Invictus

Том откинулся на спинку стула во главе длинного стола на верхнем этаже «Дырявого Котла». Он закурил сигарету, наблюдая за своими Рыцарями. Он придумал термин «Пожиратели Смерти», но решил, что люди, стоявшие перед ним, еще не были Пожирателями… пока. Им предстояло пройти еще много лет обучения, а ему пока нужно было изменить их образ мышления. Эти люди были слишком привязаны к своей идеологии чистокровности. Когда-то Том думал использовать эту слабость, чтобы заставить их полностью подчиниться ему и посвятить себя его делу. Однако Гермиона отчасти открыла Тому глаза. Согласно исследованиям Тома, чистокровные волшебники постепенно вымирали. В ближайшие годы большинство волшебников будут в лучшем случае полукровками. Социальный и политический климат стремительно менялся. Если Том хотел обрести хоть какую-то реальную власть и удержать ее, ему нужно было найти способ угодить и чистокровным, и прогрессистам. Когда-то Том считал, что ответ кроется в абсолютной магической силе и нагнетании страха, но Гермиона показала ему, что возможен гораздо более деликатный подход. Ситуация была непростая, но Том не видел других вариантов. Кроме того, однажды его Рыцарям придется принять Гермиону в качестве его жены, а это будет непросто. Он не потерпит неуважения к себе, а в последнее время Долохов постоянно испытывал его терпение. В каком-то смысле Гермиона полностью разрушила его тщательно продуманные планы. Том вовсе когда-то собирался несколько лет путешествовать в поисках забытых и тайных форм магии. Теперь же он был привязан к Лондону на неопределенный срок. Он хотел создать крестражи из артефактов, принадлежавших основателям Хогвартса, но теперь у него на уме были другие предметы. Он даже подумывал уволиться из «Горбин и Беркес». Да и вообще, он собирался когда-то снова выпустить василиска в коридоры Хогвартса, но теперь от одной мысли о том, чтобы причинить вред магглорожденным, его начинало тошнить. Он глубоко затянулся сигаретой, проводя кончиками пальцев по краю кофейной чашки. Планы меняются, — подумал он, выдыхая дым. Если результат будет один и тот же, то какая разница, каким путем он его добьется? Том был талантливым манипулятором. Искусным оратором. Он мог бы поменять стратегию и все равно получить все, чего жаждал. В конце концов, таков был план… Чтобы у Тома было все, чего он хотел. Он хотел власти… и он хотел Гермиону. Он откашлялся, и в гудящей комнате воцарилась тишина. — Нотт, Эйвери, — начал он. — Вы оба успешно варите зелье? Акациус кивнул. — Мы готовим несколько котлов Оборотного зелья. К тому времени, как мы начнем действовать, оно должно быть готово. Том кивнул. — Не испортите зелье. У нас нет права на ошибку. — Он обвел взглядом своих последователей. — Это покажет всему миру, что Статут о Секретности слаб и неэффективен. Вскоре весь Лондон будет требовать его отмены… и когда это произойдет, мы станем ответом на их мольбы. Он перевел взгляд на Мальсибера. — Какие новости из Министерства? Темноволосый Орин проворчал: — Говорят, однажды Министром Магии станет магглорожденный. На заседании Визенгамота это обсуждалось. — Я ушел, — самодовольно заявил Абраксас. — Понятия не имею, зачем они это затеяли, но я не буду стоять в стороне и смотреть, как это происходит. Мы должны выступить против этой глупости. Том несколько мгновений молчал. Он затянулся сигаретой и заговорил: — К сожалению, это может оказаться неизбежным. За столом раздались возмущенные возгласы. Долохов в кои-то веки хранил молчание. — Ты не можешь говорить это всерьез, Т… Сэр, мой Лорд… Разве не в этом была цель нашей встречи? Разве не для этого были основаны Рыцари? Мы говорили об этом с четвертого курса, не так ли? — спросил Лестрейндж. — Неужели все наши тренировки были напрасны? Мы не можем оставить это без внимания. Это возмутительно. Том спокойно выдохнул дым, не сводя черных глаз с Лестрейнджа. Затем он взмахнул палочкой, и свет в комнате померк. Его последователи недовольно зароптали. Том взмахнул палочкой, и в воздухе появилась светящаяся цепочка цифр. Он указал на первое число. Его последователи вздрогнули при виде его палочки. — Это… количество чистокровных волшебников, живших в Британии триста лет назад. — Он указал на второе число. — Это — количество чистокровных волшебников сто двадцать лет назад. Воцарилась гробовая