Invictus

Снова вернувшись в свое тело, Том очнулся и резко сел. Его голова упала на ладони. В спальне было темно, если не считать светящегося красного круга рун вокруг его кровати. Он резко выдохнул, ощущая неприятную стесненность в груди. Вид Гермионы в таком состоянии вызвал у Тома странную смесь возбуждения и глубокого чувства покинутости. Как его ведьма могла лежать там, в темноте своей спальни, стонать его имя, лаская себя… и при этом отказываться приходить к нему? Он стиснул зубы от её упрямства и в жесте отчаяния провёл ладонью по волосам. — Да пошла она к чёрту, — сердито прошептал он. Встав, принялся мерить комнату шагами. Она была освещена жутким алым сиянием. Он облокотился на комод. На столешнице лежало кольцо Гонтов. Том недовольно покосился на него. Вспомнил, что раз он не собирался его носить, то лучше было бы спрятать его где-нибудь под защитными чарами. Может быть, в пещере. Он собирался ещё раз съездить в Албанию, чтобы узнать у Зефириса о создании инферналов. Тогда он сможет использовать их для защиты своих крестражей. Посмотрел на кольцо. Он собирался наложить на него заклинание, которое проклянёт любого, кто попытается его надеть. Это было новое проклятие, которое Том создал сам; вылепил его из тёмной магии, которую хранил в своем теле и интуитивно вложил эту энергию в слова, совершенно явно ощутив тот момент, когда проклятие сформировалось. Ему нравилось думать, что он является первооткрывателем в области интуитивной магии, но он знал, что в его роду были и другие ведьмы и волшебники, известные созданием уникальных тёмных проклятий. Герпо… Слизерин… Гормлайт Гонт. Эту идею он почерпнул из кольца Гермионы… того, что подарил ей Дамблдор. У Тома были серьёзные подозрения насчёт этого кольца и наложенных на него чар. Он не был уверен, но знал о легендарных зачарованных предметах, в частности, украшениях… артефактах, способных защитить владельца от любых заклинаний. Одним из таких было Кольцо Рассеивания. Его подарила Ланселоту Владычица Озера. Том провёл исследование зачарованных колец, почувствовав редкую и древнюю магию на кольце, которое носила Гермиона. Том подозревал, что она, возможно, даже носит само Кольцо Рассеивания. Теперь Тому не хотелось носить кольцо Гонтов. Ему также не хотелось, чтобы Гермиона носила кольцо Дамблдора. Он хотел, чтобы она носила его кольцо. Обручальное. Но если в кольцо Дамблдора были вплетены защитные чары… тогда Том не собирался уступать. Ему просто придётся найти для Гермионы кольцо с похожей силой, или он закажет изготовление кольца и сам его зачарует… при условии, что она закончит со своей истерикой. Том взял свой крестраж и положил его в верхний ящик, который был защищён и зачарован так, чтобы предметы казались невидимыми, из-за чего он для всех выглядел пустым, кроме того, кто знал о его содержимом. Позже Том собирался перенести кольцо в более надёжное место. Он всё ещё не был уверен, знает ли Гермиона о его крестражах или нет. Том часто расспрашивал ее о будущем, и она отвечала, но не было подходящего способа спросить её о крестражах, не выдав их существование. Создание крестража было, вероятно, самым темным видом магии, который можно было себе представить. Том не был уверен, что готов к тому, чтобы она о них узнала, учитывая, как Гермиона отреагировала на ритуал в Доме Риддлов. Он глубоко вздохнул и схватил сигареты. Вернувшись к кровати, Том сел и прикурил одну, позволив угольку вспыхнуть и замерцать в тёмно-красном