Задача любого пса

Деньги они копили давно. Потому что все (кроме Бакуго) были из бедных семей, потому что все (кроме Бакуго) не получали почти никакой финансовой поддержки и потому что все (кроме Бакуго) были уверены, что из дома нужно валить. Киришима в начале учебного года сказал: «Сохраняйте в копилку как можно больше, скоро исполнится наша мечта!» — и они ему поверили. Поэтому деньги они копили давно — по копейке откладывали от каждой зарплаты, урезали и без того небольшие траты, делились едой и одеждой. Под конец мая у них вышло довольно много, а за два месяца лета они эту сумму почти удвоили, потому что вместо учебы могли полностью посвятить себя работе. В итоге эти деньги правда оказались нужны. В итоге их мечта действительно исполнилась. — Так, мы все собрались или еще кого-то ждем? — спросил Киришима, оглядываясь. Они сидели на первом этаже, и Урарака уже второй раз удивлялась, насколько мягкий здесь диван. — Ашидо сейчас подойдет, — сказала Киека, сидевшая рядом с ней. Урараке жутко хотелось обнять ее или хотя бы закинуть ногу ей на колени, но она удержалась: та не очень-то воспринимала тактильные контакты, а игнорировать это позволяла себе только Ашидо. Это было грустно, потому что сейчас Урарака чувствовала себя некомфортно. Это было грустно, потому что когда Урараке было некомфортно, ей нужно было кого-то обнимать. — У нас прям какое-то официальное собрание, — усмехнулся Каминари, присаживаясь за барную стойку с кружкой чая в руке. — Собрание жильцов, есть же такие в квартирных домах, — кивнул Киришима, заглядывая за плечо Бакуго, сидевшего в кресле. Он молча смотрел в стену и даже не излучал какую-то агрессивную, всененавидящую ауру, как обычно. Урарака подумала, что он не выспался. — Это что, счета за прошлый год? Бакуго моргнул и перевел взгляд на бумаги в своих руках. — У меня на такие тетя никогда не ходила, — сказала Киека, оборачиваясь на лестницу. — Мой папа раньше ходил, всегда после них ругался, — вспомнила Урарака. — За позапрошлый, — ответил Бакуго Киришиме. — А че, реально такие есть? — удивился Каминари, упираясь локтями в стойку. — И что там обсуждают? — Понятия не имею, — протянул Киришима. — Насколько я знаю, отключения электричества там всякие, ремонт, — задумалась Киека. На лестнице раздались быстрые шаги. — Обычно объявления вывешивают на первом этаже, там написано. Благоустройство подъезда там. — Ничего себе. — Так, что я пропустила? — вбежала Ашидо, тут же подходя к дивану и через спинку обнимая Урараку за плечи. Она тут же почувствовала облегчение и взяла ее за руку. — Садись, — кивнула она рядом с собой и потянула подругу на себя. — А, я последняя пришла? — удивилась та, разглядывая комнату. — Я думала, хоть Денки опоздает, как всегда. — Эй, я только в школу опаздываю! — возмутился он. — Но всегда опаздываешь! Киека закатила глаза. — Мне добираться потому что дофига!.. — Так, давайте начинать, — остановил их Киришима, садясь на подлокотник кресла, где сидел Бакуго. — На диване еще место есть, может, сядешь? — придвинулась Ашидо ближе к Урараке, и ей удалось обнять ее руку. — Не, мне надо в документы смотреть, — отмахнулся тот и потянулся за бумагами в руках Бакуго, но тот быстро отстранился. — Сядь уже нормально, я сам расскажу, — устало, недовольно сказал он. Киришима развел ладонями и сполз на пол. — На повестке три пункта: деньги, дом и школа. — Три лота, — влез Каминари. — Какой выберите? — Я за школу первой! — тут же откликнулась Урарака. — Деньги — это всегда хорошо, — сказала Киека одновременно с ней. — Не в нашем случае, — поморщился Киришима. — Счета, когда здесь жили, в среднем за месяц выходили в двести десять долларов, — проигнорировал их Бакуго. — Блять, — протянула Киека. — Это с учетом того, что жило здесь два человека, — продолжал он. — На нас шестерых выйдет долларов на тридцать больше. Это по сорок долларов на человека. — В месяц, — добавил Киришима. — Да. — Не так много, — покачал головой Каминари. — Это если не учитывать продукты, проезд и прочие расходы, — вздохнула Киека и нахмурилась. — На это нужно заложить две тысячи минимум, мне кажется, — задумался Киришима. — И то мало выходит на всех, — цокнула Ашидо. — Я думаю, можно этот месяц как пробный сделать и посмотреть, сколько в итоге получится, — предложила Киека. — А если в десятку выйдет? — горько усмехнулся Каминари. — Ну заработаем, че! — повысила голос она в ответ. — На данный момент, — продолжил Бакуго, — у нас общих тридцать две тысячи сто шестьдесят три доллара… — Половина из которых твои, — вставил Киришима. Урарака сильнее сжала руку Ашидо. — …Это не считая двадцати тысяч на черный день. — Тоже твоих, — повторил тот. — Завали ебало. Эти деньги нужны до момента, как все найдут нормальную работу. Этот месяц на адаптацию. — У кого-нибудь есть уже варианты? — осмотрела всех Ашидо. — Я буду продолжать прогать, — ответил Каминари. — Сейчас переустановил операционку, смогу еще монтировать, за это нормально так дают. — Блин, тоже, что ли, научиться… — протянула Ашидо, заваливаясь на Урараку. — У тебя ноут не потянет, — покачал головой тот. — У меня собеседование на послезавтра назначено, — сказал Киришима. — Ниче себе ты, — удивилась Киека, кладя на колени диванную подушку. — Когда успел только. — А ты думаешь, что поиск работы занимает меньше, чем… — начал он язвительно, но замялся. — Не знаю что. — Учиться тебе еще и учиться, — усмехнулась она. — Да господи, ребят, забыли, — вздохнул Каминари. — Я думаю, это не так важно сейчас, — сказала Урарака, взглянув на Бакуго: он осуждающе смотрел на них, ожидая, пока они закончат. — В зависимости от того, во сколько выйдет весь ценник на месяц, создадим общий капитал, — подождав, когда все замолкнут, продолжил он. — Деньги на общие вещи, в том числе на продукты, будем брать оттуда. — О, семейный капитал! — потер руки Каминари, улыбаясь. — У меня никогда такого не было. — Да ни у кого из нас, — взглянула на него Ашидо. — А если, допустим, моей месячной зарплаты не будет хватать, чтобы вложить нужную долю? — спросила Киека. — У тебя выбора нет, — довольно холодно сказал Каминари. — Будет висеть долг, — резко ответил ей Киришима, и Урарака удивилась их интонациям. — Все настолько серьезно? — прошептала она на ухо Ашидо, имея в виду причину, по которой парни настолько бурно отреагировали на слова Киеки. Та вздохнула: — Видимо, — произнесла она тоже шепотом и взглянула на Бакуго. Наверное, подумала Урарака, причина была в нем. — Если общий счет не будет пополняться, деньги будут браться из накопленных, — сказал Бакуго. — Пока не кончатся, — не отрывая взгляда от Киеки, дополнил Киришима. — Да я просто спросила! Окей, я поняла! — выставила она руки в защитном жесте. — Мы тут обговариваем важные вопросы, это нормально, если нюансы тоже обсуждаются! Мало ли, что может произойти! — Да-да, все нормально, они просто погорячились, — мягко проговорила Ашидо. — Да, Эйджиро? — обвинительно