Thestrality

      POV FRED WEASLEY       Меня раздражало всё в ней. И с чего она только в прошлом году мне вообще казалась симпатичной? Ведь теперь я не мог смотреть на французский багет без презрения.       Джордж, ударил локтем в бок. Предлагая таким образом не стоять в проеме образовав затор, а продвинуть свою отбитую задницу в класс. Справедливо.       — До сих пор болит общипанное самолюбие? — от него едва ли скроешь свой истинный настрой. Вообще Джорджи, тот еще тип, мог уловить тончайшие смены моего настроения. Вот и поддевал, и смеялся с меня.       — Отъебись.       Да.       Побаливает.       Из-за прошлого года, в котором не успел отыграться и успокоиться. Из-за прошлогоднего выноса мозга и наших разработок мамой. И отметка на шее должна была стать началом конца. Но моя плохая девочка улизнула раньше срока. Оставив моё потрепанное эго в подвешенном состоянии. Между прочим, не она одна меня разозлила в том году.       Интересно… Птичка с телефона не могла же дружить с этой занозой? Вырву все перья. Пусть только попробует. Впервые задумался об этом. Пора выяснять. Вот и появился повод написать после долгого молчания. Только если в лоб спрошу, может и поймет, кто я?       Сейчас конечно запал на месть спал, но раздражение нарастало. Особенно, с тех пор, как она начала требовать свой кулон обратно. О, котором я честно говоря и подзабыл.       Надо бы вспомнить не оставил ли я его дома. Может передарил Джинни? И что же такого ценного скрывается за ним в действительности? Раз не могла о нем позабыть.       Кстати, о трансфигурации. Как и всегда класс Макгонагалл был прохладен и строго организован. Словно списан с ее образа. Ровные ряды парт, доска с уже начертанными формулами трансфигурации, стеклянный шкаф с образцами превращений. Наши кстати, красовались в центре. Мы с братом любили этот предмет, хоть и не переносили, что-то дотошное, что чувствовалось уже на пороге кабинета. В первый же день декан не оставляла никому поблажек, задавала много. Всё, как любит мама. Всё выверено по нормам академических правил.       Новенькая впервые кажется пыталась вписаться. Силина устроилась у окна в крайнем ряду, не слишком близко ни к преподавательскому столу, ни к остальным. С ней почему-то сел Роджер Дэвис. Третья парта, а мы с братом точно за её спиной. Специально конечно. Это судьба или мои проще говоря докучливые планы на француженку. Кто знает? Та спокойно выложила на стол перо, чернильницу и аккуратно свернутый пергамент. Сравнив ее стол со своим, я облегченно выдохнул, в очередной раз осознав, что плакало моё место в Министерстве Магии и слава Мерлину.       Занятие началось. Сначала, я написал записку, а потом она поделилась учебником с соседом по парте. Как мило, блять. Одно случайное касание. И я начал сверлить дыру в ее мантии, без всякого смысла для себя. Кажется любые её телодвижения выводили меня из себя. Даже само её присутствие в Хогвартсе. Какого соплохвоста я сел за ней? Наметил планов раздражать её, а в итоге хмурился сам. Даже брат одернул меня. Не успел я опустить взгляд в свой стол, как что-то тонкое и свёрнутое в трубочку было кинуто к ней, что глухим стуком осело на столе возле её локтя. Роджер заботливо передал ей записку. Какой заботливый молодец. Кажется она удивилась, но всё-таки развернула свиток. Странно, что Джордж метнул мою записку вместо меня. Ведь я в момент передумал. А у него к ней? Не уж то завяли помидоры?

« Забыла, где твои сидят, батон? Перепутала факультет? Место у Монтегю свободно. »

      Тут же обернулась. Спокойный и пронзительный взгляд. Глаза у нее и правда были пугающими своей глубиной.       — Если хочешь, чтобы я пересела, так и быть, — сказала она, — умоляй и быть может тебе посчастливится, кривая реплика брата.       Аж болезненно моргнул. Не принимая смысла сказанного. В смысле реплика? Какого хуя?       — У Монтегю уже есть подружка — его отражение в котле. Не мешайте их союзу, — вдруг выдавил Джордж, который до сих пор создавал без участливый вид. Так он читал записку.       — Тишина в классе!       Минерва снова заострила требование к тишине и я решил ответить письмом. Ухмыляясь собственным мыслям:

      « Шесть лет Шармбатона вместо Хогвартса. Французский в том году вместо английского. И вот теперь — я вместо Джорджа. Кажется, ты фанатка «реплик». И выбираешь их с такой преданностью, что не могу не растрогаться. Не стоило так усложнять признание в любви.

p.s Могла просто дернуть за мантию.»

