I Can Help You (Я могу вам помочь)

      Каз сказал Хелен, что берет Инеж напрокат для вечеринки в Клепке. Инеж вышла в гостиную в своем обычном наряде, и Хелен очень ясно дала им обоим понять, что Инеж должна вернуться к шести часам, иначе весь дом Отбросов взлетит на воздух.       В экипаже Каз дал Инеж узкие черные брюки и облегающую тунику, такие же, какие были у нее во время акробатических выступлений. Затем он закрыл глаза руками в перчатках и велел ей переодеться, что, по мнению Инеж, было странно мило с его стороны.       Когда Бреккер открыл глаза, он улыбнулся и сказал, что она выглядит как надо. И по какой-то причине Инеж это понравилось гораздо больше, чем когда ее называли красивой.       Вскоре они встретились с еще одним их сообщником, тем самым стрелком с перламутровыми револьверами, который уже открыл было рот, чтобы пошутить насчет Инеж, когда Бреккер приставил трость к его горлу и сказал:       – Еще одно слово, всего одно, и я размозжу тебе череп.       Бреккер хотел, чтобы Инеж поднялась по стене здания и заглянула в окно, которое ему удалось оставить незапертым во время предыдущего визита в офис. Она должна была, не попавшись охранникам, впустить их через заднюю дверь, поскольку Бреккер уже отключил сигнализацию. На нем и снайпере была одежда курьеров, они собирались принести кофе в офис, а затем уйти с теми же пакетами, набитыми крюге. Бреккер сказал, что может взломать замок сейфа в главном офисе, где хранились банкноты, но не золото.       Инеж осматривала здание, намечая себе путь, когда Бреккер сказал:       – Инеж, если тебя поймают, прежде чем ты впустишь нас внутрь, мы ничего не сможем сделать, ты понимаешь?       Инеж кивнула и повертела шеей. Она никогда раньше не делала ничего подобного, но она либо умрет здесь, либо умрет в "Зверинце". Пережить и то, и другое на самом деле не казалось возможным.       Инеж натянула капюшон на лицо, а затем совершила незапланированную глупость и схватила Бреккера за руку, дважды сжав ее, прежде чем исчезнуть в ночи. ***       Все прошло идеально. Заглянув внутрь, Инеж прокралась вниз, следуя чертежам, с которыми Бреккер ее познакомил. Она крепко сжимала в руке шпильку для волос, которую ей подарил Каз. Она никогда никого не убивала, но в данный момент думала, что могла бы это сделать.       Но в этом не было необходимости. Бреккер взломал сейф, и оказалось, что вся предыдущая подготовка была безукоризненной; он точно знал, кто из охранников дежурит в эту ночь, кто будет пьян, кто будет со своей любовницей, и поэтому все было даже слишком легким, честно говоря, и потом они ушли, снайпер запрыгнул на место кучера, а Бреккер, Инеж и сумки с деньгами благополучно погрузились в экипаж.       – Всего два часа, у меня осталось еще целых четыре!       И Бреккер действительно улыбался, и Инеж чувствовала себя так хорошо, сидя с деньгами, одетая в одежду, которая действительно закрывала ее. Он протянул руку, и она взяла ее, и ни один из них не вздрогнул. ***       Они пошли выпить. Инеж выяснила, что снайпера звали Джеспер, и что на самом деле он ей очень нравился. Он не пытался заигрывать с ней или прикасаться, но спросил, считает ли она, что сможет балансировать у него на плечах, на что Инеж ответила утвердительно. Потом она повисла на стропилах, и весь бар наблюдал за ней, и она очень аккуратно сделала сальто в воздухе, зацепившись за следующую стропилу, затем спустила ноги вниз, чтобы опереться на плечи Джеспера, отпустила стропила и торжествующе подняла обе руки вверх.       Весь бар зааплодировал; Джеспер медленно сделал круг, и Инеж почувствовала себя лучше, чем когда-либо за последние годы.       