Invictus

— Мой Лорд, — с низким поклоном Абраксас поприветствовал Риддла, который вошел в парадные двери Малфой-мэнора. — Добро пожаловать обратно в Лондон, мой друг. — Ага, Малфой, спасибо. Где книга? — Том перекинул свою мантию через руку и направился в библиотеку, вынуждая Абраксаса идти следом. — Книга? — Книга о связях душ, какая же еще? — Ах, да, мои извинения. Я попросил Добби найти ее для вас. Добби! Эльф с хлопком явился. — Ты нашел книгу, которую я просил для мистера Риддла? — Да, сэр, Добби сразу же нашел ее. Абраксас кивнул. — Очень хорошо. Проследи, чтобы она была готова в библиотеке для мистера Риддла, и побыстрее, не мешкай. — Да, сэр, — эльф тут же исчез. — Как прошло ваше путешествие, мой Лорд? — Абраксас последовал за Томом в библиотеку. — Насыщенно. Абраксас отметил, что Том выглядел весьма озабоченным чем-то. — Это хорошо. Насыщенно — это хорошо, сэр. Том вскинул бровь и бросил на Малфоя взгляд, как бы говорящий: «и почему ты все еще здесь?». Абраксас кивнул и стал отступать к двери. — Ах, да, что ж... Увидимся в субботу утром, на нашем собрании, как и обычно. Тогда я оставлю вас заниматься, — Абраксас ушел, к своему большому сожалению. Через минуту в библиотеку аппарировал Добби, неся в руках старую книгу в выцветшей красной обложке с изношенными краями. — Вот книга, которую просил мастер Риддл. Вам еще что-нибудь нужно от Добби, сэр? Том рассеянно покачал головой. — Нет, это все. Спасибо. Он взял книгу из рук эльфа и подождал, пока тот удалится. Пролистнув первую страницу книги, оглавление гласило: «Брак духов: Анатомия магического ядра и основы соединения душ». Интересно. Сегодня был четверг. И до этого у него было слишком много дел на работе, чтобы продолжить свои исследования. Последние несколько дней, с тех пор как они оба вернулись в Лондон, они с Гермионой переписывались в рабочее время. На следующий день после их разговора с помощью довольно сварливой совы Том прислал ей зачарованный пергамент, в котором использовалось заклинание, похожее на то, которое он наложил на свой дневник-крестраж, что позволило им переписываться магически, без использования совы. Несмотря на ее странную нерешительность в разговоре с ним, он начал получать удовольствие от ее дерзких реплик и язвительных замечаний. Это, так сказать, разбавляло монотонность его дней. В это воскресенье у Гермионы будет день рождения, и у него уже были на нее планы, независимо от того, осознавала она это или нет. Но сейчас Том мог сосредоточиться, потому что собирался глубже изучить тему душевной материи и связи между родственными душами, что, согласно мифам, могло бы значительно усилить его магическую силу. Том сидел в мягком кожаном кресле у камина, в котором потрескивал огонь, поскольку по утрам становилось довольно прохладно. Он просматривал различные главы книги, пока не нашел отрывок, вызвавший у него интерес: Близнецовые пламена, или зеркальные души, — это воплощение истинных родственных душ. Эти люди могут иметь разные тела, но являются двумя половинками одной души. По сути, они представляют собой одну душу, разделенную на два тела. Их магические ядра связаны на протяжении всей вечности, и многие могут обнаружить, что, встретившись, они внезапно обретают воспоминания о тех жизнях, о которых раньше не помнили. Многие ведьмы и волшебники рассказывают, что видели сны о своих близнецовых пламенах до встречи с ними. Их души создают проекции во времени и пространстве, которые проявляются в виде провидческого дара или экстрасенсорной связи. Часто эти люди говорят, что чувствуют себя так, будто их связали какие-то высшие силы. Ощущение может восприниматься, как нечто божественное, словно богиня-магия внутри взывает к своей волшебной половине. Некоторые отмечают, что связь ощущается как физическое проявление или мощный телесный магнетизм. Близнецовые пламена связаны разумом, телом, душой и магическим ядром. Эта связь обычно проявляется в виде мгновенной искры или магнитного притяжения. Из-за природы этой душевной связи близнецовое пламя будет отражать самые глубокие опасения, страхи и тени человека. Близнецовые пламена дополняют друг друга, но часто вызывают неуверенность и сомнения в себе, поскольку их союз призван очистить негативную энергию и сломать стереотипы. Эти отношения нередко сопровождаются испытаниями и бурными эмоциями, интенсивность и страсть которых не поддаются сравнению. Связь близнецового пламени может часто ощущаться как «включение и выключение» или «толчок и притяжение», когда одна