освещении комнаты. Согнул одно колено и закинул на него руку, а затем затянулся ещё раз, глубоко вдыхая дым в лёгкие, прежде чем медленно выпустить его. — Гермиона Джин Риддл, — прошептал он, его голос немного охрип от усталости. Том никогда не любил свое имя. Каждый раз, когда его произносили, оно напоминало ему об отце. Ему очень не хотелось, чтобы его называли в честь этого человека. Не только потому, что его отец был магглом… но и потому, что тот презирал своего сына. Глубокие впадины под его резко очерченными скулами напряглись от гнева. Не то чтобы он не дал этому человеку шанса. Однажды летом, перед началом учебного года, он отправился в Дом Риддлов в поисках отца. Ему было всего шестнадцать. Том был вполне оправданно зол, и хотя он планировал убить своего отца в тот день, в глубине души надеялся, что что-то изменит его решение. Он даже наивно полагал, что, возможно, Том Риддл-старший не знал о его рождении. Несмотря на всю горечь от того, что он родился полукровкой, несмотря на все насмешки его друзей со Слизерина и связанного с этим давления… Том просто хотел узнать человека, который его породил. Он хотел узнать, какие части его генетического кода были получены от отца. Том прожил всю свою жизнь без каких-либо человеческих связей или семейных уз. Поэтому, когда он стоял там, в гостиной Дома Риддлов, глядя на человека, который был его точной копией… он и не знал, что чувствовать. Он планировал много чего сказать, но, столкнувшись с человеком из плоти и крови, который всегда был для него лишь призраком, Том замолчал, застыв, как ледяная скульптура. — Кто ты, мальчик? И что ты здесь делаешь? Он помнил, что лицо его отца было красивым, но суровым. Пока Том стоял и смотрел на него в глубоком молчании, на лице его отца начало проступать осознание. Мужчина шагнул к нему, сузив глаза. — Подожди. Я знаю, кто ты. Ты отродье той шлюхи-Гонт, которая околдовала меня. Одержимая дьяволом, эта… — отец подошёл и встал перед ним, а бабушка и дедушка Тома смотрели из-за его спины. Мужчина окинул его убийственным взглядом с головы до ног. Том был так похож на него, что казалось, будто он смотрел на самого себя. — Я никогда не мог понять, была ли она одержима или просто выжила из ума. Если уж на то пошло, её следовало и вовсе отправить в психиатрическую больницу. Взгляд, которым он одарил его, был полон горькой ярости, хотя Том даже не произнёс ни единого слова. — Полагаю, ты пришёл сюда, думая, что имеешь право на моё имя и состояние. Я скажу тебе то же, что сказал ей в тот день, когда она пришла, плача и умоляя меня принять её обратно… — он указал на грудь Тома. — Ты не Риддл и никогда им не будешь. Меня не волнует, как ты себя называешь, — лицо его отца исказилось от ненависти и презрения. — Ты мне не сын. Том помнил всё так отчетливо, словно это случилось только вчера. Он дважды моргнул, затем сглотнул, его лицо осталось бесстрастным. Затем он потянулся к палочке дяди и спокойно произнес: — Ты прав. Не сын. Он посмотрел прямо в тёмно-карие глаза своего отца. — Я наследник Слизерина. Том провёл большую часть своего времени в Хогвартсе, размышляя о том, каково это — наложить смертельное заклинание. Он постоянно мечтал об этом. День и ночь практиковал Окклюменцию, потому что всегда боялся, что Дамблдор как-нибудь прочтёт его мысли. Том задавался вопросом, каково это — на самом деле… желать чьей-то смерти. В тот момент, когда он стоял в окружении роскоши и богатства отца, который