тишина. Число сократилось почти вдвое. Малфой и Макнейр переглянулись. Он указал на третье число: — А вот это… это количество чистокровных сейчас. Оно составляло едва ли треть от предыдущего. Том обвел их взглядом, встречаясь с каждым из них глазами. Акациус Нотт откашлялся и заговорил: — Ну, это… это потому, что многие семьи заключают браки с грязнокровками. Это отвратительно. Но это ничего не значит. Это значит лишь то, что нам нужно усерднее работать над запретом смешанных браков. Лестрейндж кивнул. — Верно… Кузина Вальбурги, Араминта, предлагает закон, который легализует охоту на магглов, а затем… — К сожалению, — перебил его Том, — эта цифра мало связана с количеством браков между чистокровными, и гораздо больше — с количеством детей. В 1806 году в браке между чистокровными в среднем рождалось пять наследников. Сейчас этот показатель снизился до полутора. Я тщательно изучил вопрос. — Возможно, в чистокровных семьях просто стало меньше детей. Времена меняются, мой Лорд. Нынешние времена не похожи на прежние. Том бросил на стол свиток. — Это отчет о росте числа случаев бесплодия и стерильности среди чистокровных семей в Великобритании. — Он указал на свиток. — Это данные из больницы Святого Мунго. Его Рыцари смотрели на свиток так, словно это была змея, готовая их укусить. Том закурил еще одну сигарету. — У меня есть данные из Франции, Германии и Болгарии; их магические больницы ведут удивительно точные записи. Если проанализировать статистику, то можно заметить определенную тенденцию. Розье сглотнул, глядя на свиток. — Что ты пытаешься сказать, Том? Том метнул взгляд на Абраксаса. Малфой сглотнул и поправился: — Мой Лорд. — Я хочу сказать, что вы вполне можете продолжать инбридинг, но, по моим расчетам, к 2120 году чистокровные особи практически исчезнут. Полукровок будет большинство. — Это ложь, — прорычал Эйвери. — Мы делали все, что ты хотел, еще с Хогвартса. Мы делали все, что ты нам говорил, проклинали других учеников, изменяли память профессора Ноббинса… мы делали все это без возражений, а ты и пальцем не пошевелил. Теперь мы исполняем все твои планы, как марионетки, а ты дергаешь за ниточки… Но это? Так ты нам отплатил? Том ухмыльнулся. Лестрейндж встал, словно собираясь уйти. — Вот что мы получили за то, что доверились полукровке. Я знал, что это ни к чему хорошему не приведет… Его голос внезапно оборвался. Он схватился за горло, но едва не упал, когда невидимая сила грубо толкнула его обратно на стул. Он перевел взгляд на Тома, и его глаза заблестели от страха. — Вы все будете следовать программе, иначе последствия вам не понравятся. В комнате повисла гробовая тишина. — Итак, — продолжил Том. — Нет никаких причин, по которым, несмотря на этот незначительный вопрос о чистоте крови, старые семьи не могли бы по-прежнему удерживать власть в нашем обществе. Я понимаю, что ваши стандарты чистоты крови дают вам всем ощущение превосходства, и что ваши родословные глубоко укоренены в этой традиции, но если вы не хотите, чтобы ваши семьи прекратили свое существование из-за генетических аномалий, вам стоит пересмотреть свои детские предрассудки и отказаться от упрямства в пользу настоящей власти. Мы все можем добиться этого вместе, если снова объединим наши умы и цели. Выбор за вами. Однако я скажу вот что… Я, Лорд Волан-де-Морт, не собираюсь останавливаться. Вы либо со мной, либо против меня, и если вы против меня, то проживете ровно столько, чтобы успеть пожалеть о своей ошибке. Хрупкая власть ваших семей и древность ваших угасающих магических родов ничего не значат по сравнению с моей силой и влиянием. Я могу обеспечить вам высокое положение и безопасность, а могу уничтожить. Выбирайте. Воцарилась тишина. Некоторые из его приспешников, казалось, обдумывали его слова, в то время как другие краснели от гнева, но не осмеливались перечить ему. — Значит, никаких возражений? Абраксас и Долохов поджали губы и тяжело дышали, но ничего не сказали. Розье все еще смотрел на свиток. Конечно, Том хотел, чтобы они разозлились. Он специально провоцировал их. Тыкать палкой спящего медведя — самый простой способ выяснить, кто из них верен… а кто заслуживает смертельного проклятия в сердце. — Хорошо, — сказал Том с дружелюбной улыбкой, поправляя галстук. — Тогда мы обсудим наши планы… но только после сеанса легилименции, конечно.