Она поняла, что Бреккер наблюдал не за ней, он наблюдал за толпой, в одной руке держа метательный нож, внимательно изучая лица мужчин с вечно голодными глазами, и Инеж увидела, как один из них наклонился к ней, и Бреккер привстал, отводя руку назад, готовый метнуть нож, но этот человек был просто пьян и уже хватался за кого-то другого. Инеж сделала сальто над головой Джеспера, исчезла в толпе, а затем бесшумно появилась позади Бреккера.       – Привет, Инеж.       Она села, а Джеспер вернулся с еще одной порцией выпивки.       – Держи меня подальше от игры в кости, Каз, или я потеряю всю свою долю сегодня же вечером.       – Ты все равно скоро ее потеряешь, так или иначе.       – Как грубо!       Джеспер сел и положил руку на спинку сиденья позади себя и Каза. Инеж заметила, как Бреккер крепче сжал трость.       – А что ты сделаешь со своей? Купишь новую коллекцию костюмов?       – Нет.       Бреккер поерзал на сиденье, и Инеж не поняла, почему он вдруг почувствовал себя неуютно.       – Что тогда?       Бреккер очень быстро взглянул на Инеж и тут же отвел взгляд, а потом прочистил горло.       – Я выкуплю контракт Инеж.       Инеж моргнула. Затем снова моргнула.       – Что? – спросила она. Бреккер по-прежнему не смотрел на нее, его взгляд был прикован к его рукам.       – Я просил Хаскелла спонсировать покупку твоего контракта в тот вечер, когда мы встретились, и он согласился, но Хелен заключит дерьмовую сделку, если я не заплачу полностью. Ты была бы у нее в вечном долгу, она бы подтасовывала проценты и так далее, так что я знал, что мне нужно выплатить всю сумму сразу. Я предполагаю, что ты согласишься, чтобы твоя доля тоже пошла на эту цель? Тогда нам хватит.       Теперь он смотрел на нее, и Джеспер смотрел на нее, Инеж чувствовала, что весь бар смотрит на нее, хотя это было не так. Она знала, что очень скоро проснется, и даже ущипнула себя за руку, чтобы ускорить процесс.       – Инеж, ты не... спишь.       Бреккер придвинулся к ней поближе, говорил теперь мягко, по-доброму. Инеж поняла, что все время качала головой из стороны в сторону, а Джеспер смотрел на нее наполовину с ужасом, наполовину с жалостью, так что Инеж встала, повернулась к Казу и закричала:       – Это жестоко, так надо мной издеваться!       Теперь все в баре действительно уставились на нее. Лицо Каза стало каменным, но она видела его насквозь, видела, как расширились его глаза, и поэтому она повторила это снова:       – Ты жестокий, ты такой же, как все они, вы все это говорите, и никогда не делаете, ни для кого из нас!       И после этого Инеж выбежала на улицу и забралась по стене наверх, и прыгала с крыши на крышу, и ей ужасно хотелось вернуться в "Зверинец", хотелось в мир, который она построила, с ее уборкой, ее планированием и жизнью, которую она создала без проблеска надежды. Она хотела вернуться в свою комнату, потому что теперь, побывав за ее пределами, она знала, как это было бы хорошо, а еще насколько лучше она чувствовала бы себя, если бы вообще никогда не покидала клетку.       И Инеж вернулась к Хелен, которая избила ее за потерю шелкового костюма. Инеж молилась, как всегда, чтобы Святые вмешались, но никто этого не сделал – ни они, ни Санкты из газет.       Когда другие девушки отнесли ее обратно в ее комнату, Инеж смутно вспомнила, что ее шпилька тоже осталась у Бреккера. Ладно, пусть оставит ее себе, все равно это ничего не изменит. ***       Инеж не смогла встать с постели, чтобы подписать бумаги. Бреккеру пришлось взять ее руку с зажатым в ней пером, и он сделал это очень осторожно, не сводя с Хелен своих акульих глаз. Он пришел с Джеспером, потому что Инеж не могла идти, и Бреккер спросил, не хочет ли она что-нибудь забрать с собой, и она сказала "мой чай", и он пообещал принести его, а потом Инеж оказалась на руках Джеспера, похлопала по щеке каждую девушку в "Зверинце", велела им быть храбрыми, и Джеспер вынес ее за дверь, усадил в карету и отправился к кучеру, а Бреккер вернулся с чаем, и Инеж прижала коробку к груди.       