презирал его… он испытал это чувство. С тремя короткими вспышками зелёного света тела маггловских родственников Тома упали на пол. Он не колебался ни секунды. Хладнокровно перешагнул через их тела, чтобы пересечь комнату, и взял хрустальный графин с вином, который его отец держал в руках, но опустил, когда вошёл Том. Он долил напиток в бокал, затем поднял его в молчаливом «ура» и сделал глоток. Он провёл некоторое время, бродя по дому и пытаясь узнать об этом человеке всё, что мог, и нашёл отцовскую авторучку, на корпусе которой были выгравированы его инициалы. Том положил её в карман и вернулся в лачугу к дяде, чтобы наложить необходимые чары памяти. С тех пор он ненавидел своё имя. В какой-то момент даже подумывал сменить фамилию на Гонт. Но теперь, когда он думал, что Гермиона будет носить это имя… он почувствовал странное чувство гордости, расцветающее в его груди. Терпение, сказал он себе. Терпение было важнейшим ключевым компонентом всех его планов. Том подошёл к углу своей спальни и поднял палочку. Провёл ею по пустому пространству, и перед ним появилась светящаяся трещина, открывающая скрытый карман в ткани пространства. Он засунул туда руку и достал свой дневник, затем провёл по нему палочкой, запечатывая магический тайник. Он отвёл челюсть в сторону, листая чистые страницы дневника. Он не держал его в руках с тех пор, как переехал в эту квартиру много лет назад. Том несколько дней размышлял об одной проблеме. Он хотел понять, знает ли Гермиона о его крестражах, а ещё… он скучал по ней. Возможно, если бы его дневник попал в её руки, у него бы появилось решение обеих проблем. Но было необязательно отдавать ей крестраж… достаточно было и копии. Он пошёл в гостиную и стянул пару старых книг со своей книжной полки. Можно было и пожертвовать ими ради любви. Том превратил их в точные копии своего дневника. После чего несколько раз взмахнул палочкой, совершенствуя трансфигурацию… корректируя каждую незначительную деталь, пока они не стали почти неотличимы друг от друга. Затем он наложил на них те же чары, что и на пергаменты. Это должно было заставить дневники работать как линию связи между ним и Гермионой. Если она уже знала о его дневнике, и тот бы случайно попал ей в руки, возможно, она бы написала в нем, думая, что общается с его крестражем. Это было маловероятно, но он надеялся, что, возможно, ему удастся найти способ связаться с ней, а также извлечь из неё какую-то информацию. Закончив с заклинаниями, Том зачаровал свою копию так, чтобы она светилась синим цветом при активации. Чтобы не пропустить её послание из-за невнимательности. Это было просто недопустимо. Он глубоко вздохнул, глядя на свою работу. Разозлится ли Гермиона, если узнает, что он ее обманул? Возможно. Но она и так уже злилась на него, не так ли? Гермиона ведь тоже обещала рассказать ему правду, а он обещал подождать, пока она будет готова, но это обещание явно утратило силу теперь, когда она ушла, поэтому ему пришлось брать дело в свои руки. Правда заключалась в том, что ему требовалась хоть какая-то форма взаимодействия с Гермионой. В противном случае он сойдёт с ума и, вероятно, кого-нибудь убьёт. Он приподнял бровь и склонил голову. Хотя, наверное, он и так скоро это сделает. Время Тафт заканчивалось. Однако интуиция подсказывала ему подержать её в живых ещё немного. Он отложил дневники в сторону и вернул свой крестраж в тайник. Затем развеял защитные руны вокруг своей кровати и лег спать.

