— 10 —
13 января 2024 г., 21:21
В сражении с гоблинами Астарион четырежды чуть не помер.
Шедоухарт промахнулась огненным снарядом и попала в него, а не в гоблина.
Гейл тоже не смотрел, куда бил, хотя обычно за ним такого не водилось…
И Лив едва не столкнула его со стены вниз, когда неслась с двумя скимитарами на паука Минтары.
Карлах решила метнуть вампира во врагов внизу, то ли перепутав с бочкой, то ли с тушкой дохлого гоблина (обидно!), то ли просто не смотря, что или кого она там хватает, лишь бы схватить и бросить. Собственно, она схватила и бросила Астариона в Минтару, попала, и вскоре после этого бой окончился.
Может ли так «не повезти» четыре раза подряд? Астарион с тихим подозрением оглядел своих спутников. Тифлинги с не меньшим подозрением смотрели на них всех.
— Гноллов мы чуть позже убьём, — сказал им Астарион, всё ещё сверля взглядом свой отряд.
— Да зачем откладывать? Я только в раж вошла! — проговорила Карлах.
Лив мрачно кивнула. И посмотрела на Астариона так, словно это он был одним из гноллов.
— У нас пленница на руках, — ответил Астарион, невзначай отодвинувшись. — Сначала разберёмся с ней… Что? — не выдержал он, заметив три устремлённых на него прищура и взгляд Гейла, полный неодобрения. — Что непонятно?
Они не ответили.
Ну да, он признаёт, с утра вышло немного неловко.
…У Шедоухарт на лице застыла милейшая улыбка, а в глазах читалось: «Сдохни, придурок. Сгори на солнце. Ярко». Однако сразу после этого оказалось, что артефакт каким-то образом перешёл в руки Астариону. Его это устраивало, а жрица, к огромному удивлению, даже возмущаться не стала. В общем-то, пока ему лучше было вообще с ней не говорить…
Карлах только смачно выругалась и заметила, что хотела бы тоже такого медвесыча найти… С этим вампир ей никак помочь не мог.
Гейл долго что-то высчитывал в уме, по морде лица было видно, а потом вдруг побелел, побагровел, снова побелел, сжал и разжал кулаки. Никакой реакции, в общем. Впрочем, с чего бы ему негодовать? Лив интересовала его стряпня, а не он сам.
Лив же… старательно смотрела сквозь Астариона. Она снова хотела сбежать. Но отпускать её он не собирался.
Только не после того, как он наконец почувствовал себя живым и глупо счастливым.
Пока он дурил Шедоухарт, он не испытывал ничего приятного. Он просто делал то, что было нужно для его выживания. Соблазнял, контролировал. А с Лив… Астарион потерял всякий контроль. Отпустил себя. Он и сам до конца не понимал, как сорвался. Её взгляд, её дыхание, её жар — и вот его тянет украсть у неё поцелуй. Оказывается, хотеть кого-то (во всех смыслах) — это обалденное ощущение! Это что-то, чего ему не хватало двести лет. Что-то, что должно было у него быть. Что у него отняли, превратив его самого в инструмент. Но вот случилась их с Лив драка… Ха, он не может перестать самодовольно улыбаться, вспоминая это безумие. Это не было смертельно, не было с ненавистью. Просто было… Хотя, за некоторое время до валяния на пляже Астарион и правда был близок к тому, чтобы убить Лив, узнавшую, что он вампир. Узнавшую и бросившуюся от него бежать. Это воспоминание омрачает прекрасную ночь в объятьях друг друга. Конечно, и сама Лив не могла об этом забыть так просто. Потому и нужно поймать её и спокойно обо всём поговорить ещё раз. По-настоящему. Утром Лив предпочла сбежать спасать рощу. И была красная, как варёный рак. Стыд — расплата за удовольствие. И это до безобразия мило. А так же, похоже, он стал у неё первым… И не проявил достаточно чуткости и деликатности утром, нужно было это исправить.
Но как только они спасли рощу друидов и вернулись в лагерь, Лив попросила Карлах помочь ей с заточкой оружия. На Астариона дроу старательно не смотрела (и кажется, даже не дышала в его сторону), а ему же нужно было проверить свою теорию с артефактом, поэтому вместе со жрицей и волшебником он сосредоточился на пойманной Минтаре. Удивительно, но обещания разобраться со всеми самым кровожадным и жестоким способом быстро сменились недоумением, а за ним и страхом. Наверно, можно было сказать, что у Минтары буквально открылись глаза на происходящее.
