I Can Help You (Я могу вам помочь)

      Убийств стало больше, тела появлялись по всему городу. Все типы мужчин, несколько женщин, из всех слоев общества, но всегда с вырезанным на груди словами, означающими их преступления: "насильник", "работорговец", "сутенер", "хозяйка борделя", "избиватель жены"...       Инеж чувствовала, что держит руку на пульсе этого города, но она никогда не встречала никого из этих Санкт, даже не видела ни одного из них. Это мог быть один человек, или их могла быть сотня. Никто их не знал, и они не были похожи на обычную городскую банду, не стремились захватить территорию. Каз называл их линчевателями.       Инеж мечтала, чтобы они оказались настоящими Святыми, которые могут проходить сквозь стены или спасать больных и умирающих. Она надеялась, что их много, и что они перевернут город с ног на голову. ***       Джеспер и Инеж были одеты в такие экстравагантные наряды, какие им еще носить не доводилось. Предполагалось, что этот праздничный вечер был организован для детей-сирот Кеттердама, но Каз сказал, что это была просто ширма для отмывания денег.       Они должны были прибыть порознь, с разными легендами. Каз войдет через заднюю дверь, и если его до нелепости тщательно продуманный план – или один из запасных и подзапасных планов – пройдет успешно, они закончат вечер с картиной Декаппеля в руках.       Инеж не нравилось ее платье. Ей не приходилось носить такую откровенную одежду со времен "Зверинца", и хотя юбка доходила до лодыжек, а руки закрывали длинные перчатки, корсаж из оранжевого шелка был без бретелек, и Инеж очень остро ощущала свои голые плечи и взгляды всех, кто мог ее видеть.       Глаза Каза расширились, когда он увидел ее полностью готовой – после того, как Аника закончила сооружать Инеж прическу. Он демонстративно отвел взгляд и спросил, удобны ли прорези на юбке.       Каз сделал тонкие разрезы на шелке, чтобы Инеж могла дотянуться до ножен с клинками на ребрах и бедрах. Она вытащила один и аккуратно запустила его через всю комнату, так что он вонзился в стену слева от уха Каза. Тот улыбнулся.       – Идеально. ***       А вот план реализовывался не идеально. Инеж улыбалась, танцевала и ела маленькие устрицы и бутерброды, но потом, когда она возвращалась из туалета, на нее навалился очень, очень пьяный мужчина. Инеж толкнула его к нише.       Он выглядел так, будто собирается вот-вот наблевать, так что Инеж усадила его на мраморную скамью и повернулась, чтобы уйти, но тут он схватил ее и потянул вниз, чтобы усадить к себе на колени.       – Какая ты хорошенькая, – пробормотал пьяница, и Инеж пыталась выпутаться из его рук, не прибегая к ножам, поэтому сказала:       – Я дам вам свою визитную карточку, и вы сможете прийти ко мне завтра.       – Ханна всегда так говорила, завтра, завтра, но что, если я хочу сейчас? – мужик пьяно плакал и теперь прикасался к Инеж по-другому, так что Инеж заехала ему локтем в горло и скатилась с его колен на пол.       И тут стена позади него, казалось, ожила. Обои рванулись вперед, но они имели форму человека, и этот человек открыл мужчине рот и влил что-то внутрь, а затем закрыл ему рот и нос рукой, пока тот не начал дергаться.       Теперь фигура выглядела наполовину как мрамор, наполовину как обои. Инеж поднялась на ноги и вытащила свои ножи. Мужчина перестал дергаться и завалился набок, а странная фигура подошла к Инеж с поднятыми руками, показывая пустые ладони.       – Ты в порядке?       Голос был женский, с сильным акцентом, и Инеж ответила на равкианском.       – Чего ты хочешь от меня?       – Ничего, мы, Санкты, не...       – Ты Санкта?       Инеж опустила ножи и выпрямилась. Перед ней была женщина, и ее кожа постоянно менялась, отражая свет в комнате. Инеж слышала истории о хамелеонах, но сама никогда не видела гришей с таким талантом.       Инеж перекрестилась и опустилась на колено.       – Прости, что подняла на тебя клинок.       – Мы должны идти, мы ждали тебя, идем, – сказала женщина-хамелеон, поднимая Инеж. Потом она толкнула панель в стене, и стена открылась, за ней оказался какой-то служебный ход, и женщина затащила Инеж внутрь. Инеж подхватила свои юбки и последовала за ней вниз по лестнице, в подвальные кухни, но потом они миновали эти помещения и спустились по другой лестнице в винный погреб, где Инеж увидела ряды бутылок и среди них дюжину стоящих неподвижно фигур и скорчившегося на полу мужчину. Женщина с каштановыми волосами стояла над ним, и кажется, она была сердцебитом, потому что ее руки были подняты, и она держала его, не позволяя встать.       – Я Нина Зеник, – сказала сердцебитка, – приятно познакомиться с тобой, Инеж. Мы наблюдали за тобой, присматривали, оберегали тебя.       Все, что могла сделать Инеж – это растерянно моргать, но потом она посмотрела на фигуру на полу, и другая женщина протянула ей нож.       – Мы оставили его для тебя, окажешь нам честь?       Странная женщина-хамелеон оттянула голову мужчины назад.       – Инеж, пожалуйста, – прошептал Каз сквозь стиснутые зубы.