Кости и серебро

      Голоса — сотни разных — взывали к ней. Детский, звонкий, похожий на ее собственный, голосок упрямо твердил, что пора очнуться. Кто-то просто кричал ее имя. Кто-то настойчиво, но требовательно напоминал о том, что она не может сдаться.       Реон с трудом раскрыла глаза. Голова раскалывалась, словно кто-то ударил по ней молотком. Потолок с одинокой люстрой дрожал и плыл — стоило сосредоточиться, как к горлу подступила тошнота.       Но она помнила, что должна что-то сделать. Что-то важное.       Пальцы нащупали мягкую ткань — осознав, что лежит в кровати, Реон попыталась вспомнить, как оказалась здесь. Это точно не ее спальня — не одна из ее спален — в которых она привыкла просыпаться по утрам.       Когда она повернула голову, висок взорвался от боли — вместе с ней пришли и воспоминания: ванная комната, вода, горящие легкие.       Ран Хайтани.       Клиника, доктор Лорье... Мужчины, ждущие, когда она угодит прямо к ним в руки.       Рэниро.       Вот оно, то, что она отчаянно искала в закромах своей памяти. Рэниро — нужно убедиться, что с ним все в порядке.       Она попыталась приподняться, но потерпела неудачу в сражении с собственным телом. На месте позвоночника словно был раскаленный прут, который не давал пошевелиться. От усилия на лбу выступил пот — стиснув зубы, Реон предприняла еще одну попытку.       Еще одну неудачную попытку.       Ее тело всегда было слишком слабым — повод для насмешек со стороны Марико. Сестре нравилось подчеркивать разницу в физическом превосходстве — единственное, в чем она преуспевала, потому что по всем остальным параметрам Реон была лучше.       — Тебе не следует вставать, — раздался голос.       В этот раз он звучал не в ее голове. И принадлежал тому, кому Реон страстно желала смерти.       Не обращая внимания на совет, она снова попыталась сесть. Послышался раздраженный вздох, шелест — отложив бумаги в сторону, Ран встал и подошел к кровати. Навис сверху, удовлетворенно разглядывая труды своих стараний.       — Я же сказал: не нужно вставать.       Реон молча смотрела на него. У нее не было желания говорить с ним. Она мечтала, чтобы этого человека не стало. Для нее он был словно призрак.       Но он был и единственным, кто мог хоть как-то помочь. Когда Ран выпрямился, собираясь вернуться в кресло, она вцепилась в рукав его рубашки. Хайтани недоуменно опустил взгляд на тонкие пальцы, слабо держащие ткань, хотел сбросить чужую ладонь, но сдержался.       — Рэниро, — прошептала Реон. — Мой помощник... Что с ним?       — Не знаю.       Она разочарованно прикрыла веки, но не могла оставить попытки что-либо узнать.       — Новости... В новостях должны были сказать о трупе.       Ран качнул головой, нетерпеливо бросил:       — Если его убили — да. Но могли не убить.       Верно, — с горечью подумала Реон. — Могли не убить... Просто забрать.       — Ты можешь...       Она сглотнула, на мгновение замолчав — все естество противилось просьбе. Но на кону стояло то, за что Реон готова бороться.       — Можешь узнать, что с ним? — закончила она. — Позвонить. Я скажу номер.       Лицо Хайтани было нечитаемым. Он смотрел на нее сверху вниз — беспомощную, раздавленную, находящуюся в его власти. Реон мысленно готовилась к отказу, очередной насмешке, чему угодно — она заранее продумывала аргументы, надеясь переубедить его.       Но Ран неожиданно сказал:       — Хорошо.       Облегчение, затопившее ее, притупило даже физическую боль. Облизав пересохшие губы, Реон продиктовала телефонный номер — цифры она помнила наизусть, что не укрылось от внимания Хайтани.       Он включил громкую связь. В воздухе разлились протяжные гудки: один, второй... Сердце Реон учащенно билось.       — Алло? — послышался взвинченный голос Рэниро. — Да? Кто это?       Он показался таким родным, что она готова была разрыдаться, но боялась сказать хоть слово.       — Говорите, — потребовал Рэниро. И вдруг неуверенно позвал: — Реон? Это ты? С тобой все хорошо? Я не могу попасть в твою квартиру, ты слышишь?..       Едва она открыла рот — Ран сбросил вызов. Наступившая тишина отдавала оттенком обреченности, в котором Реон попыталась отыскать хотя бы крошечный огонек надежды: Рэниро был жив и, судя по бойким ответам, находился в безопасности.       Она ожидала, что Хайтани вернется к своему занятию, но он остался сидеть на кровати рядом, вертя телефон в пальцах.       — Кто он?       Вопрос был полной неожиданностью. Реон вздрогнула, недоуменно ответила:       — Мой помощник.       — Нет, — перебил Ран. — Кто он тебе?       Она несколько секунд пыталась осознать смысл вопроса, пока до нее не дошло — он спрашивал, имеются ли между ними какие-то... Близкие отношения, помимо рабочих. Это показалось настолько забавным — потому что Рэниро в принципе не интересовали женщины, что Реон улыбнулась и повторила:       — Он мне помощник.       Ответ Хайтани не устроил. Прищурившись, он изучал ее недовольным взглядом, пытаясь понять, говорит ли она серьезно или издевается.       — И только?       — И только, — подтвердила она. — Есть повод считать иначе?       — Он первый, о ком ты подумала, когда очнулась. Это что-то да значит, — губы Рана сжались в полоску. — Ты не вспомнила отца или сестру. Ты вспомнила своего помощника.       — Я уже много лет не думаю ни о Марико, ни о Корсе, — усмехнулась Реон.       Выражение его лица стало брезгливым. Он уставился на нее так, словно она сказала какую-то мерзость, которую бы он никогда не желал услышать.       — Не думаешь о сестре?       Ран не мог представить, каково это. Он бы убил за Риндо и умер за него же — без раздумий. Марико и Реон — дочери Корсы — были во многом похожи на них с братом. Во многом, но только не в отношении друг к другу.       — Тебя это возмущает? — спокойно поинтересовалась она.       — Ты бросила свою младшую сестру, оставив ее с отцом, который надел на тебя это, — Ран кивнул на браслет. — В то время как она нуждалась в тебе, ты выбрала путешествовать по миру, тратя даже не свои деньги.       Он чуть подался вперед, доверительно прошептав, будто делился секретом:       — Меня это не возмущает, а убеждает, что твоя никчемная душа не заслуживает жизни. Кто ты такая, Реон? Хорошая сестра, может, примерная дочь? Чем ты так ценна? Почему ты не должна умереть? Только из-за этого?       Ран ткнул указательным пальцем ей в лоб. Реон агрессивно мотнула головой, отбрасывая его руку.       Хайтани рассмеялся.       — Видишь, ты молчишь, потому что не знаешь ответа. Есть хоть кто-нибудь, кто готов защищать тебя бесплатно? Кто-нибудь, кроме наемников, которым ты платишь, или твоего помощника, у которого, я уверен, есть огромная зарплата, благодаря которой он закрывает глаза на постоянный риск?       — Ты слишком много берешь на себя, — устало произнесла Реон. — Просто делай все, что скажет Корса. Тебе приказано доставить меня в Японию? Так выполняй свою работу, за которую ты тоже получаешь деньги.       Она закрыла глаза, ставя точку в бессмысленном разговоре. Кровать скрипнула — поднявшись, Ран ушел. Сон, который манил ее в свои объятия минуту назад, пропал. Слова Хайтани засели внутри черепной коробки, повторяясь с надоедливостью заевшей песенки по радио.       Он ничего не знает, — успокаивала себя Реон. Но легче не становилось.       Спустя время она смогла уснуть, а когда проснулась — за окнами уже было темно. Ран разговаривал по телефону — она слышала его приглушенный голос, доносящийся из ванной, но не могла разобрать, о чем беседа.       Голова все еще болела, как и грудная клетка. И спина. И шея. Все ее тело было огромным живым синяком.       — Я понял, — Ран вышел из ванной, заканчивая разговор. — Это не составит труда.       