11 твоих несчастий

Хан таки добрался до компьютера, получил от матери натянутую похвалу за порядок в комнате из разряда "Можешь, когда хочешь", ещё раз вкусно поел. Уже вечерело, всё это время Минхо пребывал в комнате мрачнее тучи: то ли обиделся, то ли разозлился, то ли у него биполярка. Если с девушками так же, то Хан даже рад, что у него её нет — морока та ещё. С улицы доносились разговоры проходящих мимо гуляющих, если прислушаться, можно уловить чьи-то разворачивающиеся вознесения субботы. Скорее всего, где-то там и Чанбин отмечает несуществующий праздник в буйной компании, как и полагается для выходных. Минхо резко поднялся, воруя с полки учебник алгебры; полистал, отодвинул клавиатуру, на удивление аккуратно положил книгу на стол. — Доставай черновик какой-нибудь. Вы же на этой теме? — На пару страниц подальше, — машинально ответил Хан, а затем как понял, — ну нет. Мы будем алгеброй заниматься? В субботу? — Это нулевой пункт твоего списка. — Да отстань ты от этого списка. — Ничего не будет меняться, если ты ничего не будешь делать. А с математикой я могу помочь. Мне скучно, Хан. — А разве это моя проблема? — У меня нет проблем с математикой, так что да, это твоя проблема. — Я не нанимался твоим персональным шутом, можешь сам посидеть эти задачки порешать. Желваки под скулами заиграли — Минхо бесился. Мог сейчас сидеть дома, фильм бы какой глянул, а мог лежать в могиле и вообще ни о чём больше не переживать, но почему-то должен сидеть в чужом доме и уговаривать какого-то парня заниматься математикой, какое же наказание. Сынмина бы сюда, вычитали бы какую-нибудь бредовую теорию о жизни на Сатурне и размышляли о том, насколько вероятно существование фиксиков, которых так любили крутить с утра по телику. Это было в их духе. Минхо всегда внимательно слушал, как Сынмин жалуется на то, что школьная программа ужасно скучная, и все темы по той же алгебре он прошерстил ещё в прошлом году — Ким был фанатиком точных наук. Ли разбавлял это низкочастотными комментариями и рассказами о недавно прочитанной гейской манге, естественно, критикуя сюжет за нереалистичность. Сынмин знал и про ориентацию Хо, Хо знал про то, что Сынмина, кажись, вообще никто не интересует, вроде это называется асексуальностью. И ни один не отрицал, что, возможно, они вообще всё это сами себе придумали на волне модных интернет течений и словечек. Что за фрукт Хан, Минхо хоть убей пока не понимал. Джисон и бесил, и приковывал, и пугал. — Да что с тобой? — взъерепенился Хо. — Репетиторы стоят пиздец как дорого, а я тебе бесплатно предлагаю. — А я просил? — равнодушно выплюнул Хан. — Ты буквально поставил это нулевым пунктом в рейтинге своих хотелок. — Я не понимаю, чего ты добиваешься? — Хан дёрнул ногой, от чего кресло на половину развернулось. — Не мни себя героем, который сейчас благородно решит все мои проблемы. Ты же делаешь это не из огромной симпатии ко мне, ты просто надеешься поскорее съебаться отсюда. — А ты не хочешь этого? — Уже начинаю. — Так давай поможем друг другу. Спинка молитвенно скрипнула. Джисон прикрыл глаза. Нельзя переводить разговор на повышенные тона: во-первых, на эмоциях ничего не решается, во-вторых, родители услышат. Но блядский Минхо. Человек, с которым Джисон так грезил познакомиться, оказался изнурительной квинтэссенцией всего самого наглого и бесцеремонного, чего Хан видел в жизни. Что делают с противными котами? Задабривают едой? Да пошёл-ка бы этот Ли, с чего бы Хан должен его задабривать. Ставят прививку от бешенства? Вряд ли призракам можно ставить прививки. Почему никто не может понять, что Хан просто заебался, ещё не до такой степени, чтобы