История одного противостояния

      — Хочешь сказать, мой свидетель лжёт? — до скрипа стиснув челюсти, шипел Феликс, наматывая круги вокруг кресла оппонента, сидящего с невозмутимо-кирпичным лицом. — Сандерс, ты совсем охренел?!       Охреневший Сандерс никак не отреагировал. За почти два года работы прокурором судьба сталкивала его с адвокатом МакКарти четырнадцать раз, и каждый заканчивался примерно вот так. Отличия были разве что в ротации, и иногда он сам приезжал в офис или домой к Феликсу и устраивал подобные представления. Сейчас преимущество было на стороне обвинения, поэтому сторона обвинения красноречиво молчала, дожидаясь, когда счёт 7/7 сместится в его пользу.       — Ублюдок, какого хрена ты молчишь? — ожидаемый переход на личности вызвал тихий смешок. — Прокурорам что, совсем плевать на закон? Главное — засадить хоть кого-то?       Хью развернулся, потому что в момент последней реплики собеседник зашёл на двадцать пятый круг и уже находился у него за спиной. Как только голова ещё не закружилась?       — Это говорит мне тот, кто дискредитировал действия полиции в деле против Райана Тёрнера? Разве это не призвание адвокатов — снисходительное отношение к закону и освобождение преступников?       — Ты не можешь испортить жизнь человеку только ради того, чтобы насолить мне, — устав от беготни, Феликс завершил марафон и плюхнулся в кресло для посетителей, злобно сверкая глазами.       — Что ты несёшь?! — чуть не задохнулся от возмущения Сандерс. — Мой мир не вертится вокруг тебя. Ничей мир не вертится вокруг тебя. Я просто делаю свою работу. Иди, пожалуйста, вон.       — Что ты откопал? — прямо спросил МакКарти, пропустив предложение мимо ушей. — Почему так уверен, что она лжёт?       — Скоро сам всё узнаешь, — туманно ответил Хью. — Я же в прошлый раз не спрашивал, с чего ты решил, будто подозреваемому не зачитали права.       — Спрашивал! — подпрыгнул Феликс. — Как будто моя вина, что копы не умеют вести допросы!       — Напомнить тебе, где выход?       — Себе напомни, что самоутверждаться за счёт других — не значит стать полноценным человеком.       — МакКарти…       — Сандерс.       — Что с лицом?       — Оно прекрасно?       — Ты похож на… погоди, слово забыл… — Хью пощёлкал пальцами, задумчиво нахмурившись. — Чёрт, да как же это?.. А точно! — он с видом победителя поднял вверх указательный палец. — На идиота.       — Должно же у нас быть хоть что-то общее.       — Всё сказал?       Феликс снова поднялся с места, но новый марафон не начал, решив возвышаться над оппонентом сгустком негативной энергии.       — Только попробуй надавить на свидетеля, — зашипел он. — Я не знаю, что тогда с тобой сделаю.       — Как это должно меня напугать? — изумился Сандерс. — Это даже на статью за угрозу жизни или причинения вреда здоровью тянет с большой натяжкой. О, прошу прощения, забыл сделать скидку на твоё образование: я слышал более устрашающие вещи от засохшего фикуса.       — Да пошёл ты!       — Наконец-то говоришь, как настоящий адвокат, — Хью общался уже со спиной собеседника. — И не вздумай хлопать дв… — он вздрогнул от мощного хлопка — … дверью.       Сандерс откинулся на спинку кресла, всё ещё ощущая вибрации в воздухе.