посмотрела она на него. — Мы просто поясняем, да, — согласился тот. — Извини, — кивнул он Киеке. — А общий капитал подразумевает какую-то карту, на которую все деньги скидывают, или наличку будем держать? — спросила Урарака у Бакуго. — У меня есть пустая карта, будем ее использовать, — ответил он. — Если кто-то захочет наличными, пусть дает мне, я сам потом внесу. — А, то есть заведовать этим будешь ты? — уже спокойно произнесла Киека. — Хорошо. — А есть желающие? — поднял на них глаза Бакуго. — Не, я тебе свои деньги больше доверяю хранить, чем себе, — улыбнулась Ашидо. — То ж самое, — кивнул Каминари. Все, включая Урараку, повторили за ним. Она не то чтобы себе не доверяла — за три года усиленного обучения финансовой грамотности она более чем усвоила простой закон: не трать больше, чем положено. И еще один: не трать, если можно сэкономить. Но учитывая, что Бакуго действительно внес в общую накопленную сумму столько же, сколько они вместе взятые, так еще и сохранил на черный день, и все это, она была уверена, случилось не только из-за того, что он из богатой семьи, не говоря уже о том, что он организовал весь их переезд, она более чем доверяла ему. Свои деньги, по крайней мере. — Тогда с деньгами пока все, — подвел черту он. — Дальше дом: к завтрашнему дню от каждого требуется список вещей, которые ему нужно купить. — Какого плана? — спросила Киека. — Крючки, зубные щетки, полотенце там. Мы обсуждали, — ответил ей Киришима. — Надо все проверить, чего не хватает. — Хорошо, — кивнула Ашидо. — Канцелярию, наверное, ближе к сентябрю покупать будем? — сказал Каминари. — Кстати, насчет сентября: расписание известно уже? И вообще со школой там все как? — вспомнила Урарака. Бакуго взглянул на экран телефона: — Сейчас пятница, на выходных она закрыта. В понедельник поедете подписывать соглашение на перевод, там выдадут список курсов. — А мы не подписывали разве? — нахмурилась Ашидо. — Это другой, — наклонилась к ней Урарака. — А. — А ты с нами не поедешь? — удивился Киришима. — Ты маленький, что ли? — пробурчал Бакуго. — Ну пожалуйста! — поддержала Киришиму Ашидо. — Потом все вместе погуляем. Бакуго взглянул на нее и ничего на это не ответил. — Учебники после этого купим, — сказал он. — Также нужно будет оформить регистрацию временного места жительства. С собой возьмете паспорт, и я вам выдам доверенность от родителей. — Как все серьезно, — подняла брови Киека. — Все, — вздохнул Бакуго, откидываясь на спинку кресла. — Это все? — воскликнул Каминари, даже приподнимаясь со стула. Тот кивнул. — Типа все, реально все-все? Больше ничего нет?! — Ты с первого раза не понимаешь? — закатил глаза Бакуго. — Не, я согласна, просто удивительно, — проговорила Киека, сжимая подушку. — Так мало дел? — Не то чтобы мало… — повела плечами Ашидо. — Ну, относительно всей ситуации… — изумленно ответила Киека. — Реально мало. — Ты все утро с бумажками возился, я думал, там что-то серьезное, — согласился Каминари. — Это не вам, — ответил Бакуго, вставая с места. Киришима поджал губы, а Каминари после этих слов сразу нахмурился и сел обратно, словно сдувшийся шарик. — Капец, — произнесла Киека. — Посмотрим что-нибудь? — как-то внезапно и слишком ненатурально предложил Киришима, поднимаясь с места. — Или поиграем во что-то, мы давно не собирались… Ой, извини, бля, ай, — он споткнулся о свисающие с дивана ноги Киеки и свалился обратно на пол. — Ничего. — Ты не замерзла? — нахмурился он, беря рукой ее голую стопу, которую до этого задел локтем. — Ноги холодные. Каминари издал какой-то странный звук. — Нормально все, — улыбнулась она. — Может, плед дать? — продолжал Киришима. — Ай, не щекоти! — смеясь, она подняла ноги на диван. — Помирились, помирились, смотри, — усмехнулась Ашидо, кивая Урараке на друзей. — А мы и не ссорились! — возмутился Киришима, наконец-то встав и попытавшись в доказательство обнять Киеку. Та тут же от него увернулась. — Блять, че ты лезешь. — А, нет, показалось, — в шутку надула губы Ашидо. — Я, кстати, не против что-то посмотреть. Только нормальное, а не как в прошлый раз. — Эй! — крикнул Каминари. — Шедевр мирового кинематографа, между прочим! — Да плевать, если скучно! — так же крикнула ему Ашидо. Урарака засмеялась. — Да ты все, что можно, уже, кажется, посмотрела, — сказал Ашидо Киришима. — Неправда. Его, — она поморщилась и показала большим пальцем на Каминари, — фильмы не видела. — Хорошие фильмы! — возмутился тот и встал со стула. — Я с тобой буду их смотреть, — улыбнулась Урарака ему. — Мне понравилось. — Вот! — Каминари подошел к ним. — Ценитель искусства! — и пожал ей руку. Урараке вновь стало смешно. — Да-да, а мы просто потребители, смирись, — пробурчала Киека. — Бакубро? — обернулся Киришима на Бакуго, который уже отошел в другую сторону комнаты и писал что-то в телефоне. — Пойдешь с нами? — Бакуго, а тебе фильм прошлый понравился? — не успокаивался Каминари. — Бергмановский? — уточнил тот. — Вот, он даже режиссера помнит! Умный человек! — Ты, кстати, раньше итальянцев только смотрел, что случилось? — спросил Бакуго, не отрываясь от телефона. — Ну надо же расширять кругозор. — Собрались, блин, интеллектуалы, — хихикнула Ашидо. — Так что, смотрим фильм? — вновь спросил Киришима у Бакуго. — Да, вечером. — Сейчас уже шесть, — с намеком произнесла Киека. — Летом вечер начинается с семи сорока. — Это кто такие ограничения установил? — усмехнулась Ашидо. — Световой день, — не задумываясь, ответил Бакуго. Урарака даже опешила. — Ладно, решай свои вопросы, мы пока решим, что смотреть будем, — махнул рукой Киришима, с трудом оторвав напряженный взгляд от затылка Бакуго. Весь вид Киришимы — поза, словно он готовился к нападению, нервное постукивание пальцев по бедру, нахмуренные брови — выдавали его тревожное состояние. Урарака удивленно переглянулась с Ашидо, но та, кажется, не обратила на происходящее внимание: ну беспокоится Киришима и беспокоится, какая разница? Урараку еще его реакция на вопрос Киеки смутила, а здесь она вообще запуталась. Ей не нравилось участвовать в мероприятиях, о которых она знала не все. Ей не нравилось, когда близкие ей люди сталкивались с какими-то проблемами, а от нее скрывали. Ей не нравилось находиться в компании, половина которой вела какую-то свою, незнакомую другим битву. А здесь, кажется, так и получалось. А Урарака не находила в себе силы задавать вопросы — потому что, ну, если не рассказывали, значит, так надо? И она снова начинала думать о том, что она здесь лишняя — ей не место среди друзей, которые доверяют друг другу, но не ей. Ашидо, Каминари, Киришима — Урарака была уверена — были посвящены в подробности плана намного больше. И лишь тот факт, что среди них была еще Киека, которая находилась точно в таком же положении, ее успокаивал. Вздохнув, она откинулась на спинку дивана. Бакуго вышел на улицу говорить по телефону, и Каминари проводил его напряженным взглядом. Они стали выбирать фильм, и