11 твоих несчастий

Джисон разлепил веки пусть и не фатально, но ощущая, что джин, возможно, был лишним. Нет, он прекрасно отдавал отчёт своим действиям, прекрасно помнит всё, что происходило, но алкоголь есть алкоголь, а ещё, ох, точно, а ещё он с Минхо уснул. Хан тут же повертел головой, понял, что в кровати никого нет. Повертел ещё, обнаруживая своего новоиспечённого возлюбленного на привычном месте, у розетки с телефоном в руках, и уже не в худи. Кстати, первый раз, когда Хо добровольно сидит в одной футболке. Точно. Они же теперь пусть и не в самых официальных, но отношениях. Джисону как-то не очень легко переварить сей факт, потому что что? Хан вообще не представляет, как люди ведут себя в отношениях. Нет, представляет, конечно. Обычно парочки там за руки держатся во время прогулок, пишут друг другу «Доброе утро» с сердечком, отправляют картинки с котами, добавляя «Это мы». А что делать, если за руку взять не можешь, а писать вообще бессмысленно, потому что у Хо даже доступа к своим же мессенджерам не имеется, да и вообще он у Хана прописался. — О, доброе утро. Надеюсь, ты живой, — Минхо даже не скрывал своего ехидства. Видимо, помятый вид Джисона говорил сам за себя. — Доброе… А ты как бы это, чего ушёл? — Перестраховался, когда у тебя родители проснулись. Ну и ещё с тобой невозможно лежать, — Хо поднялся, разворачивая экран телефона к Джисону, где красовалась фотография, как Хан в свете рассветных лучей распластался звездой, одну ногу чуть не закидывая на стену и совершенно упуская ценность одеяла, которое минимум на половину сползло на пол. Джисону хотелось и посмеяться и поплакать: точно, он ведь раньше постоянно просыпался с пережёванным одеялом. Только с появлением Хо всё с утра каким-то чудом стало оставаться на месте, и Хан тут же озвучил мысль: — Погоди. Ты всё это время меня укрывал? — Ну да. — Я имею в виду не только сегодня, ты вообще всё время меня укрывал? — Yes, — самодовольно кивнул Хо, — у меня не так много развлечений по ночам. Если ты не заметил, у тебя и учебники уже давно ровно стоят, и манга по томам, и тетради от самой уёбищной до самой нормальной. Нет, ну Хан, конечно, замечал... Ладно, ничего он не замечал. За столом его интересует только компьютер, а как там пылится макулатура, уже не так важно. Хотя, оказалось, важно. Главное, что когда садится за тесты, всё быстро находится. Точно. А раньше ведь не быстро находилось. — Спасибо? Минхо присел на корточки возле кровати, укладывая голову на локти в предельной близости от лица Джисона: — Должен будешь, Хани, — и улыбнулся до того мило, что Хан едва не запищал. Утренняя рутина всё-таки осталась по расписанию и изменений не претерпела, потому что несмотря на то, что Хо вёл себя куда более раскрепощённо, нежели Джисон и, кажется, вообще не подавал виду, внутри всё горело. Горело ночью, потому что Минхо буквально не мог поверить в себя на кровати Хана ещё и в обнимку, не мог поверить под утро, когда с этой кровати сползал, не мог поверить утром, когда Хан спросил «Почему ушёл». Хотелось стать лизуном и к Хану присосаться, но Хо понимал, переусердствовать тоже не стоит. — Так ну и… — Джисон уже уселся обратно на кровать и совершенно не понимал, а что делать-то? Обычно бы Джисон сел за тесты на часок, снова провёл бы с Хо небольшие дебаты, потом они бы сели за гитару, Хо наверно рассказал бы, чем всё-таки кончилась та манга, которую он недавно дочитал. Если бы мать оставила на день поручения, Джисон бы их добросовестно выполнил, где-то между делом обсудив биографию Джареда Уэя или значение родинки под глазом Хёнджина, но… А что сейчас делать? По сути, то же самое, если они именно так и полюбили, зачем изобретать велосипед? Но вроде вот и хочется Хо обнять, а вроде странно это будет, вроде вот и хочется что-то такое ванильное сказануть, но как-то язык не поворачивается, хотя комплиментов в голове вагон и маленькая тележка. Да господи, Хан искренне и свято верит, что для Минхо можно сообразить тысячу и один комплимент, даже если ты не его парень, даже если ты в него не влюблён. — И? — Хо сидел на полу напротив и терпеливо ждал, пока у Хана все шестерёнки запустятся, кажется, даже улавливая их скрежет. — Чем займёмся? — Чем хочешь. Кровать для начала застели, а то у тебя мать снова по мозгам проедется, если увидит. — А потом? Минхо внезапно хохотнул: — Хан, зачем ты это спрашиваешь? Обычно мы просто что-то делали. У тебя дел мало? — Да нет, как обычно, я просто не знаю. Может, ты бы хотел что-то ещё поделать? — То, что я хочу поделать, нам сейчас, увы, недоступно, — честно и не дрогнув ни одним мускулом на лице ответил Хо. Хан глупо моргнул, заливаясь краской, на что Минхо тут же с лисьей ухмылкой продолжил: — Ага, я смотрю, у тебя желаний даже побольше моих будет. — Нет! То есть да! То есть… Блять, какой кошмар! Минхо это только польстило: — Да ладно тебе, — Джисон опустил взгляд на колени, куда улеглась чужая голова, а у самого тут же сердце зашлось и рука машинально потянулась, чтобы запустить пальцы в русую копну, но на полпути остановилась, понимая, что бесполезно. Минхо, чуть понизив голос, продолжил: — Может, мы