— Меня одурачили, — потрясённо проговорила она. — Всё то время, пока я верила, что со мной говорит Абсолют… что я обрела дом и… предназначение… Они сломили мой разум. Я не чувствовала, что меня принуждают служить против воли…
Отчасти Астарион мог понять, какой именно ужас она испытывает, ведь сам только недавно выбрался из клетки и разжал тиски вокруг своей головы. И учится заново — радоваться, принимать решения, желать и выбирать. Из-за приказов Касадора отродья поубивали много народа — и не только тогда, когда им нужно было поймать и завлечь кого-то ему на ужин. Трудно из тени лезть в политику и власть, всегда найдутся конкуренты, не вампиры, но тоже те ещё занозы. Влиятельные аристократы, отцы города, Гильдия. Гильдия Девятипалой Касадора особенно раздражала, Астарион же почти был уверен, что настанет день, когда Касадор прикажет вломиться в её убежище, убить там всех, а её за волосы притащить к нему. Но лишь в тот момент, когда будет уверен, что Девятипалая не сбежит. Или не перебьёт всех его отродий.
Абсолют же… не так осторожна. Но не слишком ли мелочно это для бога? Впрочем, боги никогда не были образчиками здравого смысла.
— Скажу сразу, что я не несу ответственности за отнятые жизни. Я ничего не делала во имя Абсолют, — жёстко выдала Минтара, сверля его одновременно и ледяным, и пламенным взглядом. — Я была просто оружием, которым она владела.
— Думаешь, меня это волнует? — усмехнулся Астарион.
Дроу нахмурилась. Вампир даже подумал, что она немедленно врежет ему.
— Избавь меня от осуждения, феечка, — прорычала она. — Иначе будешь лезть в Лунные Башни наощупь. А я посмотрю, как тебе это удастся. Кстати, ты хоть ползать по-пластунски умеешь? Не отклячивая зад.
— Ты не так поняла, — откровенно веселясь с её реакции, продолжил Астарион. — Твои преступления меня не волнуют. — Однако он не стал добавлять, что во имя Ллос она могла и не такое творить. — Меня интересует польза, которую ты можешь принести. И сила, которую ты можешь дать моему отряду.
— Что ж, я дам тебе силу. И знания. За то, что вырвал меня из этого безумия, — она внезапно отвела взгляд и поёжилась. — В обмен обещай, что не бросишь меня одну. Пока с Абсолют не будет покончено. — И не дав ему изумиться внезапно проступившей хрупкости, Минтара добавила: — Мы должны истребить их всех! Начиная с генерала Торма… то есть, с Кетерика… — она перевела дух. — Похоже, я не скоро избавлюсь от чувства… подчинения перед ним. Но я заставлю их ответить за то, что они со мной сделали.
— Кто такой этот Кетерик?
— Неуязвимый генерал, который не умирает, сколько его не руби и не режь, — со странным трепетом, в котором смешались ужас и уважение, ответила Минтара. — Я укажу тебе путь в Лунные Башни, однако… о моём поражении здесь узнают…
На какой-то миг ужас с запоздалым осознанием полностью захватил Минтару. Осознанием, что её ждёт наказание. Если не хуже. Астарион схватил её за плечи, чуть встряхнул.
— Не паникуй! Мы попадём туда не завтра и не послезавтра. И составим план действий. Пока отдохни.
— И почему ты только взялся меня спасать? — спросила она, смотря на него.
А в следующий миг попыталась ворваться в его сознание, всё равно что мощно дёрнув дверь и едва не выдрав её с корнем, обдав ледяным ветром и подозрениями. Астариону стоило труда закрыться и выпихнуть её вон. Поморщившись от боли, Минтара скрипнула зубами.
— Прости… старая привычка…
— Попрошу так больше не делать, радость моя, если хочешь со мной подружиться.
Она хмыкнула, окинула его оценивающим взглядом.
— Время покажет, на что ты ещё годишься, феечка, кроме как улыбаться и зубы заговаривать.
«Ты только раньше слюной не захлебнись», — усмехнулся про себя Астарион и оставил Минтару наедине с её мыслями и новым для неё положением дел.
