— 11 —
22 января 2024 г., 00:36
Одно удовольствие смотреть, как суровые сильные дамы кого-то лупят вместо тебя… во всех смыслах «вместо тебя». Карлах, Минтара и Лив разобрали гноллов по косточкам, предварительно переломав эти косточки, Астарион же расстрелял из лука всего одного: потратил на него почти весь колчан и всё равно в итоге прирезал, когда упёртая тварь, утыканная стрелами, как ёж, попыталась его свалить и сожрать. Удивительное и пугающее упорство при почти полном отсутствии интеллекта. Голод — бич гноллов, они бы с радостью сожрали весь мир. А потом лопнули бы от обжорства.
— Хорошо размялись с утра? — поинтересовался Астарион.
К тому моменту, как дамы вспомнили про него и подошли, вампир с самым небрежным видом наступил поверженному гноллу на голову. Словно и не было никаких проблем с тем, чтобы его завалить.
Дамы скользнули взглядом по стрелам, торчащим из шкуры, но ничего не сказали.
Спасённые от гноллов караванщики выползли из пещеры и опасливо осмотрелись. Вместо благодарности Астарион хотел бы получить мешочек со звонкими монетами. У выживших караванщиков же с собой были только склянки алхимического огня и сундук — какой-то груз. Достаточно ценный, чтобы пытаться утащить его с собой от гноллов.
Собственно, до того, как наткнуться на этих выживших, осаждённых стаей гноллов в пещере, отряд осмотрел остатки каравана, растерзанного гноллами. Более-менее уцелевший труп под заклинанием «Разговор с мёртвым» поведал, что некий груз везли во Врата Балдура по поручению Гильдии, но в рядах караванщиков оказались крысы. Теперь же эти крысы говорили, что груз заказал какой-то волшебник из Врат Балдура.
Вряд ли за обычные грузы помирает так много народу, поэтому… будет не лишним присвоить груз себе. И перепродать втридорога при возможности. Или вообще использовать самостоятельно.
Карлах и Лив бессовестный разбой не одобрили. Однако немного изменили своё мнение, узнав, что крысы оказались зентами, так ещё и гнездо у них где-то поблизости. Возможно, там есть чем поживиться. Раз уж волшебника надо кормить артефактами.
— Зентарим охотно торгует с культом Абсолют. В разрушенный храм они поставили бочки с порохом, — сказала Минтара. — Много бочек с порохом.
— А мы их не нашли, — заметила Карлах. — Стоит вернуться и забрать такое богатство, пока его не отправили в Лунные Башни. Кстати, я тут вспомнила… вы же друида искали…
— Да на кой он нам теперь нужен? — фыркнул Астарион, напрочь успев забыть про этого Хальсина.
— А если он всё ещё в руинах? Гоблины там должны были уже передохнуть, но проверить стоит, — не отстала Карлах.
— Зачем задерживаться из-за того, кто бесполезен? Уж лучше нагрянуть в убежище Зентарим и подобрать себе снаряжение получше, — предложила Минтара. — Для боя в Лунных Башнях важно любое преимущество.
— Зенты не гоблины и так просто со своим снаряжением не расстанутся. Слишком опасно соваться к ним. Давайте отыщем друида, — вклинилась и Лив. — И заберём или уничтожим те бочки с порохом.
И три пары хмурых глаз впились в Астариона. Конечно, он хотел бы получить одобрение от каждой своей дамы…
Пересекаться с друидом после убийства его целительницы-ученицы Астарион желанием не горел. Можно было бы разделить отряд и отправить половину за друидом… Но не может быть и речи о том, чтобы нагрянуть к зентам в половинном составе.
— Мы не сказать, что сильно богаты, радость моя, — начал он, смотря на Лив, — чтобы закупиться всем необходимым при случае. Сейчас же между нами и снаряжением с артефактами всего лишь хорошо вооружённая банда контрабандистов и наёмников. Одолеть их мы сможем лишь в полном составе. И я всё же считаю, что это оправданный риск.
— Ну ладно, я в деле, если найдём-таки друида, — отозвалась Карлах. — Он может знать что-то ещё.
— Знать больше, чем я? — усомнилась Минтара. — Это вряд ли. Но пусть наш лидер решает.
Лив ничего не сказала, просто продолжила сверлить Астариона упёртым взглядом.