Реон с любопытством покосилась на него. Хайтани, заметив этот взгляд, не стал ее мучить, с усмешкой сообщив:       — Звонил твой отец. Волнуется.       — Похвалил тебя, надеюсь? Ты был хорошим мальчиком, — не преминула съязвить Реон.       — Вижу, силы к тебе вернулись, как и разговорчивость. Значит, не придется снова тебя тащить, — Ран стащил резинку, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам, заправил часть за ухо, обнажая сережку. — Встать сможешь?       — Нет, — из вредности ответила Реон, хотя даже не попыталась подняться.       — Тогда вколю тебе снотворное.       — Могу, — тут же ответила она.       Ран усмехнулся.       — Значит, «Спящая красавица», как и «Золушка», тоже вне списка.       — А у тебя была любимая сказка? — поинтересовалась Реон. — Или мама вместо них читала молитвы в надежде избавиться от тебя?       — Смелое заявление от той, кого зовут дочерью Дьявола.       — Меня не так называют. Готова поспорить — ты даже не знал о моем существовании.       — Знал.       Реон с удивлением вскинула бровь.       — Корса не запретил говорить обо мне?       — Я знал о тебе не от людей Корсы, — сухо ответил Ран.       Она в замешательстве нахмурилась. Разве они когда-либо виделись? Нет, она бы запомнила.       Хайтани, не сводящий с нее глаз, усмехнулся. Что и требовалось доказать — Реон не помнила его. Он был уверен — даже если попробует оживить воспоминания о той встрече, ничего не выйдет.       Реон не могла его вспомнить, а он не мог ее забыть.       — Мы были знакомы? — осторожно спросила она, садясь на кровати.       — Нет.       — Тогда откуда ты мог меня знать?       — Ты разве не поняла, что я не люблю вопросы? Вставай, — велел Ран. — У нас мало времени.       У меня тоже, — подумала Реон. Она понятия не имела, куда ее собирался отвезти Хайтани, потому что у нее были другие планы — ей необходимо срочно попасть в свою квартиру. Да и перспектива совместного путешествия с Хайтани ее не очень прельщала.       Она спустила ноги с кровати и с недоумением уставилась на них, чувствуя, как внутри все начинает мелко вибрировать.       На ней не было колготок. И юбки. И...       Она с ужасом уставилась на свое тело, одетое в просторную футболку. Боль и беспокойство были столь сильными, что Реон после пробуждения даже не поняла, что промокшая одежда куда-то испарилась.       — Ты раздел меня, — вырвалось у нее.       Ран, закончив собирать волосы в пучок, обернулся.       — Переодел.       Он педантично поправлял манжеты, пока Реон таращилась на него, полная негодования.       — Чья эта футболка?       — Моя, — как ни в чем не бывало ответил Хайтани.       — Зачем было меня переодевать? Не похоже, что тебя заботил мой комфорт, — неприятное ощущение беспомощности вновь накатило на нее.       Хуже всего было то, что она ничего не помнила. Раз не смогла почувствовать, как с нее снимают одежду... Состояние Реон медленно приближалось к панике.       — Затем, что тебя тошнило дважды.       Она недоверчиво уставилась на него.       — Неправда.       — Правда, — меланхолично сообщил Ран. — Так что можешь не переживать за свою честь.       — Моя одежда испорчена? — уточнила Реон.       Хайтани кивнул.       — Я ее выбросил.       Реон с тоской вздохнула. Она любила этот пиджак. Попробовав встать, тут же поморщилась от боли — Ран, краем глаза следящий за ней, подошел ближе.       — Я в порядке, — Реон выставила вперед руку. — Где моя сумка? Мне нужно выпить обезболивающее.       Хайтани молча протянул ей нужное. С первого же взгляда она поняла, что Ран тщательно обыскал содержимое — ни телефона, ни наушников, ни кошелька. Зато вся косметика, как она и думала, осталась на месте.       И таблетки. Реон с облегчением уставилась на блестящие блистеры.       