Thestrality

      POV SILINA       Дыши.       Попробуй медленно.       Раз, два, три, четыре. Потом подушечкой большого пальца отстукивай по всем остальным. И успокойся и повторяй чаще, быстрее. Желательно быстрее…       Ритуал, который меня успокаивал с детства к сожалению сейчас не работал. Но я пыталась пока шла по ночным коридорам обратно в гриффиндорскую башню. Этот прием взятый из маггловского фильма так впечатлил меня, что вошёл в мою жизнь плотно.       Такое незначительное действие было моим спасением. Простая механика, простое движение, которое возвращало меня к реальности, концентрируя на себе все внимание. Когда видения слишком сильно давили. Когда внутри всё рушилось, и я уже не понимала, где настоящее, а где предсказанное.       Но сегодня всё было иначе. Сегодня реальность сама была похожа на видение. И я испытала всё, что возможно, за одно короткое мгновение. Поэтому вряд ли есть что-то такое, что может вернуть меня в исходное состояние.       Шаги были медленные. Все еще неуверенные. Спутанные мысли. Я все еще пыталась осознать. Что черт возьми сегодня вообще со мной произошло?       Моё сознание было похоже на узел, который я не понимала откуда начать развязывать? Совершенно не помню, как оказалась в кабинете Амбридж. Как согласилась туда пойти? Что со мной не так? Как начался мой день и почему он завершался на этом отвратительном поцелуе?       Мне хотелось бы клубится от гнева дольше и увереннее. Заставить себя думать, что он грубиян и насильно забрал мой первый поцелуй. Ненавидеть его и еще раз ненавидеть. Только вот неожиданно… вся злость куда-то рухнула, исчезла, превратилась в пепел. Осталась позади возле кабинета генерального инспектора. Даже его гнусные шуточки разлетелись в прах. Ничего не зацепило так, как то, что я увидела.       Что значит украденный поцелуй, если через какое-то время его может не стать? Что значит моё право выбора, если его жизнь висит на волоске?       Я не понимаю, почему так чувствую. Почему боюсь за него больше, чем должна. Почему ненавижу и одновременно не могу ненавидеть до конца. Досаждал живым, а теперь и мертвым. Ты просто отвратителен мне Фред Уизли. Зачем ты решил играться таким? Смешно тебе? Просто недоносок, который умрет…. молодым.       Во время поцелуя.       Мой мир рухнул.       Я не сразу поняла, куда попала. Всё вокруг гремело, рушилось, светилось заклятиями, но до меня это доходило словно сквозь воду. Хотела вдохнуть и не смогла. Хотела закричать и не вышло. В груди что-то рвалось наружу, но звука не было. Только немой крик, распирающий изнутри. Я просто вдруг оказалась в центре необъяснимых событий.        Вспышки света, запах гари, пыль летящая в глаза, рушащиеся стены. Я не понимала, кто эти люди, почему они сражаются. Инстинктивно отшатнулась, когда заклятие все равно настигло меня и прошло сквозь тело, как сквозь туман. Конечно, это только в моей голове шептала я себе. Поэтому не бойся.       Стоять неподвижно и наблюдать спокойно, почти невозможно. Это видение живее большинства тех, что я видела.       Вокруг метались силуэты, крики сливались в один сплошной гул. И тут я увидела Фреда. Среди всего он был, как спасательный круг для моего взора в этом хаосе. Впервые я разглядывала его слишком внимательно, осознавая свою безнаказанность в этом моменте. Плечи у него стали заметно шире. Он кажется был старше на пару лет. Точно не скажу, но его взгляд был другим… Именно сейчас была возможность рассмотреть его губы, что наговорили и натворили делов. Невольно прикоснулась к своим и ничего не почувствовала. Ведь я была здесь словно мираж. И да, Джорджа поблизости тоже почему-то не было.       Меня на секунду смутила мысль, что я готова рассматривать старшего из близнецов пока он этого не разумеет. Что мой взгляд цепляется за него, как за единственный опорный момент. В его глазах внезапно засветился восторг, будто сама жизнь смеялась вместе с ним. Странно. Такой уютный и тёплый человек совершил хладнокровную подлость.       Фредерик Уизли такой пока он не против тебя, то совершенно завораживает. Своей харизмой, всепоглощающей энергией, бесстрашием. Но если против, то пожирает все теми же путями.       — Здравствуйте, Министр! — крикнул видимо другой его рыжий брат, кажется это был тот самый Перси. Он послал заклинание в стоявшего напротив него мужчину, который тут же выронил палочку и рухнул на пол, его кожу прорезали тонкие шипы. Сглаз морского ежа. Одно из моих любимых заклятий, — Я не говорил, что ухожу в отставку?       — Ты шутишь, Перси! — воскликнул Фред, когда противник с которым тот боролся, рухнул под тяжестью трех оглушающих заклятий, выпущенных одновременно с разных сторон. Он с восторгом смотрел на брата. Интересно, что чувство юмора было так важно для него.       — Ты и правда шутишь, Перси… По-моему, я не слышал от тебя шуток с тех пор, как…       Раздался взрыв. Ослепительная вспышка и всё рассыпалось в прах. Камни летели во все стороны, я пригнулась, прикрывая голову, совершенно забываясь, что всё итак проходило сквозь меня. Я лишь свидетель. И не чувствовала боли. Совершенно ничего, кроме тревоги.       И вдруг услышала голос, хриплый, рвущийся в клочья, не мой. Перси тряс брата за плечи и кричал:       — Нет! Нет! Нет! Фред! Нет!       Его вопль разрывал воздух, а я… я молчала. Я должна была закричать вместе с ним, но из моего горла вырывался только стон, глухой, захлебнувшийся, как будто кто-то держал меня под водой. Молчаливая боль давила виски и душила, и от неё было страшнее, чем от самого взрыва.       Я смотрела и не верила. Глаза Фреда были открыты, но не видели. На губах застыл призрак недавнего смеха. Мир вокруг продолжал грохотать, рушиться, сражаться, а внутри меня всё уже оборвалось. Это было так же, как в детстве, когда я тонула в озере с инферналами: ты хочешь закричать, но вместо крика в рот вливается вода, и ты понимаешь, что никто тебя не услышит.       Я медленно поднялась. Колени дрожали, пальцы тоже. Передо мной лежал Фред. Недалеко. Я сделала шаг. Потом ещё. И еще немного. И подойти ближе просто не смогла. Оцепинела. Не могла поверить, что вижу его мертвым.       — Нет… нет… — прошептала я, — Не может быть.       Гарри, Гермиона, Рон — все вокруг двигались, что-то кричали, но я ничего не слышала. Гарри кажется пытался уговорить отпустить Фреда. Мир звенел в ушах, как после грома. Перси тряс брата, Рон стоял позади, беззвучно плакал, а я… я просто смотрела.       На неподвижное лицо.       Мой желудок свело. Это совершенно чудовищная картина. Видеть смерть… даже не самого близкого тебе человека. Даже того с кем бесконечно ссоришься. Того, как тебе кажется ты не выносишь. Это больно.       В этот миг я повзрослела невольно. Мир стоял на месте, но я — нет. Всё внутри дрожало. И умоляло упасть меня куда-то. Провалиться на дно отчаяния.       Почему?       Почему мне не всё равно?        Ты ведь ненавидишь его? Спрашивала я себя. Да ненавижу, конечно… за дерзость, за насмешки, за то, как он вторгается в моё пространство и всё же… видеть его мёртвым было не-вы-но-си-мо. В своих видениях я слышала о смерти раньше. Отто, Колина Криви, других, просто имена, могильные плиты или страдающих по ним. Но здесь… здесь я впервые увидела тело. В котором было столько жизни, что хватило бы на пятерых…       Наверное, поэтому боль такая. Не из-за него именно, а из-за того, что я увидела это собственными глазами.       Да. Наверное, только поэтому.       Когда я очнулась, мой мертвец нес меня на руках. Моя реальность пошатнулась. С такой силой, что слёзы внутри и не смогли сразу найти выхода. Перед ним плакать я не стану. Ни за что. Поэтому убежала от него, как можно быстрее. Мне нужно было где-то прийти в себя и успокоиться. К собственному удивлению и бессилию, я посчитала самым лучшим местом для уединения камин в гостиной Гриффиндора. Просто надеялась, что там в такое время никого не застану. Так оно и было.       Ноги были ватные. Я осторожно опустилась вблизи самого пекла и протянула руки к тлеющему огню. Медленно, словно заставляя себя осознать эту реальность. Пыталась поговорить с собой. И привести себя в чувство. То, что я увидела…       Да, ты неизвестно почему там оказалась… Да, ты видела эти безжизненные глаза. Да, ты совершенно не причем. Ты не можешь нести за это ответственность. Ведь это не ты его убила. А вот у тебя сегодня отняли выбор. И выкрали первый поцелуй. Самым наглым образом. Думай об этом, дура. Думай только об этом. Злись, умоляю. Разозлись на него как следует. Перестань вспоминать его мертвое лицо.       Пальцы обожгло, и я дёрнула руку к своим губам, прикрывая их. И после того, что произошло ты всё равно думаешь о его смерти? О том, что ты увидела? Глупая, сентиментальная, дура.       Сдерживать слёзы — это талант, которому я, к сожалению, никогда не научусь. Единственное, что у меня всегда получалось, так это выплакивать целый океан в полной тишине. Сейчас слез было достаточно, чтобы затушить последние огоньки в камине. Но я так не хотела. Не хотела сидеть пока глаза не разъест от усталости.       