Thestrality

      POV SILINA       Оставшиеся полгода на шестом курсе пролетели почти незаметно. Даже учитывая искусственно созданное напряжение моим отцом. Мы переписывались с грызуном день и ночь. Пальцы привыкли к клавишам, как к чужой коже: касаться стало потребностью.       В миг мне показалось, что я нашла родственную душу. Неужели в Хогвартсе оставался, кто-то очень похожий по интересам и амбициям? Почему я упустила это? Ах да, я же была занята придурками Уизли. Корила себя в сотый раз, будто это могло что-то исправить.       Даже несмотря на то, что меня загружали учебой всё время. Мы не могли оторваться друг от друга. И дело не в романтике. Все те же шутки. Всё та же недосказанность и анонимность, нас просто сближали. Однажды он поделился, что его друзья создавали какие-то интересные штучки, а он любил за этим наблюдать, помогать. Да и я следом призналась, что страдаю, прямо таки страдаю страстью к маггловской технике и экспериментам над ними. А он важно заявил, что уж он то точно знает еще и отца друга, который также помешан на этом. И даже посещал его огромный ангар заставленный всякой чепухой. Хвастался, что там то и посмотрел свой первый маггловский фильм: «Эдвард руки-ножницы». А мне что ли молчать в ответ? Вот и я кичилась, что пересмотрела полсотни интересных фильмов. Мой аноним шутил, что следующие полсотни мы должны посмотреть вместе. Я смеялась и соглашалась. Уговор есть уговор? Мы делились зельями и мыслями. Книгами и рецептами блюд. В первом я была очень слаба, а вот на идеи и блюда хоть на расхват. Кажется по эмоциям я не открывалась так даже самой себе. В итоге я привыкла считать себя птичкой, да только в клетке. И хотелось бы быть в его клетке, а не отцовской.       Было тяжело после того, как я вернулась на машине к Бэгменам объяснять, что это и как так вышло. Сначала мне естественно, как примерной дочери с очень виноватым видом пришлось понурить взгляд и принять достойно критику сидя на темно–бордовом диване перед камином в их гостиной. Камин тоже потрескивал, как будто и он был раздражён. А куда деваться? Это лучше, чем они узнают про пробу огневиски и засос на шее. Их возмущения лились рекой в три ручья, а мое молчание переросло в крепкую тактику.       — Как ты докатилась до статьей в газетах про неопознанный летающий объект? Обвиняют Хогвартс, — возмущались все, как один.       — Откуда вообще достала Форд Англия? Такой же был у Артура, — с едва заметным восхищением уточнил Отто.       — Я похожа на сумасшедшую? Машина сама захотела со мной полетать, — отчеканила, но никто не поверил, а лишь посмеялись с того, что я выдала.       — Сумасшедшая… повезло, что тебя не вызвали в Министерство, — подметил строго отец. И там через першащее в горле «кхм-кхм» и нарочитое покашливание, Людо кряхтел недовольно:       — Не повезло, а обговорено. Спасибо мне.       А потом тактика дала не слабую трещину, когда месье Би, решив выгородить меня, подбросил дровишки в камин и сказал, что я ни в чём не виновата. Кажется он был удивлен моему молчанию и глазам в пол. Первый, кто повелся. Пожалел. И Отто тоже занял мою сторону, только папа прищурился и всё осознал в миг. Шикнул на меня, что что-то тут не чисто. Раз я молча принимала удары. Не мой стиль видите ли. Но и не узнал, что к чему. И наказал меня. Отправив на все каникулы обратно в Шармбатон.       — Какое горе необъятное! Только не это! Особенно после Хогвартса то, — полушепотом с ироничной улыбкой сказала я последнюю фразу и почем зря.       — Тебя ждёт усиленная программа, я договорился с деканом.       Поздно пить Боржоми, в следующий раз не стоит улыбаться так очевидно, раньше времени. Поэтому до конца лета по всем предметам меня гоняли в три шкуры. И я не была прилежной ученицей, поэтому мне было куда расти и гонять.       Поэтому я обожала свою единственную шалость с удвоенной силой. Маггловский телефон, который видела лишь я.       В принципе ситуация итак не позволяла бросить это общение, ибо мой собеседник быстро бы понял, что я та кто улетела из Хогвартса. Приходилось привирать, словно я все еще у них в гостях, чтобы картинка не складывалась в очевидное — это мисс Хайггльботтом. Дубина, что улетела на фордике Англия.       Мы в целом обусловились не узнавать ничего друг о друге, что может раскрыть нас. И это здорово мне помогло. Хотя бы верить, что я не раскрыта. Так было спокойно. Только в итоге он не сдержался:

      rodent33:

может мы увидимся перед тем, как ваша карета увезет интересную птичку, будто она сама по себе летать не умеет?

canari2206: Пойми меня правильно. Я не могу. canari2206: Прости…

      rodent33:

Делов то…

Обязательно прощу.