и не о том подумали, но я бы просто поцеловать тебя хотел, так давно хотел, ты не представляешь. Прости, но пока можем только делать дальше твои дела и ограничиваться тем, что имеем. — Почему ты просто не отказался пойти вчера? Даже шмотки подобрал, а если бы у нас с Ёнми всё сложилось? — А что плохого в том, что сложилось бы? Если бы сложилось, значит, мне изначально бесполезно было питать надежды. А так бы получилось ни себе, ни тебе. — Наша цундере, оказывается, такая мягкосердечная и заботливая. Минхо потянул уголок рта: — У тебя кинк на заботливость? Или на танцы? Признавайся, мне теперь нужно всё знать. — Просто заткнись, — посмеялся Джисон. — У тебя, должно быть, на тупые вопросы. — Ну зато теперь ты в рейтинге даже выше грудастых эльфиек, даже выше жопастых. — Да ладно, тебя, по-моему, они вообще не интересовали. — Ладно, даже выше Куджо Джотаро. — Ебать, с очередным повышением меня. — Позже отпразднуем как следует. Тепло. Вот что чувствовал Джисон. С Минхо тепло, даже несмотря на то, что физически он сейчас способен дарить лишь прохладу, но разве жарким летом прохлада не то, что как раз-таки очень нужно? Даже здесь Минхо для Джисона спасение. Потому что Хан ненавидит жару. А ещё уютно, комфортно. Как ни с кем другим. Как в убаюкивающих и щекочущих объятиях сочной июльской травы на лугу, когда мелкий гул держит щёки в своих невесомых объятиях, солнце укрывается за кружевом листьев, лишь точечно и заигрывая расстилаясь по плечам, а вокруг щебетание птиц и едва уловимое стрекотание саранчи, что затаилась и бояться её совсем не стоит, она тоже отдыхает и наслаждается. А в душе спокойно, так, что даже сердцу хочется лечь и подремать, а тревоги недовольно отсиживаются в дальнем углу, как наказанные за плохое поведение дети. Вот что такое Минхо. Хан, пожалуй, не сильно рефлексировал, что же в этом человеке такого, но теперь понимает, Минхо — это укромный лесной уголок, со своими причудами и внезапными не то ливнями, не то чересчур разошедшимся жаром под +35, но такой спокойный. А колени у Джисона костлявые, даже ткань спортивных штанов не спасает, словно лежишь на берегу, вымощенном разномастной галькой. Но Минхо любит море, шум воды тоже своего рода музыка, весь Хан одна прекрасная мелодия, экспрессивная, робкая, а если внимательнее разобрать инструментал, где-то пляшут минорные аккорды, на которых так любит сочинять Хан. И Минхо обязательно познает эту музыку, выучит, проникнется, потому что лучшие танцы рождаются под лучшую музыку. Он уверен, лучше Хана нет, за Ханом хочется идти, строить, сочинять и танцевать. Хан — прибрежный звучный ветер, который крепче сжимает пальцы и заставляет смотреть вперёд, и не важно, будет Минхо поддержкой, которая, следуя этому ветру, влюблённо таращится на худощавую спину, или будет опорой, что твёрдой поступью ведёт, не даёт бросить и сдаться. Ли эту руку не отпустит, потому что Хо не сдался только благодаря Хану. Вечер украдкой просочился сквозь улыбки, разговоры о биографии Джареда Уэя и обсуждение значения родинки под глазом у Хенджина. Сквозь рутину, которая сегодня ощущалась особенно приятно. Даже пресловутое мытьё посуды обернулось маленьким развлечением, просочилось едва уловимой рыжеватой дымкой. До заката ещё несколько часов, но тени от домов хорошо выполняют функцию часов. — Записал, — деловито констатировал Хо. — Дай послушаю! — Джисон тут же потянулся к белому алюминиевому корпусу. Первая проба записи чего-то на телефон Минхо, тот чуда не ждал, хоть и знал, что качество будет сильно лучше джисонова телефона. А вот Хан, кажется, был уверен, что почти записался на студии. Хо ловко одёрнул руку, так, что Джисон чуть не клюнул носом в чужую щёку, но даже если бы и клюнул, всё равно бы на пол пролетел. Однако удалось вовремя затормозить, потому что Ли подставил свободную ладонь, придерживая Хана за плечо, а Хан в свою очередь словил гитару. Они снова так близко, Хан уже видел Минхо так близко и не раз, но всё равно, как же смущает! — А если не дам? — с прищуром уточнил Ли. — А зачем тогда записывали? Хо тут же опустил плечи в наигранном разочаровании, рисуя ту же эмоцию на лице, и отпустил Джисона так, что тот снова едва не грохнулся: — Ты должен был сказать: тогда я тебя поцелую. — Но я ведь не смогу, — посмеялся Джисон. — Да это же не важно совсем. — Извини, я обязательно почитаю что-нибудь из романтики для пятиклассников или флирт для чайников. Хо лишь хохотнул: — Ты уж постарайся, — отдавая Хану незаслуженный трофей. Хан… оказался в каком-то неполноценном восторге: это точно было лучше, чем на его полумёртвый кирпич, но хуже, чем он ожидал. Гитара всё равно грязно рябила в динамиках, перебивая голос, хотя и спел-то Джисон достаточно хорошо. — Хм. — Ну, да, даже я думал, что будет получше. — Не, звук-то вроде не совсем пиздец, ну прям вообще не пиздец. Я думаю, надо записать отдельно гитару, отдельно голос, потом попробовать свести. — А ты умеешь? — Ну так, если что научусь, не проблема. Минхо невольно улыбнулся. Мелочь, но то, что Джисон так уверенно о чём-то говорит «Не проблема» даже Хо давало уверенность, что, значит, правда не