прямо сейчас пойти и вскрыться, но уже достаточно, чтобы скомкать и вышвырнуть этот чёртов список в самую стратосферу. Почему даже в таком личном закутке самокопания кто-то пытается его дёрнуть и продиктовать, что делать. Хан сам разберётся, что ему делать, а делать не хочется ничего, вот и отъебитесь все. Джисон сам сядет, сам поймёт, что от бездействия ничего не изменится, сам себя возненавидит на пару часов, напишет Хёнджину или Чанбину с предложением прогуляться, получит отказ, почувствует себя самым главным героем любого стекольного сюжета самого банального и второсортного сериала про подростков и ляжет спать. Но нет ведь. Вот стоит какой-то Минхо и что-то требует. Хан никогда не видел Минхо на шумных посиделках (коих и сам посещал не сказать, что много), никогда не слышал о нём от сверстников. Верно, потому что Ли такие вещи не интересовали. Хо был тем самым красавчиком, с которым не против заговорить многие, особенно мнящие себя королевами школьницы, вот только Минхо мог поддерживать здоровый диалог от силы минут пятнадцать, а дальше маски шли по швам. Минхо умеет строить диалог адекватно, он же танцами занимается, а там коллектив, как-то в школе учится, но к великой досаде ненавидит слишком часто открывать рот, если человек не обладает выдержкой Сынмина или, скорее, смысла в этом не видит. К счастью, дольше десяти минут Ли обычно и говорил только с Сынмином. А, точно, теперь ещё и с Ханом приходится, вот только Хан, судя по всему, уже посыпался. — Ладно, сто двадцать третий номер, — Джисон разложил под учебником тетрадь с криво прифотошопленным футбольным мячом. Такая тетрадь была у каждого в доме, с бурыми страницами, на соплях выполняющих свою функцию скобах и ценником, который даже с жвачкой еле как конкурировал, поэтому их и покупали. — Вчера ковырялся с ним. — Безуспешно? — Безуспешно. Ли открыл верхний ящик, выудил оттуда чёрную гелевую ручку, ту самую, драгоценную. Пусть и казалось, что в уборке Хо был не очень заинтересован, внимательность у него на уровне. — Так, так, — протестовал Хан, — убери на место. Это моя любимая ручка. — Это просто чёрная гелька. — Это ахуенная чёрная гелька. У неё стержень тонкий, чернила не мажутся и вообще это приз. Минхо вопросительно изогнул бровь. Ладно, возможно, этот Хан по своему не меньший чудик, чем Хо, иначе как объяснить такое поклонение обычной ручке. — Значит, меньше делай ошибок, чтобы мне не приходилось чиркать ей слишком часто. — В чём проблема просто взять карандаш? — Не хочу. — Это моя комната и моя ручка, так что засунь свои не хочу себе в очко, окей? — Моё очко открыто только для маскулинных, сообразительных и накаченных главных героев манхв, так что сори, мои не хочу ни под один критерий не подходят, — чистая победа. Хан потрясён, Хан не понимает, что на это отвечать, Хан усиленно обмозговывает, какой бы такой ответ выдать, чтобы выглядеть выигрышнее собеседника. Но прелесть таких заявлений в том, чтобы говорить их с максимально уверенным видом, как на защите диссертации, и Минхо владел этим навыком в совершенстве. Сынмина таким было уже не пробить, а вот Хан... Минхо на секунду даже начал радоваться сложившимся обстоятельствам, потому что каждая подобная миниатюра была, как выбитый страйк, превосходна. — Если я начну подходить хоть под один, ты наконец начнёшь соблюдать хоть одно правило прилежного гостя? — Нет, я начну хотеть с тобой переспать. — Ты, — уши начинали гореть. Подобный юмор есть в любой компании, но самое ужасное — когда не понимаешь, шутит человек перед тобой или нет. Минхо обожал, когда собеседник не понимает, шутит Хо или нет. Может, до этого обожал не так сильно, но