Кровные вассалы Дома Молний

Лионель пил кофе и наслаждался зимним видом бухты Золотой Рог. Рассвет разливался по небу бледно‑розовой акварелью, и в этом свете лёд на бухте казался не просто застывшей водой, а причудливой мозаикой — с прожилками теней, с искрящейся кромкой у причалов. Над заливом висел лёгкий морозный туман, цепляясь за мачты судов, будто не хотел отпускать город в обычный будничный день. Владивосток лежал под снежным покрывалом: крыши домов, перила набережных, даже ветви редких деревьев — всё было припудрено инеем, и от этого город выглядел одновременно строгим и хрупким, как фарфоровая миниатюра. Ли не поехал вчера домой за город, а остался в своей городской квартире рядом с институтом. Эта близость не отвлекала от предстоящей сессии и плотного графика встреч и совещаний. Хоть сейчас и были новогодние каникулы, нагрузки меньше не становилось. Вот и сейчас Ли ждал водителя, наслаждаясь видом и «выкуривая» свою утреннюю чашку кофе. Телефон зазвонил, и Юрий не самым бодрым голосом осведомился: — В универе? — Я на квартире. Что‑то срочное? — Пора решить проблему племенного разведения твоего мориска, — этой условной фразой Росио хотел переговорить лично. — Жду тебя, — Ли положил трубку и понял, что стратегических задач станет на одну больше. Через двадцать минут Юра поднялся в квартиру. Выглядел он так себе: круги под глазами, усталый вид — это не могло не броситься в глаза. Лионель отметил про себя: друг держится из последних сил, но ни за что в этом не признается. — Кофе? — Савиньяк пропустил его в квартиру и закрыл дверь. — Сколько дней ты не спал? — Нет, спасибо. За эти сутки и за следующие я уже выпил свою норму. Что с вербовкой? — не стал тянуть Юрий. — Вербовкой… — отозвался Ли и поджал губы. — Мне нужно подумать, но я закончу ровно так, как мы с тобой и планировали. Хотя корректировки будут. — Может, отработать другой, более стандартный вариант? — Росио прикрыл глаза руками, потом откинулся на спинку кресла. — Дай воды, для вина ещё слишком рано. Лионель неспешно отошёл к холодильнику, взял бутылку воды, пересёк комнату и протянул Юре: — Если бы я отрабатывал стандартные варианты, моя фамилия была бы не Савиньяк, — спокойно произнёс он. — Есть некоторые заминки, но я решу.

***

Дара готовилась к совещанию. Каждый будний день ровно в десять утра она выходила на видеозвонок с командой. На острове, особенно зимой, в сезон, было много туристов: новогодние каникулы — пик нагрузки. Нужно было сверить все оплаты, бронирования и выселения — проверить, чтобы ни один гость не остался без ключей и ни один номер не пустовал без причины. Дара мысленно выдохнула: скоро эти каникулы закончатся, и ритм станет чуть спокойнее. Просматривая бухгалтерские отчёты — эти ненавистные ей финансовые документы, в которых цифры будто нарочно сливались в одну серую массу, — она вдруг упёрлась взглядом в строку с недавним поступлением: «Перевод от Лионеля Робертовича С.». Дара тихо взвыла, откинувшись на спинку стула, будто от удара. Не самое распространённое сочетание имени, отчества и фамилии. Она не думала о нём уже месяца четыре. Вообще не думала — с той самой ночи в багажнике, которая была прекрасна, но прошла как морской бриз. — Неужели нельзя было забронировать гостиницу? Ну или хотя бы более шикарное шале с видом? — пробормотала она себе под нос, словно Лионель мог её услышать. — Это какое‑то издевательство… Она налила себе утренний кофе — крепкий, почти горький, такой, который должен был вернуть её в реальность, где есть только брони, оплаты и графики, а не мужчины с чёрными глазами, стирающими любые границы. Сделав большой глоток, Дара выдохнула, поправила камеру и нажала кнопку вызова. На экране тут же появились лица команды: кто‑то улыбался, кто‑то зевал, кто‑то уже держал в руках блокнот с пометками. — Доброе утро, команда, — произнесла Дара, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без намёка на внутреннюю бурю. — Начинаем. Сначала по выселениям… — У нас есть проблема, — это явно не та фраза, с которой начинается хорошее совещание. Оно шло в привычном ритме: камера на штативе, экран ноутбука, чашка остывающего