Кости и серебро

      Франция — страна, где металлические конструкции Эйфелевой башни соседствовали с белоснежными пиками Альп, старинные замки уживались вместе с уютными кофейнями, а цветущие долины сменялись пляжами Средиземноморья — всегда удивляла умением сочетать несочетаемое.       Ее сердце — Париж, столица моды, вина и любви — занимал особое место в списке любимых городов Реон. Здесь, посреди влюбленных парочек она остро чувствовала удовольствие от собственного одиночества: прогуливаясь вдоль Сены, можно было насладиться каждым мгновением жизни — мгновением, которое принадлежало только ей.       И кто сказал, что для счастья человеку нужен человек? Реон было достаточно самой себя.       Увы, вся атмосфера Парижа временами омрачалась визитами к доктору Лорье — профессионалу своего дела. Когда старая травма давала о себе знать, Реон приходилось, стискивая зубы, заставлять себя взбираться по ступеням клиники и добровольно отдавать тело в руки именитого массажиста. Его нарекали волшебником — Лорье славился тем, что мог избавить от любой боли всего несколькими нажатиями на нужные точки.       Чистая правда — но никто не упоминал, что процесс избавления от боли был... Непередаваемо болезненным.       — Ну, что? — Лорье уже настроился на рабочий лад и хищно оглядывал распластавшуюся на кушетке Реон. — Готова?       — Нет, — процедила она.       — Значит, готова, — кивнул Лорье.       Каждый раз, возвращаясь сюда, Реон обещала себе, что мужественно вытерпит все. И каждый раз глухой стон срывался с ее губ — боль была непереносима. Лоб покрылся испариной, конечности противно дрожали — чудом удавалось сдерживаться от криков. В такие минуты Лорье виделся ей не спасителем в белом халате, а Дьяволом, с восторгом наслаждающимся чужими мучениями.       — Заканчиваем, — объявил он, когда Реон уже готова была сама сползти на пол, лишь бы вывернуться из цепких и сильных рук. — Минутку потерпеть...       Терпеть не потребовалось — дверь в кабинет распахнулась. Следом раздался грозный голос Лорье:       — Вы кто? Как вы сюда попали?       Ощущение опасности прорвалось через заслон боли. Реон, похолодев, поднялась на локтях — подсознательно она уже была готова к тому, что должна увидеть. Обещание, что Ран оставил ей, осело где-то в легких и всю неделю не давало спокойно дышать — словно в игре на выживание, Реон знала, что обязана сделать ответный ход, вот только... Сил почему-то не находилось.       Она откладывала решение проблемы в долгий ящик, в результате чего и поплатилась. Глупо было рассчитывать, что он не станет ее искать. Возможно, какая-то часть нее хотела, чтобы он нашел желаемое.       Чтобы эта чертова игра наконец-то закончилась.       — Я помешал сеансу? — Ран оперся о дверной косяк, заговорив на английском.       Весь в черном, как жнец смерти. Реон со злорадством отметила, что цвет его лица приближался к нездоровой бледноте — стало быть, он зализывал раны.       — Да! — взвизгнул Лорье.       — Я так и хотел, — невозмутимо ответил Хайтани.       Он с небрежностью прошелся взглядом по помещению, будто выискивая незначительную деталь — завалявшуюся под столом ручку, скажем, — отыскал Реон, ошарашенную его появлением, и приказал:       — Вставай. У тебя тридцать секунд.       — Покиньте кабинет, — потребовал Лорье, еще не понимающий, к чему все шло.       — Нет!       Крик Реон зазвенел в воздухе запоздалым предупреждением. Она сама не понимала, зачем крикнула — просто страх за жизнь Лорье, который избавлял ее от боли, вырвался наружу. Но на Хайтани он подействовал как красная тряпка на быка — Реон вскочила с кушетки, на ватных ногах сделала несколько шагов...       Сочный хруст шейных позвонков дрожью прошелся по ее ослабевшему телу. Она застыла, широко распахнув глаза.       Ран разжал ладони, сведенные лодочкой под подбородком Лорье, и тот рухнул на пол, нелепо вывернув голову вправо. Все это время — минута, в течение которой он отнимал жизнь — Хайтани не сводил взгляда с Реон.       