_____________________________

Майра Гримблхок и Джек МакЛагген обошли ветхое здание с тыльной стороны, а Гермиона, Зевс Вейн и Гаспар подошли к нему спереди. На пятнистой траве стояла покосившаяся вывеска с маленьким хрустальным шаром и надписью «Таро и гадания мадам Сибиллы». Ведьма, которой не удалось заявить о себе как о провидице в магическом сообществе, в отчаянии обратилась к магглам Лондона. Она приобрела неплохую репутацию среди магглов благодаря гаданию на картах Таро и гаданиям на чайных листьях, что было довольно спорным с юридической точки зрения, поскольку некоторые магглы верили в гадания, а значит, ведьма не нарушала Статут о Секретности напрямую. Однако эта ведьма также считала, что может продавать магглам настоящие магические зелья втихушку, чтобы немного подзаработать. Это уже не было серой зоной. В течение нескольких недель Отдел Магического Правопорядка расследовал случаи злоупотребления зельями не менее чем у двадцати шести магглов, которым она продавала приворотные зелья, противопаралитическое зелье, зелье спокойствия, эссенцию муртолапа, зелье Мопсуса, зелье сна без сновидений и уменьшающее зелье. ОМП пришлось провести несколько сеансов стирания памяти в сочетании с чарами памяти, а также вызвать целителя, чтобы он ввел в магглов антидоты. Они некоторое время следили за деятельностью ведьмы, но сочли ее по-настоящему опасной, когда под действием Амортенции было заключено несколько браков по принуждению. Другая аврор, Дара Блетчли, вошла в лавку под видом маггла и собрала улики, убедив ведьму продать ей несколько зелий. После того как в лаборатории проверили их и установили, что они действительно обладают магическими свойствами, было решено провести рейд и произвести соответствующие аресты. Изначально Министерство Магии приказало арестовать домового эльфа мадам Сибиллы, Паттера, за участие в изготовлении зелий, но Гермиона подняла шум в Министерстве и настояла на том, чтобы его отпустили, поскольку он не мог ослушаться приказа своей хозяйки. Затем она, к большому удовольствию Гаспара, начала просвещать высокопоставленных чиновников Министерства о законах, регулирующих магию домашних эльфов. Они с радостью изменили приказ, лишь бы Гермиона успокоилась. Гаспар рассказал ей о заклинаниях, необходимых для ареста, о том, как задерживать преступников, и убедился, что Гермиона выучила «БПВ» (Базовые Права Волшебника). В этот раз ей не предстояло участвовать в рейде, но она все равно должна была знать порядок действий. Рейд был частью ее подготовки, и прежде чем отправить ее на задание, она должна была провести хотя бы один рейд в качестве наблюдателя. Они начали с наложения чар, препятствующих аппарированию, по всему периметру заведения. Гаспар повернулся к Гермионе. — Оставайся здесь и жди, мы выведем пленников наружу. Просто наблюдай, как их будут допрашивать. Как только авроры вошли в здание, поднялась суматоха. Гермиона услышала крики изнутри. Кто-то на верхнем этаже завопил: «Авроры!» Затем Гермиона заметила, что на верхнем этаже открывается окно. Она быстро наложила на себя Дезиллюминационные чары, и увидела, как женщина с черными волосами пытается пролезть в окно. Она была на несколько килограммов тяжелее, чем нужно, чтобы пролезть в окно, но после нескольких удачно наложенных чар она кубарем скатилась на крышу. Каким-то образом женщине удалось создать что-то вроде магического моста, по которому она начала перебираться в соседнее здание, но Гермиона решила не дать ей уйти. — Инкарцеро, — прошептала Гермиона, направив палочку на женщину, а затем быстро наложила чары левитации, чтобы та не упала на землю. — Экспеллиармус, — пробормотала она, и палочка женщины отлетела в сторону, а ведьма завизжала и забилась в путах. Гермиона с трудом удерживала чары левитации, но женщина была довольно тяжелой, поэтому, убедившись, что она не пострадает, Гермиона опустила ее на землю. Гаспар выбежал через заднюю дверь и обогнул здание, но увидел, что Гермиона стоит над ведьмой. Он посмотрел на окно. — Отпусти меня! — крикнула ведьма. — Моя практика полностью законна, и у меня есть лицензия на гадание, выданная службой… — Конечно, — пробормотал Гаспар. Он бросил взгляд на Гермиону. — Ты не должна была вмешиваться, Дамблдор. В его голосе не было и намека на раздражение. Он поджал губы, глядя на кричащую ведьму. — Ты что, хотел, чтобы я позволила ей дойти до соседнего здания и аппарировать прочь? Схватить ее было проще простого. — Гермиона поморщилась. — Правда, с заклинанием левитации пришлось повозиться. Гаспар кашлянул, чтобы скрыть смех. — Что ж, тогда перечислите ее активы, и покончим с этим. Нам нужно изъять доказательства. Зевс Вейн и Майра Гримблхок швырнули помощников ведьмы на землю рядом с ней, и пока Гермиона зачитывала права, все они подбадривали ее и хлопали по спине, к большому неудовольствию фальшивой ясновидящей. — Первый арест, Дамблдор, — сказала МакЛагген. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто в следующий раз мне хотелось бы чего-то посложнее, — пробормотала она, накладывая заклинание, сковывающее запястья женщины. Вейн и МакЛагген громко расхохотались и побежали по улице, чтобы стереть память нескольким маглам, которые случайно оказались рядом во время ареста. Гаспар стоял и смотрел на нее. Когда она подняла ведьму на ноги, он коротко кивнул ей. — Ты все это подстроил, чтобы проверить, буду ли я выполнять приказы, да? — Гермиона вопросительно посмотрела на него. Он пожал плечами. — Я хотел посмотреть, что ты сделаешь. В любом случае ты хорошо справилась. Всегда лучше выполнять прямые приказы, но я вижу, что с этим у тебя будут проблемы. — Я постараюсь изо всех сил, Га… мистер Дюфрейн. Его голубые глаза встретились с ее собственными. — Пойдем. Я покажу, как регистрировать заключенных в камеры Азкабана.