или другая сторона уходит и воссоединяется через определенные промежутки времени в течение всего периода отношений. Отношения близнецового пламени — это, по сути, путешествие к возрождению. Когда близнецовые пламена бегут друг от друга, они никогда не бегут от своей пары — они бегут от самих себя. Том дочитал главу до конца, отметив восемь стадий отношений близнецового пламени. И затем наткнулся на интересный абзац с диаграммой анатомии магического ядра волшебника: Магическое ядро ведьмы или волшебника связано с душой, которая имеет семь областей, или точек. Когда две души связаны с близнецовым пламенем, они энергетически связаны через все семь центров, причем самая сильная связь находится в сердце. Поскольку сердечная связь является самой сильной между близнецами, любые эмоции, испытываемые одним из них, передаются другому по серебряной нити души, или витанервису. Телепатическая связь между близнецовыми пламенами затруднена из-за вечного разрыва их магических ядер. Когда что-то передается через магическую энергию, это улавливается подсознанием или аурическим ядром ведьмы или волшебника, а затем интерпретируется через пять органов чувств или сознательный разум. Это означает, что ведьма или волшебник могут получать телепатические послания от своего близнецового пламени, которые передаются через чувственное восприятие, что приводит к интуитивному знанию, вспышкам ментальных образов или мыслей, они могут слышать голоса друг друга в сознании, даже видеть телепатические сны и так далее. По легенде, близнецовое пламя появляется, когда эго человека попадает в кармический цикл токсичности. Родственная душа — это идеальная зеркальная частота, которая запускает естественный процесс «очистки» души от эмоциональных травм и психических процессов, мешающих ведьме или волшебнику жить своей высшей и самой подлинной сущностью. Боги свыше управляют этими душевными воссоединениями, чтобы сохранить равновесие во Вселенной и привести волшебников и людей к гармонии. — Чушь собачья, — пробормотал Том. Он перелистывал страницы в поисках хоть каких-то сведений о заклинании для создания душевной связи. Наконец, он нашел заклинание, которое искал. Согласно книге, соединение душ — это заклинание, с помощью которого можно скрепить разделенные души. Оно работает только при наличии связи с близнецовым пламенем, которую можно проверить с помощью зелья под названием Слезы Адониса. После того как связь будет установлена, пара должна будет найти предмет под названием Нить жизни, который затем будет использован в церемонии вместе с заклинанием Амаре Винкулум. В книге была представлена схема, которая демонстрировала точное использование нити, а также правильные движения палочкой. Как только близнецовые пламена сливались в единую душу, их магические ядра становились единым, а сила возрастала до уровня, которые до сих пор не были полностью изучены и обработаны. Кроме того, их души станут единым целым, а это значит, что они смогут читать мысли друг друга без помех и блокировок, их воспоминания будут разделены на два разума, и каждый будет чувствовать эмоции другого. Беспрепятственное единение. Том не был уверен, как к этому относиться. Неизведанная магическая сила — звучит заманчиво, но делить с кем-то мысли и чувства — это заставляло его насторожиться. Конечно, если Гермиона действительно была его близнецовым пламенем, если оно вообще существует, то разве это имеет значение? Разве она не была бы его идеальной парой во всех отношениях? В книге говорилось, что случаев успешного слияния настоящих близнецовых пламен было очень мало. Это несколько обескуражило Тома, но он решил, что все равно стоит попробовать. Но сначала нужно выяснить, существует ли такое явление, и если да, то является ли Гермиона его родственной душой? Он начал прочесывать полки библиотеки, собирая стопку из книг по зельям. Том перебрал лучшие из книг, но, к его ужасу, ни в одной из них не упоминалось зелье под названием Слезы Адониса. К этому моменту он уже потратил три часа на исследование и был весьма расстроен тем, что оно внезапно прервалось. Он решил, что лучше всего будет обратиться к своему старому преподавателю зелий, профессору Слизнорту. Если кто и мог знать о редком и архаичном зелье, так это он. Том быстро покинул библиотеку, оставив Абраксасу записку, в которой сообщил, что одолжил книгу, намереваясь заклинанием перекопировать ее. И аппарировал прочь из Малфой-мэнора, направившись прямо в совятню, чтобы написать своему старому профессору.