Это ведь был первый поцелуй. Первый. И я должна помнить его. Пусть даже такой. Должна думать о том, как его забрали… Я старалась думать о его словах после, чтобы злиться нацелено, чтобы сместить тревожное чувство клокочущее внутри. Но нет. Этого мало. Недостаточно для жизни. Этот дурак оставил мне только невиданный страх и видение смерти.       Я вдруг поняла: если останусь так, то никогда не выберусь со дна. Никогда не вдохну по-настоящему.       Поэтому мне нужно вернуть себе выбор. Вернуть себя к жизни, пусть даже самым нелепым, абсурдным способом. Если бы только этот поцелуй был желанным. Это смогло бы сбить то, что внутри разболелось?        И внезапно пришло только одно верное решение: Джордж.       Конечно, моя салфетка с множеством регалий. Моё спасение, Джордж — живой, настоящий, другой. И если он позволит… если он ответит… может быть, я почувствую что-то кроме ужаса.       Мир внезапно закрутился вокруг Джорджа. Я повторяла его имя, вновь и вновь. Чтобы не дай Бог передумать.       Мои ноги шли, а душа боялась. Что-то трепыхалось внутри и повторяло, что это неправильно, аморально: целоваться с одним, а потом бежать за поцелуем к его брату. Только первого я не просила. А второго шла целовать нарочно. И времени на глубокие размышления, я себе не дала. Шаг не от любви, хотя и из большой симпатии, бесконтрольного притяжения.       Да, это глупо и безрассудно, как прыжок в холодную воду. Но в этой глупости была логика простая и хладно -решительная: собственноручным решением отвоевать себе право выбирать. Позволить выбрать себе чувствовать что-то другое. Один поцелуй и моя маленькая война против того, что у меня отняли. Если Фред увидит, что я могу отдать себя другому и тем более брату. Пусть даже на минуту может, его гордость забьёт тревогу, и он отступит не из сожаления, а потому что уязвлён. Ему станет тошно, брезгливо? Надеюсь. И тогда я может быть перестану мучаться. Он не должен меня больше прикасаться. Я не хочу снова тонуть в том, что совершенно не контролирую. С меня достаточно моего «таланта». И пока я не перестану быть его объектом развлечения никто мне этого не гарантирует. Слишком своенравный и слишком тактильный Фред пугал меня. Он и до этого хватал меня, как заблагорассудится, как не делал этого никто до него. А сейчас я просто обязана быть предельно осторожна. Я не готова снова погрузиться в то видение или того хуже — его продолжение.       Поэтому я рывком зашла в комнату парней. И в своем безумии даже не задумалась, что там уже может быть старший из них. Прогнала Джордана. И нам с Джорджем не нужно было слишком много слов, чтобы понять друг друга.       Фламель Всемогущий, Джордж ответил. Он не оттолкнул меня даже почувствовав «чужой» запах. Он принял меня любой. Да так, что в этом моменте растворилась полностью, наконец-то смогла вздохнуть и отпустить страх. Этот парень был настолько нежным, что твое тело безропотно само летит навстречу к такому человеку. Его губы были мягкими, бережными. В этом поцелуе не было ярости, не было борьбы только наслаждение. И на миг мне показалось, что я вернула себе то, что потеряла. Свое спокойствие. Свой первый поцелуй.       Бегство от страха. От того, что Фред может умереть. От того, что я не смогу справиться с этим. Или с чем то еще… Полностью было под его крепкими большими ладонями. Он утешал меня сам того не ведая. Неохотно оторвавшись от сладости этого поцелуя в ту же секунду всё стало еще хуже, когда пришлось отпустить. Когда обменялись парой колких фраз.       И я растерялась ещё сильнее.       Где-то внутри было чувство вины, почти предательства. Как будто я стояла между двух отражений, не зная, в какое смотреться. А смотреться оказалось не во что. Один принадлежит другой, а второй должен погибнуть.       POV FRED       Сегодня она не выходила. И, судя по ужину, выходить не собиралась. Холодное, неприятное ощущение. Я рассчитывал, как-то снять напряжение. Кидая в нее взгляды, получая словесную взбучку обратно. Но вместо этого всё саднит внутри.       Хотя ещё с утра день пошёл наперекосяк.       Джордж проснулся позже меня, что уже само по себе подозрительно. Ходил по комнате так, будто хотел кому-то врезать, только пока не решил кому. На вопросы отвечал через раз, то бубнил, то мрачнел, а потом делал вид, что ничего не было.       Я подумал, что он просто плохо выспался. Или голова болит. Или это очередная его странная фаза задумчивости бывает такое раз в год, может, в два. Как и с моими психами, у него тоже имелись свои тараканы.       