Raised on Little Light

Натаниэль пришёл в себя. Сознание было затуманено наркотиками, глаза скрыты тонкой повязкой. Язык казался слишком тяжелым для рта, зубы — острыми, как ножи, особенно на фоне опухших и воспалённых мышц. Он попытался пошевелиться, найти хоть немного более удобное положение, но тело откликнулось криком боли, пронзившим руки и лицо. И только тогда он вспомнил, что случилось. Он открыл глаза, щурясь — сквозь ткань ничего не было видно, только тусклая тень. Он лежал на холодной, твёрдой поверхности, пахнущей отбеливателем и едкими химикатами. Этот запах разбудил в нём животный страх. Всё тело Натаниэля напряглось, и сонливость моментально отступила. Он слишком ясно осознавал всё: положение собственного тела, липкую сырость помещения, металлический привкус страха во рту. Он знал, где находится. Он бы узнал это место даже в полной темноте — ведь жил в нём каждую ночь, когда приходили кошмары. Повязку сдёрнули. Он моргнул от яркого света, врезавшегося в глаза, и впервые увидел — Лолу. Она улыбалась. Пятна в глазах не спешили исчезать, но когда его зрение прояснилось, он ощутил странную, тёмную гордость. У неё было разбито лицо: синяки ползли от челюсти к виску, губа была распухшей, растрескавшейся. Его работа. Его след. — Добро пожаловать домой, младший, — сказала она, стараясь скрыть гримасу боли, но не очень успешно. Он сел только тогда, когда она отступила и села сама — на складной стул, небрежно брошенный в угол. И только тогда понял: наручники сняты. Это удивило его, но ненадолго. Он и сам знал — сейчас он не представлял угрозы. Руки — изувечены, тело дрожит под действием наркотиков. Он стиснул зубы и поднялся на ноги. Пол качался под ним, голова кружилась, как будто кровь кипела в висках. Он не стал смотреть на свои руки, не стал проверять, насколько далеко зашла деформация, — просто подошёл к раковине в углу. Ржавая, грязная, с засохшими пятнами крови. Он был уверен: его отец стоял здесь не раз за последние семь лет, смывая чужую кровь с ладоней после каждой охоты. Он чуть не потерял сознание от боли, когда вода попала в открытые раны, но не остановился. Он мыл руки, пока кожа не начала гореть сильнее, чем раньше. Он не позволял себе сдаться — даже если смерть приближалась, даже если надежды не осталось. Инфекция не должна была победить его первой. Он сжимал в пальцах кусок мыла, скользкий, как змея, и едва удерживал его из-за того, как горели суставы. Самые глубокие порезы были именно там — в сгибах, между пальцами. Но он продолжал. Он всё ещё был жив. — Бессмысленно. Ты умрёшь раньше, чем инфекция тебя погубит, — безразлично сказала Лола. Когда он обернулся, она с невозмутимым видом разглядывала свои ногти. — Мне плевать на твоё мнение, — ответил Натаниэль, и его голос эхом разнёсся по пустоте. Её смех был словно ледоруб, пронзающий барабанные перепонки. Он попытался сдержать вздрагивание, но это лишь заставило её смеяться ещё громче. Натаниэль знал: его отец заставит его ждать — это была ещё одна форма пытки. Он опустился на пол и приготовился к долгой ночи. — Тишину нарушал лишь тяжёлый стук его сердца в ушах. Тело онемело от слов Ваймака, лёгкие не могли сделать ни вдоха, ни выдоха. Шины скрипнули, когда Стюарт полностью остановил машину. Раздался гул разъярённых клаксонов. Дядя Нила молча вытащил телефон из заднего кармана и набрал номер. Голос с того конца звучал коротко и отрывисто. В теле Эндрю взыграли страх, гнев и отчаяние — он начал дрожать. — Лорд Морияма, это Стюарт Хэтфорд. Раздался шепот, затем: — Мясник похитил Натаниэля. Наступила долгая пауза — Ичиро обдумывал, что сказать и как действовать дальше. Стюарт воспользовался моментом и включил громкую связь. — Я разберусь с Мясником. Дайте мне час. Связь прервалась. Ваймак повернулся в кресле, широко раскрыв глаза и испуганно глядя на непоколебимый взгляд Эндрю. В этот момент они поняли, что делать дальше. — Отвези нас в аэропорт. Мы летим в Балтимор. Стюарт внимательно посмотрел на него, затем кивнул. Он снова поднёс телефон к уху и сказал: — Закажу вам частный самолёт. — Ичиро сложил руки за спиной и задумчиво склонил голову. Натан Веснински был для него занозой в боку многие годы, и лучшее, что он когда-либо сделал для Мориямы, — это то, что его арестовали. Он пробыл на свободе меньше недели, а уже создавал проблемы. — Позвони Веснински, — сказал Ичиро, протягивая руку ладонью вверх. Помощница мгновенно среагировала: телефон зазвонил и оказался у его уха ещё до того, как он закончил команду.