Raised on Little Light

Солнце едва поднималось над горизонтом. Улица дышала прохладой, свежий воздух мягко ласкал кожу. Обычно она не приходила к Ваймакам так рано, но сегодня Дэвид лично попросил её навестить Нила. К этому моменту он стал для неё не меньшим, чем для самого Ваймака. Тот факт, что он вообще должен был просить, — немного задевал. Накануне, перед сном, Эбби отправила Нилу сообщение. Он не ответил. Это только усилило тревогу. Она знала: в такую рань он, скорее всего, ещё спит. Но ей самой не удалось сомкнуть глаз. Всё утро она ворочалась, не находя себе места. Как только часы на тумбочке показали 5:30, она вскочила с постели и начала собираться. Ключ от дома у неё был, но она всё равно сначала постучала и позвонила в дверь. Хотелось верить, что Нил сбежит по лестнице, чтобы открыть. Прошло пять минут. Ни шагов, ни шороха. Эбби вздохнула, вставила ключ в замок и повернула его. Щелчок раздался слишком громко в тишине кухни. Эхо глухо прокатилось по комнате. Она щёлкнула выключателем — и замерла. Один из ящиков был выдвинут. На его белой поверхности темнел отпечаток пальца, размазанный кровью. Эбби медленно подошла, наклонилась. Кровь засохла. Холод сжался в её животе, переходя в гулкую, навязчивую тревогу. — Нил? — позвала она тихо, словно боясь потревожить тишину. Она обошла кухонный стол, осторожно заглянув в гостиную — и сердце её замерло. На полу были лужи крови. По лестнице тянулись размазанные следы, капли уходили в глубину комнаты. Диван был перевёрнут. На полу валялись ножи с потемневшими, засохшими пятнами крови на лезвиях. Руки Эбби дрожали, когда она вытащила телефон из кармана. __ Натаниэль почти не чувствовал рук. Угол, под которым они были зафиксированы, вызывал онемение, покалывание поднималось от пальцев к плечам, но даже оно не заглушало жгучую боль от ожога, оставленного прикуривателем с панели машины. Его лицо было в ужасном состоянии: кровь сочилась из порезов на щеке, из ожога, что она оставила на татуировке. Он ощущал, как тело медленно сдаётся — каждое дрожание в наручниках отзывалось болью в запястьях. — Твой отец так рад тебя видеть, — весело сказала Лола, и вонзила нож в нежную кожу на внутренней стороне его предплечья. Он заставил себя не закричать, хотя горло уже было разорвано криками. — То же самое, — прохрипел Натаниэль. В ответ Ромеро схватил его за волосы и резко дёрнул голову в сторону, подставляя лицо под руку Лолы. — Не будь грубым, Натаниэль, — прошептала она, склонившись к его уху. — Ты ведь рад снова увидеть своего любимого папочку? Её губы были так близко к коже, что ему захотелось отползти прочь, выжечь из памяти ощущение её дыхания. Он промолчал, просто чтобы не дать ей больше. — Ни слова, младший? — она усмехнулась. — Ну что ж, как хочешь. Тогда я просто продолжу делать всё, чтобы заставить тебя говорить. С панели раздался щелчок: зажигалка снова была готова. Она потянулась к ней — без малейшего колебания. __ Стюарт ждал у машины, когда они вышли. Его плечи были напряжены под безупречно выглаженным темно-синим пиджаком. — Садитесь, — сказал он, коротко, прежде чем занять водительское сиденье. Дэвид не стал спрашивать, как он достал ключи от арендованной машины, — не хотел знать. Они устроились в салоне в полной тишине, оба слишком потрясены, чтобы говорить. Стюарт молчал до тех пор, пока машина не выехала на шоссе. — Ну? — наконец спросил он, метнув взгляд сначала на Ваймака, потом — на Эндрю в зеркало заднего вида. — Он согласился, — тихо сказал Ваймак. Стюарт резко повернул голову, глядя на него во все глаза: — Чёрт возьми... — выдохнул он, ошеломлённый. — Чёрт возьми, — повторил Ваймак, с тем же неверием в голосе. — Чёрт... — пробормотал Стюарт, снова переключая внимание на дорогу. Дэвид почувствовал, как облегчение медленно растекается по телу. Оно было таким мощным, что граничило с головокружением. Мир, или хотя бы его подобие, стал вдруг возможен. Он хотел отчитать Эндрю за инициативу — тот опять действовал на свой страх и риск. Но тут зазвонил телефон. Дэвид вынул его из заднего кармана и, не глядя на экран, ответил: — Алло? — Дэвид... — голос Эбби дрожал, срывался. — Что случилось? — он резко выпрямился, упёршись ладонью в приборную панель. — Дэвид... Нила нет. — Что значит — «его нет»?! — его голос срывался. Только что обретённое облегчение исчезло, вытесненное паникой, которая резанула до костей. — Я зашла проверить, как он, — поспешно заговорила Эбби, слова у неё путались. — В доме кровь... Повсюду. И ножи. Но Нила нигде нет. — Мать твою... — прошипел он и с глухим звуком ударил кулаком по бардачку. — Тренер... — раздался тихий голос Эндрю. Но Дэвид не обратил внимания — он должен был услышать всё от Эбби. — Его телефон остался дома. — Она тяжело сглотнула. — В журнале звонков есть один — двухминутный — вызов с балтиморского номера. У Дэвида перед глазами поплыли тени. Он не мог вдохнуть. Не мог поверить. Если он потеряет Нила сейчас, после всего, что они пережили… Они опоздали. — И ещё... — Эбби сделала паузу. — Ему приходили сообщения. Много. Каждый день — один номер. Обратный отсчёт. И вчера пришёл ноль. У Дэвида всё внутри сжалось. Нил просто хотел поужинать с ними пиццей. — Я... Я должен перезвонить, — пробормотал он и повесил трубку. Повернувшись к Стюарту, он почувствовал, как у него подкашиваются колени — даже сидя. — Мясник... Похитил Нила.