Invictus

Этим вечером Том собирался раздвинуть границы своей магии дальше, чем когда-либо. Его последователи добрались до своих пунктов назначения на маггловских средствах передвижения и теперь ожидали его указаний. Когда их задание будет выполнено, он аппарирует их всех обратно в Лондон. Том еще не был готов проверить эффективность Темной Метки, а его попытки научить их межконтинентальной аппарации до сих пор не увенчались успехом. Они просто не соответствовали его магическому уровню. Эйвери находился в Бангладеше. Розье и Долохов — в Париже. Лестрейндж в Сиднее. Макнейр в Дубае. Нотт был в Гонконге. Малфой в Софии. Руквуд и Мальсибер находились в Нью-Йорке. Роули Яксли должны были взять на себя Лондон и Эдинбург. Том уже несколько месяцев практиковал аппарацию на большие расстояния. Он был искусен, но ему никогда не приходилось аппарировать так много и так далеко за одну ночь, да еще и уносить с собой других людей… Всего через несколько коротких часов он сможет узнать истинные пределы своей силы. Он сделал все возможное, чтобы подготовиться. Том не хотел быть слишком истощать свою магию, поскольку собирался сопровождать Гермиону на балу в честь Остары. Ему было о чем поговорить со своей маленькой сиреной. Но сейчас его внимание было полностью сосредоточено на плане. После этой ночи политический климат в Британии изменится. Тафт начнут допрашивать, и это только усилит волнения в стране, вызванные статьями Гермионы. На следующей неделе Том проведет митинг в Лондоне. Тогда Тафт будет фактически мертва. Двигаясь шаг за шагом, Риддл тщательно продумывал свою стратегию, словно паря над шахматной доской. Его черные фигуры приближались, окружая Белую Королеву, их кольцо неизбежно сжималось. Гермиона была его центром притяжения, и он намеревался поставить себя в положение неоспоримой политической власти… вместе с ней. Он почти забыл о своих крестражах. Хотя Том жаждал найти медальон Слизерина, его внимание сосредоточилось на Гермионе… …и должности Министра Магии. Чем дольше он был без нее, тем более беспокойным становился. Его сущность больше не была цельной, и он не мог вынести разлуки с ней. Как подтвердило зелье, они были двумя половинками единого целого. Том начинал осознавать, что его желание обладать ею мало связано с синим зельем, стоявшим на его каминной полке, или перспективой увеличить свою мощь за счет этого союза. Она была ему нужна. Ему нужен был ее ум. Ее участие и партнерство. Ее тело. Ее слабости. Ее слезы. Ему нужны были ее взгляды и прикосновения кончиков пальцев к его челюсти. Ее стоны, к которым он никак не мог привыкнуть, и ее ногти, впивающиеся в его спину. Ему нужны были ее непослушные волосы в его руке, и он хотел смотреть, как она закусывает губу, пока он шепчет ей на ухо. Ему нужно было спорить с ней. Ссориться, бросать ей вызов. Видеть, как ее прекрасное лицо заливается краской негодования, когда она в очередной раз понимает, что он прав. Наблюдать, как она вновь уткнется носом в свою книгу, пытаясь найти ошибку в своих рассуждениях. Ему нужны были ее нежные слова, вытягивающие из него признания, словно она была священником. Он был готов отдать все, чтобы услышать, как она отпускает ему его грехи. Ему нужно было заняться с ней любовью. Показать ей своим телом, что она пробудила в нем. Да, он нуждался в ней, но куда больше Тома пугало осознание, насколько ему хотелось, чтобы она нуждалась в нем. Зелье лишь подтвердило то, что он чувствовал в своем сердце уже почти год. Они принадлежали друг другу… … и он не сможет проложить ни одного пути без нее. Они были двумя первопроходцами, и Том не успокоится, пока она не встанет рядом с ним. Он был готов рассказать миру, что выбрал Гермиону Дамблдор. Но сначала… ей придется выбрать его. Том взял с тумбочки небольшую бархатную коробочку и задумчиво провел по ней пальцами. Он знал, что думают его Пожиратели Смерти. Они уже решили, что Тома околдовала ведьма, и он потакает неким романтическим фантазиям. Но Риддл не был романтиком. Это был просто факт, что они с Гермионой — воплощение божеств, которым предназначено править, как когда-то Клеопатре и Цезарю. Тому приходила в голову мысль, что она Гиневра, и где-то в будущем наверняка был Король Артур, у которого ему удалось ее похитить. Возможно, Гаспар Дюфрейн был ее Королем Артуром. Возможно, сам Дамблдор. Тому хотелось бы верить, что он Ланселот — героическая, но запретная любовь, которая украдет ее у Рыцарей Круглого стола. Но он знал, что он хуже. Он был Мордредом, темным и вероломным убийцей Артура. Том мысленно рассмеялся. Как бы то ни было, он заберет свою Королеву, трон и бессмертие, обманув саму Смерть. Даже Альбус Дамблдор не встанет на его пути. У Камелота не было ни единого шанса. Том уселся в свое любимое кресло и открыл книгу «Жизнь и Ложь Альбуса Дамблдора», ожидая часа, когда его планы начнут осуществляться.