Джисон оказался слишком великолепным экземпляром. — Подавись этой ручкой, но, пожалуйста, завались. Спустя полтора часа Джисон не понимал, то ли Хо это манна небесная, которая наконец оборвёт этот круг низких баллов, то ли совершенно неуравновешенное, непоколебимое и громкое исчадие ада, для которого нужно заводить отдельный котёл. — Синус, блять, Хан! — глаза закатывались с таким старанием, что, возможно, был шанс разглядеть сетчатку. — Вот перед тобой листок, на нём формулы, тебе в задании даже написали, какой конкретно пользоваться. Это же не задание со звёздочкой. — Да как я тебе этот пиздец разложу? Я понял, какая формула нужна, но блять. Я не понимаю. Предсмертный рык прошёлся по комнате, великомученик области преподавания Ли Минхо был в отчаянии. Пришлось максимально вжиться в роль преподавателя: потереть переносицу, сделать глубокий вдох, подумать, что Хан парень-то способный, просто ленивый, база наверно слабовата, и что там ещё говорят про таких одарённых. Жаль, коснуться нельзя. Минхо знает, что рукоприкладство — плохой метод решения проблем, но пару подзатыльников, возможно, решили бы проблемы. Хану не хотелось отвешивать новоиспечённому учителю подзатыльников: порой Ли так перегибал палку, что откровенно хотелось раскрошить ему ебальник. — Окей, — на плавном выдохе продолжил Хо, — рисуй график синуса и косинуса икс, пойдём от самых истоков. Хан смотрел в тетрадный лист, как баран на новые ворота. Чёрной ручки там было уже так много, что пропадала уверенность в том, кто решает, а кто исправляет. График. Это который как волна или который круг; Минхо быстро смекнул непонимание обучаемого. Тяжело. — Который как волны. — А какой какой? — Че? — Ну, они же отличаются, я не помню, синус тот, который, ну как бы, пересекает икс или который в ноль. — Ты даже этого не знаешь? — Да я не ебу как это запоминать. Очень тяжело. — Давай так. Графики — это волны. Синус — это спокойная волна, в ноле она стихает, сводится на нет, полный штиль. Понимаешь? Косинус — это шторм, в ноле он буйный, высокий, агрессивный, — в ход уже шла активная жестикуляция, на пике своего подражания морю, Хо стыдливо отвёл взгляд — боже, какой бред. — А! — это вышло громче, чем Хан ожидал. — Ебать, в школе бы нам так объяснили, я бы, наверно, сразу запомнил, а то она со своими стишками дурацкими, кто вообще их запомнит? — Все. — Иди на хуй. Двенадцатый час ночи, в комнату уже пару раз заглядывала мать, не понимая, с кем так орётся её сын. Хан отмахивался разговорами по телефону, возможно, ему бы не поверили так просто, но родительницу слишком радовал факт занятия уроками. Джисон едва не разламывает и без того полумёртвый стул, радостно протягивая руки к звёздам. Он решил задание без ошибок. Да, очень типовое, да, постоянно заглядывая в десяток разложенных перед собой листов с формулами и графиками, да, потому что ещё даже получаса преподавания Минхо он бы не выдержал, но решил ведь. Счастье разливалось по уставшим и высушенным мозгам так сильно, что Хан бросился хлопать Минхо по плечу, восхваляя их общие старания, но, точно. Ладонь прошла сквозь. — Ты гений! — В отличие от тебя, — Минхо старался держать личину равнодушия, — ты же ничего не запомнил. Завтра по новой всё повторять будем. Эту информацию Джисон уже предпочёл не воспринимать всерьёз: — Теперь тебе не скучно? — Теперь я хочу, чтобы в этой комнате было два трупа. Второй день знакомства должен был быть легче первого — думал Хан, погружаясь в сон. Хан ошибался. Казалось, за ночь Минхо куда-то тайком сбегал, нагрёб по сумкам и мешкам ещё больше наглости и перманентного недовольства, а затем вернулся и разбросал