Второй заход в реку

      Когда девушка Намджуна чихнула первый раз, никто не обратил на это внимания. Когда Сан Хи чихнула еще три раза подряд, Ким подорвался делать ей чай, бурча под нос что-то неодобрительное и тревожное. Скоро запахло медом, лимоном и заботой. Тэхён, наблюдавший за братом и его возлюбленной на маленькой кухне, где проходили их очередные посиделки, немного завидовал. У Джуна были настолько здоровые отношения, что любое физическое недомогание их только укрепляло.       Через три дня инкубационного периода Тэхён чихнул на работе первый раз. К счастью, не в эфире, потому что эти громогласные раскаты с трудом можно было назвать обычным чиханием. Вздрогнули мягкие стены и помялась звукоизоляция, когда Ким сказал своё фееричное «Агрх!». Очень скоро стало понятно, что Тэ заболел. Он с трудом довёл свою дневную смену и чувствовал, как его тело набирает температуру с каждым часом. Когда к семи вечера пришёл Мин Юнги, чтобы перехватить радио-эфир, Тэхён почти без перерыва чихал, уливался соплями, подряд включал песни и старался не говорить гундосым голосом.       — Домой иди, — очень злобно и с каким-то то ли страхом, то ли отвращением сказал Шуга, увидев, как Ким прикрывается салфеткой. Мин отошел на максимально возможное расстояние от Тэхёна и натянул ворот свитера себе на нос. — Заболел — валишь домой. Это первое правило. Трудно запомнить? Ты сейчас заразишь тут всех.       — Ты сама забота! — прогундосил в ответ на такую ужасную грубость Тэхён. Он ждал хотя бы формального «выздоравливай», но получил почти ненависть.       До дома Тэ доехал на такси, с трудом дождался лифта и почти в бессознательном состоянии набрал код на двери. Температура росла с дикой скоростью, отключая реакции и вызывая разламывающую головную боль. Таблеток дома не было, это Тэхён знал лучше всех, поэтому, покачиваясь, дошел до ванны, напился прямо из-под крана, а затем буквально заставил себя позвонить брату, перед тем как свалиться на кровать.       — Намджун-а, — прохрипел он в трубку, когда на другой стороне линии ему ответил точно такой же убитый голос. — Намджун-а, чёт мне совсем плохо, я заболел.       — Блин, я тоже, — брат выразительно шмыгнул и застонал. — И Сан Хи тоже лежит пластом.       — Ох, братик, — выдохнул младший и сбросил звонок, проваливаясь в сон-обморок.       Старший в этот момент чувствовал себя ничуть не лучше, но ответственность и звание «хён» заставили его сконцентрироваться и набрать лучшему другу Тэхёна.       — Чимин-а?       — Хён, говори громче, я в аэропорту, тут динамик орет! Мою посадку объявили, я на две недели в Штаты! — надрывалась трубка голосом Пак Чимина.       — А, все, отбой, — пробубнил Джун и, пытаясь бороться с головокружением, начал прикидывать варианты, кому ещё позвонить.       Родители в другом городе. Некоторые общие друзья болеют тоже — все это сильно смахивало на эпидемию. Ким сморщился от мысли, пришедшей в голову, но заставил себя найти контакт, который набирал от силы пару раз.       — Чонгук-и, прости, что беспокою тебя, привет, — хрипел больным голосом Джун в трубку. — Тут такие дела. Съезди, пожалуйста, к Тэхёну. Я лежу пластом, моя девушка тоже болеет. Чимин улетел в Америку. Тэ там один и с огромной температурой. Я знаю, что просьба странная, но мне правда некому больше позвонить.       — М-м-м, хорошо, — первая мысль, что это розыгрыш, быстро потухла, когда Чонгук вслушался в сиплый, срывающийся голос Кима. — Сейчас тогда поеду, потом напишу тебе.       Чон сбросил звонок и начал озадаченно шарить вокруг себя глазами, пытаясь сосредоточиться. Меньше всего он ожидал хоть какого-то контакта с Тэхёном через год после расставания. Все это странно, неловко, неуместно.       — Что-то случилось? — будто издалека донёсся голос генерального, который так и стоял недалеко, вслушиваясь в обрывки разговора и наблюдая за эмоциями Чона.       — Приятель заболел. Его брат попросил съездить и навестить его. Говорит, совсем плохо.       — Давай отвезу, — Шин Огюн чувствовал потребность заботиться об этом мальчике. И в первую очередь сейчас переживал, догадается ли Чон хотя бы надеть маску при контакте с больным, не заразится ли сам.       — Это… Это неловко.       — Перестань, поехали.       Около знакомого дома Чонгук совсем растерялся и начал сбивчиво благодарить мужчину, смущенно путая слова. Генеральный совершенно очевидно сейчас отстегивал ремень безопасности, чтобы подняться в квартиру к больному, и Чон не знал, как на это реагировать.       — Маску надень, пожалуйста. Я не хочу, чтобы один из моих самых ценных сотрудников заболел, — только и сказал генеральный, выходя из машины.       Несколько минут спустя они стояли около двери Тэхёна, и Чонгук уже добрую минуту нажимал на звонок. Трель внутри квартиры отдавалась эхом — никто не открывал, не слышно было и движения. На телефон Ким также не отвечал.       — Так, ладно, — пробормотал Чонгук. Мысль о том, что Тэ может быть реально плохо, и он там валяется в беспамятстве, заставила перебороть мысли об абсурдности ситуации. — Попробую старый код.       Прошел почти год и, наверняка, Ким сменил номер. Но вариантов все равно не было. И Чон быстро нажал на панели знакомые «3001» — комбинацию цифр, которую заводил в память устройства он сам, давным давно, еще в хорошие времена. 30 — день рождения Тэхёна, 01 — его собственный день рождения. Дверь тихо пискнула и мягко приоткрылась. Чонгук сделал глубокий вздох, где-то внутри корябнуло эхо прошлых отношений.       — Ты тут был частым гостем? — осторожно спросил Шин Огюн, кивая на кодовый замок.       — В некотором роде, — промямлил Чон и постарался создать побольше шума, вваливаясь в тёмную квартиру. — Тэхён-а?! Тэхён, ты тут?       Ответом была тишина, Чонгук быстро скинул обувь и поспешил в спальню. Тэхён лежал на постели скрючившись, в одежде, тёмным дрожащим кулём.       — Тэ? — Чон присел перед кроватью, протянул руку, чтобы пощупать лоб, и почти обжёгся о раскалённую кожу. — Черт! Тэхён! Понятно, почему он не открывал, он буквально горит. И здесь как всегда ни одной таблетки, ни жаропонижающих, ни градусника!       Он быстро включил приглушенный свет, привычно потыкав в переключатель, потом проскользнул мимо своего застывшего начальника по коридору на кухню и загремел там посудой.       Шин Огюн тем временем рассматривал парня с яркими зелеными волосами, лежащего сейчас в беспамятстве. Он помнил его по тому короткому эпизоду на улице, и волей-неволей задавался вопросом — кто этот красавчик? Даже теперь, измученный и опухший от болезни, молодой мужчина казался каким-то сказочно красивым: зеленые волосы прилипли к гладкой смуглой коже, огромные глаза ходили под закрытыми веками, припухшие губы красивой формы чуть шевелились. Шин вздохнул. Он не имел права ревновать, но кто же мог отключить эту кнопку?       — Господин Шин, я сбегаю вниз в аптеку, хорошо? Сейчас его напою и сгоняю, — Чонгук снова влетел в комнату, наклонился над больным и сильным уверенным движением приподнял того в сидячее положение. — Пей, Тэ. Давай пей. Надо жар сбить.       Тэхён замычал, но когда первые капли попали на губы, он будто очнулся и начал жадно глотать воду, не открывая глаз. Ресницы его дрожали, зубы постукивали о край стакана, а пальцы слабо цеплялись за руку Чонгука. Когда стакан опустел, Чон мягко уложил Кима на подушку и быстро окинул взглядом.       — Надо хотя бы джинсы снять, давят же. И мокрое полотенце на лоб, — он бормотал сам с собой, озабоченно хмурясь.       — Давай я схожу в аптеку, а ты пока тут, — взрослый мужчина чувствовал какую-то ответственность за происходящее. Он невольно окунулся в свое прошлое: когда-то и он вот так же суетился рядом с заболевшим… Не хотелось вспоминать и тревожить старые раны. Шин развернулся к выходу. — Сейчас вернусь.       