__________________________________

В пятницу утром Гермиона вошла в Министерство Магии и оказалась в эпицентре настоящего хаоса. Множество межведомственных служебных записок — намного больше обычного — носились туда-сюда по широким коридорам, кружась вокруг фонтана в центре вестибюля в поисках своего назначения. Гермиона в замешательстве осматривалась, наблюдая, как волшебницы и волшебники сновали между кабинетами, их каблуки и мужские ботинки цокали по отполированным, как зеркало, плиткам пола. Репортеры встретили ее на пути к лифту. — Аврор Дамблдор, можете ли вы прокомментировать нарушения? Гермиона посмотрела на них широко раскрытыми глазами, их перья были готовы зафиксировать ее заявление. — Я не уверена, что знаю, о чем… — Дамблдор! Гермиона резко повернула голову в поисках голоса своего начальника. Она увидела его стоящим у лифта, придерживающим дверь и жестом приглашающим ее присоединиться к нему. Рот Гермионы приоткрылся, и она поспешила к нему, преследуемая стайкой нетерпеливых репортеров. Когда она дошла до Гаспара, тот грубо толкнул ее за плечо в лифт и повернулся к прессе. — Предлагаю всем вернуться на свои рабочие места, пока Министерство не назначит официальный брифинг. До этого никаких дальнейших комментариев от Отдела Магического Правопорядка не будет. Пожалуйста, оставьте наших авроров заниматься своей работой. Затем он повернулся и вошел в лифт, двери закрылись, и они стали подниматься на второй уровень. — Что случилось, Гаспар? Он посмотрел на нее, возможно, будучи застигнутым врасплох ее обращением по имени. Дюфрейн быстро окинул ее оценивающим взглядом, в голубых глазах мелькнуло легкое беспокойство, после чего он вздохнул и потер глаза. — Я не спал всю ночь. По всему миру был нарушен Статут, по крайней мере, в девяти или десяти странах, о которых мы знаем. Похоже, это была организованная атака. Глаза Гермионы расширились. — Есть какие-нибудь зацепки? Он покачал головой. — Отдел Магического Правопорядка все еще собирает улики и показания. Это расследование будет очень напряженным. Оно потребует международного сотрудничества. Сегодня у меня встреча с Верховным Чародеем Сантосом и несколькими делегатами Конфедерации. Наши авроры и ударные группы работают сверхурочно, чтобы нейтрализовать ущерб. Тысячи и тысячи магглов пострадали, Гермиона, — он взглянул на нее, выражение его лица стало суровым. — Я надеялся, что у тебя будет немного больше опыта, прежде чем ты столкнешься с чем-то подобным, но что есть, то есть. Твоя изобретательность… и твои навыки в поиске информации были бы очень кстати. Гермиона пожала плечами, все еще находясь в шоке. — Я готова помочь, чем смогу, Гаспар. Он сглотнул и снова посмотрел на нее, когда она опять назвала его по имени. — Гермиона, я… — покачав головой, он прочистил горло, прерывая свои слова. — Неважно. Мы можем поговорить об этом позже. Сегодня слишком много дел. Ее губы приоткрылись, когда лифт звякнул. — Ты имеешь в виду, насчет того вечера… Он поправил галстук, и их взгляды встретились. — Позже. Мне нужен каждый свободный аврор на этаже. Немедленно. — …да, сэр. Он смотрел на нее голодным и неуверенным взглядом, но резко отвел глаза, как только двери лифта открылись. Он быстро пошел по коридору, оставив Гермиону смотреть ему вслед.