Пока он говорил с одной дроу, другая снова куда-то улизнула. Его это уже начинает бесить. Неуловимая женщина. Но и он охотник не промах.
***
В лесу было хорошо. Если не вспоминать вчерашнее… событие. И всё, что было после. Кажется, прошедшая ночь заняла вечность и раскололась на несколько «до» и «после». Лив так испугалась, что была уверена, что погибнет. Всё было, как в тумане, пока проклятый вампир не набросился на неё с поцелуями. Почему вдруг? Ему полагалось её убить и всё, а он… всё испортил! Она так старалась не поддаваться, но почти моментально проиграла ему в пух и прах. И теперь не знает, куда себя деть от стыда и растерянности. Пока нужно было сражаться, Лив чувствовала себя винтиком в механизме мира — всё было, как надо. Но как только Лив ловила до безобразия довольный и мечтательный взгляд алых глаз, все винтики с грохотом разлетались, а мир сходил с оси… Лив взъерошила себе волосы и тихо завыла от отчаяния, сидя на пеньке в лесу. Ну почему это случилось с ней?! Это крушение! Моральное и физическое, от которого на теле остались отметки. Её позорное поражение! Ни в коем случае нельзя наступать на эти грабли снова! Хватит одного раза. И вообще, сама виновата — попыталась расшатать табурет под лидером, которого сочла сомнительным и слабым, а он оказался тем ещё хитрожопым фигляром и расшатал её саму. Но может хотя бы теперь Астарион отстанет от неё? Лив весь день старалась ни о чём не думать: ни о том, что вот так (там, у реки) он хотел её наказать или унизить, и ни о том, что он похотливый извращенец и любитель диковинок. Или что просто опьянел от её крови… Хотя вот это было вероятнее всего. Воспользовавшись тем, что лидер занят разговором с другой дроу, Лив улизнула в лес, собирать травы и корешки. Нужно как-то собраться с духом, с силами, чтобы выстоять, отвадить эльфа… Нет, вампира. Астарион — вампир! Лив прикрыла глаза рукой. Адова сера! Ну она и дура! Сначала он её покусал, потом поимел, а она расплавилась в его руках, словно… дура. Не таким утешением ей нужно было наполнить себя. Что за жестокий поворот судьбы? Лив хотела помолиться Элистреи и попросить прощение за свою глупость, но не смогла. Все её мысли в вечерней лесной тиши занял проклятый вампир. Пока даже просто из головы выкинуть его не получается хоть на миг… Отчего хочется голову оторвать и выбросить, всё равно не помогает ей совсем думать о чём-то по-настоящему серьёзном. В лесу Лив не задержалась — боялась, что опять налетит на Астариона, ещё и сумерки уже сгустились, иррациональное беспокойство вернулось. В конце концов, её кровь явно пришлась ему по вкусу. Почему она промолчала и не выдала всему отряду, что Астарион — вампир, Лив не могла объяснить. Разве что… когда они вернулись в лагерь, просто страшным вампиром он быть перестал, а ночью ей, как бы ни желала она всё отрицать (но ему она, конечно, не сказала и не скажет), было… ну не то чтобы хорошо… но и не отвратительно… Вот только это была её первая ночь с мужчиной, и Лив её себе представляла по-другому! Совсем по-другому! Уж точно без драки и укусов… Она ожидала, что Астарион что-нибудь скажет с утра… Но он не сказал. А теперь сможет вдвойне давить ей на нервы, напоминая о том, что было… Нет, ночью ей совершенно оторвало башку, раз она печалится, что это не повторится! Что её просто очень больно щёлкнули по носу. Вернувшись в лагерь, Лив удивилась спокойной тишине. Надо же, и захваченная дроу ещё жива. И с остервенением качается в гамаке, натянутом в новой палатке. Наверняка теперь проклятый вампир будет обхаживать эту грозную Минтару. Пусть она ему хоть пару костей сломает… Или что-нибудь поважнее костей… Шедоухарт сосредоточенно колотила булавой тренировочное чучело. Гейл делал вид, что не глазел на Минтару. Карлах разминалась. Самого лидера отряда видно не было. И слышно не было. «Ушёл на охоту», — решила Лив, отдала Гейлу собранные травы и забралась