Бреккер сел на сиденье рядом с ней, а не напротив, как в прошлый раз. Инеж захотелось прислониться к нему, она никогда не думала, что снова захочет прикасаться к мужчине, но когда он раскрыл объятия, она прижалась щекой к его шерстяному пальто; он провел рукой по ее косе и сказал ей отдыхать. ***       Джеспер отнес Инеж наверх, в комнату Каза. В Клепке не было других личных комнат, и она не была бы в безопасности в главной спальне, где все хранили свои вещи. Каз ненавидел себя за то, что не мог сам нести ее. Ну, он мог, если так уж необходимо, но это не улучшило бы состояние его ноги, так что он предпочел предоставить это Джесперу. Стрелок уложил Инеж на кровать Каза, и Каз сотни раз представлял себе это зрелище, но никогда не представлял ее такой, с рубцами на руках. Каз накрыл ее своим единственным одеялом, затем жестом велел Джесперу выйти и запер за ними дверь. Он не доверял остальным Отбросам и не собирался оставлять Инеж на их милость.       Джеспер смотрел на него как-то странно.       – Кто она для тебя, босс?       – Инвестиция.       Каз произнес это холодно и быстро. Джеспер приподнял бровь.       – Я не принимаю финансовых решений, основываясь на прихоти или чувствах, Джеспер. Это я оставлю тебе.       Лицо Джеспера вытянулось, и на полсекунды Каз пожалел о своей резкости. Он никогда не говорил стрелку, как много тот значил для него, но в любом случае не мог допустить, чтобы люди думали, что он питает слабость к Инеж. Она была акробаткой, единственной в своем роде, владычицей высоты, ее скрытность не имела себе равных, она была осторожна и была идеальным активом для бизнеса.       Для бизнеса Хаскелла. Не его. Пока не его. ***       Инеж проснулась в комнате Бреккера. Здесь было очень чисто, даже если все было довольно обветшалым. Одеяло на ней было несколько колючим, но теплым.       В комнате был шкаф, письменный стол, сделанный из старой двери и штабеля ящиков, стул, и это было все. На прикроватном столике стоял стакан с водой. Инеж выпила его до дна.       Она не знала, как долго проспала, но теперь ее тело чувствовало себя лучше. Она встала и потянулась, проверяя свои суставы, потом подошла к гардеробу Бреккера. Внутри находились безукоризненные темные костюмы, слишком красивые для убогой обстановки, и небольшая стопка одежды для сна. Инеж натянула на себя свитер и брюки, выбросила свою ночную рубашку из "Зверинца" в мусорное ведро и направилась к двери.       Дверь была заперта. Снаружи.       Значит, вот оно что. Каз хотел завести домашнего питомца, который будет принадлежать только ему одному. Ему не нравилось, что приходится делить ее с другими мужчинами, поэтому он купил ее на ее собственную долю с ограбления, и теперь будет держать здесь. Для себя. Чтобы играть с ней на досуге.       В комнате было окно, и Инеж, пошатываясь, подошла к нему и выглянула наружу. В норме она смогла бы выбраться отсюда, но знала, что сейчас тело ее подведет, если она попытается. Она поразмыслила, насколько сильнее пострадает, если все-таки вылезет в окно. Шансы были не на ее стороне.       Затем послышался звук открываемого замка и поворачивающейся ручки, и Инеж вытащила шпильку из своей косы и выставила ее перед собой, отметив иронию ситуации.       Бреккер закрыл за собой дверь, его взгляд был сосредоточен на подносе с хлебом и половинкой яблока, который он поставил на стол, прежде чем повернуться к Инеж. Он, казалось, не удивился.       – Привет, Инеж.       – Почему дверь заперта?       – Не хотел пускать сюда остальных. Ты пока не можешь защитить себя.       Инеж не опустила шпильку. Она смотрела на Каза, пытаясь понять ситуацию, разобраться в нем.       – Ты, ты собираешься…       – Ты работаешь на меня – вообще-то на Хаскелла, но отчитываешься передо мной. Мы не торгуем секс-услугами. Ты поможешь мне с... такими вещами, как той ночью. Я думаю, из тебя получился бы отличный паук. Ты никогда не метала нож в цирке, верно?       – Это был не цирк.       – Семантика, прошу прощения, в любом случае, я тебя научу. Я думаю, ты быстро с этим разберешься. А также взламыванием замков.       Инеж не нравилось, каким спокойным он был, не нравилось, что она нисколько не пугала его. Должно быть, это был очередной обман, и Инеж так устала, она больше не могла жить в страхе. Не имело значения, что это не происходит с ней прямо сейчас, рано или поздно все равно произойдет – с Бреккером, или Джеспером, или любым другим мужчиной. Это всегда было вопросом времени. Она могла либо сократить свои потери сейчас, либо жить в ужасном ожидании.       Тогда Инеж мысленно взмолилась своим Святым, поднесла руку к горлу и полоснула.       Шпилька рассекла воздух.       Трость Бреккера взлетела, сбив ее руку с курса, и Инеж села от резкого движения, чувствуя себя онемевшей и ошеломленной, как ребенок, а Бреккер опустился перед ней на колени и сказал:       – Разве ты не хочешь сжечь "Зверинец" дотла, Инеж? Не хочешь отомстить Хелен? – Инеж кивнула, и он продолжил, – я сделаю тебя сильной, убийцей, ты можешь пытать ее медленно, ужасно, избить ее так же, как она избивала тебя.       Инеж почувствовала, что плачет, но снова кивнула, она действительно хотела этого, очень сильно, и Бреккер сказал:       – Сосредоточься на этом, на том, что тебе осталось сделать.       Инеж вытирала слезы и все кивала, она не могла быть слабой, она не могла сдаться, все те девочки, которые остались в "Зверинце", которым не повезло так, как ей, обучиться полезным навыкам, ей нужно было помочь им тоже.       Бреккер сказал "хорошо" и сунул в руки Инеж еду, которую принес, и Инеж машинально взяла ее и съела, и снова захотела спать, но ей не хотелось ложиться с мужчиной в комнате, поэтому она села, прислонилась к стене и отключилась. ***       Она напугала Каза своей выходкой, но не слишком сильно. Он тоже думал об этом после особенно неудачных драк или всякий раз, когда Пекка открывал новый клуб. Жизнь в Бочке была кошмарной, и Каз выжил лишь из духа противоречия. Инеж тоже могла действовать назло, ему просто нужно было разжигать ее гнев, подпитывать его, пока она не даст отпор.       Каз надел свой второй комплект одежды для сна. Он ненавидел то, как сильно ему нравилась Инеж в его свитере, даже когда она направила на него свое маленькое лезвие. Он подарит ей другой нож, этот миниатюрный клинок был просто для того, чтобы одурачить Хелен, заставив ее думать, что это всего лишь шпилька.       Инеж заснула сидя, но на кровати еще оставалось достаточно места, чтобы прилечь, что он и сделал, массируя колено. Она сидела в изголовье кровати, прислонившись спиной к двум стенам, и ее ноги были совсем рядом с его головой, но Каз не возражал.       Инеж пошевелилась, и Каз увидел россыпи шрамов на ее ступнях.       Тогда в нем загорелся его собственный маленький огонек. Инеж должна убить Хелен, это было необходимо, но это не означало, что ему не доставит удовольствия сначала помучить ужасную женщину. ***       Утром Каз попытался отвести Инеж умыться, но она не хотела выходить из комнаты. Она ничего не сказала, просто взяла шпильку для волос и села на его кровать, глядя на Каза своими огромными глазами.       Маленькой темной части его души нравилась мысль о том, что она будет сидеть на его кровати весь день, ожидая его возвращения. Но другая часть его хотела увидеть ее в действии, увидеть, как она пронзает кого-то этим лезвием. А для этого ей нужно было выйти из комнаты, начать тренироваться, а сначала ей нужно было умыться.       Каз вернулся к ней, сел и взял ее свободную руку. Инеж крепко сжала его руку, автоматически начала впиваться большим пальцем в его ладонь, там, где она постоянно болела оттого, что он сжимал трость, и это было приятно.       – Нам нужно идти через несколько минут.       – Несколько минут, хорошо.       Но Инеж продолжила мять его руку, и Каз снова прилег. На самом деле ему не нужно было вставать еще час, просто он предпочитал иметь фору в начале дня. А Инеж все еще была изрядно потрепана, ему пока стоит остаться с ней; в конечном счете, было бы лучше, если бы она доверяла ему, могла на него опереться. Так она была бы более преданной.       Инеж расстегнула его перчатку, надев ее на себя, и он позволил ей, а потом она снова взяла его руку и впилась в нее так, как никогда раньше, Казу показалось, что она проникла ему под кожу, снова вправляя все кости, и услышал, как неловко застонал, но Инеж, казалось, не возражала и продолжила в том же духе.       Каз перекатился на бок, лицом к ней, все еще позволяя Инеж работать с его рукой. Он начал возбуждаться и не хотел, чтобы она это поняла, не хотел, чтобы что-то отдалило их друг от друга. С ним почему-то еще не было такого, ни разу за все время, что они провели вместе, и он не хотел, чтобы она думала, что теперь… он будет ожидать этого.       Движения Инеж замедлились, а потом она накинула на него одеяло и погладила его по волосам рукой в перчатке, и было так приятно принимать эти ласки, что Каз позволил себе расслабиться.       Потом ее руки, легкие, как перышко, скользнули по его голове, спине, рукам и ногам, и Каз вжался лицом в кровать, чувствуя, что заводится еще сильнее, и было опасно быть таким уязвимым – у нее была шпилька-клинок, но ему было все равно, – и Инеж немного стянула одеяло, чтобы провести руками по его спине сквозь рубашку.       Никто не прикасался к Казу так сильно уже много лет, с тех пор как он взял фамилию Бреккер. Он подумал, что может потерять сознание или оконфузиться еще худшим образом. Теперь он практически зарылся в постель, и уж тут Инеж, должно быть, все поняла, потому что наклонилась, защекотав его щеку волосами, и зашептала ему на ухо, как в первую ночь, только на этот раз она сказала:       – Я с тобой, просто расслабься, – и потом запустила руку ему в волосы и потянула его голову назад, и перед его глазами вспыхнул фейерверк.       Отдышавшись, Каз велел Инеж выглянуть за дверь и позвать Анику, чтобы она проводила Инеж в ванную. Инеж оживилась при упоминании женского имени. На ней все еще была его перчатка, и она пошутила о том, что ему тоже понадобится ванная, и он выдавил из себя смешок.       Каз не знал, как себя вести, поскольку никогда не оказывался в подобном положении раньше, но Инеж казалась вполне довольной и счастливой, слегка хихикала и гладила его по волосам. Он не чувствовал неловкости или смущения, хотя ситуация была далека от того, чтобы быть для него привычной или комфортной. Инеж спросила его об одежде, на что Каз пробормотал, что позже сводит ее за покупками, и она улыбнулась, затем поднесла стакан с водой к его рту, и он сделал глоток, прежде чем снова опрокинуться обратно на кровать.       Инеж подмигнула ему, закрывая за собой дверь. ***       Инеж почувствовала себя намного лучше, поговорив с Аникой, которая сразу ее просветила, что она никогда не спала ни с кем, с кем не хотела, и что как только Инеж начнет выполнять работу и пополнять казну, она тоже будет в безопасности.       Аника показала ей ванную комнату и дала одно из своих полотенец, а затем рассказала, где купить одежду нужного размера. У Аники были короткие волосы, но с маленькими косичками, какие часто носили фьерданские женщины, и Инеж сказала ей, что она отлично умеет заплетать косички, если Анике когда-нибудь понадобится помощь, и Аника улыбнулась и поблагодарила ее.       Инеж подарит ей что-нибудь позже, какую-нибудь мелочь, в знак благодарности.       Аника оставила ее одну умываться, после чего Инеж посмотрела в небольшое зеркало и заплакала.