Кости и серебро

      Врагов проще всего уничтожить, когда они близко — например, на расстоянии вытянутой руки. Именно столько составляла дистанция между Раном и Реон — бесцеремонно вторгаясь в ее личное пространство, он видел, как она начинает нервничать.       Совсем скрытые, почти незаметные признаки: то, как она дернула плечом, как вскинула подбородок, уставившись на него нагло, с видимым презрением, за которым прятала истинный страх. Пока что она оставалась для него новой книгой, которую Хайтани только начал читать. Но совсем скоро он сможет без труда рассказать ее содержание — нужно только немного времени.       — Мне надо позвонить.       — Ты еще не поняла? — ласково спросил Ран. — Ты больше не контролируешь ситуацию. Это делаю я.       Реон недовольно поджала губы.       — Так разреши мне позвонить. Обещаю, что после этого я поеду куда угодно.       — Кому ты хочешь позвонить?       — Это имеет значение? — с еще большим недовольством отозвалась она.       — Имеет, — спокойно ответил Хайтани. — Я хочу знать.       — Моему помощнику, — нехотя призналась Реон. — Он должен был приехать. Мне нужно убедиться, что он в порядке.       — Что, если он не в порядке?       Она замолчала, напряженно покусывая губу. Ран улыбался — весело, словно ему известен какой-то секрет. Нехорошие мысли против воли полезли в ее голову, но представлять наихудший из вариантов не хотелось.       По собственному опыту Реон знала: поддаться панике — самое ужасное, что она могла сейчас сделать.       — Если нет, то я вытащу его.       Глумливый смешок заставил ее глаза заблестеть от ярости.       — Интересно, как? — давясь от хохота, осведомился Ран. — Посмотри правде в глаза: ты не способна спасти даже себя. Что ты можешь сделать?       — Это были австралийцы, ведь так? — спросила Реон. — Что натворил Корса?       — Не он, — загадочно ответил Хайтани.       Реон вздохнула. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто виновен.       — Марико...       — Она устроила бойню в Австралии.       — И что собирается предпринять Корса?       Ран красноречиво вздернул бровь.       — Ничего? — Реон скривилась. — Ждет, что все уладится само собой?       — Он хочет вернуть тебя, — Хайтани с комфортом вытянулся, подперев голову ладонью и упираясь локтем в кровать. — Ты представляешь для него большую ценность. Хорошая инвестиция, да?       Пару секунд Реон молча смотрела на него, а затем спросила:       — Твоя мать все еще считает твое рождение ошибкой?       Ран дернулся, словно она влепила ему пощечину. На короткий миг его лицо преобразилось: растерянность, появившаяся на нем, заставила Реон удовлетворенно улыбнуться. Но затем оно исказилось от ярости — его глаза стали безумными, дикими от наплыва эмоций. Маска ироничного дружелюбия лопнула, разлетевшись осколками.       Реон была хорошо осведомлена — даже слишком. Она знала всю биографию Хайтани, но вот незадача — не могла предугадать его реакцию. Слухи, бродившие о нем, сочла преувеличенными; некоторые даже вызвали у нее снисходительную ухмылку — для кого-то Ран Хайтани, может, и был ужасным и великим, да вот только Реон ни в чем ему не уступала.       Так она думала — и совершила ошибку, недооценив врага.       Ран сделал быстрое движение, как-то странно изогнув запястье и прижав пальцы к нему; вскинул руку.       Цепь, выброшенная ей в лицо, ударила по виску, рассекла кожу. Жгучая боль вспыхнула, ослепила — когда Реон осознала, что произошло, ее правая сторона лица уже была залита кровью. Короткий крик сорвался с ее губ; зажмурившись, она прижала пальцы к виску.       — Что ты там говорила?       Свистящий звук заглушил его слова. Реон отняла ладонь от лица, вытерев кровь: Ран небрежно играл цепью, раскручивая ее в воздухе с такой скоростью, что создавался серебряный круг.       — Повторишь? — процедил он.       