все вокруг превратилось в самый настоящий хаос. Так было каждый раз, когда они собирались вместе — к счастью, собирались они не так часто, — и спор их обычно занимал в два раза больше времени, чем сам просмотр. Ашидо громко предлагала какую-то любовную драму, едва ли не перекрикивая также бурно что-то рекламирующего Каминари. Урарака решила даже не заикаться о своих заготовленных документалках про разных музыкантов, а Киека резко отрицала все, что не нравилось ей по названию. Киришима сначала пытался предлагать что-то свое, но в итоге просто стал посредником. — Не-не, мы ж договорились: без насилия, — сказал он Каминари после того, как тот пересказал аннотацию очередного фильма. — Так там нормально все, — ответил тот. — Ты только что сказал, что завязка в перестрелке, — скептически глянула на него Киека. — Ну никого ж не убили! — Ты смотрел, что ли? — нахмурился Киришима. — Нет, описание читал. — Ну правда, ребят, я хочу что-то миленькое! Доброе! — заныла Ашидо, валясь Урараке на колени. — Денки, ну пожалуйста, давай что-то хорошее, а? — Да он хороший, правда! — не отступал Каминари. — В жанрах даже комедия написана! — Бро, ну правда, ты сказал, что главный герой — серийный убийца, — вздохнул Киришима. — Давай дальше что-нибудь. — Не главный, второстепенный. Там все совершенно по-доброму. И рейтинг очень хороший. — Блин, у твоих итальянцев всегда рейтинги хорошие! — возмутилась Ашидо, давя локтем Урараке в колено. Она ойкнула. — О, прости. — Это не мои итальянцы! — Ну французы, я не знаю! — И не французы! Это наш, обычный, нормальный, крепкий фильм. Комедия. Жизнеутверждающая очень, — настаивал Каминари. Ашидо вздохнула. — Там убийства! — взмолился Киришима. — В «Рапунцель» тоже убийство, и что?! — Так «Рапунцель» грустная! — воскликнула Ашидо. — «Рапунцель» — это мультик! — Так, секунду, — остановила их Урарака. — Можно немного… — она чуть приподняла руку Ашидо со спинки дивана, чтобы вытащить из-под нее зацепившиеся волосы. — Ты что-то имеешь против мультиков? — спокойно спросила она у Каминари. Он на секунду даже замешкался. — Нет, — ответил он. — Просто обычно там все миленькое. И Ашидо их любит. — Их люблю я, — поправила Урарака. — Поэтому не нападай на мультики. — Хорошо-хорошо, — тут же согласился он. — Я к тому просто, что фильм правда хороший. Он добрый, интересный. Он понравится вам, правда. Клянусь! — умоляюще протянул он. — Чем? — вдруг спросила Киека. — Чего? — Чем клянешься? Каминари поджал губы: — Не знаю. Ну, там… Не знаю. — Ты издеваешься? — вздохнула она. — Да блин, ну обещаю, что вам понравится! Не знаю, чем поклясться, ну правда. Там даже мелодрама стоит, значит, будет любовная линия. Наверное. — Ты где вообще этот фильм откопал? — устало спросила Ашидо. — Просто где-то. Прочитал отзывы, всем нравится. Я правда думаю, что всем зайдет, — повторился Каминари. — Это массовый фильм, не как обычно. — А, ну тогда разумеется, — саркастично протянула она. — Ну, мне, если честно, название нравится. Завлекательное такое. Я б глянула, — сказала Киека. — Тебе нравится все, где есть слово «умереть», — фыркнула Ашидо. — Так, давайте как-нибудь это… все мирно решим, — встрял Киришима. — Денки, ты гарантируешь, что там нет какой-то резни или еще чего?.. — Да! — воскликнул он. Киришима вздохнул и пожал плечами. — Я не имею ничего против, — сказал он и посмотрел на них. — Я тоже, — подняла руки Урарака. — Ашидо? Если что, выключим, ладно? — Да, хорошо, — сдалась она. — Но если что, ты будешь виноват! — сказала она Каминари. — Ладно, ладно! Но, думаю, всем понравится. — Посмотрим, — пробурчала Ашидо. Они приготовили себе чай, сообщили подошедшему Бакуго о своем выборе (тому было совершенно без разницы почему-то), Каминари запустил фильм, и они начали смотреть. Тот действительно оказался «миленьким» и «хорошим», даже, в итоге, «жизнеутверждающим», хоть убийства в нем все-таки были. Ашидо понравилось — и это, сказал Каминари, успех. Урарака тоже насладилась, а на некоторых моментах они даже смеялись. Во время просмотра Ашидо перебралась к Киришиме, и они о чем-то перешептывались на самых романтичных моментах. Киека тогда брякнула, что она, видимо, его все месяцы совместного проживания на мелодрамы науськивала, и Урарака хихикнула. После того, как они закончили обсуждение важных вопросов, ей стало как-то легче: до этого она переживала, что на нее повесят долг за все, на что пошел Бакуго ради их переезда — она не знала, что это конкретно, но, судя по периодическим взглядам и словам Киришимы, это было что-то серьезное. Но этого не произошло. Ей не выдали заданий, которые она бы не смогла выполнить, не заставили платить огромную, неподъемную сумму, не обвинили в том, что она пользуется чужим домом, и даже слова не сказали, что она проспала до обеда. Это было в равной степени удивительно и нормально: с одной стороны, такого, ей думалось, просто не может быть — чтобы кто-то бескорыстно помог людям, которые ему не очень близки. С другой стороны, так, кажется, и должен был поступать всякий порядочный человек в представлении Урараки. Бакуго она порядочным не считала. Она — в этот раз она подумала, что пересмотреть свое мнение все-таки нужно, — считала его странным. Они познакомились где-то два года назад: они все вшестером учились в одной школе, и, казалось, это лишь вопрос времени, когда Киришима, который дружил с Ашидо, и Каминари, который лез к Киеке, познакомят их со своим общим другом. Ашидо знала Бакуго и раньше, а сама Урарака питала теплые чувства к обоим парням. Поэтому это было неизбежно. И она правда, честно-честно, изначально была настроена положительно. Новые знакомства это всегда хорошо, тем более, Киришима с Каминари кого попало бы не выбрали. Последний особенно — тот, кажется, хоть и общался со всей школой, друзьями считал лишь избранных и действительно проверенных. Поэтому шла она на встречу в хорошем настроении. А потом увидела, что это тот самый пацан, который один из немногих подъезжает к школе на машине. А потом услышала, как он послал Киришиму за какую-то безобидную шутку. А потом почувствовала, что от него исходит сильная агрессия в сторону Ашидо, которая всего лишь хотела его обнять. Это было неприятно: Урарка не любила злых людей. Это было некомфортно, но при этом они все равно как-то все стали единой компанией. Она даже как-то каталась в его машине — он подвозил ее один раз до работы после школы. С Каминари и Киришимой за это время они действительно сдружились, Киеку и Ашидо она вообще сейчас считала едва ли не собственными сестрами, но к Бакуго так и не прекратила относиться настороженно. И эта настороженность сыграла свою роль: в момент, когда нужно было просто ему довериться и принять их разношерстную группку друзей как новую семью, она начала волноваться. И проецировать на него свои потаенные страхи. Возможно, поэтому ей, как и Киеке, не сообщали всех деталей. Ашидо, к счастью, это понимала, и сегодня