В следующей жизни.

Стану котом, съем

и прощу.

      Мне было больно, но я просто не могла с тобой встретится. Даже несмотря на то, что хотела этого безумно.       А потом пришло письмо. С сургучной печатью из Хогвартса. Конечно я видела с какой тревогой открывал это конверт отец тут же оторвавшись от своего любимого эспрессо.       Еще одна жалоба на меня?       Но не сказал мне и единого слова. Не ругал, а лишь сглотнул остатки горького кофе. И я знаю это лицо, человека, что скрывает от меня снова что-то важное. Каждую морщинку, которая пыталась скрыть правду. Он ни раз со мной это проделывал. Поэтому конечно же я выкрала его. Могла бы и вырвать из рук, но папа тогда поджог конверт лишь бы я не читала. Поэтому я спокойно допила свой чай с цедрой лимона, а вечером аккуратно стащила.       И пожалела, что прочитала. То есть мой дорогой отец всегда знал о моем даре и не только. И предпочитал говорит об этом с кем угодно, только не со мной:

~~~

Дорогой Лиам,

Позволь мне сразу перейти к сути. Я бы не тревожил тебя, если бы не чувствовал — время пришло.

Пожиратели Смерти начинают охоту за пророчествами. И боюсь в своих поисках могут найти провидецу, которую можно использовать.

Я не питаю иллюзий насчёт того, что Сивилла когда-либо узнает дочь. И прошу тебя оставить переживания об этом. Если о твоей дочери узнают… если они заподозрят, кто она… Первым делом они навестят Шармбатон. Это даст нам преимущество и понимание, что им стало известно обо всем. И позволит выиграть немного времени.

Прошу тебя доверь её Хогвартсу. Эти стены держали нас в самые мрачные часы. И, я верю, удержат снова.

Я не буду просить прощения за откровенность. Лишь прошу подумать не о том, что ты теряешь, а что можешь спасти. Доверь мне свою дочь и не как директору, как старому другу.

С надеждой,

Альбус Дамблдор

~~~

      Всё лето после этого письма я ругалась с отцом. Он от того, что я сую нос куда не следует, а я от того, что никуда не полечу и ничего он не понимает. Я уже считаюсь совершеннолетней! В конце концов семнадцать лет это шутка что ли?       Самая нелепая.              В жизни каждого взрослого ребенка. Наступает момент, когда ты чуть ли не считаешь дни, чтобы расправить крылья, а тебе их отрывают беспощадно и с мясом. Возвращая в реальность. Я ведь даже не могла поделится о переживаниях с грызуном. Не могла сообщить, что скоро буду учиться вместе с ним. И как на самом деле не хочу оставаться в их промозглом слишком каменном Хогвартсе. Чуть-чуть поспорить и поругаться с ним, чья школа лучше. Хотя после последнего разговора, мы итак прекратили писать друг другу.       Всё, чертово лето.       Может и к лучшему? Или может мне предстоит узнать, кто он. И понять стоит ли признаться?