Хотел убедиться, что она видела все с начала и до самого конца.       — Какого черта, — хрипло прошептала Реон. — Зачем ты...       Смерть сопровождала таких, как они, всюду. С пеленок бродила вокруг колыбели, ожидая очередное подношение. Рядом с ними умирали, умирают и будут умирать — но в основном это были те, кто посвятил жизнь крови. Случайные жертвы бывали, но редко — вопреки всем слухам, обычные люди мало интересовали правителей криминального мира.       Видеть, как Хайтани без колебаний лишил жизни человека, который не сделал ничего, дабы заслужить смерть — человека, к которому Реон привыкла за долгие годы, оказалось слишком. Она сделала шаг назад, пытаясь убежать от страшной картины, но наткнулась на кушетку и неуклюже села на нее.       — Вставай, — приказал Ран.       С той минуты, как он вошел в кабинет, его выражение лица так и не изменилось: все та же ненависть, омрачавшая идеальные черты, жесткая линия рта и злой взгляд.       — У тебя есть тридцать секунд, чтобы одеться, — он говорил почти не размыкая губ. Лениво, словно просил ее поторопиться перед выходом в ресторан. — Двадцать девять. Двадцать восемь...       Реон не реагировала, и тогда он наставил на нее пистолет.       — Ты выйдешь отсюда со мной. Целой или нет — решать тебе.       — Ты меня не убьешь, — тихо констатировала она непреложный факт.       Ран согласно качнул головой.       — Нет. Но знаешь, как мне хочется это сделать?       Его рука, держащая оружие, чуть дрогнула. Мимолетное движение, от которого Реон затошнило — потому что в нем скрывалось нетерпение, настоящая жажда крови.       Ее крови.       Хайтани с трудом контролировал себя, чтобы не нажать на курок. Он сдерживался одним лишь чудом — до спазма в мышцах, до стиснутых с такой силой зубов, что становилось больно.       Реон впервые видела такое желание убить. И не кого-то — желание убить именно ее.       — Девятнадцать.       Она потянулась к пиджаку, прикрывая грудь рукой. На блузку не было времени — с хитроумными застежками пришлось бы провозиться минимум пять минут.       — Двенадцать.       Реон торопливо натянула туфлю.       — Десять. Знаешь, не торопись, — вдруг посоветовал Ран. — Я не буду расстроен, если придется выстрелить.       Проклятый замочек на туфле заело. Реон отчаянно дернула его — не потому, что боялась, а потому, что осознавала: он не лжет.       Он действительно будет рад, если она не уложится в отведенное время. И тогда Ран Хайтани выпустит пулю прямо ей в лоб.       — Четыре...       Она выпрямилась, прижав к себе сумочку. Ран разочарованно цокнул языком.       — Надо же, успела. Сейчас ты подойдешь ко мне и мы вместе выйдем из клиники. Будешь делать вид, что ничего не случилось. Закричишь — я прострелю тебе ногу.       — Тогда придется нести меня на руках.       — Или тащить за волосы, — недобро сообщил Хайтани. — Иди сюда.       На негнущихся ногах она приблизилась. Сердце стучало ровно, несмотря на лежащий на полу труп и наставленный пистолет — не было ни страха, ни слез, словно тот хруст ломающихся позвонков был звуком выключателя, отвечающего за эмоции.       — Мы выйдем через черный ход, — Ран опустил руку с пистолетом и привлек Реон к себе.       От него пахло сладко-остро — как мед, перемешанный с перцем. Несочетаемо. От аромата ее замутило сильнее, рецепторы взбунтовались. Такой запах, как и все произошедшее в кабинете, не должен существовать.       Краем глаза она заметила, что он спрятал оружие. Внутри мгновенно затеплилась надежда — она сбежит, как делала всегда, а потом разберется с ним... Чужими руками.       Его губы почти коснулись ее виска, когда Ран прошептал:       — Мне потребуется ровно три секунды, чтобы выстрелить. То, что я убрал пистолет, не значит, что у тебя появилась возможность сбежать.       Реон хватило мужества возразить:       — Я о таком и не думала.       — Лжешь, — Ран развернул ее к себе, схватив за локоть, вгляделся в глаза. — Я знаю, о чем ты думаешь.       