***

      Феликс ворвался в ресторан, ошалело вращая глазами по сторонам. Перестановка несколько сбила его желание пронестись между столиками, прямиком к кабинету директора. За почти полгода интерьер стал выглядеть презентабельнее процентов на двести, официанты — на триста, а публика зашкаливала по показателям, поэтому оценить рост было довольно затруднительно. МакКарти невольно присвистнул, выскочил за дверь, проверил, не ошибся ли адресом и вернулся, на всякий случай смахнув с себя облик городского сумасшедшего и даже одёрнув лацканы пиджака.       Администратор теперь улыбалась не натянутой уставшей улыбкой, а вполне искренне и даже поинтересовалась, на сколько персон ему нужен столик. Феликс чуть не подавился воздухом и уточнил, не сменилось ли у них руководство. Собеседница, если и была удивлена, то вида не подала и ответила отрицательно. Мистер Росс всё ещё директор. На этом этапе МакКарти уже отошёл от шока, вспомнил, зачем пришёл, и размашистым шагом двинулся прямо, очень надеясь, что хотя бы стены тут не сносили и отыскать нужное помещение не составит труда.       Трудностями стали не стены, а охрана, преградившая ему путь. Проблем с законом у МакКарти и так было по самое не хочу, поэтому решено было избегать новых конфликтов, вспомнить, что он в общем-то неплохо умеет пользоваться телефоном, и набрать номер Майло.       Спустя несколько минут Феликса проводили (!) к мистеру Россу (!) и оставили перед обновлённой дверью, чуть не оставившей посетителя без передней части лица, потому что открылась она без предупреждения и не в ту сторону, к которой он привык.       Кабинет Майло выглядел как… кабинет. Не кладовка со столом посередине, печальными обшарпанными стеллажами вдоль стен, гнущимися под тяготами возложенных на них испытаний и коробок, и допотопного принтера в углу, а вот прям кабинет-кабинет. Выдержанный в едином стиле, с преобладанием серого, бежевого и тёмно-коричневых цветов, с идеально отполированными поверхностями и такой мягкой на вид мебели, что Феликсу тут же захотелось утонуть в кресле со стаканом дорогого скотча.       Сам директор поднялся на ноги, обогнул большой прямоугольный стол и, раскинув руки в стороны, помчался обнимать старого друга.       — Ликс, — куда-то в шею посетителя пробормотал Майло, — как же давно я тебя не видел, — он откинулся корпусом, сжимая чужие плечи, и покачал головой, едва не расплакавшись от умиления. — Почему не позвонил заранее? У меня несколько встреч с рекламодателями на вечер.       — Я… — Феликс приоткрыл рот, рассматривая человека, в котором с трудом признавал бывшего одноклассника. — Сколько я спал?       Майло по-доброму рассмеялся, приглашая гостя устроиться перед низким журнальным столиком на одном из двух кресел, после чего сам сел напротив, закинув ногу на ногу. Какое-то время они оба молчали, словно не могли поверить, что наконец встретились.       — Дай угадаю, — протянул Росс, хитро сощурившись. — Хью Сандерс?       МакКарти покраснел, уводя глаза в сторону.       — С чего ты взял? Мы давно не виделись и вообще… Я скучал.       — Ты не врываешься без предупреждения, — с укором отметил Майло, — когда просто скучаешь. В таких случаях ты обычно звонишь. Рассказывай, у нас есть, — он деловито сверился с часами, — сорок минут.       — Ты спятил! — Феликс подпрыгнул на месте, на самом деле позабыв про свои проблемы. — Ты превратил свою забегаловку в произведение искусства! Я хочу знать всё, — он скрестил руки на груди, надув губы.       — Да нечего там рассказывать, — вполне искренне отозвался Росс, — нашёл дизайнера, привлёк инвесторов. Ремонт зала вообще быстро провернули, сам понимаешь — не хотелось, чтобы заведение простаивало, а вот с подсобными помещениями закончили буквально на днях. Лучше ты мне скажи, что опять случилось?       МакКарти долго и пристально всматривался в лицо друга, постепенно догадываясь, почему за столько лет тому не надоело слушать о непроходящем противостоянии. Азартный блеск в глазах, испарина на лбу, нервное покусывание губ… Похоже, не только они с Сандерсом не смогли избавиться от юношеских привычек.       — Вы же снова поспорили, да?       