто задержать монстра было нелегкой задачей. Мертвец с хрустом выгнулся к нему, мучительно выворачивая суставы рук, чтобы дотянуться. Предплечья трупа с характерным щелчком отрывающихся связок вытянулись вперед, но вдруг замерли, словно наткнулись на невидимую стену. Двенадцать символов обозначили многоугольник-клетку вокруг Рэя, набирая силу как из связи со своими покровителями, так и из духа Нанаши. Покровители вряд ли чувствовали эту связь, а вот Нанаши ー более чем. Его потряхивало. Ритуал был чреват потерей большей части сил, стоило допустить даже небольшую промашку: учитель быстро утратил интерес к новой игрушке и не стал решать эту проблему. Увы, характер талантливых... людей порой оставлял желать лучшего. Именно поэтому Нанаши оказался в ситуации, где между ним и бешеной тварью была лишь тонкая хрупкая надежда, что ему хватит самоконтроля завершить заклятие вопреки нарастающим ощущениям. Нанаши скривился. Его живот пронзила острая боль, какую он чувствовал в жизни всего раз, когда случайно нахлебался уксуса. Тогда его тошнило несколько дней кислотой и желчью, даже вода причиняла боль и лекарство вливали ему в глотку насильно. При одном лишь воспоминании об этом на глазах Нанаши выступили слезы, а горло пережало. От кончиков пальцев по телу разлилось тепло. По крайней мере, он не замерзнет, пока будет выть и блевать от боли, вот уж везение. Рэй принялся бездумно биться головой о магические стены, как будто последние ошметки разума покинули его. До этого он хотя бы распознавал стены и людей, сейчас он ничем не отличался от колеса мельницы, вращаемого водой: неспособный ни остановиться, ни осознать свое движение. В животе Нанаши словно распустился железный цветок, лепестками вонзающийся в мягкие внутренности. Он не стал сдерживаться, закричал во весь голос, пока боль ворочалась и устраивалась поудобнее внутри... и вдруг резко прекратилась. Рэй рухнул как подкошенный. Нанаши выдохнул: боль ушла, но страх снова ее почувствовать остался. Черт бы побрал господина наставника, этим пытать можно! Мизуки поспешила к нему, но он взглядом указал на окровавленную Аяно, а сам прислонился к стене и съехал вниз. Мизуки кивнула и опустилась на колени рядом с девушкой. ー Дышит. Пульс слабый. ー Вот и от... Отлично. В ушах зазвенело, а тело словно превратилось в желе: даже ногой или рукой пошевелить было трудно. Нанаши ущипнул себя за руку. Проваливаться в безвременье было совершенно неуместно. Мальчик закашлялся и сплюнул на пол сгусток крови. ー Мать твою... Чтоб я ещё раз... Нанаши не договорил: завалился на бок, и сквозь неплотно сомкнутые веки наблюдал, как Мизуки достала откуда-то чистую ткань, смоченную водой, методично промыла рану Аяно, после чего аккуратно наложила повязку на теперь уже отсутствующий глаз. Закончив с девушкой, Мизуки обернулась к Нанаши. ー Хозяин. ー она подошла к нему, опустилась на колени. Нанаши хотел было ответить, но язык сделался тяжёлым и неповоротливым, так что он просто еле поморщился. Его все еще мутило, и в следующую минуту он резко поднялся, и, опершись ладонями об пол, принялся выблевывать все съеденное прежде. ー Кхе... Кхе... ー после этого ему сделалось чуть легче, и слабость и тошнота наконец-то отступили. Нанаши обмахнулся рукой: он взмок от пота, градом струившегося по спине. Кто бы мог подумать, что это чёртово заклинание и правда настолько неприятное? Не говоря уже о том, что он и сам оказался ранен! ー Принеси мне воды. ー приказал он, и лица его тотчас же коснулось влажное полотенце. ー Нет, не этой! Пить. На этот раз Мизуки протянула ему небольшой чайник, наполненный чистой, прозрачной водой, и Нанаши без особых церемоний принялся отпивать прямо из носика. Напившись, он утер рот рукой и вернул чайник Мизуки. ー Как она? ー Я не смогла спасти глаз. Рэй слишком повредил его. Сейчас она без сознания. Нанаши помолчал, глядя на лежащую на полу Аяно. ー Вот и хорошо, пусть отдыхает. ー Хозяин, ваши раны... Я обработаю. Нанаши со вздохом попытался стянуть хитатарэ, но Мизуки покачала головой и сама принялась осторожно отрывать окровавленные лоскуты от кожи. Нанаши болезненно поморщился. ー Я могу сам. Иди, помоги Аяно. ー Я уже помогла ей. Ваши раны нужно обработать. Нанаши закатил глаза, но более не