это добро по комнате. Минхо не спал всю ночь, ещё одно удивительное открытие — призраки не спят. Не спят, не устают, не хотят есть, а вот всеобъемлющая скука и вполне живые и человеческие эмоциональные последствия, вызванные лишними девятью часами в сутках, остаются. Хо не настолько ублюдок, чтобы мешать семейству мирно набираться сил перед новым днём, но достаточно ублюдок, чтобы с самого утра вывалить накопившийся за ночь ушат своих новых проблем на Хана. — Оставляй мне хотя бы телефон, чтобы я мог мангу читать, — в привычной манере плевался Хо. — Мне хватило одного дня, чтобы понять, что никакие свои личные вещи я тебе под дулом пистолета не оставлю. — Посиди восемь часов в темноте и тишине, я посмотрю, сколько любви к человечеству в тебе останется. — Я завтракать. А ты тут будь. Так Минхо и послушался. Минхо видит цель, не видит препятствий. Второй такой ночной пытки он выдерживать не намерен. Поэтому весь завтрак Джисона сопровождался мозгами набекрень — с одной стороны что-то говорят родители, а Хан очень не любит, когда с утра ему что-то говорят, особенно в тех количествах, в которых любила разговаривать его мать, а с другой поломанная игрушка, что по кнопке в пузе выдавала однотипные реплики, вот только в животе Хо никаких кнопок не было. А жаль. «Хан, Хан, Хан, Ха-а-а-а-ан, ХА-А-Ан, телефон, Хан, мне нужен твой телефон на ночь, я не отстану, пока ты не согласишься, ХАн, Хан, Ха-а-а-а-н». Это вымораживало так сильно, что в какой-то момент Джисон начал ненавидеть собственное имя. На словах матери под такой аккомпанемент сосредоточиться было невозможно, и ответить этой зудящей коросте тоже, потому что орать при родителях отправку прямым рейсом на три буквы — затея, очевидно, не лучшая. — Да как же ты заебал, — добравшись до комнаты, раздражение в Хане бурлило с такой силой, что удивительно, как Джисон не сварился, — просто поесть нормально, тебе бы самому понравилось есть в таких условиях? Я даже не проснулся ещё, а ты меня уже заебал. — Так что насчёт телефона? — на лице Хо сияла такая добродушная и наивная улыбка, что хотелось выбить из неё все зубы. — Посмотрим на твоё поведение до вечера. — Х-а-а-а-н! Дремавшая смекалка внезапно дала о себе знать. В Минхо полетела подушка, полетела с такой яростью, словно за силу броска в конце высветятся пиксельные баллы, и Хан намерен ставить рекорды. Но реакция Хо оказалась победоноснее, так что вместо помятого лица Минхо Джисон получил ответный удар. Всё-таки одно помятое лицо в комнате очутилось, и к великому сожалению Джисона, его собственное. День был труден и нелёгок. Хана не трогали родители, это могло быть идеальное воскресенье. Хана трогал Минхо. Отвратительное воскресенье. В лучших традициях комментаторов спортивных матчей, Минхо без умолку комментировал каждое действие Джисона. Перепалки случились и по поводу того, что постельное бельё с покемонами — это детский сад, и по поводу того, что в стрелялки играют только дегенераты, то ли дело ММОРПГ. Хан яростно отстаивал позицию, что ММОРПГ это полная помойка с отвратительным интерфейсом, и вообще люди в них играют только чтобы создавать себе грудастых эльфиек и любоваться задницей на пол-экрана. Минхо, естественно, был не согласен: ему плевать на эльфиек, он себе там качков клепает, но за эльфиек всё равно поборолся. На верхних полках обнаружилось несколько томов Наруто (спасибо, что Минхо не добрался до комментирования плаката с Сумерками). — Ну ты прямо блещешь оригинальностью. Я не удивлюсь, если где-то в шкафу завалялась футболка Я ЛЮБЛЮ АНИМЕ. Ещё больше не удивлюсь, если вторым в рейтинге любимых идёт тетрадь смерти, — не стоит думать, что