Майло отследил, как глаза, которые в обычном состоянии у Феликса были мутно-зелёными, стали превращаться в почти карие, густые брови поехали к переносице, а по острым скулам забегали желваки, и невольно поёжился, плотнее забиваясь в кресло.       — Я всё могу объяснить, — Росс примирительно замахал руками.       — Слушаю.       — Это Стив виноват. Представляешь? У этого парня вообще нет тормозов. Ставки повышаются из года в год, а он словно всё ещё пытается отбить первый проигранный доллар.       — На кого ты ставил? — со свистом спросил МакКарти.       — Конечно на тебя, всегда! — Майло так быстро захлопал ресницами, что даже тот, кто за годы карьеры не пообщался с доброй сотней свидетелей и подозреваемых, понял бы, что он лжёт. — Ладно! Не смотри так! Всегда по-разному.       — Вы — несносные люди. Я хочу прямо сейчас поехать к Майе и всё ей рассказать, но меня больше не пускают к ней на работу.       — Ты не можешь говорить это таким тоном, словно в этом не было твоей вины. Ты ворвался в женскую консультацию во время приёма. Радуйся, что иск никто не подал!       — Встречусь с ней вечером, — поник избежавший разбирательств нарушитель общественного порядка.       — Сегодня? — уточнил Росс. — Как насчёт пятницы? Мы и правда давно не собирались все вместе.       — Я собирался жаловаться на тебя и Стива. Я предпочитаю делать это так, чтобы вы не слышали.       — Ты же не серьёзно?       — Нет, — Феликс вытащил телефон и открыл общий чат. — Сейчас отправлю приглашение. На какое время? У меня в пятницу слушание, потом вспышка ярости, борьба с депрессией и всё — весь день свободен.       — В том интервале, когда депрессия уже закончится, а истерика ещё не начнётся. В восемь, я думаю.       — Ха-ха. Не бывает у меня истерик. На публике так точно.       — Ты расскажешь, что сегодня случилось? — решив вернуться на исходные, спросил Майло.       — Команда Хью что-то обнаружила в медицинских картах моего свидетеля, — отозвался Феликс. — Она была моим единственным козырем в этом деле, а если её показания признают ненадёжными — клиент отправится за решётку. И ты скажешь: МакКарти, как же так? Почему ты сам всё не проверил, прежде чем вызывать её в зал суда, а я скажу, что…       — Не стал бы я тебе такого говорить, — отметил Майло. — Так он сделает это? Сможет доказать её неправдивость?       — Он молчит, но смотрит с таким видом, словно уже выиграл дело. Перекрёстный допрос не сулит нам ничего хорошего.       — Мне жаль, дружище.       — Ладно! — воспрянул духом МакКарти, хлопнув себя по коленям. — Я как минимум уже знаю о том, что он собирается делать, а значит, смогу подготовиться и найти нового свидетеля.       — Мне с одной стороны нравится огонёк энтузиазма в твоих глазах, а с другой — я почти в ужасе. Я такой взгляд видел перед премьерой Белоснежки, а там всё закончилось… ты сам помнишь как.       Феликс покрылся краской. Воспоминания, которых он старался избегать много лет, хлынули все разом так, словно он снова очутился на залитой светом сцене, украшенной декорациями с изображением леса, правда какая-то часть этого леса была вполне себе живыми людьми, прошедшими кастинг на роль деревьев и камней. И вот прямо посередине всего этого великолепия на небольшом возвышении лежит деревянный ящик, символизирующий гроб, внутри которого, смиренно сложив руки на груди, ждёт своего принца проклятая принцесса.       Он двигался, произнося заученный текст, больше напоминающий завывания.       Где же ты, моя Белоснежка? Гномы? Гномы, ответьте же мне!       Проклиная сценариста, МакКарти сделал ещё один осторожный шаг навстречу судьбе, как его окружили семь гномов, двое из которых превышали в росте самого принца. Дальше была песня, его страдающее лицо, поднятое к потолку и, наконец, долгожданная встреча с мёртвой принцессой. Окей, технически она не была мёртвой, но загримированный до неузнаваемости Хью в чёрном парике и с выбеленной кожей очень сильно походил на покойника. Ещё бы встать не смог после спектакля…       Феликс приблизился к гробу со священным трепетом во взгляде и дрожащими руками открыл стеклянную крышку. На миг он испугался, что Сандерс просто уснул: ни один мускул на лице не дрожал, накладные ресницы отбрасывали статичные тени на впалые щеки, грудная клетка практически не шевелилась. Решив, что если это на самом деле так, то у него появится отличный повод украдкой стукнуть мерзкого Хью, МакКарти продолжил играть роль, медленно наклоняясь к губам принцессы, заранее прикрывая ладонью место предполагаемой стыковки, чтобы поцелуй вышел по-киношному реалистичным, а между его ртом и ртом Белоснежки оставалось почтительное расстояние. И вот, всё проходит почти гладко — напряженная музыка, световые лучи разносятся по сцене, публика замерла в ожидании, а Сандерс медленно открыл глаза и, пользуясь тем, со стороны зала его лицо никому не видно, лизнул своего спасителя в нос.       