_____________________________

После того как команда доставила пленников в Азкабан (и Гермиона разразилась гневной тирадой о неэффективности мер безопасности в Азкабане), они прошлись по зданию, конфисковав магические предметы, полный запрещенных ингредиентов для зелий шкаф, а также сами зелья. Там были хрустальные шары, зеркала для гадания, лозоходцы, различные чаи и чашки для гаданий и другие атрибуты для предсказаний. На столе, где проводилось последнее гадание, все еще лежала колода карт Таро. Это напомнило Гермионе о гадании, которое ей предсказали год назад. Родственные души. Она вздохнула и продолжила собирать улики, складывая их в сумки, на которые были наложены защитные чары. После того как рейд был завершен, а контрабанда доставлена в Департамент магического правопорядка, Маклагген предложил всем пойти выпить. — Первый арест бывает только раз, — подмигнул он Гермионе. — Может ли подвернуться повод лучше для выпивки? Гермиона поджала губы и закатила глаза, подумав про себя, что Джеку вряд ли нужна еще одна порция, судя по тому, как раскраснелось его лицо. Она подозревала, что после работы он выпивает не один огневиски. Гаспар вежливо отказался, но Боунс настаивал. — Ты уже сто лет с нами не тусовался, — заныл он. — Да он все равно пойдет домой и будет пить в одиночестве, — пробормотал Вейн себе под нос. Гаспар бросил на него испепеляющий взгляд. — Ладно. В группе раздались одобрительные возгласы, но Гаспар, как всегда, сохранял невозмутимость. — Только после того, как вы все закончите с бумагами, — добавил он, вызвав недовольное ворчание всего отдела. Гермиона улыбнулась про себя и задумалась о том, каким становится Гаспар после пары бокалов.

_____________________________

— Скажи мне, Дамблдор… какой твой отец за закрытыми дверями? Авроры сидели за круглой стойкой в укромном уголке «Трех Метел». Гермиона оказалась зажатой между Гаспаром и Дарой Блетчли, чересчур близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Их бедра то и дело соприкасались, и она поймала себя на том, что ее отвлекает ощущение его плеча рядом с ее плечом. От ее начальника тоже божественно пахло — смесью специй, кожи и сандалового дерева. Аромат Тома навевал мысли о морозной ясной ночи или вечнозеленом лесу на берегу океана… а от Гаспара пахло ревущим костром и выдержанной вишней. В любом случае это чертовски отвлекало. — Полагаю, он почти не изменился… но стал гораздо смешнее. Я от него в восторге, — ответила она. — Похоже на то, — сказала Дара. — Он тебя тренировал? Так вот как ты смогла обойти так много тренировок? — спросила Майра. Она старалась не выдать зависти, но нельзя было не заметить, что она была немного обижена тем, что ее обошла такая молодая ведьма. — Он меня многому научил, — великодушно ответила Гермиона. — Не могу представить, чтобы ведьма, обучавшаяся на дому, могла достичь таких высот, — грубовато сказал Вейн. Гермиона не стала ничего отвечать. Она просто опустила голову, чтобы не привлекать лишнего внимания к своему прошлому. Чувствовала на себе взгляд Гаспара, но не отвечала на него. Всю ночь она внимательно слушала их рассказы о войне, о поимке темных волшебников и многих приспешников Грин-де-Вальда. Авроры рассказали о дуэли Гаспара с Хауслером, и каждый начал сравнивать свои шрамы. Она отвечала на вопросы о своем прошлом и отношениях с Дамблдором. Дара, в частности, интересовалась личной жизнью Гермионы и расспрашивала ее о романе с Альфардом Блэком. Она наклонилась и прошептала Гермионе на ухо: — На четвертом курсе мы с Альфаром недолго встречались. — Ого, — удивленно пробормотала Гермиона. — Ну, у нас в любом случае был не такой страстный роман, как об этом писали в газетах. — Он просто прекрасно целовался, — хихикнула Дара, уже поддавшись влиянию алкоголя. Гермиона покраснела. — Наверное, — робко пробормотала она, остро ощущая присутствие Гаспара рядом с собой. — Знаешь, с кем еще тебя хотят свести газеты? — заговорщически прошептала Дара, бросая взгляд на Гаспара, который молча потягивал виски. Гермиона покачала головой