__________________________________________________

Гермиона шла по маленькой каменной дорожке к коттеджу Уизли и уже миновала деревянный заборчик. Вокруг ее ног кружили гномы, а также множество других волшебных садовых существ. — Ну, привет, — хихикнула Гермиона. — Вы совсем не боитесь незнакомцев, да? Палисадник был заполнен ингредиентами для зелий, аконитом и асфоделем, большим разнообразием поганок, взрывными ягодами и лопающимися грибами, маргаритками и водорослями, тимьяном, вербеной, валерианой, крапивой и пасленом, а также множеством различных трав и цветов, самыми красивыми из которых были разноцветные розы. Гермиона никогда не видела такого ухоженного сада, за исключением, пожалуй, сада в Малфой-мэноре. Однако второму она предпочитала бы первый, так как в нем царил особый уют и домашняя атмосфера. Она постучала в деревянную дверь с маленьким окошком в форме луны. Через несколько мгновений и после звуков детского смеха на пороге появился Септимус Уизли. — Добро пожаловать, добро пожаловать, подруга! Пожалуйста, входи в нашу скромную обитель! Гермиона переступила порог милой берлоги, которая так отчетливо напоминала ей Нору, что у нее сжалась грудь. Она была почти такой же пестрой, как и Нора, но в каждом уголке маленького домика были растения. В камине пылал огонь, и Гермиона учуяла витавший в воздухе запах чего-то аппетитного. Деревянные полы в коттедже превратились в каменные, когда они прошли на кухню и в столовую. В коттедже были витражные окна с ромбовидными стеклами, зеленые шкафы и столешницы для разделки мяса. Перед каждым окном висели травы и растения. В доме витал чистый аромат тимьяна и лимона. Из кухни, обмахиваясь веером, вышла симпатичная ведьма-шатенка. У нее на бедре сидел маленький ребенок с копной рыжих волос в типичной для Уизли манере, и она улыбнулась Гермионе от уха до уха. — Для меня большая честь познакомиться с вами, мисс Дамблдор. Могу я называть вас Гермионой? У меня такое чувство, что я вас уже знаю, судя по тому, как Септимус болтал о вас с самой ассамблеи. Гермиона широко улыбнулась и взяла протянутую ей руку в обе свои. — Я бы предпочла, чтобы вы звали меня Гермионой. Спасибо, что пригласили меня в свой дом. Ведьма огляделась. — Ну, у нас здесь скромно, но нам нравится. Спасибо, что пришли сюда: с маленьким Биллиусом выходить куда-то сейчас очень трудно. У него режутся зубки, и он просто кошмарен, если не высыпается, — она повернула голову к Септимусу и понизила голос. — А этот хочет еще одного в скором времени. Такая наглость! Я сказала ему, что буду только рада, только если сможет родить сам. Гермиона хихикнула, затем усмехнулась и протянула руки к мальчику, который тут же протянул их Гермионе, чтобы та взяла его. Седрелла нахмурила брови и приоткрыла рот. — Он никогда раньше не разрешал, чтобы его брали на руки, тем более незнакомые люди! Он, знаешь ли, такой застенчивый... Это просто чудо! Септимус прошел мимо с горстью виноградин, сунул одну в рот и усмехнулся. — Я думаю, это знак, дорогая. Гермиона станет членом нашей семьи! Сердце Гермионы было переполнено теплом домашней обстановки и их радушным приемом. Она не понимала, как сильно скучает по Уизли, пока не оказалась в доме Септимуса и Седреллы. И уже боролась здесь со слезами. — О боже, с тобой все в порядке, Гермиона? — засуетилась Седрелла. — Я что-то не так сказала? — Нет, нет, — успокоила ее девушка, смущенно вытирая слезы. — Конечно, нет. Просто... у меня не так много друзей с тех пор, как я приехала в Лондон, а с уходом мамы... — О, ну конечно. Как глупо с моей стороны. Видимо, раз уж о тебе пишут в газетах, я предполагала, что ты купаешься в людском внимании! Гермиона криво улыбнулась, сморщив