      Минуты две было тихо. Она прочла и скомкала листок в гневе. Джордж что-то чертил, но моментами следил за эмоциями девчонки. Макгонагалл увлечённо выводила формулу трансфигурации на доске. Я уже победно расслабился так, как довел её. Создавал вид безразличия. Почти. И, в общем-то, не сдержался. Она молчала на мой шикарный выпад и отменную дедукцию. Нервы завыли в ожидании.       Снова поддался ближе, чуть оторвавшись от стула, как будто Макгонагалл не существовала вовсе. У меня был талант выглядеть расслабленным даже под взглядами, от которых у других начинал сжиматься желудок. Или что поинтересней.       — Знаешь, — произнёс я тихо, но с лёгкой издёвкой почти ей на ухо сзади, а ведь никто, кроме преподавателей, не видел, как тебя распределили. Ни ученики, ни мы. Даже Рон сказал, что его просто поставили перед фактом провести тебе экскурсию.       Силина  моментально обернулась, вздёрнула бровь. Все таки я ей нравлюсь. Оборачивается на каждый мой выпад, бедалага.       — К чему ты ведёшь?       — А к тому, что если ты вдруг завтра появишься в зелёно-серебряной мантии, половина Гриффиндора только вздохнёт с облегчением. А вторая даже ничего не заметит.       — Смотрю, я у тебя в горле застряла. Не вздохнешь, не выдохнешь, придурок.       — Нам змею подкинули и я должен молчать?       — Остришь о распределении, когда сам носишь маску шута? Кривая реплика брата, все итак понимают, что по твою душу факультета не придумали.       — Ух ты, — усмехнулся я, — теперь ты ещё и ясновидящая?       — А ты всё ещё вор.       — О чем это ты? — спросил я откинувшись назад, театрально приложил ладонь к сердцу.       — Акцио! — чётко произнесла профессор Макгонагалл, и мел за её плечом послушно взмыл вверх, начертив в воздухе схему анимагической трансформации.       Класс внимательно уставился на рисунок, но Силина не отрывала взгляда от моей руки на столе. Все еще сидя полубоком между нашими партами. Точнее от цепочки, которую я вертел между пальцами, как какой-то сувенир с ярмарки. Конечно это была совершенно другая, но ее ярость и внимание я заполучил.       — Обещаю. После урока, — протянул я с насмешкой, от которой у неё снова поднималась бровь. Моя ложь была мягкой, ленивой, почти обольстительной, как будто обещал не вернуть вещь, а пригласить её снова на танец. И снова бросить на полпути.       Силина сузила глаза:       — Может сжечь тебя?       — Подрабатываешь в отряде святой инквизиции?        — Убью без сожалений, — прошипела она. — Как раз, кое кто из нас рыжий! — шикнула она.       — Тогда и Джорджи на костер отправишь? Так ты обходишься с оригиналом, мисс плохая девочка. Давай лучше поцелуем? Высоси из меня всё счастье, — беззаботно высмеял я угрозу, — Ты ведь мало, чем отличаешься от дементоров. Портишь атмосферу, да и только.       — Я похожа на дуру, чтобы так потратить первый по… — она запнулась, но уже было слишком поздно. Резко развернулась к себе, чем только подтвердила очевидную концовку. Слышно ухмыльнулся. Почему-то эта информация плотным и приятным полотном осела в моей душе. Едва ли меня это беспокоило? Нет. Какая разница целовал её кто-то до меня или нет? Скорее так отзывался трепет к проделкам большой величины, которые я могу и совершаю. И совершу.       — Чтобы ты не решила, знай: он воняет троллем. А я феичками и корицей. Выбор очевиден, — вступился с улыбкой брат, призывно стукнув пальцем по своим губам. Предлагая первый поцелуй. Поморщился с этого я.       — Мистеры Уизли и Мисс Хайггльботтом, — резко оборвала нас Макгонагалл. — Я надеюсь, вы обсуждаете строение магической трансформации?       — В каком-то смысле, профессор, — с самым искренним видом ответил я. — Просто пытаемся понять, не ошиблась ли Шляпа. Мы ведь не видели, как распределили мисс французское величество.        Джордж выдал сдержанный смешок. Минерва Макгонагалл обернулась, смерив меня с братом взглядом, от которого у большинства учеников выпадали палочки из рук.       — Шляпа не ошибается, — отрезала женщина, недовольно.       — Но, профессор, — небрежно отозвался мой внутренний протестующий голос, откинувшись на спинку скамьи. — Просто любопытно… эта новенькая. Никто ведь и правда не видел, как именно распределили мисс… Хайггльботтом, — я выделил фамилию нарочито звучно, почти театрально. Она то уж поймёт, что хотел обозвать ее дном, — Распределение прошло в закрытом порядке, и тут вдруг: бац и у нее гриффиндорская форма. Наша форма шутка что ли? А если шляпа ошиблась? Или у неё перегрев?       В классе кто-то тихо прыснул. Силина смотрела лишь на профессора, сидела боком ко мне и каждый мускул на девичьем лице говорил: что я уже, где-то в ее мыслях сгорел на костре. Дотла.       — Фредерик Уизли, — спокойно, но с холодной отточенностью произнесла Макгонагалл. — Вопросы по распределению факультетов не входят в вашу учебную программу. Особенно в случае с теми, кто, судя по всему, слишком уверен в своём умении распознавать цвета и характеры. Но если вы сомневаетесь в её выборе, могу лишь посоветовать вам заняться самокритикой. Вдруг с вами она тоже ошиблась?       Джордж тихо хмыкнул. Согласился что ли со сказанным дубина? Я тебе устрою хмыкмойку. Силина понятное дело заметно успокоилась от укола в мой адрес.       — Я просто беспокоюсь, профессор. Вдруг кто-то её случайно перепутал с кем-то из скользких? — с невинным выражением лица закончил речь и, когда Силина с силой прикусила кончик пера, добавил шепотом: — Ну признай, багет. Ты же слизеринка до каждой клетки.       — Вопрос закрыт мистер Уизли. Мисс Хайггльботтом любезно ответит на ваше любопытство после занятий! — высказала строго профессор.       А дно так не думало, оно медленно повернулось ко мне, не меняя выражения лица:       — И кулон верни. Или тоже обсудим вместе с профессором?       — С чего бы это? Лишний раз, не дерзи или это тебе аукнется моя плохая девочка, — усмехнулся, всё ещё вертя украшение в пальцах. — Хотя, чему тебя мог научить Бэгмен? Так и быть, я научу тебя правильным манерам, знать свое место и не выеживаться пытаясь проучить порядочного волшебника из Англии.       — Порядочного? Святая инквизиция детский сад по сравнению с тем, как тщательно я сожгу тебя на костре, если еще раз скажешь что-то про Людо урод. Так у тебя еще и память отбитая. Запомни своим крошечным мозгом — я не француженка, идиот.       — Ежика корми своей ложью о происхождении. Ты росла среди чужих, батон. И останешься чужой среди своих.       Макгонагалл сделала вид, что не слышит. Урок подходил к концу. Но мел, парящий в воздухе, неожиданно с глухим хлопком лопнул, разлетевшись на мраморную пыль.       — Всё, — шепнула девушка себе под нос по-французски, явно выругавшись. — Ты сам напросился.        На что? Аплодисменты? И какого черта сняла с себя галстук и вручила мне? Скомканный. Выражение неприязни? Так она еще больше выглядела совершенно лишней. Да и голубая жилетка без нашего галстука и вовсе подчеркнула откуда и кто она.       — Боюсь и прячусь. Ну в самом деле, только посмотрите на неё профессор, — настаивал я заговорив громче в сторону Минервы. — Она же не то что не радуется, она, кажется, готова наложить на факультет проклятие. Про себя то я молчу, — высказал я вытягивая одной рукой медленно галстук ввысь.       — Да кому вообще нужен ваш Гриффиндор-хуиффиндор!!!       Она осеклась. Замерла, моментально прикрыв испуганно рот рукой, точно маленький ребёнок, случайно разбивший семейную реликвию.       Повисла тишина.       — Минус пять очков Гриффиндору, — ровно произнесла Макгонагалл. — За непристойное выражение. И еще минус пять очков за нарушение дисциплины.       Класс зашумел.       — Вот видите, Уизли прав! Ее должны перевести и очки снимать с другого факультета!       — Да! Почему это с нас очки снимают?              — Тогда уж ей отработку влепите пусть честно! — воскликнула Алисия.