проблема. — Хан, — осторожно позвал Хо. Джисон копошился в разложенной на колене тетради, особенно задержавшись взглядом на одной из страниц. Ли тоже это подметил, тут же заглядывая в лист. Вниз головой читать не очень удобно, но он успел разобрать заголовок, под которым красовалось пару корявых росчерков, однако, заметив подглядывание, Хан быстро перелистнул. — Не подглядывай. — Тогда прячь получше. Что там? — Песня, что ещё там может быть? — Вулкан? — Вулкан. Она только начата. — Прячешь, потому что она мне? Джисон шутливо нахмурил брови: — Тебе, тебе. Всё испортил. Но не жди, что она завтра будет готова. Я хочу её написать так, как ещё ничего не писал, может, только через год будет готова, а может, вообще через сто. — Я дождусь, — ни секунды не думая, уверенно отчеканил Минхо. И Хан от такой уверенности невольно замер на долю секунды, но быстро отмер, продолжая: — Ты что-то начинал говорить. — А, да, — Минхо бросил взгляд в окно, словно не верил цифрам в телефоне, и решил смерить время по небу. — Если ты хотел идти к моей матери, нам бы через полчаса выходить. Она где-то в седьмом часу будет дома, сильно поздно, лучше уже не беспокоить. У Хана волнение заворочалось в желудке. Вот об этом он точно не забыл, но Хо не напоминал, а Джисон почему то боялся спросить. Но раз Хо сам заговорил, значит, он действительно не против. Хан на всякий случай уточнил ещё раз: — Ты точно не против? Минхо помолчал несколько секунд: — Нет. Боюсь немного, я давно её не видел, хотя, наверно, больше боюсь увидеть её безразличие… Или наоборот, что эта ситуация слишком подкосила её. Да и себя боюсь увидеть, если честно. — Ты сам говорил, что она мировая женщина, раз ты жив, значит поводов сломаться ещё нет. Хотя я тоже боюсь. — Пошли сходим. Она наверно удивится, что у меня был кто-то кроме Сынмина. Джисон глубоко вдохнул, переваривая собственное волнение: — Пошли тогда, я перекушу, и выдвигаемся. Выход из дома аккурат совпал с возвращением родителей, так что прежде чем дать сыну улизнуть, мать мельком осмотрела, что все поручения благополучно выполнены, даже кровать заправлена. Хоть Хан и тешил себя мнением, что все уже давно смирились с его неряшливостью, скорее, это Хан смирился с постоянными упрёками на этот счёт, но теперь Джисон и правда бдел эту чистоту, да и тесты действительно решал, даже к выполнению дел по дому не было упрёков. Кажется, с появлением Минхо Джисон вообще всех в доме переиграл, потому что стало не до чего докапываться, вот только про училище больше не заикался. В общем и целом, выпустили из дома Джисона с миром, кинув напоследок: «Допоздна не шатайся». И вот, вновь знакомый профнастил, у Хана на затворках памяти зияет дыра в заборе, так что стоять теперь перед воротами немного неловко, так же, как и понимать то, что дальше нужно будет делать вид, словно Хан тут ни разу не был. Кнопка звонка пряталась под пластиковым козырьком, по свежим следам от шин на земле можно понять, что родители Хо вернулись совсем недавно. Хан понимал, что ещё полминуты, и Хо начнёт подгонять, но он тоже молчал. Хан бросил на него мимолётный взгляд и по лицу сразу понял — он тоже нервничает. — Звоню? — почти шёпотом уточнил Хан. Минхо не решался дать ответ, понимал, прекрасно понимал, что стоять под дверями слишком долго — жест довольно сомнительный, но вполне логичная тревога сбивала с толку, размазываясь по всему телу и сознанию. В тот день Хо был абсолютно уверен — так он всем сделает лучше. Но по прошествии стольких недель медленно пришёл к пониманию — разговаривала мать с ним или нет, в его будущее и обучение было вложено непомерное количество сил, как её, так и его собственных, а ещё и денег. Да, они мало разговаривали, но Хо, исколотый собственными переживаниями и проблемами, ни разу не успел допустить мысль, что, возможно, его семья тоже переживает какой-то не самый лёгкий жизненный этап, тем более, когда ведёшь собственный бизнес, в котором никогда и ничего не бывает идеально гладко, а сыну скоро предстоит выпорхнуть из родительского гнезда. Хо было страшно увидеть её, потому что он подвёл, и хотелось бы сказать, что в первую очередь себя, но неприятнее всего было подводить именно её. — Звони, — другого выбора всё равно не было. С улицы не было слышно, сработала вообще эта кнопка или нет, Хану не хотелось быть чересчур настойчивым, но выдержав небольшую паузу, он на всякий случай нажал ещё раз. Когда раздался хлопок входной двери, у Джисона не сказать, что сердце пустилось галопом, но боязливые ощущения усилились, точно его поймали на крючок, который он сам же закинул. Когда тяжелая створка ворот распахнулась, Хана встретила симпатичная женщина, хотя Хан бы отнёс её в категорию девушек, потому что выглядела она весьма стройно и молодо, ну и конечно очень ухоженно. Лишь едва заметная паутинка морщин в области глаз выдавала, что перед ним стоит человек за тридцать, дать за сорок уже язык не поворачивался. — Добрый вечер, — дёргано поклонился Джисон. Минхо, будь способен, побелел бы сейчас ещё сильнее. Если не знать его маму близко, будет складываться ощущение, что это самый среднестатистический человек