***

начало 7-го курса

      Хогвартс встретил меня во всей красе, которой не имел. Холодно, мрачно. Ни одного приветливого и знакомого лица.       — Ура, какое счастье, — иронизировала для успокоения. Пустые повозки, без запряженных лошадей, запрягали меня.       Первый день, точнее первый для меня. Уже не предвещал ничего хорошего. Спустя время меня встретила та волшебница в зеленой мантии и представилась профессором Макгонагалл. На лицо их конечно всех помнила с прошлого года, а вот имена поплыли из головы. Я тут же последовала за ней. Большинство уже расселось за длинными столами в главном зале, заметила проходя мимо. А я шаг за шагом, шла мимо мраморных стен по направлению к кабинету директора видимо. В сопровождении интересной ведьмы, сухой и стремительной, как порыв холодного шотландского ветра. Через несколько минут меня распределили с помощью дряхлой шляпы на один из их факультетов. На Гриффиндор? Я просила, умоляла! Отправить меня куда угодно, только не туда. В Рейвенкло — ладно. Пуффендуй — идеально. Даже Слизерин манна небесная, по крайней мере там у людей есть понятие о границах и личной территории.       Но Гриффиндор?       Я что согрешила, где-то?       — Это абсурд, — шептала себе под нос. — Просто абсурд.        Со слов этой загадочной женщины шляпа сидела на моей голове именно в ее кабинете не просто так, не как у всех в главном зале. Потому что «исключительный случай». Потому что «дело тонкое». И эта уродливая старая тряпка, выслушав мои просьбы, обругала меня за упрямство и запела о храбрости. Я даже слушать не стала. И мы пошли снова теперь уж точно до кабинета директора. Хогвартс просто пугающий до дури.       В кармане пальцами нащупала письмо. Тонкий пергамент, плотный, с сургучной печатью. То самое письмо от Альбуса Дамблдора моему отцу. Тот самый проклятый момент, когда всё началось. Порывом раздражения помяла его, чувствуя, как внутренне закипаю. Может, если достаточно сильно его смять, всё исчезнет. Станет сном.       — Лимонный щербет, — произносит Макгонагалл перед горгульей, охраняющей вход в кабинет.       Горгулья отступает, открывая лестницу, а я машинально отмечаю: Ну, хоть вкус у директора хороший. Может, и логика где-то рядом болтается… Переведёт меня. Он же директор. Не будет же он слушать допотопную шляпу, а не ученика?       Мы поднялись, и уже через мгновение дверь открылась сама собой. Я вошла первой. И увидев того самого Дамблдора, тут же бросила ему именно «в» стол, а не на стол смятое письмо. Он был в голубоватом одеянии, с блеском в глазах, будто бы он только что услышал хорошую шутку, которую собирается рассказать мне.       — Это какая-то ошибка, — выпаливает мой голос раньше, чем я успеваю себя остановить. — Вы должны меня перевести. И хорошо бы объясниться, что всё это значит. Что вы там понаписали?       Голос я не повышала, но уверенность в своей правоте давила всех и со всех щелей. Он все еще улыбается. Не раздражается. Не удивляется. Только слегка кивает, как будто всё уже знает.       — Кажется, с вашим напором и храбростью ошибки никакой не предвидится, — говорит он, и щелчком пальцев меняет цвет моей мантии на красно-золотой. Появляется львиная эмблема на груди.       У меня мурашки от ужаса. Будто окатили ведром ледяной воды. Отступаю на шаг. И спиной ударяюсь о стойку на которой восседает красно-золотая шикарная птица феникс. И как я только упустила такую красоту из вида? Еще одна пернатая, только в клетке «Хогвартса». Смотрю на свои рукава яркие и дерзкие, совсем не мои. Да уж, я не такая яркая птичка. Может это сон? Нет, это не сон. Это кошмар.       Макгонагалл строгим взглядом оценивает форму на мне, кажется ее тоже удручает ее цвет? Но не говорит ничего резкого. Лишь:       — У нас принято здороваться, мисс Хайггльботтом.       — Простите, — бурчу я, не отрывая взгляда от интересной птицы.        Дамблдор поднимает ладонь и в шутливом тоне протягивает мне жестяную коробку с засахаренными лимонными дольками.       — Не желаете попробовать? У них отличный вкус, без лишней приторности.       И тут я вспомнила. Точно! Он и есть тот мужчина из детства. В моих воспоминаниях: высокий, с длинной бородой и той же самой закуской. Он пришёл тогда, когда всё только начиналось. И первый, кто объяснил: «Это дар, Силина, не проклятие».       