кофе рядом. Но сегодня привычный порядок трещал по швам. Квартиру, в которой жили гости, затопило — вода просочилась через перекрытие, собралась в пузыре натяжного потолка, а потом нашла себе дорогу по плинтусам и углам. Команда у Дары была вышколенная и надёжная. Катя, её школьная подруга и соседка по общежитию, отвечала за администрирование: она мыслила таблицами, сроками и чек‑листами. Вика, выпускница направления «Гостиничный сервис», знала все тонкости гостевого этикета и умела превратить любой форс‑мажор в «особенность сервиса». — Хорошо, что у гостей сегодня выселение, — спокойно продолжила Катя, будто перечисляла пункты из списка покупок. — Я сделала скидку, организовала трансфер до аэропорта и размещение в бизнес‑зале в подарок. Ещё вызвала мастера из ЖЭКа — он уже составил акт о подтоплении. Привезла осушитель и бригаду: воду со сливного клапана потолка откачали, полотно сняли, помещение сейчас проветривается. Дара кивнула. Всё было отработано до автоматизма: акт, фотофиксация, компенсация, переселение. Гости уехали довольными — или хотя бы не обиженными. Это и есть мастерство: не дать клиенту почувствовать, что мир рушится. Но проблема была не в тех, кто уезжал. Проблема ждала впереди. — Следующих гостей селить некуда, — Вика смотрела на экран с тем самым профессиональным спокойствием, которое появляется только после десятков ночных авралов. — Двое мужчин, заезд в последние выходные каникул. Я обзвонила все варианты — коллегам передать бронь нельзя: везде занято. В гостиницах предлагают только со следующего дня. — Эти гости у нас на полном сопровождении? — голос Дары звучал ровно, но внутри всё сжималось. Она уже знала, кто эти «двое мужчин». И знала, что ближайшие два дня ей придётся балансировать на грани профессионализма и личных границ. Не работать с теми, с кем спала, или спать с теми, с кем не работаешь — Дара ещё на первых курсах университета вынесла этот урок в отдельный пункт своего внутреннего устава. Чётко, без сантиментов. И вот теперь этот устав трещал по всем швам, потому что в платёжной системе висел перевод от Лионеля Робертовича С., а в графике заезда стояли двое гостей на два дня. Встречать заведующего кафедрой в роли серого клерка, решающего вопросы с полотенцами и мини‑баром, ей не хотелось. Заказчик не должен знать, что тебя затопили, сорвали планы и загнали в угол. А удивить привыкших к роскоши братцев‑близнецов чем‑то, кроме безупречного сервиса, было невозможно. Значит, нужно свести общение к минимуму: только необходимое, только по делу. Но Дара умела находить выход даже там, где его, казалось, не было. У неё всегда имелся запасной вариант — пусть и не идеальный. Сейчас он был всего один. Она быстро прикинула в голове чек‑лист: клининг в её собственном доме, подготовка двух гостевых спален, закрытие ненужных комнат (особенно кабинета и спальни), уборка личных вещей из прачечной и ванной. Дом можно сдать на два дня, если сделать его «гостевым» — стерильным, нейтральным, без намёка на хозяйку. Сама она переждёт бурю у мамы — та уехала на каникулы в Питер, квартира пустовала. Оставалось решить вопрос с трансфером: встречать гостей в аэропорту ей категорически не хотелось. — Если я что‑то найду, я их размещу, — Катя уже щёлкала пальцами по клавиатуре, перебирая варианты, как опытный крупье — карты. — Там трансфер, встреча с табличкой. Ты распечатаешь? — Оленя? — вырвалось у Дары, и она тут же закрыла рот ладонью, будто могла вернуть слово обратно. Вика и Катя переглянулись: в их взглядах читалось тихое «что сейчас произошло?». — Нет, не распечатаю, — Дара выдохнула, возвращая голосу привычную твёрдость. — Я сама их встречу. Скорее всего, это близнецы — я их не перепутаю. А трансфер для бизнес‑клиентов от аэропорта, у них же есть выделенная линия? — Который опять налажает? — Вика смотрела с сомнением, чуть приподняв бровь — так, как умеют только люди, видевшие все возможные отельные катастрофы. — Может, я или Катя встретим? — Если вы будете встречать, то кто будет делать вашу работу? — Дара посмотрела на часы: рейс из Владивостока прибывал через час тридцать две минуты. Времени впритык, но