      И тут с губ француженки сорвалось. Сначала почти шёпотом, но последняя часть слишком резко, слишком отчётливо:       — Инфламаре! — в моих руках запылал галстук фиолетовым цветом, что я тут же выпустил из рук. Едва ли обожгло, но припекло достаточно. Особенно мои нервы. Предмет гардероба пеплом осел на моей парте. А главное этот ее невинный и непричастный вид со спины.       — Мистер Уизли, а вы заработали себе внеклассные занятия.       — Я?!       — Зайдите сюда после последней пары и приберите класс.       — Я? А ей что?       — Пять очков за превосходную трансфигурацию, но прошу вас придерживаться в следующий раз темы нашего урока мисс Хайггльботтом, — кажется старая кошка решила просто поддержать новенькую.       Отлично, блять!       Класс снова гудел. Я видел, ей явно хотелось провалиться сквозь землю. Какая чувствительная. Глаза упрямо в парте. В груди всё горело от унижения? Правильно, гори. Но после всего что было то? Быть незаметной хотелось? А стала раздражающей и не только меня. И вместо спокойного дня ещё один спектакль. Обещаю он еще не окончен.       — Я просто… — тихо выдохнула она, но уже никто не слушал, — простите профессор.       Только, когда мы выходили из класса, я не мог сдержаться. Коснулся ее плеча и отчётливо сложил губы в слово: хуиффиндор? — заметно приподнял брови, слегка насмехаясь. И впрямь плохая девочка!       — Такую оплошность, хуиффиндор не простит. Пиши петицию о переводе. Все с радостью подпишут.       — Подожди-подожди, если мы еще хуиффиндор и звучит даже неплохо. То что насчет ее Слизеринцев? — подметил Ли Джордан.       — Слизьворту? — предложил я.       — Слизьюрву!       — Добро пожаловать в хуиффиндор, — добавил Джордж улыбнувшись и развернувшись напротив Силины, уже отставшей от нас, — не обращай внимания на всякие…       — …хуи? — перебил я резко обернувшись, чем заставил в неожиданности остановится брата итак пятившегося назад и стукнуться об него новенькую.       — И не буду, — как-то задумчиво и медленно она посмотрела на брата снизу вверх, — Кажется мне и впрямь стоит присмотреться к оригиналу и выкинуть реплики из головы.       Вот же, стерва.       И в чем я не прав?       Точно слизеринка.       POV SILINA

      Weasley …

Повсюду, мать его Уизли...