Их лица оказались так близко, что она могла без труда рассмотреть каждую его черточку. Наступившая тишина казалась предвестником чего-то ужасного. Если бы Реон захотела, в ней она могла бы услышать биение его сердца.       Но предпочла бы услышать, как оно замолкает навсегда.       — И о чем же я думаю прямо сейчас? — бесстрашно спросила она.       — Наверняка ненавидишь меня. Хочешь, чтобы я исчез, — Ран усмехнулся. — Может, даже представляешь, как убьешь меня своими руками.       — Не угадал, — с детским упрямством возразила Реон и тихо пискнула: он сжал пальцы, с садистским удовольствием наблюдая за гримасой боли на ее лице.       — У меня нет времени играть в игры, — с этими словами он выволок ее из кабинета.       Коридоры клиники были пусты; не отпуская, он потянул Реон за собой. Пришлось не только идти рядом, но и подстроиться под его шаг. Свернув в сторону пожарной лестницы, Ран вывел ее через черный ход. Стоило им оказаться на улице, как она потребовала:       — Отпусти меня.       И получила не менее издевательский ответ:       — Как я могу тебя отпустить, если только нашел? В машину.       Ран бесцеремонно подтолкнул ее в спину. Дверца автомобиля захлопнулась. Оказавшись внутри, Реон развернулась всем телом к водительскому креслу, готовясь к следующей битве, и инстинктивно отшатнулась назад, стукнувшись затылком о стекло — Ран потянулся к ней.       Легкий дискомфорт не шел ни в какое сравнение с тем, как болезненно Хайтани сжал ее подбородок, приподнимая. Унизительный жест — Реон вообще не терпела, когда прикасались к ее лицу, тем более так грубо и бесцеремонно.       — Убери, — она схватила его за запястье. Пальцы ощутили холод металла.       Цепь, — вспомнила Реон. — Цепь, которую он использует как оружие.       Руку, что она сейчас держала, ежеминутно сжимала в своей ладони Смерть. Они так и идут — бок о бок, прогулочным шагом вместе: Хайтани и гибель всего живого.       Звенья цепи натянулись, тонко звякнули — острый звук, в котором отразилась ее собственная беспомощность. На короткую секунду мир замер, словно остановился — все еще сжимая ее подбородок, Ран вынудил Реон повернуть голову в сторону. Ее взгляд наткнулся на собственный автомобиль, припаркованный через дорогу — сидящий внутри водитель спал, опустив голову на руль.       И время, замедлившее свой ход, вдруг разом ускорилось, наверстывая упущенное.       — Он мертв, — ошарашенно пробормотала Реон, позабыв о чужих пальцах, все еще больно впивающихся в кожу.       — Посмотри правее, — нетерпеливо бросил Ран.       Несколько мужчин, чьи лица были ей смутно знакомыми, стояли возле поодаль. Один из них курил, задумчиво обозревая окрестности, двое других пристально рассматривали вход в клинику, из которого должна была появиться Реон.       И она бы появилась, если бы не Ран.       — Полагаю, нет нужды объяснять, что возле твоей квартиры та же самая ситуация? — он наконец-то отпустил ее, завел двигатель.       — Кто эти люди? — нахмурилась Реон.       — У твоего папочки возникли сложности. Приказано доставить тебя в безопасное место. Будь умницей, не осложняй и без того дерьмовую ситуацию.       — Мне нужно вернуться в квартиру.       — Я только что сказал, что тебя там ждут, идиотка.       — Да мне плевать, — Реон схватилась за ручку дверцы, которая ожидаемо оказалась заблокированной, — мне нужно вернуться! Выпусти меня.       Она несколько раз тщетно дернула дверь, после чего повернулась к Рану, который смотрел на нее с явным сочувствием. Этот взгляд настолько ему не шел, что слова застряли в горле — Реон подобралась, предвкушая нечто ужасное, но успела лишь открыть рот, как почувствовала укол в бедро.       Паника накрыла ее с головой, затягивая в свои сети. Горло вмиг онемело, навалилась ужасная слабость — она больше не ощущала собственного тела, словно не имела его вовсе. Только мозг пока еще работал, сопротивляясь действию препарата, но реальность уже ускользала от нее. Последнее, что она слышала, было тихое:       — Сладких кошмаров, Реон.

