Invictus

Гермиона проснулась на кушетке с сильным похмельем. Накануне вечером у нее, должно быть, случился небольшой эпизодический срыв после того, как она вернулась в Лондон из Болгарии. Она окончательно поняла, что, вероятно, навсегда застряла здесь, в 1948 году, как в ловушке и отреагировала самым нормальным образом, который только можно себе представить. Она надралась до чертиков. Кроме того, ведьма отказалась от попыток понять, почему ее привлек Том Риддл. Если бы она продолжала думать об этом, то сошла бы с ума, потому что в этом не было никакой логики и причины. И это просто не имело никакого смысла. Неважно, сколько она пыталась напомнить себе об отвратительном и ужасном Лорде Волан-де-Морте из ее времени, это не принесло ей никакой пользы. Она не могла выкинуть Тома из головы. Отрывки той ночи в Болгарии снова и снова прокручивались в ее сознании. Звук его голоса… то, что он шептал ей на ухо, когда вбивался в нее. То, как его кожа касалась ее… его уникальный мужской аромат. — Мерлин, помоги мне, — простонала она, совершенно разозлившись на себя. Она не хотела опаздывать на работу. Гермиона была репортером, которой поручили написать о съезде МКМ, и у нее были свитки, куча свитков с заметками, которые необходимо было сократить до статьи. Она накинула мантию, наложила на волосы заклинание, успешно укротив их, и выбежала за дверь. Сегодня она проснулась довольно поздно и не выпила утреннего чая, что было издевательством, поэтому по пути направилась к небольшому киоску с завтраками через дорогу от офиса «Ежедневного Пророка». Перед киоском стоял прилавок с журналами и газетами. Она бросила взгляд на «Ведьмин Еженедельник», а затем купила экземпляр «Слухов!». Гермиона по-прежнему следила за тем, что они писали, хотя эффектно заставила их подавиться своей ложью о ней. Они получили огромный удар от своих читателей, которые отказывались от подписки направо и налево после того, как статья Юлессии о Гермионе и Пикси попала на первую страницу «Ежедневного Пророка». Официантка протянула Гермионе дымящийся чай латте с ароматом Эрл Грей и ванили. Она с улыбкой вдохнула его аромат, сразу почувствовав себя более бодрой и живой. Гермиона все еще была довольно уставшей и страдала от похмелья, но вот чашка хорошего чая мало чего не могла исправить. Она вытащила несколько сиклей, собираясь оплатить заказ, на что официантка сказала: — Ох, извините, мисс, но джентльмен уже заплатил за вас. Брови Гермионы нахмурились, и она повернулась туда, куда указывала девушка, и обнаружила там Тома Риддла, держащего раскрытый экземпляр «Пророка» в одной руке и чашку горячего кофе в другой. — Я уже говорил это раньше, но ты не очень хорошо следишь за происходящим вокруг, — сказал он, впившись в нее взглядом. Ее щеки покраснели. — Что ты здесь делаешь? — раздраженно выпалила ведьма. Он оторвался от газеты и перевел на нее невидящий взгляд. — Я прихожу к этому киоску каждое утро. — Оу, — выдохнула она, а затем кивнула. — Точно. Я знаю. Его брови приподнялись. — Ты знаешь? Она замерла. — Я имею в виду… я иногда… вижу киоск из своего, э… окна. Рядом с моим столом. Он повернулся и посмотрел на верхние этажи офиса «Ежедневного Пророка». Затем снова взглянул на нее. — Я понял. Гермиона неловко отвела взгляд. — Ну… спасибо за чай. Хорошего дня. Она повернулась и начала спешно удаляться. Том схватил ее за руку и остановил. — Я знаю, что обещал прислать сову, но вчера вечером вернулся довольно поздно и сразу же лег в постель, — он поднял свою чашку. — Итак, кофе. Она широко раскрытыми глазами посмотрела на чашку, затем на Тома и пожала плечами. — Не нужно никаких объяснений. Том прижал язык к щеке. Он уставился на нее, казалось, несколько смущенный ее поведением. — Хорошо. Она сглотнула, чувствуя странную нервозность и не находя подходящих слов. — Я, эм, вчера тоже немного задержалась, так что… сегодня утром не совсем в самом хорошем настроении. Уголки его губ приподнялись, и лицо приняло выражение, будто его что-то забавляет. Он демонстративно разглядывал ее. — Ты выглядишь немного изможденной. Ее рука подлетела к лицу, и Гермиона провела ладонью по глазам и вниз по щеке. — Это не так! Том провел языком по зубам и ухмыльнулся. — Как прошла оставшаяся часть поездки? Она не упустила из виду, как его глаза скользнули вниз по ее телу, пока Риддл говорил это. — Оу, — неловко пробормотала она. — Все было… хорошо. А твоя? Он склонил голову, ухмыляясь и явно находя ее беспокойство комичным. — Продуктивно. — Это хорошо, полагаю. Надеюсь, ты не убил ни одного маггла, пока был в Албании, — холодно ответила она. Том улыбнулся, сверкнув блестящими белыми зубами. — Убийств не было… во время этой поездки, — он подмигнул ей. Гермиона затаила дыхание, глядя на него широко раскрытыми глазами, чем вызвала у него еще один смешок. — Мне нужно открываться, — пробормотал Риддл, — так что пора идти. Она кивнула и быстро повернулась, чтобы уйти. — Прощай.