Минхо настолько конченный. Он не будет вести войну, если противник бездействует. Но Хан считал себя более чем достойным противником. — А ты у нас ебать нитакуська, да? Наверно, фанатеешь по Еве, Ковбою Бипоп и по вечерам загадочно смотришь в окно под Linkin Park. — Под My Chemical Romance. Это даже была не шутка. Но Хан этого, конечно, не понял. Поэтому диалог шёл лишь на повышение тона, причём с обеих сторон. — А с ними то что не так?! — Ничего, классные ребята. — Так реально классные ведь. — Боже, ты реально тупой, я тебе и говорю, да, классные. На секунду замолкнув, Джисон словно не поверил своим ушам. Минхо выглядит как человек, который слушает… Но краткий анализ был провален, Хан вообще не смог идентифицировать Минхо с каким-либо жанром, так что просто был удивлён. — И первые альбомы слушал? — И последние, и средние. — Могу Cancer на гитаре сыграть. — Хочешь подкупить меня игрой на гитаре? Не думай, что я щас поплыву и втрескаюсь. — После таких слов обычно как раз плывут и трескаются. Но нет, спасибо, обойдусь. — Доставай уже свою бремчалку. Пока я не передумал. Минхо бы мог признать, что Хан хорош в стрелялках, вот только Хо в стрелялках ничего не понимал, кроме моментов, когда Джисона там убивают. Так что Хану приходилось играть ещё старательнее, как на турнире, чтобы не получать в спину первоклассных упрёков. Но Минхо на своём сугубо любительском и далёком от музыки уровне смог понять, Хан хорош в музыке. Посредственную и хорошую игру на гитаре легко отличить даже непрофессионалу, Хан определённо минул уровень любителя. Первый за два дня контакт пойман. Начался вечер песен по заявкам. Минхо накидывал идей, а Хан был удивлён, как много общих песен они имеют в списке любимых, пусть в узких кругах очень попсовых, но вообще-то классика, а не попса. Звучали и Green Day, и Muse, пару песен Radiоhead, естественно, Metallica (но это уже сугубо по инициативе Хана, какой уважающий себя гитарист не выебнется металикой), по просьбе Хо пришлось глянуть аккорды и сыграть A-ha — Under the make up. Хану, кстати, песня очень понравилась, на последок прозвучало The Scientist у Coldplay. Пел Джисон чуть хуже, чем играл, но это был тот момент, когда Хо засунул свой язык подальше: он прекрасно знает, как неприятно получать критику. Критика — это рост, но неправильная критика — убийца мотивации. Хан чувствовал себя как покоритель Эвереста, не меньше. Минхо подпевал, Минхо с энтузиазмом обсуждал с ним, у какой группы какой трек является любимым, Минхо не язвил, последний пункт стоит выделить жирным шрифтом. — Сколько лет ты занимаешься? — Не знаю, мне гитару классе в первом подарили или во втором. — У тебя хорошо получается, хотя, если бы за десять лет всё ещё было плохо, ну я не знаю, такое бывает вообще? — Я постараюсь счесть за комплимент. — Это он и есть, не тупи. — Почему ты просто не можешь сказать что-то вроде «молодец, Хан»? Или «это было здорово, мне понравилось». В тебе вообще есть хоть что-то, кроме язвительности? Минхо вдумчиво поднял глаза к слегка пошарпанному потолку и тут же прищурился от яркого света лампы. Ответ уже родился в голове, нужна была секунда на раздумья, озвучить или нет, но Джисон начал вставать с края кровати, попутно добавляя: — А, извини, кроме язвительности и шуток про еблю. — Тогда нету.       