и откашлялась. — Нет, понятия не имею. Прежде чем Дара успела ответить, Гермиона подняла руку и жестом подозвала официантку, чтобы та принесла еще напитков. Время шло, и Гермиона начала подозревать, что весь отдел участвует в тщательно продуманном плане по сватовству. Авроры-мужчины хитро подначивали Гаспара, заставляя его пересказывать истории о самых опасных рейдах и арестах, напоминая ему о различных ранах, магических существах, с которыми он сталкивался, и выигранных дуэлях. Однажды, когда он был помоложе, его даже схватил приспешник Грин-де-Вальда, но Гаспар едва спасся, применив хитрое, но недооцененное заклинание. И когда Гаспар не смог рассказать эту историю с достаточным воодушевлением, чтобы угодить остальным, его авроры вмешались и взяли рассказ на себя. Гермиона, конечно, находила эти истории захватывающими, но чувствовала, что у ее коллег-авроров есть кое-какие скрытые мотивы. Как ни странно, клоуном в группе был Эндрю Рэбнотт, и он весь вечер смешил всех за столом. Ему даже удалось вызвать улыбку и смех у самого Дюфрейна, особенно когда вечер подходил к концу и виски лился рекой. К тому времени, как коллеги начали расходиться по домам, перед глазами у Гермионы все поплыло. Она легко улыбалась и смеялась, пока Рэбнотт не выдал очередную шутку и не раскланялся. Наконец двое последних авроров, Сайрус Бродмур и Констанс Пикеринг, ушли, но только после того, как угостили Гаспара и Гермиону еще одной порцией выпивки. — Напитки за мой счет, — подмигнул Зирус. — Проследи, чтобы он выпил, Дамблдор. Ему как никому другому нужна разрядка. Гермиона криво усмехнулась и нервно покосилась на своего начальника. Он сидел, уставившись в свой виски, но его щеки раскраснелись от выпитого за ночь. Она не знала, как ей относиться к тому, что она осталась наедине со своим начальником, особенно учитывая, что коллеги явно подстроили это. Гаспар сделал еще один глоток и поставил стакан на стол. Затем он повернулся к Гермионе. — Тебе это так же неприятно, как и мне? Гермиона легко рассмеялась, чувствуя, как алкоголь разливается по венам. — О, конечно, они даже не пытаются это скрыть. Я рада, что вы хоть что-то сказали. Уголки его губ приподнялись. — Они хотят как лучше, но ведут себя как назойливые идиоты. Гермиона снова рассмеялась и подняла свой бокал. — Выпьем? Его голубые глаза метнулись к ней, и она вдруг остро ощутила, насколько он был близок. Он поднял свой бокал. — За твой первый успешный рейд, аврор Дамблдор. Гермиона улыбнулась, и их бокалы звякнули. Гаспар задержал на ней взгляд, прежде чем сделать глоток. — Ты молодец, что не распространяешься о своем прошлом. Гермиона кивнула. — Возможно, со временем люди перестанут задавать вопросы. — Что ж, — начал он, покручивая виски в бокале. — Ты исключительная ведьма, так что неудивительно, что у них возникают вопросы. От комплимента у Гермионы загорелись щеки. Он снова бросил на нее взгляд. — Значит, ты все-таки училась в Хогвартсе? На каком факультете? — Гриффиндор. — Ну естественно. — Что это значит? — спросила она с пренебрежением. — Смелая. Упрямая. Плохо выполняешь приказы. Не принимаешь отказов. — Простите, что? — спросила она с обидой. Гаспар ухмыльнулся. — Полагаю, Гриффиндор тебе подходит, если посмотреть на твои отношения с Дамблдором… но я бы поставил на Рейвенкло, учитывая, насколько умными были твои ответы на тестах. Гермиона снова густо покраснела от его похвалы и от слишком большого количества алкоголя в организме. — Вы учились на Рейвенкло? Он посмотрел на нее и кивнул. Гермиона отвернулась и уставилась в точку на другом конце комнаты, чтобы не встречаться с его пронзительным взглядом. — Судя по тому, что я о вас знаю, — начала она, — в вас есть что-то от Гриффиндора, Рейвенкло и Хаффлпафа, мистер Дюфрейн. Он усмехнулся себе под нос. — Честно говоря, я бы предпочел Хаффлпафф. Гермиона нахмурилась. — Почему? Он склонил голову набок. — Большинство моих друзей учились на Хаффлпаффе, так что вот тебе и ответ. Кроме того, тебе когда-нибудь доводилось разгадывать сложную загадку, когда