Почему-то в горле застыл ком и я едва слышно спросила. Побаиваясь собственного вопроса:       — Почему я здесь? — вырывается, почти шёпотом. Почти не веря, что голос не дрожит.       Если он знал о моём даре тогда… Он должен знать больше. О маме. Где она? Жива ли?       — Профессор, вы же понимаете… мне тут не место, — голос мой звучит тише, но твёрже. — Вы ошиблись.       Он смотрит на меня серьёзно, без той мягкости, что была несколько секунд назад.       — Всему своё время. И мы обязательно всё обсудим, юная леди. Однако сейчас… я хотел бы попросить вас никому не рассказывать о своём необычайном даре. Это чрезвычайно важно.       Прежде чем я успеваю задать ещё хоть один вопрос, он произносит извинения и говорит, что ждёт на пире, щелчок и исчезает. Просто исчезает. Макгонагалл пожимает плечами, провожает меня к лестнице и тут же уходит также вслед за ним попросив Аргуса Филча сопроводить меня. Филч. Ура. Второе искреннее ура.       Когда мы подошли к главному залу. Двери уже были открыты, все заняты ужином, никто почти и не заметил, как я вхожу. Филч гневно кивает в сторону свободного места у края гриффиндорского стола, как будто я должна знать, где и с кем мне есть.       Именно в этот момент какая-то женщина в розовом, видимо потомок орков и пони, поднимается со своего места и начинает странную речь.       —…. Мы обязательно станем отличными друзьями…       — Это вряд ли, — одновременно бормочут два голоса за столом впереди — я узнаю их даже не всматриваясь в первые ряды. Близнецы Уизли. Даже наоборот хочется затеряться.       Смотрели на меня некоторые, кто заметил моё появление без особого энтузиазма. Девушки у конца стола несколько из них кажется узнали или пытаются понять, кто я. Взгляд у одной, особенно уж, язвительный. С рыжеватыми локонами и лицом, словно она вот-вот объявит меня персоной нон грата.       — Лаванда. Это та француженка, — кто-то шепчет сбоку.       — Тише Патил, а то эта жаба в розовом, еще нас услышит!       Так, то что я не в розовом, уже хорошо. Конечно. Всё как и ожидалось. Мой акцент, моя мантия, моё лицо, всё вызывает у них вопросы. И, судя по выражениям, ни один из них не доброжелательный.       —…. Давайте усовершенствуем то, что можно усовершенствовать…. — льётся фальшиво-сладкий голос из той жабы, со слов Лаванды конечно же. Я то ее впервые вижу.       Усмехаюсь. Почти беззвучно.       Усовершенствовать Хогвартс… тут даже магия не справится. Всё настолько древнее и заржавевшее, что проще снести.       — Тебя что-то рассмешило? — шипит Лаванда.       Я на неё даже не смотрю. Притворяюсь, что ужин слишком вкусный.       — Не твоё дело, — отзываюсь тихо.       Хотя да, если честно розовый костюм этой женщины. Явно сшит в аду из боли, безвкусицы и крыльев бабочек в агонии.       На выходе я облегчённо выдыхаю. Слава Фламелю, меня не вывели перед всеми на эшафот: « А вот и новенькая! Высосите из нее последнее спокойствие, сквозь осуждающий взгляд». Хогвартс обошёлся без торжеств. И на этом спасибо. Только я решила, что наконец могу раствориться, как…       — Это батон? В нашей форме? — доносится позади голос Фреда Уизли. У него наверняка глаз дергается, чувствую почкой. Просто от этого факта форма начала мне мало по мало нравится.       — Да быть не может… — тянет Джордж.       — Ставлю пять галеонов, что это она, — Ли Джордан резко ускоряется и обгоняет меня. — Точно, это она!       Я не разворачиваюсь, меня тормозят и морально насилуют. Устала. Отвалите.       — Это еще что за сюрприз, батон? Слизерин тебя отверг, и ты решила притвориться храброй? — ухмыляется Фред разглядывая меня с ног до головы. — Макгонагалл тебе такое хулиганство не простит, бунтарка. А то есть простите, мисс плохая девочка. Что ты вообще потеряла в нашей форме?       — Рад тебя видеть, — Джордж, в отличие от брата, действительно улыбается. Протягивает руку, но не успевает дотронуться — Фред бьет по его руке, отводя ту в сторону.       — Не лапай, Джордж, вдруг заразно. Она любимая слизеринская гадость, как никак.       — О, я вижу вы наконец-то подстриглись. Додумались таки, — если честно разглядывала я их дольше нужного и с интересом. Они действительно стали другими. Плечи шире и кажется еще выше. Куда еще выше то? Эти забавные веснушки. Осознав, что слишком уж увлеклась, то тут же осмотрелась по сторонам, — Хотя думать это не ваше. Стадное явление, очевиднее всего.       — Стадное значит, — зачем-то и кажется вопросительно подмечает Фред.       Позади появляется Макгонагалл. С ней — Лаванда, недовольная как будто ей доверили на воспитание тролля.       — Мисс Браун, — говорит мой новоиспеченный декан факультета. — Познакомьтесь, это Силина Хайггльботтом. Она будет делить с вами спальню. Проведите её, пожалуйста.       — Конечно, профессор, — кривится та и я, от этой новости. Ну, хоть какая-то солидарность.       Фред и Джордж, подслушав, переглядываются и уходят. Ли трогает свои волосы и вопрошает стоит ли и ему подстричься. В гостиной, слава Мерлину, есть и поинтереснее новости, чем новенькая из Шармбатона.       Отлично! Я лишь серая тень. Помните, лишь серая тень. Следую аккуратно за Лавандой. Сквозь зал. Почти незаметно. В тот самый момент, когда кто-то ругается с Поттером, а Уизли увлеченно наблюдают за этим. Что-то про Лорда-кого-нельзя-называть. Совершенно не до улыбок. Какое же тут всё… живое. Громкое. Слишком близкое. Не уверена, что это мой мир. Но теперь я вынуждена жить в нем.       Пока что.       Не прошло и часа с того самого странного разговора с Дамблдором, как я пожалела обо всём. О том, что отец заставил приехать. О том, что не осталась в Шармбатоне, где всё понятно, даже если тебя ненавидят. О том, что вообще родилась, если быть особенно поэтичной.       На лестничной площадке у Гриффиндорской башни я ещё надеялась на уединение. Хоть какое-то. Хоть иллюзию. Лаванда со вздохом швырнула мне фразу — «идём спать пока есть свет и миссис Норрис не вышла проверять», — и показала, где моя кровать. Я честно благодарно кивнула и даже мысленно пообещала не взрывать ничего в комнате.       Пока.       Но стоило мне открыть глаза утром, как случилось то, что меня окончательно добило. Второй учебный день был суббота, а то есть не учебный день вовсе. А день моей головной боли! Надвигающейся. Сначала я ничего не понимала, а потом, как поняла. Уизли!       Стук в дверь.       Один. Второй. Третий.       Стадо прямо…       — «Привет! Ты новенькая? Меня зовут Тоби, я на первом курсе!»       — «А правда, что ты из Франции?»       — «А правда, что ты вампир?»       — «Ты правда родственница Долорес Амбридж?»       — «Ты симпатичнее, чем они говорили!»       — «А здесь точно завелся тролль с огромными глазами?»       В какой-то момент мне показалось, что я снова участвую в каком-то постыдном розыгрыше. Или это сон? Но нет. Просто Фред и Джордж. Эти два идиота, судя по всему, решили, что познакомить меня со всем факультетом лично — это их миссия. Только не сами. Зачем же. Лучше отправить одного первокурсника за другим. Рада была видеть только Колина Криви, который принёс мне пару фотографий с того года. Но остальные… Они идут по одному, по двое, по трое. Постоянно. Кто-то требует конфеты, кто-то их оставил на пороге. Кто-то спросил, как во Франции произносится словосочетание: «плохая девочка» и « я хочу рыгать мармеладками». Я захлопывала дверь перед каждым. В нос.       — Putain de merde, j’en ai marre! — прорычала я в третий раз, выкидывая очередной свёрток в окно. Пижама, подарок. С надписью: «Добро пожаловать в логово львов».       Лаванда и Парвати, сидящие на кроватях, переглянулись, а потом Браун скрестила руки на груди и с наигранной любезностью сказала:       — Слушай, если из-за тебя Уизли начнут нас травить своими гадостями, знай — мы сразу переселим тебя.       — К ним в спальню, — ехидно добавила Парвати. — Пусть твои «обожатели» тебе и достаются. И шутки их заодно.       — Уверена, им это только в радость, — фыркнула я и откинулась на подушку. — Но если ещё хоть один придурок постучит, клянусь, я выучу заклинание, чтобы отправить его обратно в младенчество.       — Предупреди тогда их всех сразу, — усмехнулась Лаванда.       Я зло уставилась на неё, но она в итоге права же? Поэтому встала, подошла к двери, резко открыла её и закричала в коридор:       — Слушайте сюда! Я рада каждому. Очень рада. Только если не хотите жить — заходите, желательно все сразу! Высосу каждого и зажарю на пир троллей! Тут как раз нас трое ненасытных.       