_________________________________

Гермиона поставила чай на стол и опустилась в свое кресло, чувствуя себя совершенно униженной. Почему она вела себя так чертовски неуклюже? И почему он выглядел так самодовольно? Каждый раз, когда она видела Риддла, ей хотелось либо сильно ударить его по лицу, либо оседлать. Между этими желаниями больше не было буквально ничего. — Я ненавижу его, — высокомерно выдохнула Гермиона, разворачивая свитки с записями. От дискомфорта она забыла упомянуть, что он оставил свою мантию в ее гостиничном номере. Часть ее задавалась вопросом, сделал ли он это намеренно. Полагаю, мне просто нужно сказать ему об этом. Было бы невежливо не вернуть ее. Гермиона нацарапала небольшую записку на куске пергамента и пошла в дальнюю часть редакции, где в течение дня обитали совы «Пророка». Она отправила маленькую сипуху со своей запиской через окно второго этажа (птица была немного сварливой и сонной, но все равно взяла записку), а затем ведьма села за стол, решив сосредоточиться на своей статье.

_____________________________________

Том Риддл находился в разгаре спора с клиентом, который активно пытался убедить его, что у него есть реликвия, которая когда-то принадлежала ведьме Моргане Ле Фэй. Мужчина хотел продать эту вещь Горбину и просил за нее кругленькую сумму. Том, в свою очередь, информировал покупателя, что, поскольку подлинность такого предмета не может быть проверена, ему нужен сертификат, выданный Британским историческим обществом магии, и только тогда он сможет приобрести реликвию от имени своего работодателя. Волшебник все больше и больше злился на Риддла. Том подумывал поджечь его и понаблюдать, как тот сгорит дотла, а затем, возможно, превратить «реликвию» в совок для мусора, которым он мог бы вымести пепел. Ему регулярно приходили такие мысли о трудных покупателях. Клиент поворчал и сменил тему. — Каковы ваши расценки на гоблинское серебро? — Сейчас мы предлагаем шесть галлеонов и три сикля за унцию, сэр, — спокойно ответил Том. — Это грабеж средь бела дня! — воскликнул мужчина. Том медленно моргнул. — Вам будет более выгодно сдать свое серебро куда-нибудь еще. Размышляя о том, стоит ли ему наложить Империус и приказать мужчине засунуть в нос собственную палочку, Том услышал стук в окно магазина. — Извините, — пробормотал он с натянутой улыбкой. Риддл подошел к створке, и маленькая сипуха уронила ему в руку записку. Он развернул пергамент. Я забыла тебе сообщить, что ты оставил свою одежду в моем гостиничном номере. Записка не была подписана, но он ухмыльнулся. Том точно знал, кто ее послал. Он был более чем счастлив получить передышку от своего надоедливого клиента, поэтому подошел к стойке регистрации, нацарапал собственное сообщение и отправил его вместе с совой. Как невнимательно с моей стороны. Полагаю, мне просто придется прийти и забрать ее. Несколько минут спустя, когда он наконец-то спровадил покупателя за дверь (честно говоря, ему очень повезло уйти живым), сова вернулась. Том снова расправил пергамент. Нет-нет. В этом нет необходимости. Я принесу ее тебе завтра. Том написал ответное письмо и отправил. Как угодно. Кстати, я так и не поблагодарил тебя за булочки. Том вернулся к складированию новых приобретений. Минут через десять сова вернулась. Он развернул крошечный кусочек пергамента. Какие булочки? Том ухмыльнулся. Он схватил перо и написал в ответ. Все, что выходит из твоих уст, ложь, маленькая ведьма? Он отослал птицу с запиской и вернулся к работе. Примерно через тридцать минут сова снова вернулась. Том прочитал ее ответ. Технически это были слова на бумаге. Том нацарапал ответ на обрывке пергамента. Ты знаешь, о каких булочках я говорю. Нахальная маленькая сучка, подумал Том про себя, отсылая сову. Разбирая набор старых магических портретов и сундук, наполненный зачарованными произведениями искусства, он не мог избавиться от мыслей о том, как выглядела Гермиона в той маленькой черной сорочке, которая была на ней прошлой ночью. Через несколько минут сова вернулась с ее запиской. Я не знаю. Но, очевидно, они были весьма запоминающимися. Том покачал головой и вздохнул, а затем написал свой ответ.