      Не думала, что моя первая связь с пропащей матерью будет такой. Теперь то я её понимала. Ведь легенда гласила: бывшая жена Лиама Хайггльботтома, напрочь отказалась брать фамилию после замужества. Неужели у папы всегда был такой скверный характер? Может быть ближе к свадьбе и у мамы начал дергаться глаз, как у меня на Уизли?       Всё началось с них и всё возвращалось к ним. Сначала этого года, ко мне приставили на несколько дней старосту факультета — это был Рональд Уизли. Из их большого семейства он вызывал пока что меньше всех раздражения. Несмотря на то, с какой неохотой принял поручение от Макгонагалл. Да и мой настрой был весьма удручающим к необходимости за кем-то плестись и выслушивать, где и что находится. Но именно от Уизли — это словно насмешка надо мной. Вот здесь вы оставили свою голову, а вон там на сцене главного зала всякий стыд. А если внимательно присмотреться к деталям, то увидишь яркие тени своей глупости, Силина. Звучал в голове отчитывающий саму себя же голос.       Прошлого года мне вполне хватило рассмотреть всю здешнюю тоску и безнадежность даже без учебы. Особенно понравилась часть никому не доверяй. И себе в том числе. Особенно, не доверяй всяким язвам. Осталось только научиться вычислять язвы заранее. Делов то.       Дар, проснись уже. Ты собираешься работать на меня или нет? А «он», кажется не собирался. Даже предвидение заклинило на Уизли. В том году, сколько бы я не прикасалась к Фреду и Джорджу, то не увидела и микрочастицы видений. Что могли бы меня предупредить об обмане. Но в этом году… Я старалась не прикасаться почем зря к кому бы то ни либо, но с неуклюжим Рональдом это не прокатывало. Он то спотыкался, а я ловила, то разворачивался неудачно. В иной раз за плечо меня тронула Джинни, не то чтобы я была с ней знакома даже. Однако она хотела поддеть брата своим вопросом: «Новенькая, брат тебя не обижает? Не бойся, ты с ним справишься! Тут даже не надо быть Грейнджер». И с лукавой улыбкой уходила. А потом прикосновение подруги Джинни — блондинки с редисками в ушах, которая видела тоже не мало шалостей братьев. Из-за того, что была их соседкой с детства. И я теперь тоже всё это видела. Все эти прикосновения сводили меня с ума своими видениями. Может пора надеть перчатки?       Я видела чуть ли не всю ересь, которую творили Фред и Джордж с детства: Как напугали Рона с пауком, как прожгли ему кислотной шипучкой язык, как чуть не заключил Фред с кем-то непреложный обет! Как измывались над другим братом по имени Перси и отправляли ему драконьи фекалии. А в Египте они с братом пытались запереть его в пирамиде, чтобы он не надоедал им своими нотациями, но тут вмешалась их мама, и им пришлось отказаться от своей затеи. А если бы она не вмешалась? Мурашки прошлись по моему телу. Их стоило бояться, их стоило избегать. Шалостей было много от серьезных до безобидных, но относились они ко всем одинаково легкомысленно. Почему-то я видела слишком много про них? В одно из видений во время рождественского ужина они взорвали навозную бомбу под креслом их тетушки Мюриэль. В другом они яро обсуждали между собой, как это они не замечали годами лежащего Рона в обнимку с Питером Петтигрю, на какой-то карте мародеров. Знать бы еще что это и кто это? Видела, как экспериментировали свои изобретения на первокурсниках, как увеличили язык даже магглу! Видела, как доводили мать. Как она их умоляла одуматься и взяться за ум. Они просто уже жили без прописки в моей голове. И неприязнь к ним, даже к младшему местами росла. И я все меньше понимала свои чувства к Джорджу. И огрызалась уже по инерции при любом удобном случае. Точнее с Фредом, второй то лишь улыбался и кто его знает почему?       Не улыбайся мне дурак.       Мне итак тяжело тебя невзлюбить.       Я не понимала многого в своем даре. Почти ничего, но когда решила, что хоть в чем-то разобралась, то в миг всё разлетелось к чертям. Почему все последние видения были только о них? Почему прикасаясь к ним я не видела ничего? А дотрагиваясь ко всем родственникам и друзьям, всё что угодно? Развернись мой дар в том году также, я бы не обожглась на сегодняшний день.       Идиотский дар, я ненавидела его. Это проклятие, а не способность. И в нем нет никакой логики. Только данность, которую ты принимаешь и пытаешься использовать.       Нервничать меня заставляла и Джонсон. Зачем-то она умудрялась толкаться со мной при любом удобном случае, будто случайно, но достаточно ощутимо. И с каждым таким «случаем» я всё яснее понимала, почему это происходит. Я видела, как они расстались с Фредом в том году. В своей голове, в одном из самых беспокойных видений. Такие видения никогда не бывают длинными и понятными до конца.       Но кажется она винила меня. Не прямо может. По-женски. Без особой причины просто потому что её мир уже начал рушиться, а я вдруг в нём оказалась. Я особо никакой причины не поняла, кроме своего имени слетевшего с её уст в видении.       Но куда больше меня удивило не это. Я увидела её будущее. Далёкое, почти неосязаемое, и в нём Анджелина была замужем за Джорджем. Видела, как она стоит в белом платье и стоит напротив своего жениха. Улыбалась ему, а он смотрел на нее умиротворенной мягкой улыбкой.       Тяжело сглотнула. Потёрла лоб над бровями, пытаясь прогнать резкий послевкусный миг видения. Остановилась перед столами в Большом зале. Что ж… мне определённо не понравилось то будущее. Хватит юлить, тебе слишком нравится Джордж, чтобы это отрицать хоть, как-то.       — С тобой всё в порядке? — спросил кто-то.       — Да-да, всё хорошо, — я автоматически кивнула, и только потом заметила, как Криви садится за стол неподалёку.       Глупо, конечно же нелепо отрицать очевидное. Головой я, конечно, не переваривала проделки обоих близнецов. Особенно после не самых… радостных картин, что приходили мне в снах и видениях. Не говоря уже о «весёлом» прошлом году. Но вот сердце… Сердце всё ещё по-своему реагировало на Джорджа.       Что это было? Почему так? Почему не отпустило? Зачем он тогда извинился? Мне было бы проще сейчас его ненавидеть, как и его брата. Но вместо этого. Никакие видения не заставляют моё сердце биться реже, когда вижу эту улыбку и мягкий заинтересованный во мне блеск в глазах.       Толчки капитана команды по квиддичу конечно меня раздражали все больше. Игнорировать их стало невозможно. Я осмотрелась и, конечно, Анджелина сидела уже за столом. Подошла к ней. С меня хватит. С меня хватит этой школы и наглых людей.       — Ты, может, сказать что-то хочешь? — в голосе не дрожало, но внутри всё горело. Она лениво обернулась, чуть вздёрнув бровь, вся в «случайной» небрежности.       — С чего бы мне обращаться к тебе? Ты кто такая вообще?       Типичная фраза. Вроде бы, как будто просто не узнала новенькую. Но в её тоне было ясно: она прекрасно знала, кто я, и просто пыталась унизить.       — А ты не в курсе? — я наклонила голову. — Подала сегодня заявку в команду. Смотрю, ты без устали приглашаешь меня своими локтями и плечами. Может проверяешь на прочность? Но если я ошиблась и у тебя проблемы со зрением или рассудком — сочувствую.       Она моргнула. На долю секунды растерялась, но тут же собралась:       — Мест в команде нет. Не утруждайся, милочка. Или ты просто петляешь за Уизли всеми доступными способами?       Она встала. В полный рост. Руки скрестила, всем телом показывая, что победила.       Я не сдержалась.       Я на Уизли не переходила.       — Ну, это надо спросить у тебя. — Я улыбнулась наигранно почти по-доброму, но намеренно кивнула в сторону, назад. Я знала, кто сидел за моей спиной. Точнее по голосам поняла, кто только что пришел. Её любимые загонщики. — Каково это — любить сразу двоих? Стыдно? Хоть немного?       Издевательски показала между пальцами крошечный зазор — буквально пару миллиметров. Вот столько у неё совести. Анджелина смахнула мою руку, резко, зло, почти ударом, и вышла из зала, даже не дотронувшись до еды. Не плача. Просто злая. Просто сама напросилась.       Я обернулась Фред нахмурился и посмотрел на меня далеко не с лёгким выговором. Джордж — почесал затылок, сбитый с толку.       — Какого чёрта ты ей втираешь? — не сдержался тот, которому и было самое «тёплое» место на Слизерине. Его голос сорвался — грубый, колючий, как будто он и сам не знал, что чувствует.       — Только тебя не хватало, — проворчала я, не глядя.       — Видимо, не хватало, раз ты задела её разговором о нас, — этот псих тоже встал из-за стола. Шагнул ближе. Начал тыкать пальцем в плечо. — Какого чёрта, я спрашиваю?!       Я хлопнула по его руке, отводя её:       — Так догони и геройствуй перед ней! Верни себе свою ненаглядную и может, тогда она перестанет толкаться в меня, как в турнирную мишень.       — Фред, остынь, — вмешался Джордж. Голос мягче, но уверенный. — Ты же знаешь, Анджелина просто так в обиду себя не даст. А если смолчала…       — Радует, что хоть у одного из вас мозги в наличии, — огрызнулась я и двинулась к выходу.       Но не успела пройти и пары шагов, как Фред схватил меня за запястье. Вообще в главном зале было много учеников. Кто-то спорил, кто-то ел, кто-то дурачился. Поэтому мы в целом не выделялись, как-то необычно. Даже с нашими искрами неприязни.       — Не вздумай… — сказала я тихо, но с нажимом, — Хватит меня трогать, Как тебе хочется, слизеринская отрыжка.       Глупо ожидать после моих слов свободу. Он сжал чуть больнее, наказывая. Усмехнулся, не хотел он меня удерживать, а хотел управлять мной – псих. Мы замерли.       Между нами на секунду стало слишком тихо.       — Ты ничего не понимаешь, — прошептал он почти беззвучно, страшно. — Ни про неё, ни про меня. Ни про нас. Исчезни уже.       — И не хочу понимать. О, дошло наконец-то, так отпусти и я исчезну, — я вырвала руку, но сердце забилось быстрее. И я ненавидела это в себе.       Фред раздражал. Хотелось его придушить. И не раз. Желательно на главной сцене и всем на показ. Но то, что каждое его прикосновение, грубое, отточенное вызывало волну мурашек по мне, я не могла понять и не заметить. Потому что успокоиться и забыть сразу не получалось. Он словно передавал тебе собственный импульс. И я терла еще с получаса свою кисть, пытаясь сбросить образовавшееся во мне напряжение. И упаси Фламель кого-то влюбиться в такого придурка. Как они вообще с братом уживаются? Я не видела их ссор, даже в видениях. А значит, Джордж не против, а значит не смей чувствовать к нему это светлое чувство — л…. Не могу даже произнести это в собственных мыслях. Фламеля ради, очнись, они из одного теста.       Из хороших сторон в моей больной рыжей жизни — это Джинни Уизли, которая раздавала своим братьям тумаков и словесно, и физически. В такие моменты крайне хотелось её поддержать, но очевидно получила бы сама тяжелейший летучимышиный сглаз.       Но до гневного вздоха и выдоха среди всего этого довела меня новая сотрудница банка Гринготсса написав мне тем же вечером:

      FleurUnique:

Ma cherie! Представляешь,

кого я тут нашла?

сanari2206: Явно не бесхозные залежи Гринготтса, а жаль… и как зовут твой новый бриллиант?

      FleurUnique:

Билл Уизли!

canari2206: Что Уизли? В смысле Уизли? Только не говори… нет, нет и нет!

      FleurUnique:

Он очень своеобразный

между прочим.

canari2206: Предательница… а хотя знаешь, флиртуй от души! Быстрее надоест и отболит. Уроды они…

      FleurUnique:

Билл вообще-то очень даже

красив и не подается моему

обаянию. Я за долгое время

не могу очаровать того, кем

сама очарована.

canari2206: Только не это…       Конечно с моей стороны было эгоистично требовать каких либо ограничений и вела я себя, как ребенок. Понимаю. Но не требовать перестать общаться с братом двух идентичных идиотов не могла. И мой опыт ее не убеждал. Каждый человек индивидуальность видите ли. Всё было без толку. Процесс чего-то, что она не могла заполучить, не мог так просто стихнуть. Поэтому я боялась, что Флёр влюбится и ее первые серьезные чувства растопчут без всяких угрызений совести. Ведь в какой-то степени Отто оказался прав. И доверять Уизли не стоило…       Но кто собирался меня слушать? Вейла в розовых очках опасное явление, даже четверть вейлы, взрывоопасна.       Так мы и поругались. И так появилось еще больше поводов ненавидеть близнецов.       Стоит признать: был и положительный момент в знакомстве с Хогвартсом через старосту факультета. Оказалось, здесь есть огромная библиотека с запретной секцией. Но и этот момент омрачила другая язва школы — Теодор Нотт.       Я всего лишь хотела понять, хоть что-то о моем даре. В Шармбатоне, к сожалению, не удалось найти ничего путного. Только рассуждения и домыслы о провидцах прошлого разрозненные, покрытые слоем абсурда и страха. Неужели это настолько редкий дар среди людей? Он часто упоминается среди разных фантастических тварей, особенно в ряду кентавров. Но о самой магии и её природе, истоках, ценности — не сказано почти ничего. Только бесконечные трактаты о том, как подобных мне сжигали на кострах, обвиняли в неурожаях, эпидемиях и собственной дурости. В конечном итоге я склонялась, к тому, что этот дар действительно не может быть чем-то светлым. По свойствам он напоминал проклятие. Изнуряющее своего носителя до безумия.       Вот почему я решилась прошерстить запретную секцию. Кто же заподозрит в нарушении правил новенькую, на первой же неделе? Никто. Но вот сорвать планы может и одна неуместная задница и желательно в костюме слизеринца.       Сначала мы встретились в той самой запретной секции. И это — самое нелепое знакомство на моей памяти. Потом в каком-то пыльном кабинете, когда я убегала от здешнего завхоза. Потом — туалет. В котором Тео и предлагал встретиться в следующий раз. Я же не думала, что это серьезно? Кто вообще раздумывает над такими словами?       Когда я открыла дверь, первая реакция была развернуться и убежать. Сердце билось где-то в горле. Меня достали Уизли. А теперь ещё и этот Теодор Нотт. Кто же ещё мог вот так стоять в центре заброшенного туалета и смотреть на меня с выражением вселенской скуки?       — Всё ещё мчишься за мной во все запретные двери, Хайггльботтом? — лениво протянул он, облокотившись на стену.       Взгляд у него был словно… Да, почему здесь все только и думают, что я гоняюсь за парнями? Мой шармбатонский авторитет недотроги окончательно коту под хвост.       Я стиснула зубы.       Первая мысль — бежать.       Вторая — бежать прямо сейчас.       Третья — не дать ему подумать, что я «сумасшедшая», как он выразился между стеллажами. И, к тому же, трусливая? Ещё чего, не дождешься.       Потому и заставила себя поднять подбородок. Если уйду сейчас он решит, что я боюсь. Что сдалась. Что не способна выдержать даже немного сарказма. А я могла. Я была здесь после перепалки с Уизли, в конце концов. Если пережила их, то тебя и подавно.       Втянув в себя воздух, я прошла внутрь, выбрала место у окна, достаточно далеко, чтобы видеть его краем глаза и в случае чего успеть ретироваться. Уселась. Развернула первую попавшуюся книгу. Сделала вид, что читаю. Руки едва дрожали. Но я делала вид, что не замечаю его взгляда.       Тише. Спокойно. Если он что-то скажет просто не реагируй. Если он засмеётся — пусть. Если что, бей в пах, как учил Людо. И беги и куда глаза глядят. А если в пах перехватили, то ребром руки под нос. И не забывай, что у тебя есть палочка. Кинь заклинание в догонку.       На краешке зрения я заметила, как его губы чуть дернулись вверх почти незаметно. Он понимал мою настороженность и улыбался с неё. По доброму что ли? Необычно. Потом уставился в свою книгу. Не сказал ни слова. Не сделал ни одной попытки усмехнуться вслух.       От этого странным образом стало легче дышать. Мерси, что ли.       И вот мы сидели в тишине, под потрескавшимся потолком, в затхлом воздухе, среди облупленных плиток. Никто не говорил. Время будто слиплось, потекло по-другому. Я не знала, сколько мы там просидели — минуту, десять, сорок? Хотя следующее занятие у Амбридж пропускать было себе дороже и мне стоило следить за временем.       Странно, молчаливое сосуществование стало чем-то… почти выносимым. Чем-то, к чему я могла привыкнуть. Чем-то, что, я чувствовала, однажды может стать нашей негласной традицией. Так я и пряталась здесь в свободное время, каждый понедельник, вторник и четверг.       В этот заброшенный, женский туалет, мало кто приходил, так как здесь всегда плачет всеми «любимая» бывшая ученица. Только вот я не понимала. Почему аристократ вообще приходил туда. Может пыль развлечение богатеньких? Вроде бы не глупый парень. И приятный на внешность, а потерял о скучный затхлый туалет свою логику.       Здесь мы проводили время каждый в своем одиночестве. Пока я зачем-то не решила быть вежливой. А потом я задумалась, может он считал меня своей фанаткой? Упаси меня и жизнь Фламеля.       — Хочешь лимонные дольки? — спросила я как-то, не глядя. Да и было бы глупо есть хрустящую сладость в тишине, одной.       — Спасибо, — ответил. Не подняв головы. И принял. Я даже не почувствовала, как он пододвинулся и его прикосновения к ладони, настолько он был аккуратен. Вот так и началось. Наше странное, если это можно назвать — общение.       Сначала я не могла принять, что этот молчун, та самая язва с которой я упиралась между стеллажей. Такой тихий сейчас и необузданный в той темноте. Странно…       Мы почти не разговаривали. Но в молчании с ним было легче, чем в болтовне с любым другим. Он не требовал ничего. И каждый раз, когда я возвращалась в заброшенный туалет, он уже был там, часть меня будто… радовалась? Не знаю, но определенно это не вызывало дискомфорт.       Мы говорили редко. Но когда говорили он бросал фразы, от которых у меня внутри что-то сжималось. Я начала понимать, что видимо мне хочется с ним говорить? И почему же?       А потому что во мне разгоралось желание, найти грызуна в чьем-то конкретном лице. Учитывая насколько он был остроумен и шутил в первую встречу. Вполне вероятно, что это он. Однако по существу я ничего не знаю о своем тайном собеседнике. Поэтому ты пытаешься разглядеть его в каждом удобном варианте. А пока удобный был только один.       — Интересно, как это — скрывать, кто ты есть на самом деле, — выпалил неожиданно Нотт. Совершенно не готовая к реальности в которой надо дискутировать об этом и размышлять вслух, я выдала:       — В смысле как? Проблематично, — гениально, просто гениальный. Почему днем светло? Потому что солнце светит! А ночью? Потому что уже не светит. Я чувствовала себя настолько глупой, насколько это возможно….       И к концу второй недели мои сомнения лишь укреплялись. Ведь грызун написал мне снова, после летнего обета молчания. Да еще и как:

      rodent33:

Давай реально встречаться,

птичка?

canari2206: А чего мелочиться — давай сразу обменяемся жидкостями и фамилиями!

      rodent33:

Ты, наверное, про поцелуй?