ночью, когда они валялись в кроватях и привыкали к новой обстановке, болтая обо всем подряд, сказала ей нечто вроде: «Не отгораживайся от него. Он, возможно, один из лучших людей в моей жизни, и, поверь мне, — она посмотрела ей в глаза, блестящие даже в темноте, — он нормальный. Просто пока ты не примешь его, он не примет тебя. Теперь мы живем вместе, и лучше как можно быстрее наладить контакт. Чтобы всем было комфортней, знаешь? Тебе в том числе». Урарака не могла с этим не согласиться. Урарака дала себе обещание, что так и сделает. Поэтому постаралась не напрягаться, когда он снова вошел в дом, чтобы посмотреть с ними фильм. Поэтому постаралась не напрягаться, когда он в очередной раз назвал Киришиму «дерьмоволосым». И ей это, вроде как, даже удалось. — Если честно, я думала, что это будет что-то вроде «Общества мертвых поэтов», — сказала Киека, когда они закончили смотреть фильм. — Потому что там тоже есть слово, связанное со смертью? — усмехнулся Каминари, выключая телевизор. — Но «Общество мертвых поэтов» грустное! — воскликнула Ашидо, вылезая из объятий Киришимы. — Если б он такое включил, я б его прибила. — Эй-эй! Все нормально! — тут же стал оправдываться Каминари. — Ну да, название как-то похоже, не знаю, — пожала плечами Киека. — Нормально же все? — нахмурился Каминари. — Всем понравилось, как я и говорил. Да? — Да-да, ты молодец, — вздохнула Киека. — О, это… — удивленно взглянул на нее он, а затем смутился. — Спасибо, — слабо улыбнулся он. — От тебя это так приятно слышать… — Ой, завались. Урарака улыбнулась. Киришима встал с дивана и подошел к Бакуго, уже успевшего перебраться на кухню, чтобы налить себе кофе. Она услышала какие-то обрывки разговоров, а затем Ашидо крикнула: — Что вы там шушукаетесь?! — Фильм правда хороший, — сказала Урарака Каминари. — Очень классно, я его даже запишу себе. — В подаренный мной блокнотик? — хитро заулыбался он, присаживаясь рядом с ней на диван. — Да, — усмехнулась она. Киришима хотел ответить что-то Ашидо, но вместо этого зевнул. — Снова спать? — вздохнула Киека. — Вы издеваетесь? — Над тобой никто не издевается, — отозвался Бакуго ровным тоном. — Ну спасибо, — съязвила Киека в ответ. — Я, вообще-то, в десять встал, — сказал Киришима. — В отличие от некоторых, — добавил Каминари. — Блин, ты же правда раньше не язвил! — протянула Урарака, грустно посмотрев на него. Каминари посмотрел на нее в ответ и приобнял за плечи. Она наклонила голову и закинула ему ногу на колени. Он прижал ее ближе к себе, шутливо потрепав по плечу. Киека, сидящая на другом краю дивана, скептически подняла бровь, глядя на них. — Так время еще сколько… — начала Ашидо, нашарив взглядом часы на стене. — О. Девять. Ничего себе. — Вот именно! — кивнул Киришима. — Самое время хорошим мальчикам и девочкам пойти спать. — Ой, да кто из нас хороший! — усмехнулась Киека. — Кто здесь вообще режим соблюдает? — Ну нет, ребят, давайте еще что-нибудь поделаем, какое спать! — попросила Ашидо. — Люди меняются, — сказал Каминари на ухо Урараке. — Это грустно, — ответила она. — Бакубро вообще в шесть встал, — продолжал тем временем Киришима. — В пять, — поправил его Каминари («Ничего себе», — удивленно выдохнула ему в ухо Урарака). — У нас у всех такими темпами даже несуществующий режим к херам собьется, — продолжал Киришима. — Бакуго можно пойти спать, — согласилась Ашидо. — Бакуго, по-твоему, вообще можно все, — закатила глаза Киека. — Любому человеку можно все, что не мешает другим, — вставила Урарака. — Резонно, — сказал ей Каминари тихо. А затем добавил шепотом: — Забавно, что Ашидо ничего не отрицает. — А ты вообще спать не хочешь? — удивился Киришима, смотря на Ашидо. — Да нет! Я ж недавно встала! — А, ну да, соня, — кивнул он. — Ты же вообще спишь на всех поверхностях, когда можно и нельзя? Я думал, ты пару суток отходить будешь. — С чего ты взял? О, можно мне тоже яблочко, — обратилась вдруг Ашидо к Бакуго, увидев, как тот достает фрукты из холодильника, а затем продолжила разговор с Киришимой: — Человек не может спать так много, даже я. — Ну не знаю, ты всегда засыпала, когда мы днем фильмы смотрели. — Это ты!.. — возмутилась Ашидо. — Ты засыпал! Ты вырубался всегда в начале фильма, а я ж не буду без тебя смотреть! — Да когда такое было? — Ребят… — удивленно начала было Урарака, но ей не дали продолжить. — Да всегда! Я выключала фильм, ложилась рядом, через два часа сама засыпала! Потому что делать было нечего! О, спасибо, — сказала она Бакуго, протянувшего ей чистое яблоко и откусывающего свое. — Я наши фильмы всегда до конца досматривал! — настаивал на своем Киришима. — Да потому что я вечером их заново включала! — Ой, начались семейные разборки, — сказала Киека. Каминари взглянул на нее и поджал губы. — Нормально все? — спросила у него Урарака шепотом. — Да наверное, просто… — ответил он ей также тихо. — Не знаю. — Это же вроде в порядке вещей. Никого не задевает. — Возможно, просто второй за день уже. Не знаю, — вздохнул он. — Это не семейные разборки, мы важные вопросы решаем, — возразила Киеке Ашидо. — Так вы делать что-то будете или нет? — спросил Бакуго. — Я вам нужен? — обратился он к Ашидо. Он говорил совершенно спокойно, будто действительно был готов остаться, если она ответит «да». Урарака подняла на него удивленный взгляд. Киришима вздохнул и облокотился о барную стойку. — Нет, все хорошо, ложись спать, — тут же успокоившись, мягко проговорила Ашидо, вставая с дивана и подходя к Бакуго. — Сильно вымотался? — Нормально все, — слегка резко сказал он и повернулся к лестнице, собираясь уже подняться, но его остановила Ашидо, перехватив руками туловище и крепко обняв. — Точно? — спросила она. — Блять, да сколько можно? — возмутился он, попытавшись отодвинуть ее от себя и при этом не задеть недоеденным яблоком. — Да нет, погоди, ну дай, — сопротивлялась нахмурившаяся Ашидо, сжимая его сильнее и поднимая голову, чтобы заглянуть в лицо. Ее подбородок упирался ему в грудь. — Че такое? — сдался он, опустив руки и посмотрев ей в глаза. Выражение лица у него было обреченное, но какое-то, казалось Урараке, принимающее. Словно он не был против. — Спасибо, — тихо сказала Ашидо, прижалась щекой к его футболке и погладила ладонями по спине. Урарака напряглась, внезапно осознав, что она имела в виду. — Правда, — Ашидо поднялась на цыпочки, нежно обняла его за шею и прижалась носом к его щеке. А затем поцеловала ее. Бакуго поджал губы и непроизвольно наклонил голову в противоположную сторону от лица Ашидо. — Спасибо огромное, — снова прошептала она. — Да, это правда, — выдохнул Каминари, слегка отодвигаясь от Урараки и разворачиваясь к Бакуго. — Спасибо большое. Я не знаю, как типа, — немного дрожащим, но сильным голосом начал он, — реально выразить эту благодарность, но… — Все, харе, — резко прервал его Бакуго и все-таки за плечи отодвинул от себя Ашидо. — Че за мылодрама, блять. — Спокойной ночи! — крикнула Урарака ему, когда