после долгого рабочего дня. Однако Минхо сразу заметил, как круги под глазами едва ли укрывались даже под косметикой, а на лице так и сочилась неимоверная усталость, и к собственной досаде, Хо прекрасно понимал, скорее всего эта усталость вызвана не работой, а постоянными переживаниями. Как же стыдно. — Добрый вечер, — спокойно и вежливо ответила женщина. — Вы ко мне? — Да, простите за такой внезапный визит, в общем… Я друг Минхо. Мать Хо ничуть не переменилась в лице, наверно, потому что это довольно очевидно, что из ровесников Ли сюда могут явиться только знакомые Ли, однако далее она удивлённо уточнила: — Друг? — Да, я из другой школы, мы с ним много общались, но в основном переписывались… А потом нужно сказать о том, почему якобы перестали, но слова мёртвой хваткой цеплялись в горле, не желая вызволяться наружу. — Ты хочешь узнать, как он? — тут же догадалась женщина. — Да, если можно. Она пригласила Джисона в дом, тут же сделав чай, потому что по счастливому совпадению чайник был согрет в аккурат перед приходом Хана. Дверь в комнату Хо была открыта. Скорее всего, его мать как раз собиралась вновь туда заглянуть, быть может, чтобы навести порядок, хотя там и прибирать было нечего. А быть может, за последние месяцы это стало ритуалом — тихая надежда однажды вновь увидеть сына дома. От таких мыслей у Ли загудело в голове. — Так значит, ты друг Минхо, — ещё раз сама себе подтвердила она. — Замечательно, я не много его друзей знаю, к нам только Сынмин частенько заглядывал. От имени Сынмин в груди неприятно кольнуло. Джисон изначально мог не проворачивать всю эту сложную историю с походом к матери Ли, а написать Сынмину, но Сынмину писать не хотелось. Будет выглядеть так, словно это именно из-за его слов Хан подорвался навещать Хо. Быть может, отчасти так и есть, но во-первых, Хан слишком упёртый, чтобы это признать; во-вторых, Хан и сам думал, что однажды придётся, но страшно было. Казалось, они с Минхо не так близки, чтобы ехать смотреть на него, ещё и вместе. Но теперь они ближе некуда, так что и бегать от этого мероприятия бесполезно. — Я как-то не успел в гости зайти, извините. — Ничего-ничего. Я рада, что у него есть друзья, он в последний год всё время какой-то задумчивый ходил… Я подумала, они рассорились, но решила, не стоит мне в это вмешиваться. Минхо стыдливо поджал губы. Значит, она всё замечала, просто боялась сделать хуже, если влезет. Какой же Хо идиот. Джисон мельком заметил настроение Ли, так что поспешил перевести тему: — Ну я, если честно, про Сынмина ничего не знаю, но я хотел узнать, как Хо? И можно ли его навестить в больнице? — Он, — пришлось сделать небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями, — он лежит в частной клинике, но не в этом городе. Врачи не очень хорошо оценивают его положение, кома — тяжелое состояние для организма. Чем дольше он в ней находится, тем тяжелее могут быть последствия, вплоть до того, что он может остаться… Инвалидом. Повезло ещё, что у него в целом крепкий организм, и до этого не было ни употребления алкоголя, ни чего похуже. Хан не находился в ответе, Минхо сник ещё сильнее. Мать, кажется, едва ли сама сдерживала слёзы, да чего уж там, Джисон и сам не против слезу пустить. До этого Хо всегда был рядом, Хан моментами успевал забыть, что вообще-то перед ним не полная версия Ли, а сам факт их сосуществования держится на теле, что сейчас должно быть утыкано капельницами и медицинским оборудованием. Однако Джисон решился спросить: — Я бы хотел его навестить. Наверно, стоило раньше, но я как-то не решался. Не подскажете, что за город и больница. — Я езжу туда каждые два дня, завтра как раз собиралась, могу взять тебя с собой, если родители не будут против. Джисон не ожидал такого радушного предложения, у Хо тяжело опущенные веки оживились в удивлении. — Да, если Вам будет не трудно, я бы очень хотел. — Хорошо, оставь мне свой номер, и родителям своим мой номер на всякий случай дай, я обычно с работы пораньше ухожу и примерно в три часа дня выезжаю. — Я подойду. К трём и подойду! — Хорошо, но я тебе наберу примерно за час. — Да, спасибо огромное ещё раз. На прощание Хан отвесил ещё один уважительный поклон, пожалуй, даже слишком низкий, на что женщина лишь скромно улыбнулась, бросив напоследок: — Да будет тебе, Хан, беги домой, я завтра наберу. — Да, спасибо ещё раз! Смешанные эмоции побуждали желание скорее поговорить с Ли, но как назло восемь вечера оказались слишком оживлённым временем, так как по улицам всюду сновали подростки, что муравьями высыпались из домов и, не имея конкретной цели, как и нормальных мест для досуга, просто шатались вперёд-назад за разговорами. По пути Джисон встретил несколько знакомых, каждый из которых посчитал своим долгом задержать Хана и узнать, как он и чего вообще один бродит, на что Хан старался вежливо и поскорее отмахнуться, а Хо лишь недовольно закатывал глаза, как бы без слов озвучивая: «Не один он, отъебитесь». Когда Джисон уже был вблизи своего дома, на телефон пришло уведомление. Хван Хёнджин «Привет — привет Хана~» «Как ты там после субботы, совсем пропал?» «Встретиться не хочешь?»