Коза черноухая! У него до сих пор всё закипает, стоит на неё посмотреть! А в ушах звенит «Уйди». Но Астарион героически изображает хладнокровие и спокойствие. Потому что если завязнет в осознании произошедшего… то будет выглядеть жалко. Он и так потратил целую ночь на это дерьмо. Он и мысли не допускал, что кто-то может его отшить после страстной ночи. Чёртова дроу! И хуже всего то, что Астарион упустил момент, когда надо было разнести её в ответ. Сразу же. Потому что… чёрт возьми, он не думал, что это будет так больно.
Но бочки с порохом стоит забрать. Очень стоит. И если друид всё ещё жив и что-то может сделать с личинками, упускать такую возможность нельзя.
— Хорошо, пошли за бочками с порохом. Заодно и узнаем, успели гоблины этого друида зажарить или же нет, — недовольно ответил Астарион. — Спонтанное превращение в мозгоедов нам, похоже, всё равно не грозит… Перед тем, как идти в проклятые земли, нужно хорошо подготовиться. Ко всему. Поэтому далее на очереди зенты.
— Как скажешь, командир, — согласилась Карлах.
— Бочки с порохом определённо стоит забрать, — добавила Минтара.
Лив же просто быстро отвернулась, поймав его хмурый взгляд.
Вот как? Что дальше? Ему горько. И больно. И она заслуживает того, чтобы и ей стало горько и больно! Но… черт побери, он просто не знает, что ему делать… Он будто заведомо проиграл, хотя на руках у него были все нужные карты.
После того, как Лив велела ему уйти, Астарион еле удержался от того, чтобы не разнести свою палатку. Разбить это чёртово пустое зеркало, не показывающее отражения. Он понял, что подумала о нём Лив. Для неё он вампир. В самом карикатурном смысле. Чудовище, нежить. Лжец и обманщик. Иллюзия эльфа. На которую она повелась и теперь обвиняет его за свой стыд и желания. И не верит, что он не обманка. А он даже не знает, как возразить, объясниться… Он потерял контроль над собой, поддался эмоциям и прихоти, и теперь из-за реакции дроу чувствует себя какой-то грязной тварью. И ненавидит это ощущение всеми фибрами души. Но он тоже хорош! Дурак! Забылся, отпустил себя и… свалился с небес на землю. Может, и правда стоило просто убить дроу, раскрывшую его секрет. Это знание как серебряный меч, висящий над ним. Его ошибка. С которой он должен разобраться как можно скорее. Он должен выжить и вернуться во Врата Балдура. С отрядом, способным убить истинного вампира. Больше ему ничего и не нужно…
***
«Глаза себе завязать, что ли? Или вообще вырвать?» — с тоской подумала Лив, чувствуя, что горят у неё не только уши, но всё лицо и вся шея, и попыталась сосредоточиться на пейзаже и дороге. И заметила, что Минтара тоже смотрит на вампира. Астарион шёл впереди них. Недавно порванную мантию с узором из паутины он заменил на длинный стёганный доспех, в котором выглядел горделиво, представительно и статно до умопомрачения. На зад, конечно, уже не попялишься… Но сейчас взгляд мгновенно прилипал к белоснежным кудрям и терялся где-то во множестве завитков. Непроизвольно дёрнув губой, Лив не выдержала и обернулась, чтобы глянуть на Карлах. Варварша на ходу обгладывала чью-то косточку и, поймав взгляд Лив, зубасто улыбнулась. Подумав, Лив решила последовать её примеру и вытащила из своего рюкзака завёрнутый в платочек кусочек хлеба и половинку колбаски. Только еда и может отвлечь от беспокойства… Бочки с порохом, на счастье отряда, остались стоять в небольшой комнатушке. Гоблинами в храме теперь воняло исключительно дохлыми. Воло, печально известного автора сомнительно-правдивых книг и руководств, Лив спасла ещё в тот момент, пока Астарион разбирался с хобгоблином и жрицей Кишкой, но предусмотрительно не стала звать в их лагерь: толку от Воло всё равно не будет, только припасы потратили бы. Оставалось заглянуть в те уголки старого и забытого храма, исследовать которые в прошлый раз времени не хватило. Увидев, что Карлах поплевала на руки и приготовилась таскать бочки с порохом, Лив позвала её за собой. С порохом пусть лидер разбирается, тем более что пламенная тифлингша не очень-то сочетается с порохом. Или