Джисон сам себе ухмыльнулся: — Ладно, зато честно. Но всему хорошему приходит время заканчиваться, потому что, хлопнув в ладоши и поднявшись с пола, Ли утвердительно оповестил: — Алгебра, Хан. Ангст, насилие, драма, метка 16+, упоминание крови и далее по списку — всё это описывало сей прекрасный любовный треугольник, вершинами которого являлись Хан, Минхо и алгебра. Скорее всего, Джисон утрировал и драматизировал, но, с учётом вчерашнего материала, сегодня поблажек было ещё меньше. Хотя Джисон даже не догадывался, что вчера они, оказывается, были. Несколько самостоятельно или почти самостоятельно решённых заданий скрасили впечатление от вечера, Хо таки выбил на ночь телефон. Засыпать Джисону было тревожно, Ли приютился на полу возле розетки, прямо под окном, оставалось молиться. С утра в голову ударило нечто, что ни один уважающий себя человек не назовёт мелодией, так же, как и ни один адекватный человек не поставит этот ужас на мелодию будильника. Минхо не изощрился так сильно, чтобы на средненького ценового класса Xiaomi скачать какой-нибудь звук оргазма дефолтной тян из хентая или ещё чего хуже, но даже среди стандартных мелодий будильника умудрился откопать тот самый, от которого уши начинают кровоточить. Хан напоминал рыбу каплю, насильно вызволенную из воды, чувствовал себя так же. — Доброе утро, Хани, смотри, за окном уже рассвет, пора-пора вставать!        Телефон с полной зарядкой покоился возле подушки. Отдельное спасибо хотелось сказать за то, что Хо не просто поменял мелодию будильника, он ещё и поставил на этот блядский будильник вибрацию, чтобы Хан не только оглох и сдох, а чтобы серое вещество в черепной коробке вдобавок хорошенько встряхнулось. — Какой же ты утырок, — не разлепляя век, монотонно стонал Хан, — я тебе какое зло сделал? — Это за осквернение грудастых эльфиек. Джисон уже и забыл об этой вчерашней ругани, но смешивая удивление с разочарованием, уточнил: — То есть, в рейтинге существ, которые заслуживают хоть каплю любви и лояльности с твоей стороны, я проиграл пиксельным грудастым эльфийкам? — Что за вопросы? Ты даже не попадал в этот рейтинг. К счастью и огромному удивлению Джисона, кроме будильника никакой самодеятельности в телефоне не проводилось. Никакого спама в сообщения знакомым, обои остались прежними. На всякий случай Джисон проверил заметки и исходящие вызовы — шок, но всё было в норме. После завтрака Хан удручающе вспомнил, что нужно собрать рюкзак. Шок номер два. Он собран. Хотя нет-нет, он не просто собран, возле клавиатуры лежала миниатюрная стопка с аккуратно оформленными шпорами, как карточки, которые можно периодически просматривать для лучшего запоминания. Минхо молча наблюдал за внутренним конфликтом Джисона, но стоило Хану открыть рот, как Хо тут же перебил: — Хоть один вопрос или колкость — всё, включая рюкзак, полетит в окно. — Спасибо? — Только попробуй проебаться на тесте. А тест-то сегодня. По всем законам учебного плана тесты проводятся по пятницам, но скряга на математичке решила, что будет проводить их и по понедельникам. Естественно, результаты как бы никуда не будут учитываться, а всё это так, чтобы посмотреть, не забылся ли материал за выходные, но все прекрасно знали: в голове этой прекрасной женщины не забывается ничего и никогда, как и ничего и никогда не бывает просто так. Форма ровно та же, что и в школе Хо: брюки двойка, которые на рост Джисона всегда приходилось подшивать, вязанная жилетка полуночно-синего цвета и белая рубашка. Вариаций не много, но бунтарь внутри Хана всегда расстёгивал манжеты и подкатывал рукава: он же не ботан какой-то, чтобы от и до носить форму как положено. В стенах учебного заведения кипела своя вселенная: дети носились, подростки флиртовали, парни дрались и разбивали стекло в дверях. На подоконниках те, кому всё это не интересно, тянули сок через трубочки и делились последними сплетнями, разброс которых брал начало от того, что Намджун и Сохи, кажись, встречаются, до котов классной