Хотя раз уж пошла такая пьянка… может, сразу и переспим?

canari2206: Конечно. Записывай: три талона на минет, два — на игру: « попробуй убежать от нимфоманки в доме», и один — на разговор по душам. Только не перепутай, урод.

      rodent33:

Птичка, не злись! Я знал,

что ты ответишь, если я начну с идиотизма. А от талонов отказаться — грех. И кто такая нимфоманка?

canari2206: А с чего вообще началась эта клоунада, а не извинение?

      rodent33:

А за что, простите,

я должен был извиняться?

canari2206: Ты серьёзно не в курсе?

      rodent33: Вообще-то нет. Зато знаю, за что ты могла бы меня поблагодарить!

canari2206: Ты точно не пил ничего, что хранится в шкафу с надписью: «Не открывать. Никогда»?

      rodent33: За слишком легко прощённые перешки, что улетели без следа и сожалений… Это поэзия была, если что.

canari2206: Ты, смотрю, скучал?

      rodent33:

А ты вдруг научилась распознавать очевидное? Гордость берёт! Научил подмечать все-таки.

canari2206: Если я птичка, то ты яйцо. Только недоваренное. Не учи меня.

      rodent33:

Кто из нас скучал — обсудим при встрече. Ты ж сама тут талонами

на минет разбрасываешься, как открытками на Рождество.

canari2206: Бундимун ты незрелый. Прекрасно понимаешь, зачем я так сказала.

      rodent33:

А вот и серьезные оправдания подкатили, тайных порывов. Ничего я найду способ оформить и распечатать талоны. Осталось только встретиться. И экзамен по трансгрессии сдал, какой я молодец ;) Считай, уже в пути.

canari2206: Шутки в сторону. Особенно сальные. Я не сдала. И, скорее всего, никогда не сдам.

      rodent33:

Почему это?

canari2206: Потому что ты не должен знать обо мне ничего личного. Мы договаривались.

      rodent33:

Те правила устарели.

Ты же улетела. А я остался

тут с разговорами и тоской.

canari2206: Возможно... Но правило не стоит нарушать.

      rodent33:

Возможно? Я ж всегда прав. Ты снова становишься занудным стариком, как только разговор касается реальной встречи и вообще реальной жизни. Расслабь французские булки, птичка. Давай встречаться, ну? ;)

canari2206: Уговорил. Почти.

      rodent33:

Пиши, как про талоны —

с огоньком, также убедительно.

canari2206: Иди ты лесом. Желательно в тот, где запретный. И потеряйся там. Ты итак был потеряшкой три месяца .

      rodent33:

Теперь понимаю твою подругу. С таким характером тебе только с кошками и жить. Ты слишком напряжённая, даже по переписке не даёшь себя тронуть. Вон как заволновалась из-за талонов.

canari2206: Ты меня так не разведёшь.

      rodent33:

Ну конечно. Ты ж моя трусливая канарейка. Даже если бы знала, что никогда меня не увидишь — не решилась бы на отчаянный поступок.

canari2206: Заткнись. Просто… заткнись. Хорошо…

      rodent33:

Что хорошо? Согласна на талоны? Это конечно бесспорно хорошо, особенно первых три. И что теперь я этот телефон, как прямое доказательство никому не отдам.

canari2206: Идиот! Умойся. Желательно святой водой. И исчезни.

      rodent33:

Я вообще-то за романтику.

Обожаю, когда девушки становятся

на колени… чтобы поднять своё уроненное достоинство. Я ж думал, начнём с чего-то невинного!

canari2206: Так ты не про талоны?

      rodent33:

А я и не думал, что ты согласишься.

Но теперь упиваюсь собственной прозорливостью!

canari2206: Забудь.

      rodent33:

Не-а. Это точно

забудется последним.

canari2206: Так о чём ты вообще тогда говорил?

      rodent33:

Я… не договорил. Я хотел

предложить… «переспать»

по переписке. Ну, типа секс по телефону, но клавиатурой. И

ублажить себя рукой тебе

помочь и себе.

canari2206: Пошёл ты в лес. Сгори там. Три раза минимум.

      rodent33: Как я и думал. Но с талонов всё равно не слезу. Ты их сама подарила — это уже юридическая сила. Согласие, всё такое.

canari2206: Сгинь, дурак!

      rodent33:

Всё, всё. Вылетаю из твоего

чатика… но талоны при мне.

Как реликвия.

canari2206: Талоны шли в комплекте с обменом фамилий, если ты забыл.

      rodent33:

Значит, я всё правильно

понял — ты уже подумываешь взять мою? Тогда я требую семейный обед, тёщу-ведьму и совместную метлу.

      Я впервые в действительности не злилась со всей этой наглой переписки. А вчитывалась и понимала, что счастлива снова быть с ним на связи. Даже такой глупой и пошлой. Но только для первого раза. Конечно только на сегодня, а завтра мы снова поговорим о книгах и разработках? Не так ли? Наивная я конечно.