Но странно… всё утро он бросал на меня какие-то долгие взгляды. Не обвиняющие, нет. Скорее… оценивающие. Как будто сравнивал или что-то взвешивал в голове. Может в голове испытывал на мне какую-то новую идею?       Не знаю. Но это было странно. Очень. Да, возможно Джордж, если ему что-то не нравится не говорит это сразу, громко, как делаю это я. Но не утаивает. Так что либо мне показалось, либо что-то всплывет. Не уж то он ходит хмурый, что ушел куда-то без него вчера? Маловероятно. Он словно чего-то ждёт от меня. Но вот чего я не понимал.       И это бесило.       И напрягало.       Потом был день. И учёба. Никому не нужная. Одни и те же лица. Обычные идиоты. И одна проблема точнее, отсутствие одной. К обеду я впервые поймал себя на том, что не слушаю ничего вокруг — только отмечаю, что Силины всё ещё нет. Я подкупил забастовочными завтраками первокурсника, который в случае выхода должен был доложить.       К ужину стало ясно: она не просто избегает меня, она избегает своего состояния перед всеми.       — От чего вы в плохом настроении? — решился наконец-то спросить Ли Джордан, когда заметил, что мы с Джорджем не разговариваем между собой. Для него это было событие вселенского масштаба.       Для меня тоже.       Ли пару раз косо глянул, пытаясь понять, что с нами не так, почему мы не обсуждаем очередную бомбу для «Фокус-покус», не жалуемся на розовую жабу или не строим великие планы по разграблению конфискатов в кабинета Филча.       В итоге что-то сказать пришлось.       — А, знаешь, просто решили попробовать новый вид молчаливого протеста, — сказал я, подмигнув Джорджу. — Сегодня все профессора перенапряглись ожидая бурю перед затишьем.       — Да, — поддержал Джордж с притворной серьёзностью, — эксперимент «Два Уизли против всего мира». Пока вроде идёт успешно: жаба недоумевает, кабинет Филча из излишней тревоги сторожит миссис Норрис… а совесть Фреда мучается. Все по плану.       — Хм… а с чего бы ей мучиться?       — А у тебя нет никаких предположений?       — Хотел присоединиться так сказал бы сразу, а не вымучивал, — с тихой гневной улыбкой выдавил я, — Что за необычная претензия за семнадцать лет совместной жизни брат?       Джордж резко встал. Холодный взгляд. Да какого хера происходит? Встал настолько резко, что не выложил вилку из рук на стол, сжал её до боли видимо.       — Эй, парни вы чего, успокойтесь, — ошарашенно сказал Ли.       — Серьезно? Ладно-ладно, торжественно клянусь, что не вылезу больше на ночь глядя без тебя. Ну, почти клянусь мой ментальный идентичный человек. Поверь ты ничего классного не упустил. Успел даже получить выжженое наказание у Амбридж, пока ты медленно спускался на завтрак, — я повернул внутреннюю часть ладони в его сторону демонстрируя ожог после пера розового недоразумения.       — Ты… об этом?       — О чем же еще? И да, совсем не болит. Спасибо за заботу братец.       Хмурый взгляд брата спал, но стал глубже. Что в его голове творилось, впервые было для меня загадкой.        Да, это впервые, когда я не рассказал брату, почему вернулся вчера так поздно. И самое хреновое, что сказать-то нечего.       Хорошо, совесть. Признаю. Видимо, ты всё-таки существуешь. Потому что рассказывать действительно было нечего. Гордиться — тем более. Что бы я сказал?       « Знаешь, Джордж, я вчера устроил феерическое шоу. Поцеловал девушку — в чужом обличье. Так поцеловал, что она… потеряла сознание. И сам попался в собственную ловушку. Классный я, да? Невероятный ловелас и стратег ».       Офигительный, мать его, пунктик. Прямо в мою любовную картотеку.       И вот сижу я за длинным столом Гриффиндора, раскладываю еду по тарелке, передаю тыквенный сок брату, а сам смотрю на вход в Большой зал, будто она может внезапно появиться. Хотя знаю: не появится. Упрямая же девчонка. Уж такая, как она прячется не из страха ведь? Мне кажется ей страшно показаться испуганной. Скорее она меня пугает своим отсутствием. Я поверю в это больше, чем во что либо иное.       Почему она и правда не выходит? Я не верю, что её так мог напугать? Или мог? Это всего лишь поцелуй. Ну, да — первый. Но не видел ничего грешного между первым и вторым. Конечно… определенно именно я приложил к этому руку. Какова бы причина не была, но именно я сделал так, что ей не хочется выйти.       И чем больше я это понимаю тем сильнее ощущение, будто кто-то сжимает мне грудь изнутри.       И поэтому я молчу. Сегодня образовалась совершенно иная реальность.