Сценарий этого не предусматривал. Сам Феликс этого не предусматривал. Да, чёрт возьми, здравый смысл этого не предусматривал! Поэтому следующим кадром стал испуганный вскрик принца, поднимающаяся в гробу принцесса и хохот семи гномов…       — Ты ещё тут? — осторожно поинтересовался Росс.       — Я был в аду только что, — уныло выдохнул МакКарти. — Хотя о чём это я? Как будто я бывал где-то ещё. Вся моя жизнь — непрекращающаяся агония.       — Очень похоже на утрирование. Ликс, у тебя прекрасная семья, работа, тебе подарили квартиру на совершеннолетие, а ещё у тебя до сих пор нет ни одного вставного зуба. Не многие могут похвастать этим в нашем возрасте.       — Недавно я говорил с родителями о переезде. И знаешь, они так удивлённо на меня посмотрели. Но не потому, что я решил перебраться в Даллас, а потому что Хью обсуждал со своей семьёй то же самое. И тогда мама осторожно поинтересовалась, не скрываю ли я от неё нечто важное. Например, отношения с другом детства. Друг детства… — рассказчик скривился, машинально почесав щеку. — Я даже возразить ничего не мог, потому что был занят тем, что пытался удержать ужин внутри желудка. Это было самое нелепое, унизительное и безумное предположение.       — Да? — Майло покашлял, уводя взгляд в сторону. — Я хотел сказать «да». Понятия не имею, откуда взялся вопрос.       Феликс уставился на друга нечитаемым взглядом. Росс изменился в лице, побледнел, покраснел, дёрнул себя за волосы, но говорить что-то ещё не решался.       — Давай уже! — не выдержал посетитель.       — Ну просто… Знаешь… Иногда… Вот помнишь тот случай… Ты так остро реагировал на отношения Хью с тем парнем…       — С Диком, что ли? — удивился МакКарти. — Да я же просто поинтересовался, как живого человека могли назвать Дик.       — А потом ты добавил, что назовёшь сына Дик только в том случае, если у тебя уже будут сыновья со всеми остальными именами. Это было не очень учтиво, потому что сам Дик это всё прекрасно слышал и, кажется, поперхнулся вином.       — Если бы меня звали Дик, я бы систематически чем-то давился, лишь бы быстрее со всем этим покончить, — упрямо выговорил Феликс. — Так и при чём тут Сандерс?       — Ну… вот например, помнишь Майя встречалась с парнем, который использовал мат вместо запятых, пил пиво и рыгал так громко, что тряслись стены? И ты же ни слова ей не сказал.       — Сказал! Я спросил, не из-за вируса ли короны она потеряла вкус.       Майло устало помассировал виски, признавая поражение. МакКарти либо реально не понимает намёков, либо умело притворяется.

***

      — Каков приговор, ваша честь? — спокойно спросил Хью, выслушав вступительную речь судьи.       Сторонам было нечего больше добавить. Адвокат тайком закусил щеку. Обвиняемый, что стоял с ним плечом к плечу, заметно дрожал. Как и предполагал Феликс, обвинение настаивало на том, что показания свидетеля не могут считаться правдивыми в силу препаратов, прописанных ей тремя месяцами ранее. Это не могло считаться причиной обвинить её во лжи, но на мнении присяжных, судя по всему, отразилось довольно остро. Старшина присяжных вердикт уже вынес. В деле о мошенничестве «штат Техас против Генри Брука» обвиняемый признан виновным.       — Суд приговаривает мистера Брука к трём годам в тюрьме штата, — между тем проговорил судья, вызвав волну взволнованного шепота. Кто-то всхлипнул. — Приговор вступает в силу незамедлительно. Пристав, пожалуйста, возьмите виновного под стражу, — гул голосов усилился, и человеку в мантии пришлось дважды стукнуть молоточком, требуя тишины. — Дамы и господа присяжные, спасибо за ваш труд. Заседание окончено.