достаточно, чтобы успеть помыть машину, разобрать личные вещи, спрятать всё, что не должно попасться на глаза гостям, и накинуть поверх привычной расслабленности броню безупречного сервиса. В голове уже складывался алгоритм: сначала — клининг‑бригада, потом — личные вещи в коробки, затем — закупка гостевых наборов: тапочки, халаты, мини‑косметика, чай, кофе, вода в стекле, а не в пластике. Для таких гостей детали решают всё. И главное — никаких следов хозяйки. Дом должен выглядеть так, будто его создали специально для них, а она — просто координатор, тень за кулисами. — Ладно, — Вика чуть наклонила голову, принимая решение начальницы. — Я свяжусь с клинингом, поставлю задачу по гостевым спальням. Сделаем всё по стандарту премиум‑размещения: температура в комнатах двадцать два градуса, бельё — сатин, не поплин, на тумбочках — бутылка воды и карточка с приветствием без имени. — И ещё, — добавила Дара, чуть понизив голос, будто эти слова могли выдать её уязвимость. — Никаких упоминаний обо мне. Пусть думают, что это управляющая компания. Я буду только на трансфере и при заселении. Дальше — вы. Катя кивнула, не задавая лишних вопросов. В их работе не было места любопытству — только точность и скорость. Дара снова посмотрела на часы. Час тридцать две минуты. За это время нужно было превратиться из женщины, которая помнит слишком многое, в безупречного менеджера, для которого существуют только стандарты сервиса, регламенты и комфорт гостей. И она знала, что справится. Потому что именно в такие моменты, когда личные границы трещат, а профессиональная броня становится единственной защитой, она была на своём месте.

***

Близнецы в самолёте так и не появились. На выходе из бизнес‑зала Дара сразу выцепила взглядом знакомую фигуру: Лионель Робертович катил за собой чемодан, а рядом, сияя улыбкой во все тридцать два зуба, шагал Арно — он же Макс. Дара невольно выдохнула. Если уж выбирать, с кем начинать этот день, то пусть будет Макс: после их первой встречи он показался ей по‑настоящему добрым, без двойного дна, без этих вечных тактических пауз, которыми так славился его старший брат. — Вот так встреча! Ты тут чего делаешь? — Макс первым подошёл, легко приобнял её, будто они виделись не пару раз в жизни, а каждый день. — Вас жду, — коротко ответила Дара, а потом развернулась к Лионелю и натянула самую безупречную из своих деловых улыбок. — Доброе утро, Лионель Робертович! Лионель сдержанно кивнул. Ждать от него улыбки или хотя бы намёка на теплоту было всё равно что ждать солнца в полярную ночь. Дара мысленно одёрнула себя: не время искать в нём человека. Сейчас он — гость. Клиент. И точка. Нужно было быстро, чётко, без запинки объяснить ситуацию, предложить замену, довести до машины. Чемоданы, если захотят, пусть везут сами. — Господа, я очень рада, что вы решили воспользоваться моим гостевым сервисом, — голос Дары звучал ровно, профессионально, как у диктора в дорогом рекламном ролике. — В связи со сложившимися обстоятельствами квартира, по которой была бронь, в данный момент не соответствует заявленному уровню сервиса. Мне искренне жаль, что размещение по ранее оговорённому адресу невозможно. В качестве извинения готова предложить вам частный дом — он даже ближе к горнолыжному центру, с прекрасным видом и собственным спортзалом. Она снова улыбнулась — на этот раз чуть шире, но улыбка не коснулась глаз. Внутри всё кипело: от этой вежливой формулировки, от необходимости оправдываться, от того, что именно Лионель стоял перед ней, слушая этот заученный текст, будто она и правда была для него просто менеджером. — Круто! — Макс снова посмотрел на брата, будто ждал не решения, а разрешения радоваться. — Вид, спортзал — это же вообще топ. Лионель не спешил. Он смотрел на Дару так, будто считывал не слова, а то, что пряталось между строк. Потом чуть крепче сжал ручку чемодана и спокойно произнёс: — Хорошо. Мы доплатим столько, сколько вы сочтёте нужным, чтобы компенсировать неудобства и повысить уровень сервиса. Дара на секунду замерла. В груди вспыхнуло раздражение, острое и колючее. — Я не просила этого, — она чуть повысила голос, но тут же