Чонгук стянул с ослабевшего тела джинсы, даже ноги у Тэхёна сейчас были ненормально горячие, а кожа на воздухе тут же покрылась крупными мурашками. Больной забормотал, начал подергиваться, ища тепла и защиты. Он всё еще не приходил в себя полностью, явно плавая в каком-то забытьи, и вряд ли понимал, кто именно за ним ухаживает. Чон метнулся в ванную, намочил полотенце и успел быстро осмотреться. Казалось бы, ничего не поменялось, лишь стало чище. Везде. И кухня, и коридор, и спальня теперь тоже блистали порядком. В бытность их совместной жизни здесь был бесконечный бардак, а Тэ вечно ворчал из-за этого, хотя и сам не отличался особенной любовью к чистоте. Тут же вспомнились их бесконечные бытовые ссоры в конце отношений, и как из-за незакрытой зубной пасты вырастал скандал.       Не время вспоминать. Чонгук вернулся в комнату и приложил прохладное полотенце ко лбу, потом провел по горящим щекам и шее, вздернул майку и начал обтирать живот. Накалённая кожа быстро испаряла воду, казалось, что можно услышать ее шипение. А вот Тэ вовсе не был в восторге от обтираний — он захныкал как ребенок, скуксил лицо и попытался свернуться в позу эмбриона.       — Ну же, Тай, надо остыть, — ласково и терпеливо говорил Чон, продолжая водить полотенцем по знакомому в мельчайших подробностях телу. Он знал все родинки, шрамики, даже расположение роста волос. Странно, но все эти ненужные подробности память услужливо хранила. И хотя в действиях не было ни грамма сексуального подтекста, Чонгук невольно вспоминал, как ему нравилось ласкать и нежить это тело, какое оно податливое и как много наслаждения умеет дарить.       После их расставания он много анализировал неудавшиеся отношения. По большому счету, у него не было особых претензий к Тэхёну. То, что их сожрал быт — ну так не они первые, не они последние. Их секс был великолепен — двести баллов из ста, но и в нём они ничего не отдавали, только брали. Просто так совпало, что партнёры идеально подошли другу другу в постели, любили много/часто/грязно и весело трахаться. А в остальном… Выходя из постели, они, по сути, даже не разговаривали. Поэтому и устали от этих отношений, перегорели. Сейчас, спустя время, Чонгук удивлялся сам себе, как они вообще сошлись с Тэ? Как так вышло, что он — такой дотошный и рациональный, с одного взгляда запал на незнакомца в магазине и уже через час переспал с ним? Случайные связи не то чтобы не свойственны характеру Чона, это вообще не про него.       Тэхён всё еще горел и не приходил в себя, когда вернулся Шин Огюн. Мужчина взялся хлопотать, задавливая в себе ревность и тихое раздражение.       — На. Дай ему выпить этот раствор, он быстро собьёт температуру, — в стакане плескалось что-то мутное. — Надеюсь, он хоть что-то ел сегодня. Иначе может вывернуть на голодный желудок.       — Господин Шин, позвольте мне взять на завтра отгул, — минут десять спустя, когда жаропонижающее начало действовать, и больной с явным облегчением погрузился в уже более спокойный сон, Чонгук и его начальник стояли на кухне. — Я пока останусь тут. Думаю, через день ему станет полегче.       — Ты хорошо ориентируешься в этой квартире, — вместо ответа медленно протянул Шин, оглядывая простую кухню. Чон на этих словах сжал губы. Двойной смысл фразы был вполне понятен — «беспокоишься о парне с зелеными волосами? он кто-то особенный?». Но генеральный продолжил спокойным начальническим голосом. — Да, бери один день отгула. Но постарайся не заразиться. У тебя скоро командировка, ты не должен нас подвести.       Чонгук учтиво склонился, а Шин, бросив холодный взгляд в сторону коридора, притворно улыбнулся и начал собираться.       