же слишком хорошо сочетается, смотря как посмотреть. — Да всё было бы нормально! Я спокойна, как скала! — заверила варварша с огненным мотором вместо сердца. — А эти неделю будут бочки перетаскивать. — Выпьют зелье силы и справятся как-нибудь. «Заодно, может этот проклятый вампир заинтересуется талантами другой дроу, а от меня отстанет-таки…» — И не боишься ты своего красавчика с этой росомахой оставлять? — хмыкнула Карлах и успела поймать оступившуюся на скользких ступеньках Лив за воротник. К щекам прилил такой жар, что от него бочки с порохом, наверно, сейчас тоже бы рванули. — Вовсе он не мой… не придумывай. Карлах только посмеялась. Астарион прав, ржёт она, как гиена… В комнате, где гоблины держали варгов, Лив нашла огромного медведя, раненого, но ещё живого. Из бока у него торчало копьё, крови под тушу натекло много, сорванные же с петель двери и придавленная ими парочка гоблинов свидетельствовали о попытке бурого освободиться. Неужели это и есть их друид? — Карлах, сможешь копьё вытащить, не поджарив его? — Сча сделаем. Не поджарю, в смысле. Приготовь лечебное зелье. Лив кивнула. Карлах набрала в грудь воздуха, выдохнула и рванула копьё. Медведь взревел, но Лив сумела влить ему зелье аккурат в раззявленную пасть, а остатком зелья обрызгала. Короткая вспышка света — и на месте медведя появился… вроде бы эльф. Высокий и здоровый, как… как медведь, в друидских манатках и с внушительными шрамами от когтей на лице. — О, Дуб-отец, я уж думал, что мне конец… — изрёк он, пошатнувшись, но устоял и с любопытством уставился на Лив и Карлах. — Крайне необычно видеть дроу и тифлинга, ещё и бесстрашно помогающих медведю. Не хочу показаться неблагодарным, но как вас сюда занесло? — Друид Хальсин? — спросила Лив. — Он самый. — Друид сощурился, всмотревшись Лив в глаза, а потом протянул руку, его силуэт заволок золотой свет, а Лив почувствовала прикосновение тепла, сравнимого с прикосновением солнца в тёплый летний день. Но ощущение исчезло, стоило друиду отдёрнуть руку. — Ты… ты ведь из них? Из заражённых? В тебе паразит? — Да, но я не Верная. И ищу способ исцелиться. Мы были в роще, — переглянувшись с Карлах, продолжила Лив. Хальсин испуганно распахнул глаза. — Боюсь, новости не самые хорошие. Роща устояла. И культ здесь разбит, но… — Там другие друиды сцепились с тифлингами, пролилась кровь, — сообщила Карлах. — Что? Почему? Что случилось? — Похоже, твоей преемнице не хотелось помогать беженцам, — осторожно заметила Лив. — Им пришлось защищаться. Выжившие ждут тебя. Иди к ним. На его лице отразилась искренняя скорбь, как показалось Лив. — Я пойду, но я должен сказать, что знаю, где искать корень этой заразы с личинками. В Лунных Башнях. Туда стекаются все, кто уверовал в Абсолют, а выходят уже заражёнными. И я… я бы сопроводил вас, потому как не могу проигнорировать такую угрозу. Прошу прощения, — извинился он вдруг, взял Лив за руку и шумно втянул носом воздух. Обнюхал её. Лив ошеломлённо уставилась на друида. — Так я смогу найти тебя, когда закончу с делами в роще. — Ты знаешь, как попасть в Лунные Башни? — Туда ведёт два пути. По Всхожей дороге, через горный перевал. Или же через Андердарк. Путь до Башен опасен, потому что земли вокруг прокляты. И на поверхности проклятье куда опаснее. Вход же в Андердарк, как я слышал от группы искателей приключений, с которыми я пытался исследовать это место… неудачно, как видишь, — горько усмехнулся он, — так вот, вход в Андердарк расположен где-то под этим храмом. Но если бы ты смогла подождать меня пару дней… — Похоже, что вход в Андердарк ещё предстоит найти… так что, возможно ты и успеешь… присоединиться к нам… — ответила Лив, судорожно думая, насколько сильно взбесится Астарион, когда узнает, что она решила вопрос с друидом сама по себе. — Да освятит твой путь Дуб-отец, добрая душа, — приложив руку со сжатым кулаком к груди, проговорил Хальсин, а потом превратился в крысу и быстро исчез из вида. — Вот это было внезапно, — выдала Карлах. — Но, похоже, у нас теперь на одного союзника больше. — Останется ли это так, когда он узнает о смерти своей ученицы? — тихо и грустно спросила Лив и в задумчивости потёрла ладонь, которую обнюхал друид. — Так случается, солдат. Но твоей вины тут нет, — указав на неё когтистым пальцем, ответила Карлах. — Не пора ли нам посмотреть, как там дела с порохом? Что-то слишком тихо, ни визга, ни ругани, ни грохота. Лив скривилась. И попыталась прикинуть, как бы ей задержать отряд в этой местности ещё на пару дней, как и просил Хальсин. Рука у него была большой и, в отличие от руки вампира, тёплой…***