__________________________

Гаспар был прав. Тот, кто организовал это нападение, выбрал для проведения зрелищных магических демонстраций людные места в крупных городах. Маггловские газеты пестрели ужасающими заголовками. Некоторые обвиняли во всем инопланетян, внеземные цивилизации и НЛО. Некоторые называли это работой необыкновенного фокусника. Некоторые утверждали, что это одержимость демонами. Другие называли это колдовством. Третьи подвергали сомнению существование сверхъестественных сил. Лидеры международного магического сообщества переписывались с маггловскими политиками, чтобы взять истерию под контроль. Болгарское правительство уже работало над устранением ущерба, утверждая, что это было тщательно спланированное шоу, организованное городом. В Отдел Магического Правопорядка поступали сотни газет со всего мира, полных предположений и попыток объяснить произошедшее. В департаменте был установлен небольшой черно-белый телевизор для отслеживания различных маггловских новостей. Отряд по стиранию памяти работал без устали. Статисты оценивали ущерб. Авроры под прикрытием опрашивали свидетелей, используя Легилименцию для получения большего количества информации о нарушениях. Стажеры обрабатывали служебные записки и записывали информацию так быстро, как только могли писать их перья. Гаспар вернулся со встречи с Сантосом с довольно мрачными новостями. Авроры и чиновники, которые не были в поле, собрались, чтобы послушать брифинг. — У нас есть предварительный список заклинаний, использованных при каждом нарушении, и стопка свидетельских показаний, подробно описывающих физические характеристики преступников. Это… тревожно, — он провел рукой по щетине на подбородке. Было очевидно, что у него не было времени побриться и он очень мало спал этой ночью. — Каждый аврор в этом департаменте будет подвергнут допросу со стороны Конфедерации. Хотя нас заверили, что это лишь мера предосторожности и часть протокола… преступники соответствуют описаниям нашей команды авроров. В комнате на секунду воцарилась тишина. — Что именно вы имеете в виду? — спросил Эндрю Рабнотт. Гаспар вздохнул. — Какая бы террористическая группа это ни сделала… они, вероятно, находились под действием оборотного зелья, — он многозначительно посмотрел на них всех. — У них был доступ к нашему департаменту, и они приняли физический облик наших авроров. Чтобы послать сообщение, если можно так выразиться. Гермиона нахмурилась. Вся команда в шоке переглянулась. — Как они могли это сделать? — Вот над этим, — начал Гаспар, — мы и будем работать, чтобы выяснить в ближайшие дни. Гермиона уставилась на свою стопку папок. Все это было полнейшим абсурдом. Кто бы мог такое сделать? Ей не казалось, что это Том. Это не было похоже ни на что, о чем она когда-либо читала на уроках истории, и определенно не было в стиле Волан-де-Морта, насколько она знала. Неужели ее присутствие в хронологии так сильно все изменило? Это было просто невероятно. Или Министерство просто замяло это происшествие? Нечто такого масштаба наверняка было бы широко освещено. На своих уроках по Истории Магии Гермиона узнала и о менее значительных нарушениях Статута. Что-то не сходилось. Министр Тафт внезапно ворвалась в департамент, вся в нарядных одеждах, с дикими глазами и цокающими каблуками. — Дюфрейн, мне нужно поговорить с тобой. Немедленно. Гаспар поднял бровь, выражение его лица было холодным и отстраненным. Он молча последовал за ней в свой кабинет, и дверь со щелчком закрылась. Видимо, заклинание безмолвия каким-то образом слетело с его кабинета, потому что ее голос раздался из-за двери. — Приведи ко мне Тома Риддла! — взвизгнула она. — Приведите его сюда немедленно. Голос Гаспара был спокойным и ровным. Остальная часть департамента едва могла его расслышать. Они сгрудились у двери, прислушиваясь. Гермиона мысленно отметила, что ей нужно проверить сумку на наличие удлиненных ушей Фреда и Джорджа. — Потому что я знаю, что он замешан в этом! Его приглушенный ответ, а затем ее истерический возглас. — Мне не нужна причина, чтобы вызвать его на допрос, и неважно, откуда я знаю. Помни-ка свое место, Дюфрейн. Гермиона в шоке посмотрела на своих коллег, ее рот приоткрылся. Она не питала любви к Министру Тафт, и отчасти именно поэтому взмахнула палочкой, наложив усиливающие заклинание. МакЛагген подмигнул ей, коротко кивнув. Голос Гаспара стал отчетливее. — Министр, прошу вас не врываться в мой отдел с требованиями. Что касается моего места… оно здесь, где я делаю свою работу без вмешательства со стороны других должностных лиц Министерства, не имеющих подготовки в области охраны правопорядка. Я хотел бы напомнить вам, что это мое место, только потому что я сам его выбрал. Мне трижды предлагали должность Министра с тех пор, как я стал главой этого департамента — предложение, от