он уже стал подниматься по лестнице. Каминари вновь сел рядом с ней и взял ее за руку. — Спасибо! — вдогонку тоже крикнула Киека. Бакуго на это ничего не ответил, и где-то с минуту они все сидели в тишине, уставившись на лестницу, на которой он скрылся. Каминари прокашлялся. — А я говорил, что рано или поздно он разрешит Ашидо себя обнимать, — слабо сказал Киришима Киеке. — Да у него в этот раз просто нервов не хватило отшить ее нормально, — вздохнула она. — Да, я такая, на меня нервов не хватает, — скокетничала Ашидо. — Эй, не гони на себя, — нахмурился Киришима. — Ты хорошая, славная. На тебя не нужны нервы. Ашидо пару секунд удивленно на него смотрела, а затем сладко улыбнулась: — О-о, спасибо, милый, — протянула она и, подойдя к нему, резко обняла. Однако лицо ее быстро вновь стало серьезным. Киришима взглянул на нее и нежно провел рукой по ее волосам. Они опять замолчали. Каминари поглаживал ладонь Урараки, а она задумчиво смотрела в пол. Она ведь до этого даже не думала о том, чтобы поблагодарить Бакуго. — Что, не удалось разбавить обстановку? — через некоторое время сказала Киека, вставая с места и беря яблоко из вазы. Ашидо свое, недоеденное, все еще держала в руке. — Да че-то как-то… — неуверенно протянул Каминари и цокнул. — Загрузились просто, — вздохнул он и выпустил Урараку из объятий, закрывая глаза и утыкаясь лбом в ее ляжку, лежащую на его коленях. — Извините, — промямлила Ашидо, и Киришима вновь погладил ее по голове. — Да все хорошо, че ты, — сказал Каминари и, проводя рукой по дивану, наткнулся на ногу Урараки. — Наоборот, правильно сделала. Мне бы и в голову не пришло, — говорил он, начиная зачем-то ощупывать ее голень. — У меня до сих пор ощущение, что это все сон или мы только приехали… — Что ты делаешь? — недовольно вздохнула Урарака, поднимая ногу с его колен, а заодно чуть не врезая ей ему по лбу. — Ай, что… О, прости. — Ему лишь бы полапать, — сказала откуда-то со спины Киека. — Я не заметил, — еще раз извинился Каминари. — Я думал, это подушка или что… Вообще отключился. — У меня наоборот ощущение, что мы здесь уже неделю, — перебила его Ашидо. — Серьезно? Суток еще не прошло, — удивился он. — Вообще-то прошли, — сказала ему Урарака. — А? — Мы приехали вчера в одиннадцать, время уже девять, — пояснила Киека. — Даже десять почти, — добавила Ашидо, взглянув на часы. — А, мы ж еще спали! — вспомнил Каминари, проводя рукой по лицу. — Вот! — воскликнула Ашидо. — Из-за того, что мы спали, у меня ощущение, что мы здесь уже вечность. А я на улицу даже не выходила! — Можем щас пойти гулять? — предложил Киришима. — Ты имеешь в виду на пробежку? — усмехнулся Каминари. — Ну да. Все равно спать сейчас пойду. — Все-таки пойдешь? — поникла Ашидо. — Я правда спать хочу, солнце, — вздохнул он и выпустил ее из объятий. — Можем что-то втроем поделать, — проговорила Урарака. — Или как, Каминари, ты пойдешь спать? — Я… Да, наверное, — сказал он. — Ну и вали, — обогнув диван, пожала плечами Киека. — Ашидо, слышишь? — повторила Урарака. — Да-да, — она вздохнула и выкинула доеденное яблоко в мусорницу. — Можем. — Или можем каждый своими делами позаниматься? — предложила Урарака, видя, что каждый погружен в свои мысли. — Я бы предпочла это, да, — сказала Киека. — М? Правда? — подняла брови Урарака. — Ага, — вдохнула она и провела ладонью по лицу. — Блин, Ашидо со своими резкими переходами на серьезные темы… — Ну прости! — воскликнула та. Киришима, стоящий справа от нее, зевнул: — Так, ладно, девчонки, развлекайтесь, я спать, — он вновь обнял Ашидо… — Не трогай меня! — прошел мимо Киеки, а Урарака сама встала с дивана, чтобы ему не пришлось наклоняться. Как только она отпустила Киришиму, Каминари подхватил ее сзади. — Повеселитесь! — он закружил ее по комнате. — Все, всем споки-ноки, — он обнял еще Ашидо, послал Киеке воздушный поцелуй (та от него отмахнулась) и пошел вместе с Киришимой наверх. — У нас так скоро режимы прямо противоположными станут, — вздохнула Урарака. — Мы днем будем спать, а они бодрствовать, а ночью наоборот. — Тебе же лучше, — усмехнулась Ашидо. — Кто вчера жаловался, что пацаны всю идиллию портят? — Это я была. — Это Киека, — сказали они одновременно. — А. Ну, значит, Киеке лучше, — пожала плечами Ашидо. — Давай сладкого наберем и просто в комнате посидим? — предложила она Урараке. — А, черт, — хлопнула Киека себя по лбу, — я ж им про правила приличия сказать забыла. — Что за правила? — удивилась Ашидо. — А у нас разве сладкое есть? — спросила Урарака. — Да Киришима твой сегодня полуголый ходил тут, — ответила Киека. — А, — кивнула Ашидо. — Привык просто, я тоже обычно в одном спортивном топе дома хожу. Урарака, не дождавшись ответа на свой вопрос, пошла к кухне и заглянула в холодильник. — Надо отучать, — нахмурилась Киека. — Я в шкафу печенье видела, — сказала Ашидо Урараке. — И шоколадку какую-то еще, кажется. — Бакуго купил? — удивилась Киека. — Он же в магазин ходил. Ничего себе. Урарака по очереди открыла три разных кухонных шкафа и, наконец, в третьем обнаружила сладости. — Да блин, девочки, — вздохнула Ашидо. — Я понимаю, что он вам не очень нравится… — Да дело не в этом, — попыталась возразить ей Киека, садясь за барную стойку. — Нет, в этом, — надавила Ашидо. Урарака вздохнула и стала неловко перебирать фантик коробки с печеньем. — И я понимаю, что он неоднозначный человек, да, но, пожалуйста, хватит относиться к нему предвзято. — Мы бы не относились к нему предвзято, если бы он… — начала было Киека, но Ашидо вновь ее перебила: — Я понимаю. Да, окей, он… Не очень комфортный человек. Урарака глубоко вдохнула носом и поджала губы. — Ну скажи уже, что хочешь сказать, — недовольно обратилась к ней Ашидо. — Дело не в том, что он некомфортный — хотя это правда, — сказала Урарака, откладывая пачку с печеньем и садясь рядом с Киекой, — а в том, что он вообще не из нашей среды. Я не чувствую, что могу ему доверять, я его вообще не понимаю. — Да, согласна, — кивнула Киека. — Он просто не укладывается в мою… систему координат. Я в хуй не дую, как он мыслит. И, извините меня, он богатый. У меня на это пунктик. — Сейчас уже нет, — вздохнула Ашидо. — Это что-то меняет? — Да блин, — протянула Киека. — Я не знаю! Не знаю, ладно! Я понимаю, что нам бы лучше подружиться… — Да, — твердо сказала Ашидо. — Не обязательно прямо подружиться, просто перестать, блин, смотреть на него, как на врага народа, когда он просто заходит в комнату! — Да если он ведет себя так! — воскликнула Киека. — Давайте потише, — прошептала Урарака, переводя взгляд с одной подруги на другую. — Он себя так ведет, потому что это он. У него темперамент такой, такое отношение к миру, — сказала Ашидо уже тише. — Я, допустим, привыкла обнимать всех без разбору, даже если мы только что познакомились. А для кого-то это верх неуважения и невежливости. Или, допустим, ты, Киека: ты постоянно отпускаешь какие-то шуточки, на которые много кто может просто