Хорошо, конечно, что Лив предусмотрительно не дала Карлах схватиться за порох, но как она посмела бросить его с бочками и Минтарой? — Вот для такой работы пригодились бы гоблины, — скрестив на груди руки, проговорила дроу. Астарион всё никак не мог привыкнуть к её низкому голосу. Казалось, что он уже сам по себе таит в себе какую-то жестокость и угрозу. — Надеюсь, ты не ждёшь, что я стану таскать эти бочки? — спросила Минтара. Хотел бы он её заставить… Но предпочёл уменьшить бочки до бочонков заклинанием «Уменьшения», после чего осторожно сложил в свой рюкзак. Вот дело и сделано. И пока лишних ушей поблизости нет, стоит разузнать кое-что ещё. — В Лунные Башни ведёт один путь? Только через проклятые земли? — спросил у дроу Астарион. — Проклятые земли не миновать. И безопасно пройти по ним можно только с проводником. Я могу его призвать, но он совершенно безумен. — Что за проводник и как его призвать? — Драук. — Астариона передёрнуло. — Вижу, ты слышал о них. Что ж, на вид они действительно так уродливы и жалки, как говорят, — отметила Минтара и посмотрела в сторону. — Когда-то он был моим слугой… как и другие воины моего дома. Дома Баэнре. Все попались в ловушку Абсолют… — добавила она глухо и замолчала. — Что же такого есть у этого проводника, раз он безопасно водит культистов по проклятым землям? — Волшебный фонарь. И он знает короткий маршрут. Проклятье превращает живых в тени. Отпугнуть тени может лишь свет. Но чем ближе к Башням, тем сильнее проклятье, и обычных факелов уже недостаточно. — Значит, по сути, сам проводник нам не нужен? Нужен его фонарь. Или тебе дорога эта зверушка? — спросил вампир, криво ухмыльнувшись. — По сути, ты, конечно, прав, нужен только фонарь, — взяв себя в руки, ответила Минтара. — Что до другого пути до Башен… Ещё одного Верного, дроу Нере, Кетерик отправил на поиски какого-то храма. Нере должен был спуститься в Андердарк и найти заброшенную подземную крепость у Эбенозера, разведать возможные маршруты для передвижения армии. Значит, путь через Андердарк тоже есть. Но я бы выбрала путь через горы. Это самый короткий путь, который я знаю. К слову, хотела спросить тебя, — вскинув подбородок, начала Минтара. — Ты показал мне столь заманчивую картину с самим собой, хотел одурачить и вполне преуспел, — она усмехнулась и смерила его голодным взглядом алых глаз. — Даже под властью Абсолют я так устала от копошащихся вокруг недоумков. Встретив тебя, я сразу почувствовала, что ты отличаешься от всех Верных, которых я когда-либо видела. Что ты особенный… Ты показал мне то, что я хотела… опередив или подтолкнув моё желание. Я подумала, что это было… смело. — Если ты так пытаешься подвести к вопросу, не хочу ли я воплотить-таки видение в реальности, то вынужден расстроить. Я не люблю, когда надо мной доминируют, — наклонившись к ней, проговорил вампир. — А если бы я была нежной? — не растерявшись спросила дроу, тоже подавшись к нему. — Можем обойтись и без связывания, и без инструктажа. По спине у него пробежал холодок. И снова стукнулась мысль, что это было бы просто — заручиться её одобрением таким образом. — Так-так… или тук-тук? — громко откашлялась Карлах. Астарион выпрямился, Минтара опустила голову и обернулась с царственным видом. «О, какой знакомый уже взгляд, прямо-таки предлагает пойти и сдохнуть», — отметил вампир, посмотрев на Лив. — Мы нашли друида, он отправился в рощу, — продолжила Карлах после недолгой, но очень неловкой паузы, когда Лив не вымолвила