Потом захлопнула дверь с таким грохотом, что, кажется, даже портрет на стене фыркнул от испуга. Сон к вечеру в такой обстановке не зашел ни в один глаз. Даже маггловская школа казалась мне тише.       Но самое раздражающее было не это. Не младшие с их щенячьим восторгом. А то, что где-то внутри я чувствовала всё это обязательно продолжится. Лишь бы не на постоянной основе.       Чёрт бы их побрал.       А еще лучше пусть их дерет соплохвост и желательно вонючий. Папа, забери меня…       Сон был естественно тревожным. Или это был не сон, а просто я лежала с закрытыми глазами, слушая, как девчонки в полусне ворочаются и шепчутся в темноте. К утру болела шея, подушка казалась жестче, чем в поезде, а пальцы сводило от раздражения. В понедельник, после двух дней в хаосе. Даже магия не спасала от бессонницы, если тебе по голове стучит пол-Хогвартса.       Я встала раньше всех. Нарочно. Чтобы уйти в зал до того, как кто-то успеет бросить на меня взгляд. И вообще первый учебный день. Не прилично опаздывать? Не успела. На лестнице столкнулась с каким-то третьекурсником, который тут же захлопал ресницами, как будто я принцесса на балу, и успел выдохнуть:       — Вы потрясающе выглядите для тролля...       — Я злая. И голодная, — рявкнула я. — Выбирай, от чего пострадаешь первым.       Он исчез. Почти мгновенно. А как еще? Я просто устала. Зал, как и ожидалось был полупустой. Заняла место на краю стола, налила себе чаю, сделала глоток. И тут…       — Ну что, новенькая, как спалось под звуки фанфар в честь своего прибытия? — донёсся голос с другого конца стола.       Фред. А рядом Джордж. И Ли. Ещё и улыбаются, как будто только что заработали нервный тик.       — Вы двое, нет, трое, — я медленно поставила кружку на стол и повернулась.       — Так, с цифрами есть проблемки.       — Это не смешно. Это вторжение. Целая экскурсия по моей двери. Если я услышу ещё один стук, я кому-то прострелю лоб с помощью своей палочки. Ясно?       — Ну, ты только скажи, если хочешь, чтоб тебя никто не трогал, — лениво сказал Фред, делая вид, будто разглядывает мою мантию. — Мы-то думали, тебе будет приятно. Так много внимания… всё-таки иностранка, из Шармбатона, из южных болот…       — Хочешь внимания — сними штаны и станцуй на столе, — огрызнулась я. — Мне не нужно. Мне нужен мир и спокойствие до конца года.       Джордж усмехнулся:       — Ты знаешь, это даже мило, как ты хочешь быть невидимой, но при этом входишь в зал так, будто владеешь им.       — Я вхожу так, будто хочу сжечь его.       — Тогда не забудь предупредить, — сказал Фред и подмигнул. — Мы принесём зефирки. Для атмосферы.       Я замерла. Не отвечая. Потом просто встала. Зал начал немного заполняться студентами. Перед первой парой подкрепиться желали на самом деле не многие.       — Слушайте, вы оба, — сказала я тихо, чтобы слышали только они. — Вы можете шутить, смеяться, строить мне ловушки, радио эфиры, но я сюда пришла не ради вас. И если вы не перестанете превращать мою жизнь здесь в хаос, я заставлю вас пожалеть, что вообще познакомились со мной, — им неведомо, что мой дар при необходимом настрое очень хорошо помогал мне утирать нос наглецам.       — Слизеринская угроза? — воодушевился Фред. А Джордж снова протянул руку, а я зачем-то автоматически ее пожала.       — Нет, это просто угроза дальтонику, — бросила я.       — Да ладно, это гриффиндорское безрассудство, — и на фразу Джорджи брат лишь презренно фыркнул.       — Брось Джорджи, ее то уж точно ничего не исправит! Она змейка в львиной шкуре. Ее бескостную ничто не сломает. И руки не подаст, — и тут я осознала по его взгляду, что пожала зачем-то руку менее раздражающего Уизли, — берегись и бойся. К нам тут плохая змейка заползла.       — Как остроумно, садись. Пять очков Гриффиндору. Молодец. Хороший мальчик.       — Я понимаю, что неотразим. Но у тебя не получится подобной аллегорией свести плохую девочку с хорошим мальчиком.       — Самодовольный индюк.       Merde! Он все равно смеялся с меня. Смеялся с пожатой руки. Смеялся и использовал всё, что я говорю против меня. Поэтому и пошла прочь. Меньше слов и больше эффективного побега. Хоть куда. Лишь бы подальше от этих идиотов.       Собственную руку отдельно вообще принято наказывать?