обидеться… — Я говорила, что если вас что-то задевает, пожалуйста, скажите мне, — тут же вставила она. — Я не всегда могу понять, где эта грань. — Вот! Мы не обижаемся, все нормально, но просто потому, что мы понимаем. Помнишь, зимой одной из твоих любимых тем для шуток было то, что я содержанка? — О, я… не имела в виду ничего… — Да, поэтому я и не обижалась! — прервала ее Ашидо. — Да, меня, кстати, тоже сначала это смутило, но… — начала Урарака и взмахнула рукой. — Ашидо нормально реагировала, так что я тебе не сказала, — обратилась она к Киеке. — Да блин, надо было сказать! — протянула та и виновато взглянула на Ашидо. — Прости, пожалуйста… — Да все нормально! — воскликнула Ашидо, улыбнувшись. — Мне было некомфортно только сначала, потому что вообще вся эта ситуация, что я у Эйджиро на шее сижу, — она поморщилась, — бе. — Извини, — повторила Киека, с волнением натягивая рукава водолазки до кончиков пальцев. — Да господи, ничего страшного, — вздохнула Ашидо и облокотилась на столешницу. — Я это к чему. Ни я, ни ты не имеем ничего плохого, когда обнимаем или язвим. Для нас это в порядке вещей. Как и для Бакуго в порядке вещей делать… Что конкретно вас не устраивает, оскорбления? Он не воспринимает это так, как воспринимаете вы. И точно так же, как, допустим, мы сейчас принимаем твои шутки, можно принимать его поведение. Мы разные люди, и нужно уметь находить компромиссы. — Не-не-не, постой, — нахмурилась Урарака. — То, что ты говоришь, — это верно, но у нас тут немного другая ситуация. Ты и Киека идете на уступки, если кому-то некомфортно ваше поведение. — Нет, я не иду, — усмехнулась Ашидо, виновато проведя ладонью по волосам. — Идешь, — твердо заверила ее Киека. — Когда мы только познакомились и ты узнала, что я терпеть не могу, когда меня трогают, ты меня и не обнимала. Это потом уже ты страх потеряла. — А, ну да. Но я и спросила! Ты сама согласилась, — кивнула Ашидо. — «Согласилась», ага, — поджала губы Киека. — Киека буквально только что сказала, что если кому-то неприятны ее шутки, она не будет их шутить, — продолжила Урарака. — А Бакуго гнет свою линию поведения, несмотря на то, что это никому не нравится. — Кому не нравится? — уточнила Ашидо. — Да никому! — воскликнула Урарака и тут же вспомнила свою собственную просьбу быть потише. — Сомневаюсь, что Каминари нравится, когда ему все время говорят, что у него нет мозгов, — продолжила она уже негромко. — Но если это правда? — вставила Киека. — М-м-м, — протянула Ашидо. — Это тебе кажется, что ему это не нравится. Потому что тебе это не нравится. — Хочешь сказать, что его все устраивает? — усмехнулась Киека. — Ну тогда он мазохист. Я б в жизни не общалась с человеком, который меня оскорбляет. — Так это ты! — всплеснула руками Ашидо. — Для тебя это оскорбление. Девочки, давайте так… Мы общаемся — я, Эйджиро, Денки — мы все общаемся с Бакуго не вопреки тому, как он себя ведет. А из-за этого, — она подняла брови и посмотрела в глаза Урараке, затем Киеке. — Нас все устраивает. Эйджиро дружить с ним стал из-за того, что тот высказал одному мужику в лицо все, что думает о его работе. Мы не воспринимаем это, как оскорбления, потому что Бакуго не воспринимает это, как оскорбления. Для него это просто язык, на котором он общается. Как для тебя, например, шутки, — кивнула она Киеке. — То есть то, что тебя вместо твоего имени называют какой-то лошадью, тебе нормально? — скептически подняла брови Киека. — Ой, он вообще никого по имени не называет, это его загоны, — отмахнулась Ашидо. — И Пинки Пай, между прочим, это мило! — Ладно, — выдохнула Урарака, завязывая волосы в короткий хвостик. — Возможно, ты права… — Я права! — И это только наши с Киекой какие-то проблемы. Но опять же, — она подняла глаза на Ашидо. — Когда при общении одного из двух что-то смущает, то второй должен относиться с пониманием. Как Киека не шутит про семью Каминари, например. — Ты изверга-то из меня не делай, а, — возмутилась та. — А вы хоть раз говорили ему, что вас что-то не устраивает? — уточнила Ашидо. — Да! — воскликнула Урарака. — Что именно? — Когда он что-то там ляпнул про то, что я выступаю, — поморщилась Киека, вспоминая. — Привязал еще к этому мою маму, блять. Я ему высказала все. — И что, он после этого продолжал что-то про это говорить? — подняла брови Ашидо. — Нет. — Ну вот! — возмутилась она. — Вы просто не говорите, что вас что-то не устраивает. Ходите, дуетесь и недовольно что-то за спиной обсуждаете. Он не может прочитать ваши мысли, — с резкими, убеждающими интонациями протянула она, указав пальцами на свой лоб. — Как я, блин, не могу понять, что кто-то не любит обниматься, пока он — он сам! — этого не скажет. Ну, девочки, правда… — Ты вот это говоришь, и я себя какой-то злодейкой чувствую, — усмехнулась Урарака. — Да, то же самое, — кивнула ей Киека, и они переглянулись. — И какой-то… немного глупой? — Не надо чувствовать себя глупой, — покачала головой Ашидо, наконец-то тоже садясь за барную стойку. — Это нормально, когда вам кто-то не нравится. Просто здесь мы, по сути, заперты все вместе. И было бы славно, если бы мы все друг к другу хорошо относились. Просто попытайтесь его понять. Киека промычала что-то сомневающееся. — Ну пожалуйста. Просто лично мне неприкольно разрываться между ним и вами. — Судя по сегодняшнему, он для тебя более близкий, — усмехнулась Киека. Ашидо посмотрела на нее с укоризной и усмехнулась. — Ладно, молчу. — Бакуго к вам нормально относится, иначе вас здесь бы не было. Он относится к вам, как к части своей компании, — продолжила Ашидо. — То-то он с нами не разговаривает вообще, — наигранно понимающе кивнула Киека. — А вы с ним разговариваете? — осадила ее она. — Просто вы его остерегаетесь, и он, естественно, вас не трогает. Как только вы перестанете так к нему относиться, он станет на вас обращать внимание. — Это странно на самом деле… — протянула Урарака. — Я сейчас последнее скажу, и закроем тему, — протараторила она. — Мы все поняли, я в целом согласна. Киека? — Да, сделаю все, что в моих силах, — согласилась та и посмотрела на Ашидо. — Ради тебя. — Спасибо, — приторно улыбнулась Ашидо. — Странно, и этого я тоже не понимаю, но постараюсь, как ты сказала, хоть что-то с этим сделать… — продолжила Урарака. — Что человек принимает в свою компанию, считает близкими людьми и делает для них невозможное тех, кто… Кому, он знает, он не очень нравится и на кого он сам не обращает внимания? — словно сама себе задала вопрос она. — И я действительно благодарна за то, что мы сейчас здесь находимся, и я не сижу в квартире пять на пять и не уговариваю в который раз родителей не сдавать меня, блин, в детский дом, но… Не знаю, — она помотала головой. — Я подумаю. Киека вздохнула. — Ну подумай. Что-то надумаешь — обращайся, — спокойно сказала Ашидо. Урарака подняла брови. — У тебя все хорошо?.. — неуверенно спросила ее Киека. — Ты сегодня очень… не знаю, серьезная? — А я никогда