Хан Джисон

«Джини, не задавай лишних вопросов, я завтра еду в больницу к Ли Минхо»

Джисон пусть и не прятал телефон, но к Минхо проявил настороженность, словно ждал, одобрит тот распространение подобной информации или нет. Но Хо пожал плечами в слегка притворном безразличии, кинув что-то вроде: «Рассказывай, если хочешь», потому что если смотреть здраво, а что такого? Хо питал неприязнь к Хвану только пока тот пытался сосватать предмет его обожания с какой-то там девкой. Ладно, Минхо притворится джентльменом, девушкой. Та в конце концов ни в чём не виновата, да и Хван действовал из добрых побуждений. Минхо больше интересовало, как Джисон будет потом связывать факт того, что вот у него есть какой-то соулмейт по переписке, а стоит Ли выйти из больницы, и они уже встречаются, а соулмейт резко куда-то испаряется. Ещё больше колол вопрос, а выйдет ли вообще Хо из больницы. Интересная ситуация. Или Хан вообще ничего не будет рассказывать Хёнджину? Минхо ведь не знал о том разговоре под пиво, он тогда ничего не слышал, да и на тот момент уже не старался слушать. Хан и сам понимал, объясняться потом будет трудно, но хотелось с кем-то поделиться, раз уж они с Хёнджином вернулись к прежнему общению. Будет враньём сказать, что Хан перестал видеть в нём близкого друга, потому что именно с Хёнджином у них всегда была связь чуть более крепкая, нежели с Чанбином. Хван Хёнджин «Чё, чё, чё????» «Тот самый Ли Минхо???»

Хан Джисон

«Ага, тот самый»

Хван Хёнджин «А ты к нему каким ветром?» «Вы были знакомы?»

Хан Джисон

«Слушай, это такая сложная история, я ёбнусь объяснять»

«Пока не спрашивай ничего»

«Я правда всё расскажу как-нибудь, просто это и есть мой тот самый из переписки»

Хван Хёнджин «…» «Хан, ты там точно норм?» «КАК Я ТЕПЕРЬ МОГУ НЕ ЗАДАВАТЬ ВОПРОСОВ» Джисон вымученно запрокинул голову, всё-таки зря он начал что-то говорить.

Хан Джисон

«Я потом всё расскажу, не знаю как, но как-нибудь расскажу»

«Давай пока не будем»

«Пожалуйста»