ты смертельно уставшая или провела ночь, таская вино у домашних эльфов на кухне вместе с друзьями? Это ужасно раздражает. Гермиона расхохоталась. — Вы, и чтобы нарушать правила? Не могу себе этого представить. Он покачал головой. — О, я был одним из худших. Несколько раз я врывался в гостиную Хаффлпаффа только потому, что был слишком пьян и не мог отгадать чертову загадку. Гермионе потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя после приступа смеха, но когда она успокоилась, то спросила: — Ваша жена училась на Хаффлпаффе? Он кивнул, бросив на нее быстрый взгляд. Несколько минут они молча допивали свои напитки. Гермиона откашлялась. — Вы что-нибудь выяснили насчет Исчезательного шкафа? Он замер с бокалом в руке. — Откуда ты о нем узнала? — А, — пробормотала она, — Боунс проговорился. Гаспар моргнул. — Ты умеешь добывать информацию, надо отдать тебе должное. — Затем он пробормотал: — Нет, мы ничего не нашли. Гермиона кивнула. Она нервно поерзала на стуле, но почувствовала, как покраснела, когда ее бедро коснулось его. Краем глаза она увидела, как он сглотнул, слегка дернув кадыком, и отодвинулся, прочищая горло. — Завтра у тебя выходной, — сказал он, меняя тему. — Есть какие-то планы? Она посмотрела на него. — Ну, утром у меня автограф-сессия в «Флориш и Блоттс» по поводу моего учебника по заклинаниям. А после обеда я иду на чай в поместье Малфоев. Его брови взметнулись вверх. — Занятая ведьма. — Он допил свой виски. — Должен признать, я не могу представить тебя в компании Малфоев. — Ну, честно говоря, я уже несколько месяцев не видела и не слышала Абраксаса. В прошлом году мы с ним вместе были на Остаре. Понятия не имею, зачем он пригласил меня на чай. Он прочистил горло. — Он довольно часто общается с Томом Риддлом, не так ли? Она замерла, подняв на него глаза. Затем кивнула. — Да… Я думаю, что так. Он медленно кивнул. — Поздравляю с книгой, Дамблдор. Это действительно гениальное изобретение. Удивлен, что никто другой до этого не додумался. Гермиона прикусила нижнюю губу, пряча довольную улыбку, которая грозила вот-вот появиться. — Спасибо. Он кивнул, внимательно наблюдая за ней. — Не за что, Гермиона. Она сглотнула, когда он назвал ее по имени. — Итак, — начала Гермиона осторожно. — Почему вы сейчас такой чопорный, если в школьные годы нарушали все правила? Его брови слегка приподнялись. — Чопорный? Ее глаза расширились, когда она осознала свою ошибку. Очевидно, алкоголь повлиял на ее способность трезво мыслить. — Нет, не поймите меня неправильно. Я не имею в виду, что вы какой-то негибкий. Я просто хочу сказать, что вы очень законопослушный и, похоже, строго следуете правилам, когда дело касается работы, как и должно быть. Он обратил на нее свой ледяной взгляд. — А тебе нравятся мужчины, нарушающие закон, Дамблдор? Она приоткрыла рот, поняв, что он имеет в виду, отвернулась и пробормотала: — Э-э… нет. Я никогда не считала это качество привлекательным. Он кивнул и отвернулся, глядя куда-то вдаль. — Если я кажусь тебе бесчувственным, я не против, что ты так говоришь. — Он прижал язык к щеке и посмотрел на свой пустой стакан, который все еще держал в руке. — Наверное, я изменился после смерти Роуз. — Он кивнул в сторону Гермионы. — Если бы я строже следовал правилам, а не действовал на свой страх и риск, она могла бы быть жива. Гермиона вглядывалась в его лицо и впервые почувствовала, что может его понять. Его тщательно выверенный каменный фасад был маской, скрывающей боль. Он нес ее как крест. Винил себя в смерти жены, хотя, скорее всего, был невиновен. Гермиона подняла руку и хотела положить ее ему на плечо, но тут смутно осознала, что это неуместно. — Я… Простите, мистер Дюфрейн. Не стоит себя винить. Такое случается. Гаспар молчал, но время от времени поглядывал на нее. Она продолжила: — На войне я потеряла многих дорогих мне людей. Собственных родителей… Мне пришлось стереть им память, чтобы защитить их. Насколько я знаю, они до сих пор в Австралии. — Внезапно она словно снова оказалась в Большом зале Хогвартса