______________________________________

На следующее утро Том проснулся рано, надел свои чёрные брюки в тонкую полоску и сидел без рубашки за обеденным столом. Он читал старый текст о стихийной магии и редком виде магии отслеживания под названием табу, который обнаружил в лавке старьёвщика в Лютном переулке. Он медленно потягивал кофе, куря сигарету, когда в дверь его квартиры громко постучали. Прищурившись, Том встал, подошёл к двери и открыл её. В коридоре стояли Гаспар Дюфрейн и два других аврора, каждый из которых предъявлял ему свои значки Отдела Магического Правопорядка. — Полагаю, вы мистер Риддл? Том моргнул и коротко кивнул. — Да. — У нас ордер на обыск вашего дома, — Дюфрейн показал свиток. Том затянулся сигаретой, затем отошёл в сторону, позволяя им войти в свою квартиру. Ему стало интересно, не выдала ли Гермиона некоторые из его секретов своему работодателю. Он учёл это и подготовился соответствующим образом. Может быть, она злилась сильнее, чем он предполагал. Том стоял, прислонившись к стене, и равнодушно курил сигарету, наблюдая, как они обыскивали его шкафы. Затем он провёл их в свою спальню, где они осмотрели его комод и ещё один шкаф. Они наложили заклинания обнаружения, но в его квартире не было ничего ценного, что можно было бы выявить с их помощью. Том был гораздо умнее. Его губы дернулись, когда взгляд Дюфрейна упал на сорочку, висящую на спинке стула, а затем задержался на трусиках, лежащих на деревянном полу возле кровати. Наконец, его глаза встретились с глазами Тома. Том усмехнулся. — Я бы прибрался, если бы знал, что у меня будут гости. Лицо Дюфрейна не дрогнуло. Оно оставалось бесстрастным и ледяным. Сунув руку в карман мантии, он достал ручку и блокнот. — Где вы были в ночь, когда было совершено ограбление Исторического сообщества? Том затянулся сигаретой, затем спокойно выдохнул дым в лицо Дюфрейну. Выражение лица аврора не изменилось. — Не знаю, когда это было. Вам придётся назвать мне дату. — 28 октября. С десяти вечера до полуночи. Том, казалось, задумался. — Вечером я был в поместье Малфоев. Затем вернулся в свою квартиру. — Когда вы вернулись в свою квартиру? — Около двух часов ночи. — И мистер Малфой может подтвердить вашу историю? — Конечно. — Что вы делали в поместье Малфоев? Том сделал ещё одну затяжку, затем, выдохнув дым, пробормотал: — Выпивал… со старыми школьными друзьями. Это преступление? Гаспар прочистил горло. — Кто-нибудь может подтвердить, что вы вернулись в свою квартиру после? — Какое это имеет значение, если ограбление произошло до полуночи? — Сроки очень важны. Просто отвечайте на наши вопросы, и у вас не будет никаких проблем. Том нахмурился и резко вздохнул. — Есть. Но я бы предпочел не говорить, если это не имеет значения. — И почему это? — Потому что это один из ваших авроров. Гаспар уставился на Тома, моргая. Затем он повернулся к своим аврорам и жестом приказал им подождать снаружи. Как только они ушли, он обернулся к Тому. — Это Дамблдор? Глаза Тома сузились, затем он нерешительно кивнул, но ему стало интересно, откуда Дюфрейн об этом узнал. — Не думаю, что это имеет значение. Она спала, когда я пришёл, так что сомневаюсь, что вообще сможет подтвердить. Гаспар поднял глаза на Тома, потом снова посмотрел на блокнот, в котором писал, а потом на тумбочку возле кровати Тома. — Это ваша палочка? Том проследил за направлением его взгляда, затем подошёл к столику у стены и стряхнул пепел с сигареты в пепельницу. — Да. — Вы не возражаете, если мы её проверим? Том слегка прищурился. — У вас есть на это ордер? Гаспара сжал челюсти, но это было единственное изменение в выражении его лица. Губы Тома дрогнули. — На это должно быть предоставлено разрешение Министра, не так ли? Гаспар кивнул. Том вежливо улыбнулся. — Я буду рад предоставить её, если вы вернётесь с ордером. Гаспар провёл языком по верхним зубам, затем сунул руку под свою мантию и достал фотографию Исчезательного шкафа. Он протянул её Тому. — Вы когда-нибудь видели этот шкаф раньше? Том взглянул на него, затем покосился на аврора. — Кажется, у моего работодателя был такой, но, не помню, чтобы я видел его в последнее время. Возможно, он его продал. Гаспар внимательно наблюдал за ним, оценивая его реакцию. — Вам известны магические свойства этого предмета? Том стряхнул пепел с сигареты. — Да. Я обязан знать магические свойства каждого предмета, приобрётенного моим работодателем. Я продавец. Гаспар уставился на него, затем коротко кивнул и повернулся, чтобы уйти. — Думаю, это все, что нам нужно.