Хёнджин не хотел быстро сдаваться, но Джисон парой коротких сообщений дал понять, что пока этой темы касаться не намерен, и Хвану пришлось сдаться. Вообще, никто ведь не знает, что Минхо в коме, можно потом родить легенду, мол тот лежал в больнице, а общаться они начали ещё до того, как всё случилось. Да, так Хан, скорее всего, и скажет, но это сейчас совершенно не важно. Влетев домой, Джисон обнаружил мать за просмотром какого-то бестолкового шоу по телевизору, отец в дальнем углу копошился с рыболовными снастями. Хан, пока запал не пропал, набрал побольше воздуха в лёгкие. Его не пугало, что придётся уговаривать родителей отпустить его в другой город, он всё-таки поедет туда в сопровождении взрослого, его пугало, что мать может что-то спиздануть в сторону Хо. К упрёкам в свой адрес Хан уже привык и с годами натренировался молча всё проглатывать, пусть и не всегда со стопроцентным успехом, но если его мать возьмётся хоть что-то выбрасывать в адрес Минхо, совершенно не зная ни его, ни всей ситуации, Джисон не уверен, что сможет спокойно разговаривать. А если не сможет, то и ехать ему, скорее всего, никуда не дадут. — Мам! — Джисон вроде и обратился к женщине, но на обращение поднял голову и отец, так что Хан с толикой надежды посмотрел на него, затем снова вернул взгляд к матери. — Слушай, у меня друг уже какое-то время лежит в больнице. Его мама завтра туда поедет, и она согласилась взять меня с собой его навестить. Это не в нашем городе, но я оставлю вам её телефон. Женщина убавила громкость, несколько секунд обрабатывая заявление сына: — Кто в больнице? — Ну… Не знаю, ты, наверно, слышала про парня по фамилии Ли. Вот, мы общались. — А, ну слышала, — Джисон уже был готов зарываться под половицы, потому что по лицу матери поползла недовольная гримаса. — Ну парень, конечно, даёт, о себе не думает, хоть бы о родителях подумал, — нет, нет, нет, Хан буквально умолял всех богов, которых знал, чтобы она не начинала. Ещё больше усугубляло ситуацию, что Хо, вообще-то, тоже находился в комнате, и, что ещё хуже, даже не реагировал на эти слова со злобой, лишь сильнее проваливался в собственные не самые приятные думы. — Я его маму знаю, часто в лавке у нас покупает сахар тростниковый, красавица, работящая. Тот вроде тоже ведь, танцует красивуще, она мне как-то видео показывала, а такие вещи выделывает. Это вот всё насмотрятся в интернете, я недавно статью видела про то, какую ерунду сейчас молодёжи пихают. Раньше вот были мультики, и добру, и уму учили, а щас что. Кошмар. Ну поезжай, палисадник утром прополи и полей, сходи хоть купи пару яблок, а то с пустыми руками поедешь, о нас не того подумают. — Да, хорошо, — Хан сбросил часть тяжкого груза. Этот разговор вышел легче, чем он ожидал. — Мы часа в три поедем, я тебе смс-ку скину с номером его мамы. — Так а если общались, — внезапно встрял отец, — чего хоть случилось-то у него там? Джисон, привыкший, что отец обычно в разговоры встревает, только по крайней необходимости, до последнего оставаясь равнодушным слушателем, сейчас мысленно выругался. Почему именно сегодня домочадца пробило на поговорить? — Не знаю, — Хан вновь мельком глянул на Хо, но тот, видимо не желая вслушиваться, с тяжёлым вздохом ушёл в комнату Хана, — он мне не много рассказывал. Просто навалилось всего видимо, и друг перевёлся, и травму получил перед соревнованием… — Да интернеты это ваши всё, — не унималась мать, — и не такое бывало, ничего, терпели, а сейчас насмотрятся да начитаются, думают это шутки какие-то. Жалко парня, конечно, и мать жалко, девчонка наверно, лет десять жизни потеряла, как нервничает, — Хана смущало, что его мать называет маму Хо девчонкой, ведь у них разница в возрасте едва ли лет восемь, — но не нашего ума дело, чего у них там. И Хан был приятно удивлён: его мать, местами рекордсмен по перетиранию того, чего там и у кого там, сейчас проявляла чудеса лояльности по отношению к чужой проблеме. Отец больше ничего не сказал и не спросил, молча сам себе на что-то кивнул и продолжил перематывать крючки и искусственные наживки для рыб. — Ты как? — тихо спросил Хан, упираясь спиной в только что закрытую дверь комнаты. Больше родители ничего толкового не сказали, так что Джисон поспешил свернуть разговор и удалиться. Хо сидел на полу под подоконником, с вдумчивым и серьёзным лицом перебирая край футболки. Джисон не засекал, через сколько поступил ответ, но тишина уже успела поселить в груди крупицы дискомфорта. — Нормально, — коротко выдавил Хо. Джисон осторожно подошёл, присев напротив: — Эй, Хо, ты можешь говорить, — Джисон помолчал секунд пять, ещё тише добавив, — пожалуйста. — Она