осеклась, резко вернув себе контроль. — За деньги вообще не было разговора. — В бизнесе ничего не бывает бесплатно, — Лионель чуть наклонил голову, и в этом жесте было столько холодной уверенности, что Даре захотелось что‑нибудь швырнуть. — Ваши риски должны покрываться поступлениями из отдельного фонда. Вы должны это знать как студентка экономического направления. Вам ещё предстоит многому научиться. Он произнёс это не как упрёк, а как констатацию факта — ровно, без эмоций, будто читал лекцию на кафедре. И от этой профессиональной холодности становилось только хуже: она чувствовала себя не хозяйкой ситуации, а студенткой, которую вежливо, но твёрдо поставили на место. Мяч был на другой стороне поля. Лионель остался доволен собой. Он неспешно поклонился, лёгким жестом пропуская Дару вперёд, давая понять, что тема закрыта. Дара поджала губы и резко пошла вперёд. Если бы рядом была дверь, она бы с удовольствием хлопнула ею. Но вокруг был только светлый, слишком просторный холл аэропорта, стеклянные стены и равнодушные взгляды случайных прохожих. Когда они подошли к машине, Дара молча открыла багажник. — Макс, помогите, пожалуйста, с чемоданами, — её голос снова звучал спокойно, безупречно. Младший Савиньяк тут же подхватил оба чемодана, будто они были пустыми, и с привычной лёгкостью закинул их в багажник. — Не обращай на него внимания, — тихо сказал он, когда они с Дарой на секунду оказались чуть в стороне от Лионеля. — Он всегда такой был, даже когда ещё не был завкафедрой. К нему нужно просто привыкнуть. «Не хочу я к нему привыкать, — мысленно огрызнулась Дара. Эта мысль держала её до последнего — как спасательный трос, который не давал сорваться в раздражение. — Всё готово, — она захлопнула багажник чуть тише, чем хотелось, и повернулась к братьям. — Можем ехать. Дорога займёт около сорока минут. По пути расскажу про дом, правила пользования и контакты экстренных служб — на случай, если что‑то понадобится. Лионель молча кивнул, открыл заднюю дверь и сел, не глядя по сторонам — так, будто весь мир был для него лишь фоном. Макс плюхнулся на переднее сиденье, повернулся к Даре и снова улыбнулся: — Ты не переживай. Дом — это даже круче, чем квартира. И вид, и тишина… А главное — никаких соседей, которые стучат по батарее. Дара завела машину, посмотрела в зеркало заднего вида на Лионеля — тот уже достал телефон, будто собирался работать прямо в дороге. — Да, тишина — это самое ценное, — тихо сказала она, скорее себе, чем им, и плавно выехала с парковки. Сначала ехали в тишине. Потом Макс, уютно устроившийся на переднем сиденье, с вежливой улыбкой спросил: — Можно радио? Дара кивнула, чуть расслабив пальцы на руле. — Конечно. Макс тут же нашёл волну с лёгким роком — не слишком громко, ровно так, чтобы не мешать, но и не ехать в давящей тишине. И почти сразу начал задавать вопросы: про город, про старые постройки на сопках, про то, как лучше бронировать прокатное оборудование для склонов. Ещё между делом упомянул, что братцы Катершванцы тоже на острове, как и молодой Придд. Постепенно разговор пошёл ровнее. Дара отвечала, не теряя деловой интонации, но уже без той колючей напряжённости, которая сковывала её в аэропорту. Она предложила на ужин местные морепродукты. — Тогда обязательно нужно белое вино, — заулыбался Макс. — Такое, чтобы с видом на снег и море. — Устрою, — коротко кивнула Дара, и в этом «устрою» прозвучало не обещание, а часть сервиса: чётко, без лишних эмоций. Лионель всё это время смотрел в окно. За стеклом мелькали заснеженные улицы, обледенелые остановки, яркие вывески, укутанные в иней деревья. Он не вступал в беседу, не тянулся к радио, не задавал вопросов. Просто наблюдал, будто фиксировал детали для какой‑то своей, отдельной карты. И от этого его молчания Даре становилось ещё неуютнее: казалось, он замечает не только город, но и каждую её интонацию, каждый едва уловимый жест. — Вот это домик! — Макс удивлённо поднял брови, когда джип свернул на подъездную дорожку. — Круто! И качалка есть, да? — он даже заёрзал на сиденье в предвкушении. Дом и правда выглядел достойно: аккуратный, припорошённый снегом, с тёплым светом