руководительницы. Минхо усиленно всматривался в лица. Удручающим открытием было то, как же беспорядочно двигаются люди. Раньше Минхо это не волновало, но, когда стоит задача никого не задеть, это превращается в пытку. Теперь Хо убедился слишком окончательно — его никто не видит и не слышит, кроме Хана. Джисон не придавал много значения любопытству Хо, тот ведь не видел раньше эту школу, разве что актовый зал и, быть может, столовую, но Хо плевал на эту школу. Школа и школа, обычная, он искал одного конкретного человека, но увы, так и не нашёл. В кабинете математики всё по классике. Кто вообще ставит математику первым уроком? Над доской висели портреты великих математиков с потёртыми именами и таблица умножения, хотя кому она после начальной школы нужна? Джисон сел за парту у окна, Минхо пристроился на подоконнике. С одноклассниками Джисон был в хороших отношениях — этот вывод Ли сделал исходя из того, что все с Ханом приветливо здоровались. Один высокий парень не просто поздоровался, а подошёл вплотную. Они сделали какое-то свойское приветствие на руках, которое напоминало искажённую игру в КМБ, начали говорить о том, кто как к тесту готовился, но Минхо приметил не это. Парень-то этот высокий оказался до вычурного красивым. Осветлённые волосы, нежные черты лица, как однажды подметил Хан, его рисовали лучшие художники самыми мягкими кистями и отработанными плавными линиями, в довершение поставив точечку под глазом, чтобы уж совсем богема. Если бы Хан продолжал аналогию, то Хо, скорее, резкий и размашистый набросок, на который лишь позже наложили черты, выточили прямой нос, подвели скулы и отдельной кистью шлёпнули припухлую верхнюю губу. Если продолжать ещё дальше, то Хана, наверно, вообще не рисовали — очертили овал и шариковой ручкой наспех добавили два глаза и рот. Но всё это, естественно, по мнению самого Джисона. Оценивающее посвистывание Ли не заставило себя ждать. Хан мысленно взмолился, чтобы не последовало комментариев, комментарий последовал незамедлительно: — Я б трахнул. — Ну, попробуй, — вырвалось само собой. — Чего пробовать? — не понял ответа блондин. — Ничего, не выспался, брежу. К тесту, кстати, готовился. — Ты? Готовился? — Ну хоть ты не начинай, Хёнджини. Мне эта подготовка потом и кровью далась. — Да я шучу, шучу. Я, наверно, завалю всё, даже учебник не открывал. — Ну, тебе позволительно, — в голосе мелькнула нотка зависти. — Чанбин где? — Как всегда опаздывает, наверно, я с ним щас мало переписываюсь. Скорее всего, опять вчера до ночи с этой шайкой тусил. — Понял. «Парня зовут Хёнджини», — подумал Хо. — «Так и записали». Чанбин впоследствии оказался единственным опоздавшим. Низкий, крепкий, и вроде по манере общения не выглядит как тот, кто ошивается с какими-то шайками. Раздали тесты. У Джисона в желудке заворочалось волнение. Минхо дал оценочный комментарий, что математичка просто отвратительная, нудная, что повеситься можно. Перед началом урока Хан мельком успел просмотреть шпаргалки, подготовленные Хо, но как это всегда бывает, в нужный момент знания улетучиваются. — Ну чего завис? — Минхо бесшумно спрыгнул с подоконника, заглядывая в лист с решением, который спустя семь минут до сих пор был пуст. Хан поджал губы, ни спросить, ни ответить, не будет же он с воздухом на весь кабинет разговаривать. — Если не помнишь так, нарисуй тригонометрический круг, проставь значения, ничего за это не будет. По завершении Джисон украдкой глянул на Ли, как бы спрашивая, всё ли верно. — Ну это, конечно, полное издевательство над самим понятием слова окружность, криво пиздец, но не важно. Всё правильно. Это сумма косинусов, вспоминай