Квартира казалась слишком тихой, слишком пустой и болезненно-безжизненной, когда после ухода генерального Чон зашел в знакомую гостиную. Всё тот же диван, все тот же стол с ноутбуком. Ночевать сегодня на диване? Чонгук пока не знал, что ему делать. Чисто из соображений собственной безопасности надо как-то слегка изолироваться от больного. С другой стороны, за Тэхёном хорошо бы проследить эту ночь — температура снова может подняться до небес.       Через пару часов Тэ хрипло застонал и открыл глаза, потом более осмысленно огляделся вокруг себя. В спальне горел тусклый свет, на прикроватной тумбочке стоял стакан с водой и лежал блистер с таблетками, на кресле брошены его собственные джинсы, которые он совершенно точно не снимал. Ким с кряхтением сел на постели, а через несколько секунд на звук в комнату зашел тот, кого он совершенно не ожидал увидеть.       — Гуки? — Тэхён от удивления приоткрыл рот.       — Мне Намджун позвонил, попросил приехать, — неловкость правила атмосферой встречи. Слишком давно они не общались. — Тебя конкретно температурой припекло.       Тэ заторможенно кивнул и тут же со стоном схватился за голову. Внутри пульсировало, отдаваясь в висках и причиняя невыносимую боль.       — Спасибо тебе. Извини, что так… — прошелестел Ким. — Башка трещит невыносимо.       — Тут есть обезболивающее, но его можно только после еды. Сейчас погрею куриный бульон, надо съесть немного, — Чонгук был рад переключиться на что-то реальное и осязаемое вроде куриного супа, оправдывая своё нахождение в этой квартире.       — Купил суп? Ух ты.       Вслед за гостем Тэ медленно пошаркал на кухню, придерживаясь за стены, чтобы не упасть. Накатила невозможная слабость, которая расплющивала тело. В какой-то момент он покачнулся и уже готов был свалиться, но его подхватила крепкая рука. Чонгук теперь вёл его как маленького слабенького ребенка, потом усадил на стул, прислоняя к спинке, и начал суетиться на кухне. Вскрыл пакет с готовым куриным супом, привычно достал из шкафа маленькую кастрюлю, поставил её на плиту.       — Всё так же боишься микроволновок? — слабо улыбнулся Тэхён, вспоминая об этой чудно́й особенности Чона.       — Я им не доверяю. Мне кажется, они это… ну… бум! — и он всплеснул руками, иллюстрируя взрыв.       Через несколько минут Тэ с трудом запихивал в себя остатки бульона под суровым взглядом своего домашнего доктора. Оба продолжали чувствовать неловкость. В подобной социальной роли они еще не были. Ни разу за их короткие отношения никто из них не болел, похмелье было не в счет, так что забота не была отрепетирована и уж тем более не закреплена.       — Ты столько накупил, — Тэхён повел взглядом на столешницу, где стояли все еще неразобранные пакеты из аптеки и магазина. Шин Огюн как раз знал о заботе всё, так что принес не только лекарства, но и запас продуктов.       — Я… Ну, — Чонгук смущенно насупился. Ему не хотелось ни в каком виде поднимать тему своего опекуна — он слишком ярко запомнил тот эпизод на улице, когда Тэ презрительно отсалютовал ему.       Как будто чувствуя, что разговор косвенно зашел о нём, Шин тут же проявился — на дисплее телефона Чона высветилось имя начальника, и смартфон издал тихий звук.       — Слушаю, господин Шин, — Чонгук подорвался в коридор, а Тэхён медленно повернул голову, провожая его воспаленным взглядом. — Да, все в порядке. Да, проснулся. Температура спала. Спасибо вам. Да, суп нашел.       Когда ещё более смущенный Чон вернулся в кухню, Тэхён встретил его поднятой бровью.       — Супчик-то, оказывается, не твоих рук дело? — Тэхён мягко хмыкнул. Ему в голову пришла очевидная мысль. — Это тот седовласый господин с улицы?       — Господин Шин — мой начальник, — стараясь звучать твердо, проговорил Чонгук. — Он помог.       — Гуки. Начальник?       — Не придумывай лишнего, — раздраженно откликнулся Чон. — Иди ложись, иначе свалишься в обморок.       