в окнах, будто заранее готовился к гостям. Внутри их ждал сервированный закусками стол, лёгкий аромат цитруса и дерева, тишина, которую не нарушал ни ветер, ни городской гул. Дара провела краткую экскурсию — быстро, по делу, как по чек‑листу: — В доме три гостевые спальни: одна на первом этаже, две — на втором. Остальные комнаты я закрою, чтобы они вам не мешали. Тут прачечная, спортзал и техническое помещение. С другой стороны — кухня, гостиная, гостевая комната. На втором этаже первая и последняя двери закрыты. Дальше — две гостевых. Она положила ключи на сервированный стол, развернулась и пошла закрывать «негостевые комнаты». — Я на первом! — крикнул Макс и тут же исчез в коридоре, направляясь к спортзалу. — Нель, зал крутой, как будто кто‑то не в аренду делал, а под себя! — Он и сделан под себя, — тихо произнёс Лионель, не повышая голоса, но так, что слова прозвучали отчётливо. И, будто совершенно случайно, он медленно открыл дверь в «негостевую» комнату. На пороге Лионель наткнулся на Дару, которая как раз выскользнула оттуда с ноутбуком в руках. Он мягко, но уверенно толкнул её внутрь и прикрыл за собой дверь, отрезая их от дома, от Макса, от всего остального мира. Дара отбила прикосновение — быстрым, отточенным блоком, будто это был не жест, а удар. Назад всё же отступила на полшага: рефлекс оказался сильнее воли. «Тренировки? Бокс, борьба?» — Ли мысленно поставил себе галочку: позже он обязательно выяснит, откуда у неё эта реакция. А пока… пока ему нужно было удержать этот разговор в своих руках. — Зачем ты притащила нас в свой дом? — Ли шагнул к ней, не спеша, но так, что расстояние между ними сократилось до опасного минимума. — Я же сказала: затопило! Мне негде вас селить! — Дара огрызнулась, а потом схватила дорожную сумку и выставила её перед собой, как щит. — И вообще, за какими кошками вы прилетели на остров в последние выходные каникул? Ли остановился вплотную, усмехнулся — не зло, а так, будто ему нравилась эта её колючесть. — Так захотел малыш, — мечтательно протянул он, будто вспоминая что‑то приятное. — И да… ты никуда отсюда не поедешь. Следующие… — он бросил короткий взгляд на часы, — тридцать восемь часов ты будешь при мне. Он начал медленно вытягивать сумку из её пальцев. Дара поняла: меряться силой с ним бесполезно. Пальцы разжались сами, и сумка тут же очутилась на кровати. — С чего бы это? — в её голосе звенела сталь, но в глазах уже мелькала тень растерянности. — Я так хочу, — просто сказал Ли, улыбнулся и чуть отстранился. Снял кардиган, небрежно перекинул через спинку стула. — Жарко у тебя тут. И неспешно повёл взглядом по комнате, будто не просто осматривал, а примерял пространство к себе, делал его своим. Дара резко отвернулась к окну, сжала и разжала кулаки, дважды глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе контроль. Потом снова повернулась к нему: — Куда ты пошёл?! — В ванную, — Ли был само спокойствие. — Зачем?! — её голос уже дрожал от напряжения. — Ну, я же должен знать, куда поставить свою зубную щётку, — отозвался он из коридора, а через секунду показался в проёме двери. — Это нарушение моего личного пространства! — Дара уже почти кричала, и в этом крике было не столько возмущение, сколько ощущение, что земля уходит из‑под ног. Ли чуть склонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что за ними пряталось. — Нарушение моего личного пространства, — тихо, почти шёпотом произнёс он, проводя ладонью по скуле, — было примерно полгода назад. В моём кабинете. Эти слова ударили точно в цель. Дара замерла, и на секунду вся её бравада рассыпалась, обнажая то, что она так старательно прятала. Ли снова подошёл вплотную. Не грубо, но так, что увернуться было невозможно. Кончиком пальца приподнял её подбородок — ровно настолько, чтобы она смотрела ему в глаза. В его взгляде не было ни торжества, ни насмешки. Только спокойная уверенность человека, который знает, чего хочет, и не собирается этого скрывать. И ещё — лёгкая усталость, будто держать эту маску превосходства стоило ему усилий. — И покорми меня, — сказал он, и в этой просьбе вдруг не осталось никакой игры. — Я очень голоден.