не бываю серьезной? — усмехнулась Ашидо. — Бываешь, просто обычно это тогда, когда тебя что-то сильно волнует, — поддержала Киеку Урарака. — И то это если у тебя не включается невероятный оптимизм и ты не подходишь к делу с юмором. Киека поднялась с места. — Я так делаю, когда проблема не очень серьезная, — возразила ей Ашидо. — А тут серьезная? — удивилась Киека. — Да! — будто не веря, что кто-то может этого не понимать, уставилась на нее Ашидо. — Я по сути мостик между вами и Бакуго, вот, решила исполнить свои прямые обязанности. — Ух ты, — впечатлено выдохнула Урарака. — А то, что полчаса назад с Бакуго было, тоже входит в твои прямые обязанности? — усмехнулась Киека. — Так, — оборвала ее Ашидо, слегка смутившись, и тоже встала с места. — Я люблю его, ладно? Урарака аж вздрогнула от такого признания. — Я люблю его и хочу, чтобы у него было все хорошо. И поэтому хоть как-то показываю ему это. — Погоди, — нахмурилась Киека. — Ты типа… — Так, все, закрыли тему, — перебила ее Ашидо, отмахнувшись. — Серьезно, девочки, — улыбнулась она. — Давайте на этом закончим. Основную мысль я донесла до вас? — Да, — сквозь вакуум в голове произнесла Урарака, даже особо не задумываясь. — Ну и хорошо, что мы там делать хотели? Посмотреть что-то? — Не, я… — точно так же еще отойдя от слов Ашидо, запнулась Киека. — Я к себе, отдохну. Поделаю что-нибудь. — А. — Мы с тобой хотели взять вкусняшек и пойти в комнату, — сказала Урарака Ашидо. Киека ушла, пожелав им спокойной ночи, и они, чуть не забыв взять шоколадку, с пачкой печенья и наполненными доверху кружками осторожно, стараясь ничего не пролить, поднялись к себе. Урарака все еще думала насчет того, что сказала Ашидо — первого, разумеется, а не второго, потому что насчет второго думать совершенно не хотелось. Она постаралась вспомнить, действительно ли она хоть раз давала понять Бакуго, что ей не нравилось то, что он говорит, или же только морщилась и старалась игнорировать? Она никогда не задумывалась над тем, что «дерьмоволосый» может быть для кого-то не обидным, что «иди нахуй», сказанное самым, что ни на есть, яростным и жестким тоном, не может восприниматься, как оскорбление, как нечто… невежливое и неуважительное. Она думала, что всем это и так понятно. Она думала, что человек, который такое говорит, просто принципиально ведет себя некрасиво, прекрасно это осознавая. Она думала, что если такому человеку указать на это, то станет только хуже. Она думала, что если Бакуго сказать, что его поведение для нее некомфортно, то он обольет ее грязью с ног до головы или, быть может, ударит. Урарака никогда не думала, что Ашидо, возможно, дружит с ним не просто так. — А мы можем… — неуверенно проговорила Урарака, когда они развешивали на стенах плакаты и открытки, которые они достали у нее из мешка. Ашидо слегка сместила свои фотографии, которые они развесили вчера вечером, чтобы добавить к ним новые. Их комната за вчерашний вечер, по правде сказать, очень сильно преобразилась: над столом Ашидо сияла разноцветная гирлянда, на которой с помощью прищепок держались какие-то маленькие смешные картинки, которые Ашио рисовала время от времени. На столе также стояли электронные часы, стопка книг в мягких обложках и ноутбук Урараки — потому что ее собственный стол был завален неразобранными вещами. На стенах красовались постеры фильмов, которые Ашидо вместе с Каминари любила выпрашивать в кинотеатрах, и исполнителей (откуда она доставала их, Урарака не знала). Маленькие постеры, вырезанные из афишек, были скотчем прилеплены к двери. Вообще у Ашидо было много всего — и театральные афиши, и собственные рисунки, и подарки друзей в виде интересных открыток, и тот самый портрет, который нарисовала Урарака и который они повесили самым первым. У двери, где оставалось пустое пространство, они вчера закрепили бечевку, которую Ашидо стащила из дома. А на бечевке закрепили фотографии, которые любили печатать время от времени, когда появлялись лишние деньги (хотя Ашидо печатала их в основном у своих знакомых, у которых были принтеры). Это было довольно странно: теперь их комната походила на обитель обычного подростка из среднестатистической семьи, и было довольно забавно, что практически ничего из того, что было развешано на стенах, не было куплено. — Мы можем поговорить о том, что ты сказала, что ты любишь Бакуго? — повторила Урарака, нервно нажимая на одну из маленьких деревянных прищепок, открывая и закрывая ее. — Эм… — удивленно обернулась на нее Ашидо, держа в одной руке такую же прищепку, а в другой — слегка размазанную фотку, на которой она, сидя на плечах у Киришимы, протягивала стоящему рядом Бакуго бутылку пива. — Да? — смущенно ответила она. Урарака нахмурилась. — Я просто думала… — медленно произнесла она, стараясь подбирать как можно более мягкие выражения. — Что тебе нравится Киришима? — Угу, — промычала Ашидо и, смутившись еще сильнее, повернулась обратно к бечевке. — И что?.. — Так… Эм… — запуталась Урарака. — Тебе нравится Киришима, и… причем тут Бакуго?.. — Я люблю его. Ну то есть… — она задумчиво промычала, прикрепила фотографию и села на свою кровать напротив Урараки. — Я правда люблю его? — И?.. — все еще не понимала Урарака. Ашидо непонимающе на нее посмотрела, нахмурилась, а затем пораженно усмехнулась: — Ну типа не в романтическом плане! — спохватилась она, замотав руками. — А! Ты что пугаешь-то так! — воскликнула Урарака, нервно рассмеявшись и спрятав лицо в ладонях. — Знаешь, сколько у меня сюжетов уже в голове прокрутилось! Кто так делает вообще?! — Упс, — протянула Ашидо. — У Киеки, наверное, тоже там мысли бегают, — вздохнула она. — Она же первая, кто всегда вставляет что-то в сторону вас с Киришимой. А тут ты выдаешь такое. — Неудобно вышло, — тем же тоном ответила Ашидо. — Надо будет ей сказать. — Погоди, но почему ты тогда так… Эм, смутилась? И закрыла сразу тему? — Ну извините, любить кого-то даже не в романтическом плане все-таки смущает! — А-а… нет? — усмехнулась Урарака. — В смысле нет, да! — воскликнула Ашидо уже серьезно. — Я не то чтобы привыкла кого-то любить, знаешь? У меня была какая-то абсолютная любовь к родителям, как у всякого ребенка, но это быстро прошло. И я долгое время… не любила никого? Вот так чтобы. — Но ты же любишь друзей, нас, Каминари, — возразила ей Урарака. — Это не то, — покачала головой она. — Вас я люблю, как друзей, да и, если честно, вы единственные, кого я вот так люблю. — А Бакуго не как друга? — вновь удивилась Урарака. — Нет, это… Скорее, как брата? Я не знаю, это странно, но это вот этот вид абсолютной любви, которую ты питаешь к родственникам. Безусловной любви. Это типа люди, с которыми вы можете годами не общаться, с которыми вы можете вообще никак не сходиться во мнениях, но… Вы знаете, что они всегда рядом и всегда будут на вашей стороне? Я не знаю, это как любить свои глаза. Мне не очень нравится мой левый глаз, — она указала на него пальцем, — потому