***

      Лица спящих людей похожи на лица мертвых — такие же беззащитные, уязвимые, беспомощные. Состояние, которое Ран обожал больше всего — полнейшее безволие других позволяло острее чувствовать собственное превосходство.       Но сейчас удовлетворение от победы омрачалось тем, что Реон все же оказалась права: ее пришлось тащить в гостиницу на руках. Отель, выглядящий хуже некуда, имел одно неоспоримое достоинство — там не интересовались документами и постояльцами в целом. Портье, увидев бессознательное тело на руках Хайтани, только спросил:       — Проблем не возникнет?       — Нет, — заверил Ран и тут же получил ключ.       Оказавшись в номере, он положил Реон на кровать, приковал ее наручниками к изголовью — она даже не шевельнулась, продолжая находиться в глубоком сне. Введенный препарат действовал недолго, поэтому первым делом Ран распотрошил ее сумку, просто перевернув вверх ногами — оттуда посыпалась разная мелочь: зеркальце, духи, помада, кредитки, таблетки, наличные... Найдя телефон, Хайтани разломал его пополам, предварительно уничтожив сим-карту.       Убедившись, что ничего интересного в сумке нет, Ран перевел взгляд на саму Реон. Одеваясь в спешке, она набросила лишь пиджак, который предусмотрительно застегнула на все пуговицы. Хайтани закатал рукава рубашки, присев на корточки перед кроватью и взялся за обувь — стащив туфлю, он тщательно осмотрел ее, затем проделал то же самое со второй.       Пусто.       Хваленая интуиция, не раз спасавшая ему жизнь, упрямо твердила продолжать. Присев на край кровати, Ран убрал с лица Реон светлую прядь, затем приподнял голову и на ощупь нашел заколку, удерживающую густую массу волос. На первый взгляд она показалась обычной — не думая, Ран выбросил ее в унитаз. Та же участь постигла серьги — крохотные бриллиантовые капельки, — и цепочку с подвеской.       Взгляд скользнул к рукам — изящные запястья, тонкие пальцы. Безымянный стягивало вычурное кольцо с крупным красным камнем в окружении мелких кристаллов — массивное, оно сразу бросалось в глаза, еще больше подчеркивая хрупкость кисти.       Но Хайтани поразил не размер, а место. Безымянный палец левой руки — тот, на котором невеста до свадьбы традиционно носит помолвочное кольцо.       Реон не была замужем. Это он знал точно.       Но кольцо на ее пальце — кричащий во все горло знак о принадлежности кому-то — тускло светилось карминовым, говоря об обратном. Несколько мгновений Ран смотрел на него, не моргая, как на гремучую змею.       Раздражающе красный, как сгустившая кровь, заключенная в твердость камня. Оттенок, предсказуемо вызывающий у него ярость.       Хайтани стащил перстень с ее руки грубо, попросту рванув ободок на себя, не заботясь о том, что это может оказаться больно. Реон слегка поморщилась — кольцо сидело как влитое, поэтому снятие причинило ей дискомфорт.       Украшение стоимостью в целое состояние отправилось в слив. Ран нажал на кнопку смыва с каким-то злорадством, представляя, как изменится ее лицо, когда она очнется и обнаружит пропажу.       Он вернулся в комнату с намерением продолжить обыск, но раскрытые глаза пленницы стали неприятным удивлением. Она пришла в себя быстрее, чем Ран ожидал — и недоуменно оглядывалась, рассматривая незнакомую обстановку.       — Ты разул меня, — Реон вдруг уставилась на собственные ступни с недоумением.       Ран прислонился к дверному косяку плечом, ожидая, когда до нее дойдет. Вот ее взгляд переместился на бедра, проверяя, в порядке ли одежда, упал на левую руку, которая тут же взметнулась к ушам, проверяя наличие сережек.       — Где мои украшения?       — Я их уничтожил.       Ошеломленное выражение ее лица стоило дороже всех камней, что он выбросил.       — Ты что сделал? — не веря своим ушам, переспросила Реон. — Уничтожил... Мои украшения?       Ее голос взвился, глаза засверкали серебром.       — Ты хотя бы представляешь, какая у них цена, — процедила она с нескрываемым презрением. — Тебе жизни не хватит, чтобы столько заработать.       — Я не так беден, как ты себе видишь, — хмыкнул Ран.       — Купи мне новые, и я, может быть, поверю, — скептично ответила Реон, продолжая оглядываться. — Мы в гостинице?       Ее наглость поражала. И выводила из себя.       Ран ожидал мольб, возможно, угроз, но у Реон адаптационные механизмы оказались выше всех похвал — она рассматривала мебель, едва хмурясь, будто уже смирилась с действительностью и обдумывала дальнейшие действия.       Но она была просто девушкой. Не профессиональной убийцей, не какой-то шпионкой из фильма — она была богатой наследницей, чьи последние года посвящены путешествиям и праздной жизни. Когда Реон напала на него с ножом, Ран убедился, что драться она не умеет — по крайней мере, не так, как он. И все же в ней было нечто особенное, то, благодаря чему Корса закрывал глаза на все выходки старшей дочери, то, из-за чего он так хотел ее вернуть...       Взгляд Рана уперся в лоб Реон, будто желая прожечь в нем дыру и увидеть, что хранится внутри.       — Что ты собираешься делать дальше? — с интересом спросила она.       Ее словно забавляло все происходящее. Хайтани мог понять, почему: будучи уверенной в своей неприкосновенности, Реон чувствовала себя защищенной. Потому и вела себя столь нагло — будто имела в запасе несколько жизней.       Эту уверенность необходимо уничтожить. Иначе она доведет его настолько, что Ран действительно не выдержит и начинит ее тело свинцом.       — Мы отправляемся в путешествие. Только ты и я, — он ухмыльнулся. — Вдвоем.