___________________________________

Гермиона улыбнулась про себя, разворачивая записку Тома. Невероятно запоминающимися. Ты сама их испекла? Коллега Гермионы, сварливый гоблин по имени Когрод, бросил на нее раздраженный взгляд, когда она в очередной раз отослала маленькую сову. Ее записка гласила: Я до сих пор не понимаю, о каких булочках идет речь, но довожу до твоего сведения, что довольно опытна в выпечке. Гермиона сразу же вернулась к вычитке своих записей об ущербе от Адского пламени и дальнейшем слушании, которое должно было состояться в январе. Сова постучала в окно напротив ее стола. Гермиона взяла пергамент и развернула его. Испеки мне что-нибудь еще. Гермиона закусила губу, но все равно закатила глаза. Она схватила перо и написала: Ты любишь командовать, верно? Она снова отослала бедную сову. Прошло добрых сорок минут, прежде чем она получила его ответ. Ведьма предположила, что Риддл видимо был занят с покупателем, что погрузило ее в яркие видения о том, с чем именно он мог помогать клиенту. Гермиона хихикнула себе под нос, представляя «Темного Лорда», работающего продавцом. Она надеялась, что он носит дурацкий фартук и ему приходится помогать старым ворчливым женщинам. Наверное, он просто очаровывает их всех, досадливо подумала ведьма, разворачивая его записку и приступая к чтению. Пожалуйста, испеки мне что-нибудь еще, моя дорогая лживая ведьма. Помимо своей воли, Гермиона зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух. Она только и могла, что заставить себя нацарапать что-то в ответ. Гораздо лучше, спасибо. Она привязала записку к лапке совы и отослала ее, не обращая внимания на грозный взгляд Когродa. Гермиона пообещала принести сове большой мешок угощений на следующий день. Юстас Браун, один из редакторов (который оказался предком Лаванды), сидел за ее столом и обсуждал с ней правки, когда сова вернулась. Ведьма развернула записку, пока он бубнил об исправлениях, пунктуации или чем-то в этом духе. По правде говоря, Гермиона на самом деле никогда его не слушала. Ее щеки мгновенно вспыхнули, когда она прочитала текст. Вообще я бы предпочел, чтобы молила меня ты. Ты так красиво это делаешь. «Святое пламя, – подумала она. – Он флиртует со мной». Она откашлялась, но Юстас все еще болтал и, казалось, не заметил, что что-то не так. Она написала ответ и снова отослала сову.

_____________________________________

Том ухмыльнулся, прочитав ее ответ. Она демонстративно проигнорировала его намек, что, вероятно, означало, что Гермиона сильно покраснела. Одновременно с тем, как ты благодаришь меня за булочки, мог бы еще должным образом сказать спасибо за все те комиссионные, которые заработал на «проклятом» гоблинском серебре. — Нахальная ведьма, — прошептал он. Он нацарапал ответ и отправил его. Я, конечно, у тебя в долгу. Полагаю, тогда ты должна позволить мне пригласить тебя на ужин? Примерно через час, когда он обрабатывал женщину, которую убедил купить набор зачарованных перчаток, наконец пришел ответ от Гермионы. Я подумаю об этом. А теперь нам, наверное, следует перестать обмениваться записками, как одурманенным школьникам. Мои коллеги начинают странно на меня посматривать, а сову мы совсем доконали. Теперь я должна ей недельную порцию угощений. Том усмехнулся про себя и сунул ее записку в карман.