в свою палатку. Осмотрелась, как всегда делала за эти дни, не покопался ли один белобрысый негодяй в припрятанных вещах. Принюхалась и в недоумении нахмурилась. Странно, чем-то пахнет… едва уловимо, приятно и знакомо… «Пахнет… Астарионом… — поняла она и содрогнулась. — Он всё-таки был здесь?» Она расстегнула заклёпки на своём стёганном доспехе и собиралась сесть на лежак, когда её схватил кто-то невидимый и опрокинул на себя. Вскрикнуть Лив не успела, по-настоящему испугаться тоже, потому что объятья сразу узнала. Астарион, как выяснилось, не просто заглянул в палатку, пока её не было, а не собирался никуда уходить, не встретившись с ней. И зелье невидимости Гейла, выходит, зажал. Шлёпнувшись ему на грудь, Лив сразу же попыталась оттолкнуться от него и сбежать, но вампир завалил её на бок и придвинулся, взяв в капкан загребущих рук. — Радость моя, ну куда ты всё время от меня убегаешь? От страстного шёпота над ухом у Лив свело скулы, но она призвала на помощь всё самообладание, которым только располагала. Она не поддастся снова! Ни за что! Лив схватила Астариона за руку, не дав забраться туда, куда не приглашали, и грозно посмотрела на белобрысого негодяя. Он мило ей улыбался, ещё и выражение лица состроил — ну чисто невинный красноглазый барашек, который пробрался сюда исключительно для того, чтобы… довести до кипения. «Барашек» поцеловал её, не обратив внимания на грозный взгляд, нежно и деликатно. Сердце предательски дрогнуло. Нет, он её не обманет! Лив забралась в его мысли, использовав личинку. Ощущение на этот раз было таким, будто она в глубокое озеро провалилась с высоты и ушла на глубину. Прямо в бездну пошлых мыслей. Лив постаралась поскорее выскочить, рванулась и смогла перевернуться на живот, но только для того, чтобы Астарион с большим комфортом улёгся на неё и придавил к земле. А ещё он прижался губами к её шее, чмокнул и прихватил кожу зубами. Лив застыла. — Я буду кричать, — прошептала она и пискнула, когда наглый вампир запустил руку под расстёгнутый доспех и рубашку и прихватил Лив за грудь. Лив схватила ртом воздух и уткнулась лбом в одеяло. Проклятье! «Отпусти меня! — потребовала она мысленно. — Сейчас же!» Астарион недовольно хмыкнул над ухом, но послушался. Отдышавшись, Лив осторожно повернулась и обиженно уставилась на него. — Зачем ты пришёл? — Потому что захотел. Лив поджала губы. Захотел — и что? Он изучающе смотрел на неё. Пристально, внимательно и так въедливо, что Лив ужасно смутилась. Безумные поступки, вроде вчерашнего, ей в новинку. А такие вот самодовольные самцы вообще вызывали у неё отвращение. Может быть, он её одурманил фокусом с личинкой? И удовольствие ей потому привиделось? Ощущение, что она упала в собственных глазах. Нельзя это повторять, это неправильно. Потому что несерьёзно. Звонкий поцелуй выбил из головы Лив мысли. «Ну вот опять… Почему так приятно?..» Она оттолкнула вампира и уставилась на него исподлобья. Он замер. Так, кажется, прошла вечность, пока Гейл не позвал всех на ужин. И прежде чем Лив успела что-то сделать, Астарион вышел из палатки. Из её палатки. И это немедленно произвело некоторое впечатление на остальных… Лив тихо выругалась. Сердце застучало так быстро, словно собралось выпрыгнуть и разорваться на бегу — лишь бы успеть убежать подальше отсюда. К щекам прилил жар, а голова пошла кругом. Ну вот, все видели, что он вышел от неё! И что с этим теперь делать? Но ведь все и так уже знали, что она провела ночь с Астарионом. Но она ведь не виновата, что так получилось! Не важно, насколько Астарион её привлёк или заинтересовал с самого начала, Лив не собиралась что-либо предпринимать на его счёт. А теперь перед Шедоухарт неудобно. Перед Гейлом почему-то тоже. Одному Астариону, похоже, было наплевать, как остальные смотрят на его выходку и что думают. Он и мысли не допустил, чтобы всё сохранить в тайне. И сейчас вампир вернулся быстро