права, мама твоя, в кои-то веки права. Мне страшно, Хан. И стыдно. И Минхо не врал. Ему было не на шутку страшно. И стыдно. — Всё будет нормально, я рядом, твоя мама рядом. — Вот именно, она не сдаётся, катается туда, ждёт, даже доску эту повесила. А я как еблан не смог просто взять да хоть раз сесть и поговорить с ней нормально. Сколько она не спала? Все эти недели? Да это пиздец, Хан. Я ни одной матери такого сына не пожелаю. А если я не проснусь? А если проснусь, когда уже будет поздно? — в этот момент Ли поднял на Хана взгляд и Джисон впервые в них видел реальный страх, бездонную потерянность; радужки как всегда блестели, прекрасно блестели, только в этот раз с дезориентирующей самого Хана дрожью. — Ей придётся тащить на себе сына инвалида, а тебе парня инвалида. И всё потому, что я, просто ебаната кусок, расклеился, возомнил себя каким-то ебать самым грустным в мире и решил, что имею право жрать эти ебаные таблетки! — на последних словах Ли почти кричал. Его никто не слышит кроме Хана, ему можно, и Хо не знал куда по другому деть эти эмоции, даже призрачному телу не хватало под них места. Из глаз прокатились слёзы. Хо в эту секунду вновь начал искренне считать, что если уж и начал, то лучше бы и умер. Глупая истеричная мысль, но Ли никак не мог от неё в этот момент отделаться. — Эй, не говори так, возможно, всё ещё не так плохо. Тебя никто не винит, я думаю, все будут просто очень рады твоей поправке. — Хан, — на гласных голос уже изрядно дрожал, — я могу и не проснуться, понимаешь? Ты не захочешь строить отношений с инвалидом. Ты, мне кажется, ещё в целом не до конца понимаешь, насколько даже при хороших обстоятельствах будет тяжело их строить этот год. Про танцы я вообще молчу, просто столько лет трудов коту под хвост. А я… Я… Я не представляю, что я могу делать в этой жизни кроме танцев, что я буду делать в этой жизни без тебя… Вечера последние дни не отличались высокими температурами, так что на Джисоне висела лёгкая олимпийка. Быстро застегнув её, Хан не знал, что ещё может дать Хо, он просто наклонился и крепко обнял. На Хо никакой лишней одежды не было, а Хану так хотелось пройтись ладонями по лопаткам, крепче прижать его голову, всем естеством показать, что никуда он от Хо не денется. Он здесь, здесь сейчас, будет здесь завтра, будет здесь что бы ни случилось. Хан и сам понимает, в этом городе отношения будет строить трудно, придётся постоянно прятаться, придётся постоянно врать родителям, даже после переезда придётся. Его мать не тот человек, который сможет подобное принять. Хан никогда не принесёт ей внуков и той самой семьи, которую она будет от него ждать, но в тот самый момент, когда Хан выбрал Хо, Хан выбрал жить свою жизнь, а не ту, которую ему строят без его ведома. Хану тоже страшно: если раньше он знал сюжет своего будущего наизусть, пусть и ходы режиссёра ему не нравились, то теперь словно сидит перед чистым листом, стараясь выудить из беспорядка и кучи мечущихся мыслей хоть строчку. Но прятаться за чужими спинами не выйдет, когда твоему любимому человеку плохо. — Тебе не придётся ничего делать в этой жизни без меня, я никуда не уйду, даже не думал. Будет трудно, справимся. Я верю, что всё, что происходит в последнее время, не просто так, так что я буду рядом, Хо, я обещаю, потому что я правда хочу. Я… Я люблю тебя. Ладони Ли крепче сжали ткань на пояснице Хана. Их признания до этого были на уровне слов «втрескался» и «нравишься», но когда тебе почти на ухо шепчут, что любят… Минхо ничего не осталось, как зажмурить посильнее глаза, чтобы все накопившиеся слёзы поскорее вытекли, а затем также тихо прошептать: — Я обещаю, я справлюсь, я проснусь. Я тоже тебя люблю. — Не думай, пожалуйста, что ты всех подвёл. Это будет важным уроком для всех, мы же все ошибаемся. Ты сам говорил, нельзя всё делать правильно и всем нравиться тоже нельзя. — Я знаю, я просто… — фраза обрывалась, Хо не знал, что он хочет сказать. Что он устал? Бред, Ли уже натворил дел из-за своей усталости, и вот к чему это привело. С другой стороны, это привело к Хану. Верно, Хан рядом, мать переживает, Минхо не может больше позволить себе слабости и отчаяния, он обязан поверить, что всё будет хорошо, если не ради себя, хотя бы ради тех, кто даже при всей тягости ситуации от него не отворачивается. — Пошли посмотрим что-нибудь, посидим в обнимку, успокоимся. Я где-то читал, что мысли материальны. Давай просто поверим, что всё будет хорошо. Я очень в это верю. — Может, ты ещё и в гороскопы веришь? — стараясь придать бодрости голосу, уточнил Ли. — А ты у нас вроде рак? — Боже… — Ну, рак не самый хуевый вариант, главное не скорпион.