нос. — Ну, наверное, так и есть, но... я ни с кем не чувствую особого родства. — Конечно, нет! — вклинился Септимус. — Все эти лондонские толпы — одинаковые. Все дело в том, кто есть кто в магическом зоопарке. Статус крови, золото и родословная. Но у нас есть истинная страсть к общему благу, и именно это делает нас особенными. Выделяет нас, так сказать. — Гермиона, ты голодна? У меня есть ланкаширское жаркое, которое я как раз собираюсь достать из духовки. Септимус наклонился к Гермионе и подмигнул. — Ее жаркое — лучшее в Британии, гарантирую. Никто, ни ведьма, ни маггл, не сможет приготовить его лучше! Гермиона кивнула. — Пахнет просто божественно. Я бы с удовольствием осталась на ужин. — Отлично! — радостно воскликнула Седрелла. — Боже, у нас, кажется, не было гостей на ужин с тех пор, как родился Биллиус! — Кстати говоря, — вмешалась Гермиона, — я знаю, что это немного неожиданно, но мой день рождения в это воскресенье, и Дамблдор планирует устроить небольшую вечеринку в саду в своем доме в Годриковой Впадине. Не считайте свое присутствие обязанностью, но возможность вас пригласить я упустить не могу. — О, мы этого не пропустим, — пробормотал Септимус. — Я бы с удовольствием снова повидался со стариной Дамблдором. Он был моим любимым профессором, без преувеличения. Блестящий парень, отличный товарищ. Конечно, я сам немного предвзят, будучи гриффиндорцем. — Ну, я была на Слизерине, как и все Блэки, — заговорщически сказала Седрелла, — но с тем же успехом я могла быть и гриффиндоркой, столько времени я провела с этим парнем в гриффиндорской гостиной, — она указала жестом на Септимуса и ухмыльнулась. Гермиона рассмеялась. Ей хотелось бы вспомнить с ними о своей любимой школе. — Должно быть, это было чудесно — учиться в Хогвартсе. — О, конечно, лучше школы и не придумать! — заявил Септимус. Пока Седрелла выносила на стол дымящийся горшочек с ягненком и овощами, тушеными в мятном соусе и покрытыми хрустящим картофелем с тимьяном, Гермиона покачивала на бедре маленького Биллиуса. Четверо ели вместе за длинным деревянным фермерским столом, а после пили чай с липким ирисочным пудингом, пока не наелись досыта. Говорили на самые разные темы: политика Министерства, магглы и их остроумные изобретения, маггловский музей для волшебников, о Блэках и их предрассудках (довольно печальная тема для Седреллы), и о том, как Гермиона и Септимус могли бы объединить усилия. Сердце Гермионы было переполнено, когда она возвращалась по маленькой каменной дорожке и проходила через садовые ворота. Когда она вернулась в свою квартиру в промозглых сумерках, то почувствовала внутри гораздо больше надежды, чем за последние несколько недель. В тот вечер она лежала на кровати, укутавшись в пионово-розовые шелковые простыни и гору подушек. Она отбросила флакон с эликсиром, в котором, как ей казалось, она не нуждалась, но ее тело начинало зависеть от него. — Я могу остановиться в любой момент, — прошептала она. — Оно мне не нужно. Я скоро прекращу. Когда волны эйфории и удовлетворения захлестнули Гермиону, ей захотелось почувствовать кожу Тома на своей, и она задумалась, какая квартира у него. Она представляла себе его жилье пустым и неживым. Кровать с белыми простынями и одной-двумя подушками. Простое покрывало. Ничего необычного. Да, она видела его в окружении обычной и скучной обстановки. Сам он был настолько необыкновенным, что это казалось вполне уместным. Носил ли он пижаму? Ей подумалось, что он спит голым. Гермионе стало интересно, был ли он жаворонком. Она не позволяла себе думать о Волан-де-Морте или крестражах. Она думала только о его руках с длинными пальцами и выступающими венами. Наконец, ее глаза отяжелели, и она погрузилась в глубокую дрему.