и принёс ей ужин — какое-то жаркое. Как ни в чём не бывало. И спросил, съест ли она две порции? Лив кивнула. Съест. Когда нервничает, она всегда хочет есть. А сейчас она так нервничает, что целого дракона бы съела. Так всегда и бывает? Принимаешь решения, а на следующее утро раскаиваешься. Чуть оступишься в одном, упадёшь, покатишься, а дальше будет уже не остановиться. При этом мучиться будет только она одна. Первую миску Лив проглотила, почти не чувствуя вкуса. Перевела дух и взялась за вторую. Она ела, отвернувшись, и буквально затылком ощущала на себе взгляд Астариона. — Что? — буркнула Лив, робко посмотрев на него. — Думаю, как всё это странно. — То, как я ем?.. — Не-е-е-ет, глупая, ты и я. И то, что мне хочется… быть рядом. — Может, это из-за крови? — Может. Но не только. — Значит, это глушь на тебя так влияет. Наверняка каждую ночь у тебя была новая подружка… — Каждую ночь у меня была новая жертва, которую я обманывал и, соблазнив, приводил на ужин к бывшему хозяину. Тебе повезло, что мы встретились сейчас. Ночь со мной мало кто пережил. Есть как-то резко расхотелось. — Почему ты меня не убил? — спросила Лив, не смотря на него. Случайно? Или решил использовать-таки? — Потому что мне не обязательно это делать. То есть, я бы мог. И даже собирался, — усмехнулся он. — Но потом подумал, что это будет растратой. Потерей такой вкусной и славной дроу. Раньше… всё за меня решал хозяин. Но теперь я сам по себе. Только… иногда всё ещё действую по привычке, — добавил он со смешком и будто извиняясь. А потом Астарион придвинулся и провёл большим пальцем по её щеке, что-то стирая у рта. Лив интуитивно облизнулась. И уставилась на недоеденный кусочек мяса. Надо его всё же дожевать. — До недавнего времени я питался бессловесными тварями. Я не был свободен. И даже не мог ничего и никого выбрать сам. А теперь я так удачно потерялся, благодаря мозгоедам. Я могу ходить под солнцем, вламываться в каждый дом, купаться в реке, — воодушевлённо проговорил он. — Столько возможностей! Ночная гостья сказала, что, используя личинку, я стану ещё сильнее. А ты… ты можешь быть рядом со мной. Всё больше Лив казалось, что она то ли попала краем одежды в колесо телеги, то ли вообще в омут провалилась или полынью. Тревожно слышать вдруг такие признания, словно с каким-то другим Астарионом говорит. Он ведь ничего о ней не знает. Как и она о нём. Так быстро и опрометчиво прыгать в омут Лив бы не хотелось, но она буквально чувствовала, что Астарион уже отрезал ей все пути к отступлению. — Расскажи мне ещё о себе, — попросила Лив, отставив пустую миску. Он придвинулся ещё ближе, лукаво смотря на Лив, и потянул доспех с её плеч. — Я не это имела в виду, — схватив его за руки, проговорила она строго. — Если тебе не важно, с кем ты собрался… быть, то я хочу знать. Я понятия не имею, кто ты. Вампир из Врат Балдура — и всё? Он невесело усмехнулся. — Не представляешь, насколько это всё… — Так не может быть, — упрямо сказала она. — Да кому какое дело до прошлого? — огрызнулся он, ощерившись и показав наконец клыки, Лив вздрогнула и отпустила его. — Я был рабом Касадора Зарра, влиятельного вельможи и главы вампирского ковена Врат Балдура. И я даже рассказывать ничего не хочу о том, что было до наутилоида. Я перед тобой, что ещё надо? Лив не знала, что сказать на такое. Слишком много злости и боли в его голосе. Может, у неё и правда пока нет права знать… «Пока? Я совсем с ума сошла?» После первой и очень короткой влюблённости, обжёгшись и разочаровавшись, Лив решила, что завязывать серьёзные отношения нужно только после того, как хорошо друг друга узнаешь, переживёшь вместе опасности, трудности и соблазны. Крепость уз проверяется временем. И чтобы без грубых этих фантазий о плётках, связывании, пытках и унижениях. Лив думала, что серьёзные отношения начнутся спустя годы знакомства и приключений с цветов, которые ей нравятся… Что