препятствовал Мизуки, и та проделала ту же процедуру, что и с Аяно: промыла раны водой, нанесла мазь, наложила повязку. ー Боюсь, останутся шрамы. ー сказала Мизуки напоследок. ー Ерунда. ー отмахнулся Нанаши. По правде говоря, ерундой это не было. Он потерял достаточно крови, и второй удар Рэя наверняка стал бы для него фатальным. Мальчик ущипнул переносицу. Встал, слегка покачнувшись, и нетвердым шагом направился к пойманному в клетку бывшему монаху. Тот лежал на земле без движения, подобный сломанной кукле, и Нанаши заметил, как мерцает золотистым свечением заклинание, медленно угасая. Мизуки неслышно приблизилась, встала у Нанаши за спиной, пряча руки в рукавах одежд. Маленькая шикигами была безмолвной и бесстрастной, но ее присутствие успокаивало. Нанаши дёрнул ее за штанину. ー Эй, Мизуки. Сходи за стариком. Одна нога здесь, другая там. Я пока потолкую с нашим приятелем с глазу на глаз. Шикигами кивнула и развернулась к выходу. Нанаши задумчиво промычал и вдруг окликнул помощницу. ー Постой-ка! ー Да? ー Скажи дедуле, чтобы принес с собой лапши и онигири. Я проголодался. ー и мальчик демонстративно похлопал себя по животу. Казалось, Мизуки издала тяжёлый вздох. Но, наверное, Нанаши просто послышалось. Когда шаги шикигами окончательно стихли, мальчик оглянулся на Аяно, лежащую на чистом футоне, который Мизуки нашла где-то в недрах храма и притащила в зал. Веко Аяно слегка задрожало и мальчик повернулся всем телом. Он подошёл к ней и положил руку на лоб. Как и ожидалось, тот был лихорадочно горячим, что было не слишком хорошо. Но, по правде говоря, Аяно повезло, что она осталась в живых. Ещё немного ー и мертвец бы добрался до ее горла. Но сможет ли она встать на ноги? Для девушки потеря глаза и изуродованное лицо ー не шутка. Нанаши мог бы, используя знания, полученные от одной из сестриц, Адабаны, спрятать шрам Аяно под слоем краски, но вот что делать с более серьезными увечиями, он не знал. Аяно слепо пошарила рукой рядом с собой. ー На... Нанаши? ー слабо выдохнула она, и мальчика передернуло. Он прижал ее руку к полу. ー Да, я здесь. Я попросил привести твоего дядю, он заберёт тебя. Не трать силы. ー Вот... Вот как? ー алые губы едва изогнулись в улыбке. Голос Аяно звучал тихо, похожий на шелест сухой листвы, и у нее даже не было сил разговаривать, а в сумке Нанаши больше никаких лечебных средств, кроме мази, не было. ー Да, так. ー У меня... Есть просьба... За помощь... Нанаши призадумался. Ясное дело, что просто так ничего не бывает, и Аяно наверняка запросила бы ответную услугу за спасение, однако вопрос лишь в том, что именно она собиралась попросить. Что, цветочек адский ей принести? Ну уж нет, пусть что-то попроще попросит. Цветок брошенного ребенка только мне положен. ー Говори. ー Кто... Кто твой учитель? Нанаши замер. Разглашать какую-либо информацию о себе ему было никак нельзя: учитель предупреждал об этом не один раз, да и сам Нанаши не особо стремился раскрывать душу. На собственном опыте он понял, что это было все равно что показать врагу спину. Но раз уж Аяно спасла ему жизнь... А может, она этого и добивалась? Подставилась под удар, чтобы сделать меня своим должником и получить то, чего хотела. Такую возможность исключать нельзя. И все-таки... Может, сказать ей? Все равно она вон какая слабая: поди и не вспомнит ничего. ー Йорума. ー наконец сказал Нанаши, и более не добавил ничего. Даже если она запомнит... Все равно не найдет учителя. Живым людям в мир мертвых путь заказан, только учитель знает туда дорогу. Вряд ли неопытная девчонка сможет туда попасть, не говоря уже о том, чтобы безопасно пройти сумрачный лес. Станет пищей голодных духов, только и всего. Аяно судорожно вздохнула. ー Спаси...бо... Сказав так, девушка снова погрузилась в беспамятство, и проблеск ее сознания угас. Нанаши пристально уставился на Аяно. А не сглупил ли я, право слово...? Впрочем, не важно. Сделанного не воротишь. Мальчик вновь вернулся к наблюдению за мертвецом, в ожидании, что что-то да изменится. Заклинание в последний раз вспыхнуло и погасло: клетка исчезла. Стоило этому произойти, как лежащий на полу вдруг шевельнулся, попытался принять сидячее положение, но потерпел неудачу и опрокинулся назад, как жук, бессильно перебирающий лапками.