__________________________________________________

Том Риддл сидел на солнечной террасе величественного елизаветинского дома Вильгельмины Тафт. Поместье простиралось на многие мили, соперничая по красоте даже с Малфой-мэнором. У него была долгая суббота. Утром он раз в два месяца встречался с Пожирателями Смерти в «Дырявом котле», где его здорово разозлил Долохов. Затем он провел остаток дня, управляясь с магазином в одиночку, так как мистер Берк был на распродаже имущества, собирая новые магические артефакты, а мистер Горбин странным образом заразился драконьей оспой и был нездоров. Большую часть дня Том провел, размышляя о том, как наказать Долохова за его дерзость. Домовой эльф миссис Тафт принес поднос с чаем и пирожными. — Признаюсь, я была удивлена, что вы попросили об этой встрече, мистер Риддл. Вы были весьма немногословны в своих письмах. Я уже начала думать, что сказала что-то обидное для вас. — Я не очень люблю писать письма. И никогда не любил. Да и бумажные следы меня не интересуют. Я предпочитаю обсуждать такие темы при личной встрече. Ее тонкие брови резко поднялись. — Я должна оскорбиться? Признаюсь, я надеялась, что вы больше мне доверяете. Том непонимающе уставился на нее, отпивая глоток чая, который она ему налила. — Во-первых, я уже говорил вам, что никому не доверяю, так что вы не должны этому удивляться. Во-вторых, бумажные следы... они редко попадают в руки тех, кому были предназначены. — Вы очень осторожны, — сказала она, отпивая чай. Он наклонил голову, но ничего не сказал. — Хм, — вздохнула Тафт. — Ну, я не могу притворяться, что не рада тому, что вы попросили об этой встрече. — Правда? — Да, — сказала она с улыбкой. — Мне всегда было приятно ваше общество, мистер Риддл. Том пристально посмотрел на нее. Затем достал сигареты. — В прошлый раз вы не возражали, так что, полагаю, ситуация не изменилась. — Ваши маггловские сигареты меня ничуть не оскорбляют. — Какой я счастливчик. Она хихикнула. — У вас довольно сухой юмор. Это что, шоу? — Я не претендую на наличие чувства юмора, миссис Тафт. Она бросила на него взгляд. — Вы пытаетесь казаться таким серьезным. — А вы пытаетесь увести разговор в сторону от дела. Интересно, почему? Она пожала плечами. — Возможно, мне нравится разбираться в людях, с которыми я веду дела. — Разбираться, — пробормотал Риддл. — Вы пытаетесь разобраться во мне? Она кивнула. Том прикурил сигарету от спички, затем погасил пламя. — Только в прошлый раз, когда мы встречались, вы говорили мне, что поддерживаете идеалы Гриндевальда. Я надеялся, что к тому времени вы уже разобрались во мне. Тафт клацнула ногтями по столу. Том задумался, был ли это нервный тик или раздраженный жест. — То, что люди говорят мне о человеке, и то, что я вижу сама — очень разные вещи. Том втянул дым в легкие и откинулся в кресле. — Как вы думаете, вы хорошо разбираетесь в характере? — Характер — вещь субъективная, мистер Риддл. — Характер, — размышлял он, — это значит оставаться непоколебимо верным своим идеалам. Никогда не колебаться и не отступать от того, во что веришь. Но определить, во что человек верит... очень сложно. Большинство людей лгут о своих идеалах. — А вы лжете о своих? Из его губ повалил дым. — О, безусловно. — Хм... — она улыбнулась. — Я нахожу вас очень интересным. Том наклонил голову и сделал еще одну затяжку. — А мне кажется, я вас раздражаю. — О, совершенно точно. Но на деле раздражающие люди оказываются безумно интересными, согласны? Он подумал об одной ведьме. — Возможно. — Позвольте спросить вас кое о чем, Том. Могу я называть вас Томом? — Я вам это говорил еще на прошлой встрече. — О, точно, — она мило улыбнулась. Том решил, что ему не нравится ее жеманные манеры. Тафт то скрещивала, то раздвигала ноги, привлекая его внимание, и он точно знал, что она делает. Том очень не любил, когда женщины пытались манипулировать им. Манипулирование, по мнению Тома, было игрой «съешь или будешь съеден». Если человек был достаточно слаб духом, чтобы позволить манипулировать собой, то это было честной игрой. Но если кто-то пытался манипулировать человеком, хорошо осведомленным о такой тактике, каким и был Том, то и желание убить его было вполне справедливым. Он хотел убить Вильгельмину Тафт. Это было иррациональное желание, которое несло в себе некое предчувствие, словно убийство сидящей перед ним женщины было неизбежно. Том этого не понимал. Он не стал бы ее убивать, потому что пока она