Реон уставилась на него влажными глазами — от боли выступили слезы и, смешиваясь с кровью, стекали по щекам. Но ей было плевать на боль, которая вгрызалась в кожу.       Он посмел ударить ее по лицу.       — Я спросила, — голос немного дрожал, но звучал отчетливо и громко, — твоя мать все еще считает твое рождение ошибкой?       Казалось, он убьет ее сейчас голыми руками. Верхняя губа Рана дернулась, открывая ряд белоснежных зубов, движение ладони остановилось. Цепь серебряной змейкой упала на покрывало между ними.       Хайтани прищурился. Реон упрямо смотрела на него, чувствуя, как ладони и спина становятся влажными от страха, но будь у нее возможность отмотать время назад — она бы повторила вопрос, потому что гордость родилась впереди нее.       — Тебе не страшно? — вдруг спросил Ран.       Страшно, и еще как — любого можно спровоцировать на убийство. А Хайтани и провоцировать особо не нужно... Но она не могла остановиться.       Это было больше, сильнее, выше любой боли — чувство собственного достоинства.       — Не вижу здесь никого, кого можно бояться.       Уголок его губ пополз вверх, будто она сказала что-то забавное. Встав, Ран хрустнул шеей, лениво надел цепь, обмотав вокруг запястья в несколько раз. Реон следила за ним безотрывно, внутренне сжимаясь от ужаса.       Его движения выглядели беззаботными, словно он не собирался делать ничего плохого. Но после того, что она сказала...       Когда Ран снова посмотрел на нее, в его глазах читалась усталость. Видит Бог, он не планировал заходить так далеко, но Реон оказалась той еще упрямой сукой — ее характер мог бы посоперничать с его, а Рану не хотелось постоянно соревноваться.       Выход один — сломать ее, и побыстрее.       Он наклонился, довольно заметив, как она инстинктивно дернулась, отстегнул наручники. Освобожденная Реон в замешательстве прижала руку к груди, с испугом глядя на него.       — Ты собирала информацию обо мне, — констатировал очевидное Ран. — Похвально. Корса тоже дал мне твое личное дело.       — Личное дело? — растерянно прошептала Реон.       Ей и в голову не могло прийти, что отец составил на нее досье. И, что самое невразумительное — дал прочитать его кому-то.       — Очень подробное, — кивнул Хайтани. — Рост, вес, особые приметы... Твои страхи.       Он протянул ей руку, будто приглашая на танец.       — Идем.       — Куда? — оторопела Реон.       — Ты же знаешь, что лучше пойти самой, — Ран озорно рассмеялся, как мальчишка, предвкушающий шалость. — Или я потащу тебя силой. Дерешься ты хуже сестры. Почему, кстати?       — На тебя мне сил хватило, — беспомощно огрызнулась она. — Чего ты хочешь?       — Отучить тебя задавать дурацкие вопросы, — Ран, которому надоело стоять с протянутой рукой, наклонился и стащил Реон с кровати.       Подтолкнул в сторону ванной — короткое расстояние было преодолено за несколько шагов, несмотря на то, что ноги отказывались ей подчиняться. Оказавшись внутри, Реон моментально отошла от Хайтани подальше, но тот словно не заметил этого: деловито открыл оба крана на максимум и уставился на дно ванны, которая быстро заполнялась водой.       То, что он решил не искупаться, было очевидно. Реон бросила взгляд на дверь, прикидывая шансы на то, чтобы убраться отсюда. В голову полезли глупые идеи — перебирая их, она инстинктивно прижимала ладонь к виску, будто прикосновение могло унять боль.       — Я бы мог придумать что-то поинтереснее, — Ран повернулся к ней. — Но условия неподходящие, сама понимаешь.       Она уставилась на него, не понимая, о чем он. В глазах Хайтани сквозил интерес ребенка, отрывающего бабочкам крылья ради забавы.       — Думаю, хватит, — его не смущало ответное молчание. Ванна набралась наполовину. — Иди сюда.       — Нет, — отказалась Реон. Она уже поняла, что он собирался сделать.       — И снова ты все усложняешь, — мягко заметил Хайтани. — Наше времяпрепровождение было бы куда приятнее, если бы ты вела себя сговорчивее.       — Можешь купить шлюху, — предложила Реон. — За деньги они обычно на многое соглас...       Она осеклась, когда Ран оказался возле нее. В тесном замкнутом пространстве скрыться было некуда. Схватив ее за шею, как котенка, Хайтани нагнул ее, заставив перевеситься через край ванны. Вода замаячила прямо перед лицом, часть волос уже расползлась по поверхности водной глади.       — Ты еще хочешь услышать ответ на свой вопрос?       — Наконец-то. Уж думала, не дождусь, — съязвила она.       Ее пальцы впились в края ванны, судорожно цепляясь и соскальзывая. Рот наполнился водой, грудную клетку сдавило от нехватки воздуха. Подождав пару секунд, Ран легко вытащил ее обратно.       Вода обильно заструилась с мокрых волос на пол. Хватая воздух открытым ртом, Реон кашляла, отплевываясь.       — Все еще интересно? — спросил Ран, откровенно веселясь.       Его происходящее забавляло. Он был выше, сильнее и намного более жесток, чем она.       — Я могу делать так бесконечно, — шепнул Ран ей на ухо. — Пока ты не потеряешь сознание. Потом я приведу тебя в чувство и продолжу.       — Не сомневаюсь, — просипела она. — А отвечать на вопрос ты собираешься?       Глаза Хайтани сверкнули от ярости. Он снова окунул ее в воду, на этот раз продержав достаточно долго, чтобы легкие объяла боль. Когда он позволил ей вырваться, Реон сползла на пол, задыхаясь и прижимая ладони к горлу. Секунды до того, как ей удалось сделать вдох, казались вечностью и были наполнены обжигающим ощущением внутри — будто кто-то щедро полил внутренности керосином и поджег.       Ран присел перед ней на корточки.       — Как водичка?       Ответом ему был непрекращающийся кашель. Хайтани с сочувствием вздохнул.       — Просто кивни головой, если все поняла.       Реон показала ему средний палец. Ран расхохотался.       — Могла бы сразу сказать, что любишь купаться, — с этими словами он снова запихнул ее голову в воду.       На четвертый раз она потеряла сознание, а когда пришла в себя, то обнаружила, что лежит на боку на мокром полу. Ран, сидящий на бортике ванны, лениво покачивал ногой, глядя на нее сверху вниз.       — Очнулась? — он подпер щеку кулаком. — Готова продолжать?       — Чтоб ты сдох, — пожелала она.       После шестого раза ее стошнило на пол. Упираясь руками в плитку, Реон тяжело дышала, как загнанная лошадь — с протяжным хрипом, через рот. Из глаз текли слезы. Ей казалось, что она больше никогда не сможет дышать без боли.       Когда Ран вытащил ее из воды в восьмой раз, ее губы были белыми, как мел. Вытаскивая ее в девятый раз, он насвистывал веселенькую мелодию. На десятый Реон стала кричать и упираться из последних сил, когда он снова потащил ее к ванне.       — Может, ты хочешь задать какой-нибудь вопрос? — Хайтани встряхнул ее так, что зубы клацнули друг об друга. — Что-то еще тебя интересует? Мое детство? Хочешь поиронизировать на тему моего брата?       Реон, кривившая губы, чтобы удержаться от рыданий, упрямо молчала. Она знала, что он не убьет ее. Все остальное можно вытерпеть.       — Кивни, если поняла, — процедил Ран, приблизив свое лицо к ней. — Клянусь, тебе лучше кивнуть, Реон.       Она не шелохнулась.       После одиннадцатого раза ей стало казаться, что в легких появились дыры. Как еще объяснить то, что она не могла дышать даже находясь вне воды? Перед глазами заплясали темные точки — безумный хоровод пятен, сливавшихся в одно целое.       Ран продолжил насвистывать. Он и вправду не устал.       Двенадцатый раз я не переживу, — вдруг с пугающей ясностью поняла Реон. Собрав остатки сил, она вывернулась из его рук и упала на пол, так и оставшись там лежать — тело отказывалось подчиняться.       Ран шагнул к ней. Его ботинки замерли прямо возле ее лица.       — Всего один кивок, — прошептал он вкрадчиво. Присев, убрал мокрые пряди, облепившие ее щеку. — Один кивок — и все закончится.       