что он больше правого. Урарака прищурилась и наклонилась поближе: — У тебя одинаковые глаза, — сказала она. — Нет, мой левый глаз чуть больше, но я его люблю, потому что он все равно красивый и потому что он всегда на моей стороне. Мой левый глаз никогда меня не подводил. Он даже по утрам открывается быстрее правого. Урарака рассмеялась: — Очень странная аналогия. — Ну я не знаю, как это объяснить! Поэтому и смущаюсь. У меня с детства такого не было, чтобы я кого-то как семью любила. — Ладно… — сказала Урарака и поднялась с кровати, чтобы доразбирать одежду, раскиданную по всей комнате. — А Киришима тогда?.. Вы с ним почти год жили, и он все еще не семья? — Возможно, он был бы семьей, — задумалась Ашидо, тоже поднимаясь с кровати. — Давай я уж доделаю, — сказала она, беря с подоконника оставшиеся фотографии Урараки — их было три: одна — смешная детская, одна с Киекой и Ашидо, а одна, сделанная три года назад, с родителями. — Если бы мне не нравился. Но он мне нравится, так что это другое. — А вы все еще… — вновь неуверенно проговорила Урарака. — Не двигаетесь с места? — Ага. — И-и-и почему?.. — По-то-му что, — отмахнулась Ашидо таким тоном, что Урарака не стала продолжать эту тему. Они с Киришимой нравились друг другу, кажется, уже года полтора, может, чуть меньше, и никто — ни Урарака, ни Киека, ни, вероятно, даже Каминари — не понимал, почему… Почему, собственно, они не сходятся. — Ладно, — кивнула Урарака. — Расскажешь, когда захочешь? — Окей, — сказала Ашидо, прикрепляя к бечевке последнюю фотографию. — Готово! Теперь у нас самая лучшая комната в мире! — Ты скажи это этому бардаку, — улыбнулась Урарака, указывая на пакеты, расставлены по всей комнате. — Да ну, тут немного осталось. Давай помогу. Они вместе впихнули немногочисленную одежду Урараки в шкаф, решив, что все-таки нужно будет попросить, наверное, вешалок у Киеки, если останутся (Ашидо сказала, что в любом случае можно внести их в список покупок). Расставили уже многочисленные книги по полкам (Ашидо, смеясь, говорила, что под таким весом они могут обрушиться), унесли оставшиеся ванные принадлежности в туалет, долго спорили над тем, куда лучше поставить небольшую статуэтку, которую Урараке вручили за победу в каком-то поэтическом конкурсе, и еще полчаса потратили на то, чтобы зачем-то прочитать ее конспекты по химии и вспомнить материал. После этого Урарака долго рассуждала на тему того, какие у них все-таки будут курсы в новой школе, а Ашидо ныла и просила не заставлять ее думать об этом за месяц до учебы. Они все-таки переставили ее подержанный, старый ноутбук, на который она копила деньги весь шестой класс, на ее стол, и Ашидо предложила завтра попросить Каминари посмотреть, можно ли как-нибудь сделать так, чтобы он меньше тупил. — Черт, Киека говорила скотч ему дать! — ударила она себя по лбу. — Ну ладно, завтра. В какой-то момент, когда Ашидо вышла, чтобы налить им еще чая, и не закрыла за собой дверь, к ним зашел заспанный Каминари и попросил беруши. Ни у нее, ни у Ашидо их не было, но зато Урарака все-таки отдала ему скотч. На обратном пути Ашидо заглянула в комнату к Киеке, чтобы объяснить, что она не влюблена в Бакуго, и Урарака услышала сдержанное «блять» из ее комнаты. — Она сказала, что весь вечер думала, как будет извиняться перед Эйджиро, — все еще смеясь, сказала Ашидо по возвращению и закрыла за собой дверь. Они еще немного поговорили о том, чем отличается любовь к друзьям от любви к семье, дораскладывали оставшиеся вещи, а затем еще минут пятнадцать наслаждались той уютной обстановкой, что вместе создали. В процессе они занесли в список покупок настольную лампу и удлинитель, Ашидо хотела еще записать зубную пасту, но Урарака ее отговорила: зачем их плодить, если у нее еще почти полный тюбик. В конце концов они устали говорить, и Ашидо села за стол, включила в наушниках музыку и стала клеить какой-то коллаж. Урарка первое время расставляла тетради, внесла в список покупок еще и органайзер для бумаг, а затем легла на кровать с ежедневником и стала расписывать возможные расходы. Когда она жила с родителями, то сама платила за все свои вещи, порой даже за коммуналку, когда у родителей не хватало. Иногда часть ее зарплаты уходила на то, чтобы помочь отцу расплатиться с новыми долгами, а потому она никогда ясно не понимала, сколько конкретно у нее уйдет за месяц. Сейчас она могла прикинуть все свои будущие расходы, а потому могла точно просчитать, сколько ей понадобится. Она решила, что часть будет откладывать в свою собственную копилку (помимо обязательного взноса в «семейный капитал», как его обозвал Каминари). У нее уже хранилась там тысяча долларов — постоянная подушка безопасности, которую она решила не жертвовать, когда они скидывались. Все-таки, мало ли что может произойти. Она думала, что у всех такая есть, но после сегодняшнего собрания засомневалась. И решила, что это тысяча — это подушка безопасности для всех шестерых. Но на самый крайний случай. Потом она часа два искала работу — ведь пока у нее не будет стабильного дохода, она не сможет почувствовать себя в безопасности. Нашла какую-то интересную вакансию в книжном магазине, куда принимали школьников, и тут же откликнулась. Ашидо подпевала себе под нос, а Урарака вбивала в калькулятор цифры, которые ей необходимо иметь на своем счете максимум через три месяца. Понимая, что им с Ашидо все-таки не грозят разговоры до трех часов ночи и от этого вечный недосып. Это было… хорошо и приятно. В комнате действительно была уютная обстановка: стены не были покоцанные, краска не слезала со шкафа, а кровать не скрипела, и матрас не впивался в спину старыми пружинами. Это была обычная, хорошая комната, о которой Урарака могла только мечтать. Она действительно была рада и благодарна, хоть и не могла заставить себя направить эту благодарность именно Бакуго. Ее сердце неутомимо относило ее Киришиме, который, по ее мнению, сделал тоже не мало. Практически столько же. Урарака была счастлива, что имела таких друзей. Урарака была счастлива, что все-таки им доверилась. Потому что хоть копили они деньги давно — выбора как-то особо не было, да и она с детства знала, что учебу ей придется оплачивать самостоятельно — такой суммы никогда у них не набиралось. И лишь когда Ашидо с Киришимой убедили ее, что переработки того стоят, что того стоят цены, которые она выставляла за свои конспекты, хотя раньше отдавала их одноклассникам бесплатно, у них набралось достаточно. Урарака не понимала, как смогла за год накопить столько, сколько у нее не было за всю жизнь, но была рада, что это того стоило. Копили деньги они давно, но, видимо, копить активно, отчаянно, так, словно это было их единственной целью — стали только в прошлом году. И Урарака искренне надеялась, что вскоре они перестанут жить так, словно деньги — это их единственная мечта. Что вскоре они перестанут жить так, что мягкая кровать — это что-то недосягаемое.