ж, цветов не будет точно. Опасностей и трудностей уже навалом, а время не на их стороне. Мечтать можно сколько угодно, но правда в том, что Астарион — вампир. Существо с искажёнными, испорченными чувствами, эмоциями и порывами. В нём говорят пороки. И вот что бывает, если по неосторожности попадёшься… Каким бы прекрасным он ни казался, это всё ложь. Влюбиться в него, значит свести себя в могилу… Согласиться быть с ним, значит продать часть души. Всегда ходить по лезвию. И позволять себя обманывать. Она вздохнула. — Нужно доверие. И понимание. Что всё не было ошибкой. — Она посмотрела на него. — Что это чего-то стоит… Астарион смотрел на неё очень внимательно. Слишком внимательно. Лив отвернулась и с досадой прикусила губу. Да к чему эти разговоры? И с кем? С вампиром. Выпереть его вон и дело с концом. — Что ж, радость моя, ты хочешь узнать меня получше, не так ли? — протянул Астарион. — Признаюсь, вчерашняя ночь, — Лив напряглась, — выдалась безумной. Но я не считаю её ошибкой. Она обернулась и посмотрела на него. Лив ожидала увидеть самодовольную и нахальную ухмылку, но Астарион встретил её взгляд совершенно спокойным и даже немного суровым выражением лица. По спине у неё пробежал холодок. С таким выражением лица ей совсем не хочется выгонять его из своей палатки. И чем дольше она сверлила его испытующим взглядом, тем сильнее её начинало потряхивать. Иногда и правда так хочется просто плыть по течению… особенно если течение уносит так яростно и стремительно, а ты чувствуешь себя какой-то щепкой. Пока Лив рассекала гноллов, лишних мыслей в голове не было. Пока Астарион не смотрит на неё, у Лив будто есть воля. Как только он приближается, от воли не остаётся и следа. Всё изначально из-за того, что она испугалась вампира и бросилась бежать, хотя должна была или вступить в бой (и потом воскресить Астариона, возможно), или хотя бы не убегать. С этого момента разобраться в своих чувствах у Лив не выходит. Да, в тот момент, когда она поняла наконец, что эльф на самом деле вампир, это непрошенное знание причинило ей боль. Кажется, об этом она жалеет больше всего. Могло ли это быть знаком от богини? Или просто случайность? Рок? Несправедливость? Предвестие грядущих неудач у неё на пути? Скорее бы новое сражение… любое дело, которое потребует от неё сосредоточения. Лишь бы голова оставалась ясной, лишь бы не вспоминать ничего из того, что было ночью… Но как назло снова и снова в голове прокручивались отдельные фрагменты… шёпот на ушко, горячие поцелуи, коварная улыбка, прикосновения, от которых било током. У Астариона такие красивые руки… а Лив всегда думала, что вампирам положено иметь когти и грязные пальцы. Кожа у него настолько белая, что будто бы светится в темноте… Лив зажмурилась. — Уйди. Пожалуйста. Это было ошибкой. Её ошибкой. Ночь с вампиром. Она должна твёрдо в это верить. — Лив… От воплей Гейла и Карлах весь лагерь сотрясся, но что они кричали, понять не удалось. Лив выскочила из палатки, готовая отражать любые угрозы. Кулаками и магией, всё оружие осталось в палатке. Но быстро осмотревшись, Лив удивлённо уставилась на виновника переполоха. Там, где Гейл складывал припасы, в обездвиживающей печати сидел маленький, круглый и обожравшийся их съестными запасами медвесыч. Карлах визжала от умиления, Гейл причитал, что тварюшка сожрала все мясные припасы, а не мясные понадкусывала, Минтара предлагала пустить воришку на воротник, а Шедоухарт просто сонно таращилась на этот бедлам. — Медвесыч нагрянул! Снова! — провыла Карлах гиеной и подмигнула Гейлу. Волшебник скривился, отвлёкся и перестал концентрироваться на пойманном обжоре. Сычонок пустился бежать и в два счёта скрылся из вида в подлеске. Карлах захохотала ещё громче. Лив перевела дух и обернулась, поискала взглядом Астариона, но увидела лишь, как качнулся полог его палатки. Почему-то проклятое чувство стыда от этого только выросло…