Реон слепо таращилась в стену перед собой. Макияж давно поплыл от воды, лицо представляло собой смесь черно-розовых красок: кровь, вода, тушь. На ее шее выступили багровые отметины от его пальцев — когда она пыталась вырываться, Ран держал ее так сильно, что в какие-то моменты ей чудился хруст позвонков.       Она не понимала, почему у нее еще есть силы оставаться в сознании — его потеря казалась сейчас милостью, потому что все, что Ран делал, приносило мучительную боль. И боль не утихала ни на минуту.       Тяжелый вздох над ее головой стал сигналом к бегству. Реон слабо дернулась, пытаясь отползти, вывернуться из чужих рук, которые снова приблизились к ней, схватили за плечи.       Он собирался продолжить пытку. Ее жалкие трепыхания и возгласы напоминали скорее писк котенка, чем полноценную борьбу. Когда ванна, наполненная водой, снова оказалась в опасной близости от нее, Ран внезапно остановился.       Реон сжала пальцы, обхватывая гладкие бортики, не понимая, почему он медлил. Давал ей возможность сделать последний глоток воздуха? Хотел насладиться ужасом, который она испытывала?       Давление на шею исчезло. Почувствовав свободу, Реон инстинктивно сползла на пол, прижавшись спиной к ванне и глядя на своего мучителя исподлобья.       Он смотрел на ее левую руку. Реон скосила глаза — в процессе борьбы рукав ее пиджака задрался, обнажая запястье с гладкой металлической полоской. Браслет, представляющий собой узкий наручник из темного материала, был украшен россыпью сверкающих камней и выглядел как обычное украшение.       Но Ран видел похожие изделия — только без дополнительных вставок. Что-то подобное сейчас крепко держало запястье его брата.       Он не стал спрашивать, что это. Вместо этого сквозь стиснутые зубы процедил:       — Какое у него предназначение?       Реон, подавив желание одернуть рукав, чтобы снова спрятать браслет, нехотя ответила:       — Такое же, как и у того, что носит Риндо. Это первая модель.       Она дернулась в страхе, когда Ран схватил ее за руку и силой поднес ближе к глазам, чтобы рассмотреть. Задумчиво провел пальцем по гладкому металлу, обводя камни.       — Корса надел на тебя браслет, который может убить в любую минуту? И...       Он как-то странно рассмеялся — невесело, с долей ироничного удивления.       — Он украсил его камушками? Это бриллианты?       Реон кивнула, отведя взгляд. Боль уступила месту стыду.       — Так ты любимая дочь или нелюбимая? — продолжил смеяться Ран. — Марико не носит браслет.       — Ей ошейник без надобности, — яростно ответила Реон. — Она и без него не уйдет.       Ран уставился на нее. Образ всемогущей наследницы рассыпался прямо у него на глазах — ослабленная, жалкая, загнанная в угол Реон меньше всего напоминала ту девушку, что стояла над ним под венецианским мостом.       Не козырная карта, а еще одна пешка на шахматной доске, чья жизнь полностью зависела от Корсы.       С момента, как Ран увидел браслет, всю браваду и смелость с Реон как ветром сдуло. Она больше не чувствовала в себе ни сил, ни желания сопротивляться.       Жалость и презрение во взгляде Хайтани приносили куда большую боль, чем ненависть. Когда он ненавидел ее, они были на равных. Сейчас же он смотрел на нее так, будто она была кем-то из подчиненных Корсы, не требующих внимания.       Разозлившись, Реон выдернула руку из чужих пальцев.       — Приведи себя в порядок, — равнодушно сказал Ран, вставая. — Нам скоро уезжать.       Он вышел из ванной, оставив ее одну. Их игра перестала приносить ему интерес — какой смысл доказывать то, что было очевидно? С ней уже поиграли и сломали — браслет на запястье лучшее тому подтверждение.       Закрыв глаза, Реон сделала глубокий вдох, отозвавшийся болью в легких и ставший последней каплей — она все же потеряла сознание, только вот все это уже стало бессмысленным.       Она проиграла — в очередной раз.