______________________________________

Позже в тот же день, Гаспар сидел за своим столом, кипя от гнева. Они не нашли ничего компрометирующего в квартире Риддла, а когда пришли в «Горбин и Беркес», чтобы допросить владельца, Риддла на работе не было. Владелец, казалось, мало что знал о местонахождении второго Исчезательного шкафа и заявил, что подарил его Историческому сообществу из-за его редкости, в благодарность за их постоянное сотрудничество. Он настаивал на том, что это была полностью его идея, а также сказал, что его сотрудник не знал о шкафе ничего, кроме его основных свойств. Берк даже подвёргся Легилименции, что подтвердило его заявления. Гаспар подозревал, что Том одарён магией разума, но он мало что мог сделать, не имея доступа к палочке Риддла… …а пока Риддл и Тафт были близки, получение ордера было маловероятно. Хотя Министр просила его следить за Риддлом; возможно, она ему не доверяла? Была вероятность, что Тафт пойдёт на сотрудничество, если это будет сулить ей возможность шантажировать Риддла, но Дюфрейну не нравился такой подход. Всё это казалось грязным и мутным, слишком напоминало о том, что происходило в остальном Министерстве, которое он горячо презирал. Он вспомнил слова Гермионы о том, что правительство будущего коррумпировано. Дюфрейн не хотел этому способствовать. Он глубоко вздохнул и, размышляя, жевал щёку изнутри. Его мысли обратились к образу ночной сорочки, лежащей на стуле в спальне Риддла. Гермиона сказала ему, что больше не встречалась с ним. Либо она солгала, либо мальчишка слишком быстро переключился. Гаспар фыркнул. — Типичный Слизерин в лучшем исполнении, — подумал он. Однако образ всё ещё сидел в глубине его сознания, несмотря на все попытки отогнать его. Что-то подсказывало ему, что это вещи Гермионы. Он выдохнул. — Не моё дело, — выдохнул он. Он подумал о Риддле. Гаспар был здесь довольно долго. Он проработал в Отделе Магического Правопорядка почти двадцать лет, и вокруг него было много тёмных волшебников, слишком много, чтобы сосчитать. Его первое впечатление о Риддле, когда он увидел его досье, было: он пай-мальчик. Отличные оценки. Префект. Староста школы. Даже похвала за заслуги перед школой, как будто этот парень был героем каким-то. Но в присутствии волшебника всё было совсем иначе. Вокруг него была плотная аура тёмной магии, словно та исходила прямо из его ядра. Том был проницателен и умён, его глаза следили за каждым движением аврора. Он вывел Гаспара из себя, а это было нелегко. Дюфрейн давно перестал тревожиться из-за преступников. Если бы у него было мало опыта общения с тёмными волшебниками, тогда он мог бы посчитать этого мальчика невиновным и очаровательным. Но он был хорошо обучен, а также обладал развитой интуицией и чувствовал, что за искусно поддерживаемым фасадом юноши скрывалось нечто зловещее. Как Гермиона вообще связалась с таким человеком? И почему? — Не моё дело, — сказал он себе. Она ведь взрослая женщина. Он едва сдерживал свои защитные инстинкты, но подавил порыв. — Это не моё грёбаное дело.