ни слова. — Но! Он горит желанием присоединиться к нам. Говорит, что безопаснее добираться до Лунных Башен через Андердарк, потому что на поверхности проклятье сильнее, значит, и путь опаснее. А проход вниз как раз спрятан где-то в этом храме. — И никто из моих гоблинов его до сих пор не нашёл? — усомнилась Минтара. — Впрочем, нет смысла возлагать на них хоть какие-то надежды. — То есть, вы переговорили с главным друидом без меня? — покрутив пальцем в воздухе, спросил вампир. — Чудесно! — Ты не горел желанием его искать, — подала голос Лив. — Но друид должен был узнать о судьбе своей рощи. Он продержался здесь один достаточно долго, что говорит о его силе. И мне показалось, что Хальсин многое знает о проклятье. И будто бы даже заинтересован в том, чтобы взглянуть на него своими глазами. Зачем отказываться от помощи такого мага? — Затем, что он не обрадуется, когда узнает, что я убил его дражайшую ученицу! — Если узнает, — проговорила Минтара. — Не обязательно же кричать об этом. — Им скажи! — не сдержавшись, язвительно воскликнул Астарион и махнул рукой на Лив с Карлах. — Если ты и в Аверно так боролась за честность, дорогуша, то я удивлён, что ты продержалась так долго! Что касается тебя, — указал он уже на Лив, — радость моя, то тебе, похоже, не терпится меня подсидеть. Разве мы уже не говорили, что не надо перетягивать одеяло на себя? Крылья носа у Лив снова затрепетали, а глаза, казалось, могли бы метать молнии от гнева. — Остынь-остынь, дуралей! — громко, почти как лошадь, фыркнула Карлах. — Никто тебя не подсиживает, загнул тоже! И ничего мы про эту несчастную ученицу ему не сказали. Пусть это будет на твоей совести. — В задницу совесть! — огрызнулся он. — Ты собирался грабить зентов, — напомнила Лив с убийственным хладнокровием. — Вот и иди. А я поищу в храме проход в Андердарк. — Разве я сказал, что мы идём под землёй? Или что ты можешь шляться здесь одна? Возвращаемся в лагерь, — приказал он. «Да что с ней такое? Я думал, мы всё уже прояснили!» До лагеря добрались в гнетущем молчании. Астарион коротко велел жрице и волшебнику идти со всеми. И пообещал Гейлу артефакты. На вопрос, где он собирается их раздобыть, и услышав, что у зентов, Гейл только хмуро покивал. Если часть их товаров не достанется культу или ещё каким проходимцам, то всем от этого будет лучше. …Правда никто из них не учёл и даже не предположил, что зенты готовились покинуть убежище как можно скорее, потому что недавно по соседству с ними сгорел трактир, в котором остановился герцог из Врат Балдура. Герцога, к слову, похитили гоблины и дроу, а трактир спалили, после чего округу уже несколько дней прочёсывают Огненные кулаки (вдруг герцог мог заваляться под каким-нибудь ближайшим кустом?). И готовились зенты уйти с огоньком — разлили масло, заложили мины, чтобы от убежища и следа не осталось. И в такой обстановке Лив умудрилась кинуть во врагов склянку с алхимическим огнём… Вспышка, грохот, жар… И это было последним, что Астарион видел, слышал и чувствовал…***
— Адова сера… — тихо выругалась Лив. Как так вышло, она толком не поняла… Зачем она метнула склянку с алхимическим огнём?.. Она была так необъяснимо зла на Астариона, что… облажалась… Уцелела только Карлах… более или менее, и орала теперь, чтобы Лив наколдовала на неё что-нибудь морозное, как можно быстрее. Лив прочитала со свитка «Ледяную бурю»… и добила ещё стонавшего от боли Гейла… Только Лив хотела выругаться снова, как рядом с телом волшебника появился его светящийся полупрозрачный двойник и заявил, что сейчас зачитает протокол истинного воскрешения. И попросил выслушать его с невероятной внимательностью. — Во-первых, взять сумку, которую Гейл носил у сердца. Во-вторых, развязать строго фиолетовый шнурок… Когда двойник дошёл до объяснения, как нужно сыграть на флейте правильную мелодию и из какого угла свитка в какой читать ноты, Лив взвыла и полезла в рюкзак. С собой у неё было три свитка воскрешения. Один она сразу же использовала и вернула волшебника к жизни. Он выглядел ошалевшим, а