Теперь предстояло самое тяжелое. Прижав сумку к себе, она с гордым видом прошествовала в ванную. Вид струи, хлещущей из крана, вызвал у нее легкое содрогание. Стараясь отрешиться, она быстро приняла душ, цокнув языком при виде гостиничного шампуня, затем изучила свое отражение в зеркале — рана на виске оказалась не такой страшной, как представлялось: всего лишь припухшая болезненно красная царапина.       Приведя себя в порядок, Реон, за неимением одежды, тщательно замоталась в полотенце, которое едва доходило до середины бедра, и вышла из ванной.       Ран, сидящий в кресле, смотрел в телефон, подперев щеку кулаком. На секундочку ей стало смешно — они словно женатая пара: муж ждет жену, пока та прихорашивается перед походом в свет.       — Мне нужна какая-то одежда, — сообщила Реон очевидное.       Ран поднял глаза, отложил телефон в сторону, прошелся оценивающим взглядом — настолько явным, что он ощущался как прикосновение. В любое другое время она бы разозлилась. Но...       — Наденешь мою.       И, предвидя ее возражение, добавил:       — Ничего другого нет.       — Можно послать кого-нибудь за одеждой, — предложила Реон.       Ран уставился на нее так, словно она сказала несусветную глупость.       — Тебе нужно всего лишь дойти до машины. Пойдешь в моей футболке.       — Она короче, чем это полотенце, — холодно заметила Реон.       Хайтани хмыкнул.       — Не волнуйся, если кто-то соблазнится твоим видом, я защищу твою честь.       — А если это будешь ты?       В комнате повисла тишина. Реон сама не верила, что сказала такую провокационную вещь. Ей бы держаться подальше... При мысли о том, что Ран может возжелать ее, становилось дурно. Но проблема заключалась в том, что ей было нужно, чтобы он хотел ее.       Нельзя достать горящие угли, не повредив кожу. Чем-то всегда приходится поступиться.       — Ты не слишком высокого мнения о себе? — лениво поинтересовался Хайтани. Его взгляд на крошечную долю секунды задержался на ее губах, покрытых толстым слоем блеска. — Я бы уже давно мог сделать все, что захочу.       Раздражение вспыхнуло в груди с новой силой.       — Сомневаюсь, — лаконично ответила Реон. — У тебя бы поводок натянулся.       — Ты меня провоцируешь? — Ран вздернул бровь. — Хочешь проверить, как далеко я могу зайти?       Он поставил ногу, которая до этого лежала на колене, на пол. Подошва ботинка опустилась с глухим звуком, — Реон вздрогнула.       Нет, оставайся в кресле, — часть нее, цепляясь за доводы разума, отчаянно молила об этом.              Но другого выхода из этого номера не было. Ни оружия, ни физической силы — даже преимущества в виде ловкости у Реон не имелось: после экзекуции она чувствовала себя деревянной, как полено. Ей поможет только хитрость.       Она расправила плечи, с независимым видом вздернув подбородок.       — Может, ты компенсируешь свою мужскую несостоятельность агрессией. Импотенты обычно озлобленны на весь мир.       Лед, по которому она ходила ранее, был тонок. Сейчас же он опасно трещал под ногами.       Глаза Рана сузились.       — Мужскую... Несостоятельность? — повторил он.       Нет, он буквально выплюнул эти слова. Его щека дернулась, крылья носа раздулись. Реон, случайно опустившая взгляд ниже, наткнулась на его руки, пальцы которых впились в подлокотники. Дешевое дерево затрещало под натиском. Серебряная цепь приветливо переливалась на свету.       — Лучше заткнись, Реон, — угрожающе посоветовал Хайтани.       Если бы она могла... Реон прикусила щеку со внутренней стороны, кляня себя за гордость. Что ей стоило быть немного ласковее? Тогда бы она легко добилась желаемого. Но ненависть и презрение к Хайтани были для нее как топливом, так и тормозом на пути к цели.       Она видела, что он сдерживается изо всех сил, находясь так близко к грани, что любая фраза или действие заставят его пересечь черту.       И Реон сама мягко подтолкнула его к этому, сделав шаг вперед. Остановившись между его ног, она поддразнивающим голосом сказала:       — Заткни меня сам.