после битвы. — Хуже всего было считать погибших после битвы. Все было как во сне. Гаспар молчал, давая ей возможность выговориться. Она посмотрела на него и рассмеялась. — Боюсь, я выпила слишком много, мистер Дюфрейн. Я сижу здесь и заново переживаю все свои травмы, как будто вы меня об этом спрашивали. — Мы одни, Гермиона. Можешь звать меня Гаспар. — Прости меня… Гаспар. — Ты права. Я не спрашивал. Но только потому, что подумал, что тебе будет сложно это сформулировать. Мне не хочется заставлять тебя снова переживать это. — Полагаю, это почти то же самое, что вам — говорить о своей жене. Его челюсть напряглась, но он покачал головой. — У меня было двадцать лет, чтобы с этим смириться. А у тебя едва ли было два месяца. Гермиона окинула его взглядом. Ей вдруг захотелось прикоснуться к нему, но она подавила это желание, списав его на действие алкоголя. Гаспар уставился в камин в другом конце комнаты. Было уже очень поздно, посетители расходились, и огонь в камине угасал. — О чем ты думаешь? — тихо спросила она. Он повернулся и посмотрел на нее своими лазурными глазами. — Прямо сейчас? Она кивнула. — Мгм. Он сглотнул, и его взгляд упал на ее губы. — Я думаю о том, какие они на вкус. Она приоткрыла рот от удивления. Уголки его губ приподнялись. Он спокойно пробормотал: — Похоже, огневиски все-таки на меня подействовал. Она посмотрела на свои руки. — Ты хочешь сказать… что не думал бы так, если бы не был пьян? Он медленно покачал головой. — Нет, Гермиона. Я хочу сказать, что не произнес бы этого вслух, если бы не был пьян. Ее сердце вдруг забилось очень быстро. — Может, пойдем? Гаспар бросил на нее быстрый взгляд и кивнул. Он помог ей встать, накинул на нее свой плащ и закрепил его с помощью заклинания, за что она пробормотала слова благодарности. Все произошло как в тумане. Они выходили из «Трех Метел». Он открыл перед ней дверь (она была в этом почти уверена). Какое-то время они молча шли по мощеной дорожке, потом Гермиона повернулась к нему. — Я не могу аппарировать. Я слишком пьяна. — Я могу аппарировать тебя, если ты не против парной аппарации. — Можешь? Ты бы мог перенести нас… куда-нибудь? — Куда-нибудь. — Да. Он посмотрел на нее, внимательно вглядываясь в ее глаза, прежде чем протянуть ей руку, а затем развернулся на каблуках. Они аппарировали с тихим хлопком, и Гермиона огляделась и увидела, что они стоят на просторном крыльце перед красивой резной деревянной дверью. Гаспар все еще держал ее за руку, и они оба посмотрели на свои сцепленные ладони. Вместо того чтобы отпустить ее, он поднял ее руку и притянул Гермиону к себе. Их взгляды на мгновение встретились, и он оценивал ее реакцию, словно ожидая, что она его остановит. А потом поцеловал ее. Сначала было странно целоваться не с Томом Риддлом. Но через мгновение умелые движения его языка между ее губ вызвали острое возбуждение в ее теле. Его запах будоражил ее чувства, затуманивая разум, как алкоголь в ее венах. Гаспар коснулся губами ее губ, и она почувствовала его руки на своей талии, которые притянули ее еще ближе. Гермиона тихо застонала и услышала его резкий вдох. Ее руки, лежавшие у него на груди, скользнули вверх и запутались в его волосах. Он крепче прижал ее к себе, так что их тела слились воедино. Затем она почувствовала тревогу, ощутив, как что-то твердое упирается ей в живот. Тревога быстро сменилась вожделением. Все произошло так быстро, что Гермиона едва осознавала, что делает. Она была слишком пьяна, чтобы находиться в таком положении, но ей было все равно. Она просунула руку между ними и нежно провела кончиками пальцев по выпуклости в его брюках. На мгновение Гаспар замер. Затем, без всякого предупреждения, подхватил ее и прижал к стене рядом с дверью. Его пальцы впились в ее бедра, а она обхватила его за талию. Их языки чувственно танцевали, а ее юбка задралась до талии, когда он прижался к ней бедрами. Внезапно ее охватило обжигающее желание. Его твердый член упирался ей в промежность, огражденной лишь тонкой тканью. Он обхватил ее сзади и начал двигаться, прижимаясь