Через час температура снова резко поползла вверх, Тэхён обмяк на постели, лежал не шевелясь и горел нездоровым лихорадочным румянцем. Не помогали обтирания, охлаждающий пластырь на лоб, а очередную таблетку пить было еще рано. Ким даже не стонал, лишь проваливался в полуобморочную черноту, из которой его выдирали кошмары и сильная головная боль.       Чонгук, который собирался спать на диване в соседней комнате, решил поменять место ночной дислокации — оставлять Тэхёна одного было страшновато. Лучше уж разместиться в той же кровати и контролировать температурного Тэ ночью. Чон стянул с больного одеяло и, стиснув зубы, наблюдал как того трясёт от озноба, как он скрючивается, как ползёт и цепляется за него самого в поисках тепла.       Ночь была беспокойной. В середине Чон сдался и влил в Тэхёна новую порцию жаропонижающего, после чего всем наконец удалось нормально поспать. А утром они проснулись в обнимку, переплетясь руками и ногами, как в старые времена начала их страстных отношений. Наверное, только они вдвоем могли выспаться в настолько неудобных позах. Плечо Чонгука служило подушкой для головы Тэхёна. Тот, прижимаясь носом в шею, выдыхал свой раскалённый температурный воздух. Рука и нога Тэ обвивали крепкое тело под собой, а ладонь Чонгука очень привычно лежала на ягодице бывшего любовника.       Мокрые, жаркие и слипшиеся, они проснулись почти синхронно, и оба чувствовали по изменившемуся дыханию, что второй не спит.       — Дай я встану и приготовлю тебе чай, — Чонгук говорил в зеленую макушку под собой.       От волос шёл настолько знакомый запах, что накрывали флешбеки. Ароматы волос и тела Тэхёна когда-то были основными пусковыми крючками возбуждения. Черт, его заводил даже вкус пота Тэ в те безумные времена. Сейчас рациональная часть мозга воспринимала Кима как бывшего партнера, на котором уже стояло большое красное клеймо «не годен», но amygdala — миндалевидное тело, в котором правили эмоции, пульсировало словами «твоё, возьми». Чонгук, стараясь сделать это потише, втянул носом запах волос и на секунду зажмурил глаза. Тэ замер, дыша прерывисто и мелко, он хорошо помнил эти звериные замашки бывшего партнёра, как тот заводился с пол-оборота после таких вот занюхиваний.       Но Чон начал деликатно двигаться, медленно освобождаясь из горячих объятий, и Тэ мигом откатился вбок.       — Ты основательно пропотел за ночь, — Чонгук схватился за края своей футболки и тряс ее сейчас как парус, гоняя воздух. — Я весь мокрый. Возьму у тебя одежду, ладно?       И как ни в чём не бывало он открыл знакомый шкаф, выудил с полки майку, на секунду притормозил, пожал плечами и достал из выдвижного ящика боксеры Тэхёна.       — Ну чего уж теперь, — тихо засмеялся Ким, глядя на все эти телодвижения. — Просто еще раз поссоримся из-за трусов.       Это был первый добродушный намёк на их прошлое, которое они как-то показательно не обсуждали. Чонгук широко улыбнулся, подхватывая этот тон и новый стиль общения между ними.       — Не будем ссориться, я все постираю и верну, — Чон обвел глазами комнату. — Ты стал таким чистюлей. Я даже крышку от зубной пасты закрыл вчера вечером, боялся нарушить такую красоту.       — Вот говнюк, — добродушно оскалился Тэ, запуская руку в зеленые волосы и разлохмачивая их. — Главное, огрызки нигде не бросай, и тогда мы подружимся.       Оба чувствовали, что в этот день они перешли на какой-то другой уровень отношений, в котором не было бесконечных мыслей о сексе. Возбуждение, как плотная пелена, всегда окутывало их общение. По сути, они даже не знали друг друга, используя лишь тела. Сегодня был первый день их знакомства. И маленький шажочек в сторону дружбы.       Через час у Чонгука разрывало телефон от звонков и сообщений. Отгул был чисто формальный, коллеги искренне считали, что «отдыхай, конечно, просто работай из дома».       — Тэхён-а, можно я воспользуюсь твоим компом? — Чон растерянно смотрел на сообщение в телефоне. И чего всех прорвало разом?       — Пароль всё тот же, — Киму было чертовски неловко произносить это. Снова эхо прошлого прокатилось по комнате.       Но хотя декорации остались прежними, сценарий сильно изменился. Закутанный в одеяло, с огромной кружкой чая в руках, Тэхён полулежал на диване в комнате, рядом за компьютерным столом сидел Чонгук и что-то быстро набирал на клавиатуре. Он поминутно бурчал что-то неразборчивое под нос, вчитываясь в тексты, звонил коллегам, кусал губы и вообще выглядел ужасно деловым. Таким Тэ его еще не видел. Раньше Чон был абсолютно незаинтересован в своей работе и откровенно скучал.       — Здравствуйте, коллеги! — началось видео-совещание, и Чонгук уверенно влился в него.       Невольно закрадывались мысли о сравнении. Всё тот же диван, всё тот же Тэхён на нём, Чонгук за ноутбуком на совещании. Но как всё поменялось. У Кима вытянулось лицо, когда Чон внезапно перешел на чистый английский, а еще через десять минут общения он заулыбался, поздоровался с кем-то на французском и легко продолжил совещание на этом языке. Уверенный в себе, с горящими глазами и быстрыми реакциями — Чонгук рождал массу вопросов.       — А я не знал, что ты так хорошо владеешь языками, — протянул Тэ, когда Чон стянул наушники и откинулся на спинку кресла, закончив беседу.       — Давай будем честны, мы вообще мало что знаем друг о друге, — они посмотрели друг на друга с ехидными, но добродушными улыбками, признавая правоту этой фразы. — Я много языков знаю, я закончил факультет иностранных языков.       — А чего тогда кис в сисадминах?       — Ну а ты? — парировал младший. — Я слышал тебя на радио, кстати, ты крут.       Это было ужасно удивительно — разговаривать. Еще удивительнее было — хвалить и признавать значимость другого человека. Этот день, такой банальный и неспешный, был наполнен обыденной болтовнёй, которая раскрывала их не как сексуальных партнёров, а как двух молодых мужчин, у которых есть чем поделиться.       — Блин, ты гениально готовишь мак-гуксу!— Тэхён закатил глаза, втягивая лапшичный ус. Потом продолжил делиться новостями с работы: — Мне одобрили вести собственную программу, вот думаю, что предложить руководству.       — Ты хорошо треплешь языком, тебя будет интересно слушать, — поддержал его Чон, и сам удивился, что так легко и искренне хвалит бывшего любовника. — А я хочу плотно заняться изучением санскрита и тибетского языка.       Он поймал удивленный взгляд Тэхёна и продолжил делиться:       — В Тибете нашли древнюю библиотеку в одном из буддийских монастырей. Там тысячи нетронутых рукописей, тысячи! Уже двадцать лет расшифровывают. Трудность в том, что манускрипты написаны от руки на тибетском, санскрите, монгольском. Китайский я знаю. Остальное надо учить, — Чон мечтательно продел пальцы в волосы и разлохматил шевелюру.       — Так. И ты что, собираешься поехать и переводить? — Тэхён смотрел непередаваемым взглядом — кто этот парень перед ним? Где тот скучающий Чонгук, который умел только трахать и оставлять везде огрызки от яблок?       — Мечта-а-а… — протянул Чон и улыбнулся. — Давай доедай и иди ложись спать. По лицу вижу, что снова температура ползет. Спи и выздоравливай. Я завтра уже не смогу с тобой сидеть, мне в офис надо.       — А ты потом приедешь? — внезапно спросил Тэ. С Чонгуком было спокойно и интересно, не хотелось прерывать эту внезапно возникшую новую связь.       — Вечером приеду, конечно, — как само собой разумеющееся подтвердил младший и кивнул.       Тэхён не спрашивал больше у многомудрого Намджуна, а сам поленился читать, поэтому так и не узнал, что древние греки непременно дали бы определение и этим новым отношениям, где правят взаимная заинтересованность, поддержка и отсутствует физическое влечение. «Филия» — сказали бы древние греки. Дружеская любовь.