ещё ужасно счастливым. И чуть не помер снова, неудачно шагнув, поскользнувшись на ещё не растаявшей корке льда и упав. Лив поспешила всунуть ему в зубы пузырёк с исцеляющим зельем и заозиралась в поисках тела Шедоухарт. Карлах между тем отжала воду из волос, отряхнулась, взмахнула хвостом, стряхивая воду и с него, и смачно выругалась, отметив, что такого фейерверка она давно не видала. Вернув жрицу, Лив сглотнула и поискала взглядом Астариона… тела она не увидела, похоже, вампир обратился кучкой пепла. «Может, это лучший шанс, чтобы всем рассказать, кто он такой?» — Я не вижу Астариона, — проговорила в панике Шедоухарт. Гейл воскресил Минтару, и она первым делом спросила, сдох ли проклятый идиот, метнувший склянку с огнём. — Полагаю, настало время проверить способности нашего иссохшего знакомого, — нервно облизав губы, проговорил Гейл. — Вернёмся в лагерь и попросим воскресить Астариона. — Нет! — воскликнула Лив. Все с изумлением уставились на неё. — Сначала… надо обчистить… всё, что осталось от убежища… потому что все деньги… тоже… были у Астариона. — О, адова сера, — поняла и Шедоухарт. — Так мы ещё и без монет остались? — Зачем личу золото? — спросила Карлах. — Он не объяснил, — угрюмо ответил Гейл. — Сказал только, что для поддержания равновесия. — А если ничего не выйдет? — спросила Минтара. — Что тогда? Где артефакт? Все зарылись в своих вещах… Артефакт оказался у Лив. И снова все с напряжением уставились на неё. У кого артефакт, тот и главный. Невольно прокрутив в голове все злосчастные события, виновником которых был Астарион — от испуга до соблазнения, — Лив заколебалась. Это ведь их шанс! Что вампир может сделать правильно? Ничего! Он не должен решать за всех. Иначе они оглянуться не успеют, как вляпаются в какой-нибудь ужасный обмен или жертвоприношение. Или куда-нибудь ещё, похуже. Для него все они лишь марионетки. Разменные монеты. Просто не пришло ещё время выбросить их. — Браво! Великолепно! Какой накал! Какая страсть! Прекрасная драма! — раздался в тишине восторженный мужской голос и аплодисменты. Все задрали головы и увидели на вершине второго яруса пещеры, лестница к которому безнадёжно сгорела, темноволосого мужчину в богатых одеждах. — Нарочно не придумаешь, как говорится. А теперь замрите. Одного актёра не хватает. Он щёлкнул пальцами — в тишине пещеры щелчок прозвучал оглушительно громко — и из кучки пепла восстал Астарион. Стоило всем обернуться и уставиться уже на него, как мужчина каким-то образом оказался внизу. — Никто не пожертвует лидеру склянку? — насмешливо спросил он, указав на еле живого Астариона рукой. Первой опомнилась Минтара и отдала Астариону зелье. — Твою мать… — втянув носом воздух, выругалась Карлах и опасно заполыхала. —Снова дьявол! — Для тебя, может, и снова, а для остальных — впервые, — гордо отозвался он и театрально развёл в стороны руки. — Рафаил. Я уже некоторое время наблюдаю за вашими приключениями и должен признаться, давно не увлекался настолько, чтобы забыть явиться с предложением в намеченный момент. Аплодирую твоим талантам, Астарион. Я впечатлён. Я тронут. В этой пьесе я болею за тебя, — усмехнулся он, а потом перевёл взгляд на Лив. — До чего страшны женщины в гневе. И до чего коварны в своих интригах и желаниях. Но против личинки, увы, не помогут ни таланты, ни коварство. Пока никаких чудесных симптомов, м? Поразительная удача. Но однажды она изменит вам. И когда не останется ничего, кроме надежды, — он сделал паузу и обвёл всех насмешливым взглядом. — Тогда вы вспомните обо мне. А пока — продолжайте. Займитесь самолечением, побегайте туда-сюда, наделайте долгов, отчайтесь. Сыграйте ещё пару актов драмы. Будет ли она любовной? Философской? Или же это фарс? Не стесняйтесь, не сдерживайте себя. Прогорите ярко, — сказал он, смотря на Карлах. Она метнулась на дьявола, но Гейл успел наколдовать на неё паралич и остановил. Рафаил же со смехом исчез, рассыпавшись искрами. — Я не понял… это что вообще такое было? — спросил Астарион. Ответа не последовало, кроме ругани Карлах.