к ней. Гермиона прервала поцелуй, ее рот приоткрылся, и она испуганно ахнула. Он опустил голову, и его губы коснулись ее шеи, а язык скользнул по ее коже. Гаспар нежно посасывал ее кожу, а она с похотливым стоном двигалась навстречу его бедрам. Гаспар вдруг застыл. Он крепко прижимал ее к себе, тяжело дыша ей в шею. Гермиона убрала пальцы с его волос и медленно провела ими по его щеке. Она услышала, как он сглотнул. А потом они вдруг разом отстранились друг от друга. Гаспар смотрел на нее своими бледно-голубыми глазами, его челюсть то сжималась, то разжималась, пока он боролся с собой. Его рука, сжимавшая ее бедра, скользнула на талию, и он осторожно поставил ее на ноги. Он отодвинулся, и их тела перестали соприкасаться. Он откашлялся. — Ты… много выпила, Гермиона. Она покачала головой. — Я… дело не в этом. Он молча вглядывался в ее лицо. Через мгновение Гермиона пробормотала: — Я только что рассталась с парнем. Я до сих пор не знаю, готова ли к новым отношениям. — Она подняла на него глаза и увидела, что его выражение лица, как всегда, непроницаемо. — Я имею в виду… Прости, я не думаю, что ты испытываешь ко мне какие-то особые чувства, но… Я не знаю, готова ли я к чему-то серьезному или нет. Гаспар несколько мгновений молча смотрел на нее, его лицо ничего не выражало, если не считать подрагивающих мышц щеки. Затем он немного выпрямился. — Я понимаю, Гермиона… и теперь, когда ты мне все рассказала, тебе не в чем себя винить, верно? — Он откашлялся. — И я ничего от тебя не жду… Договорились? Глаза Гермионы слегка расширились. Затем она медленно кивнула. Он кивнул в ответ. — Но чтобы мы были честны друг с другом… Меня влечет к тебе, Дамблдор. Думаю, это уже должно быть очевидно. Но если нет… Я говорю это сейчас. Гермиона смотрела на него. Ее взгляд скользнул по его груди, по тому, как белоснежная рубашка плотно облегала его руки и плечи. Она никогда раньше не замечала шрамов на его предплечьях и шее — маленьких царапин и порезов, возможно, оставшихся после взрыва. Она встретилась с его пристальным взглядом. Его обычно ледяные голубые глаза сверкали от возбуждения. Гермиона начала понимать, как его читать. Его глаза выдавали его желание, хотя в остальном он был холоден и отстранен. Гаспар Дюфрейн носил маску, которую никогда не снимал. Ей хотелось узнать, какой человек скрывается за этой маской. У Гермионы перехватило дыхание. Она не могла сказать, что испытывает к Гаспару более сильные чувства, чем к Тому. В данный момент ей не хотелось об этом думать. Она знала только, что ее сильно влечет к мужчине, стоящему перед ней, и ей хочется его поцеловать. Так она и сделала. Она встала на цыпочки, обняла его за шею и запустила руки в его темные волосы. Затем притянула его лицо к себе, и их губы снова слились. Гаспар резко вдохнул через нос. Он нежно поцеловал ее в ответ, чувственно лаская ее язык своим. Он сдерживался, но Гермиона все равно почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Целоваться с ним было так приятно. Его рука соскользнула с ее талии и мягко погладила живот, а затем скользнула вверх по спине и обхватила ее затылок, еще крепче прижимая ее губы к своим. Она вдруг вспомнила, как его эрекция прижималась к ней, как он двигал ее бедрами, и ее щеки запылали. Он убрал руку с ее шеи и схватил ее за щеки, впившись пальцами в кожу и обхватив ее подбородок. Он оттянул зубами ее нижнюю губу, отстранился и посмотрел на нее сверху вниз, сверкая лазурными глазами. — Черт, — прошептал он. — У меня никогда в жизни не возникало таких неподобающих мыслей о сотруднице. Гермиона приоткрыла рот, ее грудь вздымалась в предвкушении того, что он сделает дальше. Гаспар склонил голову набок, глядя на нее, а затем закрыл глаза и выдохнул. — Думаю, на сегодня хватит. Гермиона несколько раз моргнула и кивнула в знак согласия. — Думаю, ты прав. Он отпустил ее челюсть, позволив кончикам пальцев медленно коснуться ее горла, прежде чем отступить. — Позволь мне проводить тебя. Он обнял ее за талию и нежно притянул к себе, аппарируя в квартиру.