была ему нужна. Поэтому приманивал ее, дружил с ней и очаровывал ее. Тафт думала, что сможет привлечь его так же, как привлекла своего богатого мужа. Мужа, который оплачивал всю ее кампанию и дорогую одежду. Она была умной женщиной, но у нее было два серьезных недостатка, решил Том. Первый заключался в том, что она хотела того, чего иметь не могла. Второй — она считала, что единственный способ добиться власти — это соблазнять нужных мужчин. — О чем бы вы хотели меня спросить, миссис Тафт? Ее голубые глаза встретились с его. — Если Статут падет, каким вы представляете себе мир? Многие поддерживают отмену Статута... но мало кто знает, к чему это приведет. А те немногие, кто знает, имеют разные мнения о том, как будет выглядеть мир после отмены Статута. Том затянулся дымом, наблюдая, как вспыхивает красным цветом сигарета, пока он смотрел на нее. — У вас есть свое мнение, миссис Тафт? Она загадочно улыбнулась. — У меня есть мечта. Вот и все. Его челюсть напряглась, и он усмехнулся. — Вам, политикам, только и остается, что мечтать. Но чтобы все это осуществить, кто-то другой должен сделать за вас грязную работу. У меня нет мечт. У меня есть реальность. Я реалист. Никогда не был идеалистом. Думаю, у некоторых людей есть грандиозные мысли о том, как будет выглядеть мир, если Статут падет. У них один солнечный свет да розы. Они либо думают, что волшебники станут правителями свободного мира, а магглы будут находиться в каком-то эльфоподобном рабстве, либо, напротив, считают, что магглы с радостью примут мир волшебников, а магглы и волшебники будут работать вместе ради великого «завтра», объединят свои острые умы и проложат новый путь, которого мир еще не видел. Я не считаю ни один из этих вариантов правдивым. Ее глаза сузились. — Что же тогда, по-вашему, произойдет? Его черные глаза пронзили ее. Том поднес сигарету ко рту и затянулся, а затем выдохнул дым, отвечая: — Война. Кровопролитие. Невыразимые злодеяния с обеих сторон. Тафт резко вскинула брови. — Почему же вы пришли к такому выводу? Он пожал плечами. — Некоторые волшебники восхищаются магглами. Другие — презирают их. Я не делаю ни того, ни другого. Я наблюдаю за ними. Пассивно наблюдаю. По правде говоря, они не так уж сильно отличаются от волшебников. Но в отсутствие магии они идут по пути разрушения. Волшебники, которые верят, что магглы примут наш род, заблуждаются. Магглы никогда не примут волшебников, потому что наша магия слишком могущественна. Магия — это сила. Они испугаются. Они будут завидовать. Они будут бояться. Магглы уже делят все между собой. Они находят, чего бояться среди себе подобных, настолько, что ведут кровавые войны из-за этих мнимых различий. Суд над ведьмами в Салеме — лишь малая толика того ада, который могут развязать магглы. Их численность исчисляется миллиардами. Когда они неизбежно попытаются использовать силу магии и потерпят неудачу, то обратятся против волшебников. Тогда волшебники будут вынуждены обрушить на них мощную магию. С обеих сторон будет множество смертей. Вот так я это вижу. Тафт сглотнула, проведя изящными пальцами по ободку пустой чашки. — И все же... вы по-прежнему поддерживаете отмену Статута? Почему? — Статут не может действовать вечно. Нарушений уже так много, что Конфедерация с трудом за ними поспевает. Я предлагаю опередить их и нанести упреждающий удар. Ее интерес возрос, и она на мгновение сбросила маску. — И вы мечтаете о том, как это осуществить? Том вздернул подбородок и ухмыльнулся. — У меня нет мечт, миссис Тафт. Только планы.

__________________________________________________

Дорогой мистер Риддл, Я буду более чем счастлив помочь вам в поисках зелья Слезы Адониса. Думаю, у меня все еще где-то есть рецепт. Это довольно древнее зелье. Думаю, только мы, старые зельевары, все еще знаем о нем. Единственная книга, в которой я помню этот рецепт, сейчас не издается из-за того, что в ней содержится инструкция по опасному трансфигурационному зелью, которое теперь запрещено в 56 странах. Я напишу, если найду его. Вы спрашиваете о зелье по какой-то причине? Быть может, вы встретили ведьму-счастливицу? Заглядывайте ко мне как-нибудь, мой мальчик. Мне так не хватает вашего присутствия на моих собраниях. Вы все еще работаете в том антикварном магазинчике? Уверен, с моими связями в Министерстве вас с радостью возьмут на работу, если вы того пожелаете. Вам нужно лишь отправить сову. С теплыми пожеланиями, профессор Г. Слизнорт.