которого я неизменно отказывался, что дало вам возможность занять этот пост. Так что, возможно, вам лучше самой запомнить свое место. Теперь, если у вас есть какие-либо доказательства или вы хотите направить в наш департамент заявление о подозрении, мы примем это во внимание в ходе расследования. В противном случае я буду вынужден попросить вас уйти. Дверь внезапно распахнулась, и Министр гневно посмотрела на них всех; ее щеки покраснели от негодования, когда она встретила полные отвращения взоры авроров. Она окинула всех презрительным взглядом, вышла из кабинета и сердито прошла обратно через дверь отдела авроров, с грохотом захлопнув ее за собой. День прошел примерно так же. Приезжали представители международных правоохранительных органов и делегаты Конфедерации. ОМП оказался под ударом из-за использования преступниками облика их сотрудников. Это привело к выводу, что ответственная сторона базируется в Британии. Конфедерация уже указала на прошлогоднее нарушение в Азкабане, а также на неспособность департамента выяснить причину нарушения и установить местонахождение заключенного. Поднялся вопрос и об ограблении Исторического сообщества. К концу дня сказать, что Гаспар был раздражен, было бы преуменьшением. Гермиона болтала с Септимусом Уизли, которому, как делегату Конфедерации, вместе с Майрой Гримхоук было поручено отправиться в Нью-Йорк на выходных через портключ, чтобы встретиться с главой МАКУСА. Пока они обсуждали детали все еще поступающих сведений о нарушениях, дверь в кабинет Дюфрейна открылась. — Дамблдор, зайди ко мне! Гермиона виновато улыбнулась Септимусу и вошла в кабинет. — Сэр? — Учитывая серьезность ситуации, нам нужна полная мобилизация. Я знаю, что формально у вас завтра выходной, но есть ли у вас планы? — О, — пробормотала она, задумавшись. — Ну, я должна была посетить Бал Остары в поместье Малфой завтра вечером, но я всегда могу отменить… — Нет, не отменяй, — прервал он ее. — Я вызову кого-нибудь другого. Но мне понадобится твоя помощь рано утром в понедельник. В течение ближайших сорока восьми часов должно появиться больше информации, — он поднял глаза на нее и выдохнул, выражение его лица было мрачным. — Наверное, я не должен тебя об этом спрашивать… но разве ты не знаешь об этих события? Она покачала головой. — Никогда не слышала о чем-то подобном, Гаспар. Я так же озадачена. Он задумчиво кивнул. — Министр Тафт, похоже, думает, что Риддл имеет к этому отношение. Гермиона пристально посмотрела на него. — Я слышала. — Слышала? Она кивнула. — Она была довольно громкой. — Что ты думаешь? Она покачала головой. — Не знаю. Хотела бы я сказать, что знаю. Хотя если это правда, то все происходящее довольно необычно. Гаспар откинулся в кресле, задумчиво потирая подбородок. — С кем ты идешь на этот бал? — Абраксас Малфой. Губы Гаспара дрогнули, а брови приподнялись от удивления. Гермиона закатила глаза. — Я не в восторге от него. Ходила с ним в прошлом году, и каким-то образом меня снова вынудили это сделать. Его губы скривились. — Я не могу винить ни одного волшебника за то, что он хочет привлечь твое внимание, Гермиона. Хотя завидую, что он проведет с тобой время. Особенно потому, что мне в обозримом будущем придется разбираться с этим беспорядком. Их взгляды встретились. Губы Гермионы приоткрылись, неуверенность отразилась на ее лице. Гаспар прочистил горло. — Я хочу извиниться за тот вечер. Я не жалею об этом… но мне жаль, что мы оба были пьяны, когда это произошло. Гермиона покачала головой. — Извиняться не за что. Я взрослый человек… а не ребенок. Его челюсти сжались. — Как хорошо я это понимаю. Его голубые глаза вспыхнули жаром, когда они встретились с ее. Настала очередь Гермионы прочищать горло. — Я ничего не ожидаю, Гермиона. Нет причин беспокоиться, — он внимательно осмотрел ее. — Я хотел бы увидеться с тобой снова… только если ты почувствуешь себя готовой, или когда почувствуешь себя готовой. Сердце Гермионы бешено забилось. Снова она оказалась перед той же дилеммой. Очевидное и непреодолимое влечение к своему боссу… но очень реальное и всегда присутствующее осознание своих чувств к Тому Риддлу, заклеймивших ее, словно шрам, который продолжал причинять ей боль. Она сглотнула. — Я ценю это, Гаспар. Я бы тоже хотела, но, боюсь, мне понадобится немного времени, если ты не против. Его взгляд, как всегда, был нечитаем, эмоции скрывались под той же тщательной маской, которую он носил постоянно. Гаспар кивнул. — Конечно, Гермиона. У тебя столько времени, сколько нужно, — его глаза скользнули по стопке папок и свитков на столе. — Похоже, у меня достаточно дел, чтобы занять себя на месяц. — С нетерпением жду возможности помочь расследованию в понедельник. Он невозмутимо кивнул. — Будь осторожна в эти выходные, Дамблдор, — он склонил голову. — Будь осторожна.