Бал Маскарад

Уставший взгляд из-под полуприкрытых век изучал движение стрелок на циферблате наручных часов, которые выглядывали из-под рукава пальто. Фигура, которая укрывалась от дождя под козырьком небольшого здания где-то на углу двух безымянных улиц, куталась в воротник своей одежды, поправляя шляпу. Рядом с ним, приставленный к стене, стоял дробовик, которым, правда, сегодня не пришлось воспользоваться. Несколько мгновений еще, слушая шум капель, падающих на асфальт, мужчина смотрел на часы. И как только стрелки достигли того места, которое он сам для них определил финальным, он подхватил свой дробовик и вошел внутрь того самого здания, над козырьком которого красовалась лаконичная неоновая вывеска «Бар Гарпия». Мужчина в пальто пробирался сквозь ряды танцующих, гудящих людей, стоящих с бокалами в руках. Несмотря на такой странный образ для этого места, а также оружие в руках, на него никто не обратил внимания. Он незаметно проскользнул к барной стойке, за которой находилась небольшая дверь с надписью «Только для персонала». Одним ловким движением он перекинул свой дробовик через барную стойку, а бармен — панк с зеленым ирокезом и в майке в сеточку — также ловко его подхватил. — Через пятнадцать минут мы выезжаем, закрывай тут все, — сказал мужчина в пальто и не дожидаясь ответа открыл ту самую дверь за барной стойкой. — Слушаюсь, братец, — иронично, все еще тряся в руках шейкер, ответил бармен. Тем временем по ступенькам лестницы мужчина уже поднимался на второй этаж. Непонятно, что строители сделали со стенами, но внутри этого лестничного пролета был слышен лишь стук каблуков туфель этого мужчины. Тоже самое было и в том коридоре, в который он вышел, поднявшись. Красная ковровая дорожка стелилась на полу, а по обе стороны было несколько дверей, между которыми красовались картины художников эпохи Просвещения. Ладонь, на одном из пальцев которой красовался перстень с рубином, сжалась в кулак и несколько раз ударила по одной из дверей. Подождав пару секунд, мужчина приоткрыл дверь и заглянул в комнату с тусклым освещением. — Отец, нам необходимо выезжать через 15 минут, иначе мы опоздаем на рождественский прием в Эллизиум. Вы собираетесь туда ехать? — Я не знаю, Идальго, — ответил голос из темноты, со стороны полуприкрытого окна, — С одной стороны, ты знаешь, я всегда рад быть на подобных мероприятиях. Столько Сородичей, старые друзья, непримиримые соперники. Столько возможностей. А с другой стороны… Я так устал за последние несколько дней. Мы столько сделали, даже открытие провести успели, хоть Эдмонд с Мишель и были против. Как ты думаешь, Идальго? Нам стоит ехать? — Приглашение вам прислал сам Кристиан Милт, сам Князь. Я думаю, что поехав на прием, вы выразите ему свое уважение, свою признательность за то, что они приютили нас в их угодьях. — Приютили? — это был скорее не вопрос, а ирония, — Они не могли поступить по-другому. Им нужен был и новая глава башни, и Монастыря. А мы с моей милой сестрой как раз освободились от всех дел в Аргентине. Это был их джекпот, черт возьми. Но ты прав. Мы должны показаться там, проявить… Как ты это называешь? Уважение? — Идальго лишь кивнул в приоткрытую дверь, — Вот, да, уважение. Забирай Игги и закрывайте заведение. Я спущусь через десять минут. — Хорошо, отец, — ответил Идальго и прикрыл дверь. Внутри комнаты рука нашарила на стене выключатель и нажала на него. Электрический свет люстры осветил достаточно просторную спальню. Возле дальней стены, изголовьем к ней, стояла роскошная двухспальная кровать с красным постельным бельем. И вообще, вся комната была выполнена в красно-бордовых тонах. Возле окна стояла худая фигура среднего роста с длинными вьющимися черными волосами, которые были немного растрепаны. На нем красовался черный шелковый халат, подвязанный таким же шелковым пояском. Зеленые глаза смотрели в окно, на почти полную луну и звездное небо. — Прекрасный вечер для прогулки, — сказал мужчина негромко, проведя ладонью по аккуратной бороде-эспаньолке, — Прогнозы не сулят, что мы сможем увидеть такой же в ближайшие ночи. Так что выйти точно стоит. Развязав пояс и одним движением плеч, мужчина скинул с себя халат, оставшись в лунном свете полностью обнаженным. В таком виде он подошел к двухстворчатому шкафу, открыв который, стал выбирать себе наряд. Сегодня он не стал изменять себе и выбрал свое излюбленное сочетание: идеально выглаженная, накрахмаленная белая рубашка с витиеватыми манжетами, черная жилетка, черные брюки и лакированные туфли. Из украшений взял несколько перстней, пару сережек небольшого размера, да чокер на шею. Посмотревшись в зеркало в полный рост, которое стояло тут же, рядом со шкафом, на его бледном лице появилась улыбка. Он был чертовски доволен собой. Уже собираясь выходить, мужчина прихватил лежащий на прикроватном столике конверт. Это был пригласительный на него и еще двух персон. На конверте красовалась надпись: «Приглашаю на прием в честь грядущего рождества. Моему дражайшему другу, новому главе Монастыря, Хесусу Оливейре и двум его сыновьям, Идальго и Игги. С любовью и уважением, ваш Князь, Кристиан Милт». Еще раз перечитав эту приторно-слащавую надпись, Хесус ухмыльнулся. Множество раз ему слали подобные письма и приглашения, и каждый раз они льстили ему. Сородичи и люди так хотели завладеть его вниманием, что часто ему приходилось выбирать, кому его оказать. И пока еще ни разу он не ошибся в своем выборе. Выходя из своей спальни, Хесус ловкими пальцами запер ее на ключ, который опустил в последствии в карман своих брюк. Спустившись вниз, он обнаружил, как его сыновья выпроваживают из бара последних посетителей, который возмущались столь раннему закрытию заведения. Но его хозяина это лишь позабавило. Когда все было готово и музыка окончательно утихла, Хесус подозвал к себе двух своих сыновей. — Итак, мы едем к Милтам, в их Эллизиум. Видели ту башню в центре, что торчит как заноза в одном месте? Так вот, нам именно туда. Официально это офис какой-то крупной финансовой организации, но на самом деле — Эллизиум. Вы все прекрасно знаете о правилах поведения в таких местах, поэтом дробовик — Идальго — и пистолеты с ножами — Игги — оставляете здесь. И еще, Игги, не надейся, что мы останемся там надолго. Так, заехали, поздоровались, стеснительно улыбнулись, и обратно. У нас еще много дел, которые нужно успеть до рассвета. Возражения не принимаю, — сразу отсек он любые вопросы со стороны младшего, — Идальго, что там с машиной? — Все готово, отец. Можем ехать, — спокойно и уверенно ответил старший, краем глаза посматривая на то, как Игги сокрушается в обиде на то, что много потусить не получиться. Черный лимузин был уже заведен и ждал тех, кто опуститься на его мягкие, обволакивающие, удобные сидения и отправиться в путь. Идальго, первоначально открыв дверь своему отцу, уселся на место водителя. Рядом с ним сел Игги, который все еще немного делся, а позади, сел сам глава семейства. Как только двери машины были закрыты, она легко и невесомо тронулась с места и въехала на дороги ночного Милпорта, отправляясь на самый важный прием в Сообществе Сородичей Милпорта за весь год.