формулу, ты её вчера пять раз по памяти писал. Я снова таблеток нажрусь, если не вспомнишь. Угроза звучала так себе, но Джисон изо всех сил напряг извилины. Если писал неправильно, Минхо укоризненно тыкал пальцем в неправильный ход решения, хотя от и до его не отслеживал. И так, шаг за шагом на листе рождалось понимание проклятия под названием алгебра. Это была эйфория — Хан действительно понимал, что делает. К моменту, когда листы стали собирать, Минхо успел посидеть на корточках возле парты Джисона, складывая голову на локти, прогулялся по кабинету, заглянул в листы других учеников, пару раз громко выдал: «Вау, Хан, ты здесь не самый тупой, поздравляю!» и в конце концов вновь вернулся к парте Джисона. Это отвлекало, это было смешно и странно. Джисон правда до конца не мог поверить, что Хо никто не замечает, и от каждой его громкой реплики заметно вздрагивал. После того, как неприятная женщина прошлась по рядам и собрала в своих руках увесистую стопку бумаги, Минхо подытожил: — Ну всё, баллов девяносто должно быть точно. День тянулся ужасно долго. Минхо даже слушал учителей. Разговаривать с человеком, который тебе не отвечает, быстро наскучивает, но Минхо всё равно разговаривал первые урока два, потом устал. Нужного человека в толпе он так и не отыскал, хорошо хоть красавчик Хёнджин всё время с Ханом на переменах ошивается, можно залипнуть на красивую мордашку. Из разговоров Минхо мельком уловил, что Хёнджин рисованием увлекается, у него вполне себе обеспеченная семья, местный контингент в плане отдыха его, вроде, мало интересует. Так же, как и мало интересует учёба, кроме литературы и истории, ну и ИЗО, конечно. Казалось, что у них с Хо много общего, но на деле, сверх перечисленного общее кончалось. Хёнджин был относительно спокойным, любил смотреть ужастики и слушать спокойную лиричную музыку, а ещё у него девушка была. Чанбин так и остался не расколотым орехом. Минхо про него ничего не понял, кроме того, что тот ходит к репетитору, кутит по выходным, слушает рэп и курит. Интересное трио. Вечерние занятия математикой стали правилом, но с каждым днём становились всё менее агрессивными, потому что Джисон начинал понимать всё больше и больше. Минхо был прав. К счастью или к сожалению, Джисон не тупой. Точно не выдающийся математик, но база хромала ужасно, теперь почти справляется без костылей. За тест понедельника Хан получил заслуженные 79 баллов и похвалу, от всех, кроме Минхо, естественно. Хо был крайне раздосадован, каких же глупых ошибок умудрился наделать Хан, но ещё больше был раздосадован, что сам их не заметил. Но ничего, в пятницу точно должен набрать не меньше 90. С Ханом они так и сцеплялись по поводу и без, местами уже не так рьяно, но всё же. Хан научился фильтровать речь Минхо во время разговоров с другими людьми. Да Хо и сам стал больше молчать. Одно зудело так же сильно, как и в первый день. Класс Джисона вообще не пересекается с параллелью, а отдавать просьбы напрямую у Хо почему-то язык не поворачивался. Не в этом случае. Джисон ушёл ужинать. Хо выудил меж учебников список, нагло, некрасиво, но чего Минхо там не видел. 0. Понять математику. 1. Открыть канал на ютуб. 2. Записать кавер. 3. Собраться в берлоге (хоть раз). 4. Позвать Ёнми погулять (может быть). 5. Посмотреть вступительные и баллы в муз. академии. 6. Подработка на лето. 7. Посмотреть условия выдачи общежития в муз. академиях или стоимость съёма квартир. 8. Дописать хоть одну из песен. 9. Поговорить с родителями (и сдохнуть, вероятно). 10. Не сдохнуть. (Ситуативно). — Мило, — по губам скользнула горькая улыбка, — не то, что ты, Минхо. Даже с самым простым не справился.