── ✦ ──

К трём часам, Хан, поборов сорняки и по всем наставлениям купив мармелада (да простит его мать, что это не яблоки, но слово пациента — закон), быстрым шагом направлялся к дому Хо. Переживаний никто не скрывал. Хан уселся на заднее сиденье, чтобы у Ли тоже появилась возможность туда втиснуться. В салоне витал аромат какого-то химозного диффузора, но не настолько химозного, чтобы раздражать нос. Какое-то время они ехали в тишине, когда наконец Хан решил спросить: — Извините, если вопрос не очень удобный. — Ничего-ничего, я понимаю. — А если он очнётся, ну, допустим, быстро, там всё равно уже будут непоправимые последствия? Женщина мельком глянула на Хана через зеркало заднего вида, затем быстро вернула внимание дороге: — Ему в любом случае придётся какое-то время провести в больнице, нужен будет курс терапии. После восстановления случившееся может никак не сказаться или проявиться небольшим ухудшением памяти и рефлексов, но, пока говорят, его организм хорошо держится. Если потом всё правильно сделать, обойдётся без последствий. Но что будет, если пролежит ещё больше месяца, уже точно диагностировать не могут… Ничего хорошего в любом случае. Хан понимал, как женщине тяжело даётся это озвучивать. Скорее всего, такой спокойный тон она выдерживает только потому, что уже не раз обсуждала ситуацию с кем-то из близких. По телу проходило липкое ощущение безнадёги: они не смогли разбудить Хо за два с лишним месяца, а сейчас, казалось, счёт уже идёт на дни. Но Хан обещал верить в лучшее и он правда старается, как и Хо, который сейчас с надеждой посмотрел на Хана. Дорога заняла около двух часов. Больница и правда была частная, хорошая, в более-менее крупных городах и районные больницы выглядели не худшим образом, но с частными всё равно не шли ни в какое сравнение. Хан в больницах не разбирался, но почему-то был уверен, что мать Хо какую попало не выбрала бы, по крайней мере, в такой ситуации. В вестибюле девушка за стойкой мисс Ли уже знала, так что просто с улыбкой уточнила: — О, вы сегодня не одна? После не самого содержательного диалога их провели к палате, возле которой уже ожидал лечащий врач. Только в этот момент оба поняли, как же часто и систематично мать Ли посещает это место, раз даже врач знает, в какой день и время её ожидать. — Добрый день, доктор Чхве, — тут же торопливо поприветствовала женщина. Белизна коридоров и запах медикаментов лишь нагнетали обстановку. Сам Хан в больницах бывал только на медосмотрах и несколько раз из-за простуды, но в их местной клинике антураж и близко не такой, словно туда захаживали только из-за мелких болячек, потому что вверять серьёзные проблемы местным врачам никто не решался. Здесь же всё кричало о том, что если случилось что-то серьёзное, то вот в такие места ехать и нужно, параллельно понимая, что лучше бы жизнь в такие места никогда не приводила. — Добрый, добрый, мисс Ли. — Как Минхо? Есть новости? Мужчина глянул позади себя, видимо там палата Хо и находилась: — Есть положительная динамика, но в сознание он так и не приходил. Мы бы Вам сразу сообщили. — Положительная динамика? Это же очень хорошо. — Да, но пока он не приходит в себя, она может как появиться, так и пойти на спад. Не хочу Вас обнадёживать. Могу только сказать, мы делаем всё, что в наших силах, и пока не наблюдаем никаких ухудшений. — Поняла, от меня что-то требуется? — Нет, у вас всё оплачено, да и мы пока можем только наблюдать. Но я в очередной раз повторю, поводы для беспокойства есть, но зрачки на свет реагируют, дыхание присутствует, все процессы организма мы поддерживаем, и самое главное, не повреждены крупные сосуды, поражений мозга мы тоже не зафиксировали. На самом деле, я бы сказал, ситуация странная. У него есть все условия для прихода в сознание, но он почему-то не приходит, хотя порой выдаёт реакции вроде мычания, несколько раз открывал глаза, один раз даже смеялся. Но я вновь повторюсь, чем раньше проснётся, тем лучше. Для его степени повреждения он и так уже находится в этом состоянии дольше положенного. Если очнётся в ближайшее время, мы предоставим лучшие условия для реабилитации, серьёзных последствий не будет, но какое-то время даже по возвращению домой нужно будет проводить ряд мероприятий по восстановлению внимания и мелкой моторики, а также дикции и упражнениям на память. Он молодой, главное не лениться и действительно уделять этому время, полгода-год, наблюдаться, пока мы не сможем точно сказать, что всё восстановилось. Но если пролежит слишком долго, думаю, тут сможет помочь только столичная клиника, и там уже не будет никаких гарантий полного восстановления. Минхо до этого с вопросами комы не сталкивался, но, естественно, он искал, что это такое и какие бывают последствия. Просто молчаливо и наивно надеялся, что они его не коснутся. Однако раз врач уделяет такое внимание вопросу реабилитации, здоровым как огурчик Хо уже точно не проснётся. На самом деле Минхо было страшно даже на секунду представлять, каким он проснётся, не зря говорят, что даже простуду в интернете искать не стоит, можно дочитаться сразу до могилы. Врач не стал тяготить их лишними обсуждениями, потому что он повторял одно и то же каждый раз, когда мать Ли сюда приезжала. Понимал, как важно ей услышать хоть толику надежды на то, что всё будет хорошо, так что с понимаем проговаривал. Ещё не дойдя до двери, Джисон непроизвольно остановился. В палате имелось широкое прямоугольное окно. Хан медленно повёл взглядом, прекрасно зная, что за ним увидит. Там лежал Хо. Тело, которое борется за жизнь, рядом на мелком экране отображается доказательство того, что сердце ещё бьётся. Не успел Джисон сделать рваный вдох, как за спиной прозвучал голос Хо, такой, словно теперь он призрака увидел: — Это… Правда я.