______________________________________

— Дамблдор, ты сильно полагаешься на свою палочку, что опасно, если тебя обезоружат. На этой неделе мы будем работать над рукопашным боем и беспалочковой магией, — Дюфрейн оглядел её с ног до головы. — Перед следующей тренировкой убедись, что ты оделась подходящим образом для боя. Итак, какое оружие ты предпочитаешь для сражений? То есть, если ты сражалась. — Обычно я использую клинок. Он кивнул. — Отлично. Я требую, чтобы все мои авроры носили хотя бы одно магловское оружие где-нибудь на себе во время дежурства. Если вас обезоружат, и вы окажетесь на близком расстоянии, многие ведьмы и волшебники будут застигнуты врасплох физической атакой, особенно с маггловским оружием, что даст вам преимущество, — он снова оглядел её. — Где ты обычно его носишь? Она указала на своё бедро. — У меня есть набедренная кобура. Дюфрейн кивнул, обходя её по кругу. — Принеси свой клинок на следующей неделе. Я сам научу тебя, как правильно его использовать, — он поднял руку. — А теперь, дай мне свою палочку. Она протянула ему древко, и Гаспар забрал его. Он, казалось, оценил её вес, затем повертел в руках, разглядывая светлое дерево и замысловатую резьбу. — Виноградная лоза? Гермиона кивнула. Его брови поднялись. — Редкое дерево. Друиды очень благоволили к палочкам из винограда… они довольно редки. Говорят, что они тянутся к владельцам, которые ищут высшую цель, — он поднял взгляд к её глазам. — Тем, в ком есть скрытая сила. Их владельцы часто удивляют тех, кто утверждает, что знает их лучше всех. Грейнджер отвела глаза. — Кажется, вы много знаете о палочках. Я кое-что читала. Даже как-то проходила факультативный курс. Он прочистил горло. — Когда я учился в Хогвартсе, один из моих соседей по комнате из Когтеврана был студентом по обмену из Японии. Его отец был мастером палочек из Такамацу. Он многому научил меня, — Дюфрейн сделал паузу, а затем добавил: — Его отец был убит одним из последователей Грин-де-Вальда. — Ох, — произнесла Гермиона с долей огорчения. — Как ужасно. Он фыркнул. — Я убил этого последователя, — он покосился на Гермиону. — Моя рука с палочкой… сорвалась. Гермиона сжала губы и отвернулась. — Так из чего сделана твоя палочка? — Кедр. Она нахмурилась, пытаясь что-нибудь вспомнить. В одно мгновение Гермиона превратилась в прилежную ученицу, когда начала произносить ответ, как будто читала его из учебника. — Дай-ка вспомнить… говорят, что владелец палочки из кедра обладает проницательностью… отличается силой характера и преданностью. Они могут быть грозными противниками, и их нельзя недооценивать, особенно когда они защищают тех, кого любят. Губы Гаспара изогнулись в лёгкой усмешке. — Очень хорошо. Ответ как по учебнику, но всё равно, твоя память заслуживает похвалы. Гермиона закусила губу. — Что ты знаешь о… палочках из тиса? Он остановился, затем повернулся к ней. Выражение его лица вдруг стало настороженным. — Палочки из тиса… они никогда не выбирают себе посредственного или робкого владельца. Их склонность к тёмным искусствам общеизвестна. Они особенно хорошо подходят для дуэлей… и проклятий. Однако, с другой стороны, их владельцы также могут быть яростными защитниками других. У палочек из тиса очень противоречивая репутация. Всё зависит исключительно от ведьмы или волшебника, которые ими владеют. Гермиона сглотнула. — Увлекательно. Его челюсти сжались, и он засунул обе палочки за пазуху. — Двигаемся дальше. Мы будем дуэлировать. Без палочек. Хочу посмотреть, на что ты способна. А там посмотрим. Они стояли на противоположных концах дуэльного зала для аврорского отделения. Гермиона слегка нервничала, потому что там было зачарованное стекло, которое позволяло видеть с другой стороны, но не позволяло увидеть, кто за ними наблюдает. Таким образом, старшие авроры могли наблюдать за дуэльными тренировками и соответствующим образом их планировать. У Гермионы почему-то сложилось ощущение, что остальные авроры смотрят за ней. — Не беспокойся о стекле, Дамблдор. Следи только за мной. — Я не беспокоюсь, — защищаясь, бросила она, вздёргивая подбородок. Ей показалось, что его губы изогнулись в усмешке. Они поклонились и начали дуэль. Дуэльный стиль Гаспара удивил Гермиону. Хотя он был столь же силён и эффективен, как она и предполагала, его стиль сильно отличался от стиля Тома. Риддл был агрессивным дуэлянтом. Его заклинания были смертельно стремительными, словно удары гадюки. Он обладал способностью приближаться все ближе и ближе, бросая заклинания настолько плавно, что это было почти незаметно, словно змея, скользящая по земле, пока не загонит противника в угол. Затем он наносил смертельный удар, вонзая свои клыки, так сказать. У Гаспара был гораздо более тактичный и тонкий подход. Его стратегия прослеживалась слабее. Он наблюдал за Гермионой проницательным взглядом, оценивая её манеру ведения боя, анализируя её стойку, работу ног и способ произнесения заклинаний. В то время как Том просто обрушивал шквал быстрых, мощных заклинаний, призванных запугать и сбить его противника с толку, Гаспар провёл первые несколько минут, защищаясь и произнося отвлекающие заклинания, в то время как его настоящая стратегия заключалась в наблюдении. Он искал слабости, трещины в броне своего противника. Он изучал боевой стиль и тактику, словно собирая данные, а затем быстро и эффективно разрабатывал план атаки, словно пантера, скрывающаяся во тьме и выслеживающая свою добычу. Преимуществом Тома были его скорость и выдержка. Он мог произносить самые сложные заклинания без малейших усилий, одно за другим в быстрой последовательности. Преимуществом Гаспара были его интуиция и невероятная способность предугадывать каждый шаг своего противника. Однако у него было на шестнадцать лет больше опыта, чем у Тома. Гермионе отчаянно не хватало навыков в области беспалочковой магии. Она знала базовые заклинания, но защитные и атакующие были сложнее, и без палочки ей приходилось тратить больше времени на их применение. По правде говоря, у неё было мало времени на практику, учитывая, что она была в бегах и пыталась выжить во время войны. Она знала только то, чему научилась в Хогвартсе, и этого было мало, поскольку там не уделяли особого внимания беспалочковой магии. Не говоря уже о том, что она пропустила седьмой курс. — Определённо требуется практика, — сказал он, когда они закончили занятие. — На следующей неделе я оценю твои навыки рукопашного боя, а затем мы сосредоточимся на этих областях. Гермиона выглядела несколько смущённой. — Дамблдор, — перебил он её мысленный акт самоуничижения. — Если бы у тебя не было никаких слабостей, я бы всерьёз задумался, откуда ты взялась. Ты очень сильна в обращении с палочкой, поэтому я не думаю, что нам нужно сосредотачивать твоё обучение на этом. Моя задача — сохранить тебе жизнь, поэтому моя работа — раскрыть твои слабости. Ты куда сильнее, чем я был в твоём возрасте, так что нет нужды быть строгой к себе. Твой перфекционизм доставит тебе много неприятностей. Точно знаю — я сам перфекционист. Она криво улыбнулась ему. — Спасибо. И всё же она не могла выбраться из состояния самобичевания, и это, должно быть, отразилось на её лице, потому что Гаспар поддел её подбородок кончиком своей палочки, заставляя посмотреть в его ледяные голубые глаза. — Возьми себя в руки, стажёр. — Извини, — сказала она, сглотнув. — Я так и не закончила седьмой курс, и… — Ты сражалась на войне, — перебил он. — Это познавательнее любых занятий. У тебя есть опыт, и это жизненно важно для успеха в этой области. По этой причине ты пропустила почти все курсы моей программы обучения, а у меня никогда не было новичка, способного на это… так что успокойся, пока я не начал думать, что тебе не хватает смирения. Гермиона слегка улыбнулась, когда он опустил свою палочку и вернул ту ей. Кончики его пальцев коснулись её костяшки, когда она забирала древко. Она резко отстранилась, обескураженная этим контактом, но он этого не заметил, а просто быстро отвернулся и направился к двери. — Иди на занятие к МакЛаггену по программе «Преимущества Аврора».

______________________________________

«Мисс Дамблдор, Прошло много месяцев с тех пор, как мне выпала честь быть в Вашем обществе. Надеюсь, это письмо застанет Вас в добром здравии. Могу ли я пригласить Вас на чай под предлогом того, что хочу показать вам моё недавнее приобретение — новые тексты для библиотеки Малфоев? Вы свободны в эту субботу днём? Если да, то я с удовольствием приглашу вас в поместье Малфоев. Искренне ваш, Абраксас Малфой P.S. Поздравляю с вашей новой должностью аврора и предстоящей публикацией. Я уже зарезервировал свой экземпляр.»