***

      — Из последних новостей, — стараясь говорить непринуждённо, сказал Стивен, — помните тот бар, где мы любили собираться, когда были студентами? Теперь там книжная лавка.       Майя взмахом руки остановила бегущего мимо официанта и попросила обновить напитки, потом поймала расфокусированный взгляд Феликса и внесла уточнение, что один коктейль надо заменить на воду. Сам МакКарти внезапно хорошо всё расслышал и спросил, зачем она собралась пить воду в самый разгар вечеринки.       — А ты неплохо поработал, — похвалила Лонг притихшего Майло, рассматривая интерьер. — Я помню день открытия, и тогда всё было… по-другому. Искусственное дерево, искусственная кожа и неработающие кондиционеры, с которых всё время капала вода. Кажется, я тогда слегка потянула спину, бегая с вёдрами. А сейчас? Фарфоровые тарелки, хрустальные бокалы и декоративные украшения на стенах — высший класс, — она покосилась на металлическую голову быка в натуральную величину и про себя отметила, что некоторые дизайнерские решения никогда не сможет понять.       — Спасибо, — смутился Росс. — Я давно предлагал вам всем приехать, но все всегда чем-то заняты.       — А я был первым, кто увидел обновлённый дизайн, — похвастал Стив.       — Потому что ты же и поставлял ему посуду? — догадалась Майя. — Ликс, милый, пожалуйста, съешь что-то кроме виски. Тар-тар просто великолепен.       — Как у тебя с работой? — вынырнул МакКарти, явно собираясь уклониться от приёма пищи.       — Нормально. Я вижу, как ты царапаешь вилкой тарелку. Серьёзно. Если не будешь есть — больше не пьёшь. Да ведь, Майло?       Аргумент показался довольно весомым, поэтому Феликс скривился, но отправил в рот немного закуски.       — У меня тост! — широко улыбнулся Стивен. — За нас!       Все подняли вверх бокалы, а единственная девушка в компании отметила банальность подобного тоста, но свой предлагать не стала.       — Так ты и правда решил переехать? — осторожно спросил Росс, сделав печальное лицо. — Тебе не кажется это уже некоторым перебором?       — Я хотел уехать, — МакКарти икнул, пытаясь поймать ползущие в разные стороны мысли. — Но потом понял… В этом нет никакого смысла. Так или иначе Сандерс меня найдёт.       Три человека многозначительно переглянулись, мысленно бросили монетку, кто скажет это вслух, Стив попробовал перебросить эту участь на Майло, но тот замахал руками, сообщая, что не силён в подобных разговорах. Поняв, что ей придётся быть взрослой за всех, слово в конечном итоге взяла Майя:       — А вы не думали решить ваш конфликт каким-нибудь менее радикальным способом?       — Мне в голову приходит только смертельная дуэль, — печально вздохнул Феликс. — Как думаете, подойдёт?       — Нет, — пожал плечами Стивен, — Хью стреляет лучше, а сражаться на мечах не умеет ни один из вас.       МакКарти опустил голову, после чего она несколько раз качнулась, а затем её уставший владелец поднял на друзей вымученный взгляд.       — Почему он не может найти другие цели в жизни, кроме как портить жизнь мне? Я почти уверен, что в мире есть занятия поинтереснее. Чем плох бадминтон?       — Не знаю… — протянул Майло, ища подводные камни в последнем вопросе. — Всем?       — Это зашло слишком далеко, — рассудила Майя. — Одно дело, когда вы в школе соревновались за место лучшего ученика и совсем другое — противостояние в зале суда. Вам надо поговорить. Вы хоть сами помните, с чего всё началось? Вы же были лучшими друзьями.       — Хотя бы ты не упоминай меня, Хью и слово «друг» в одном предложении, — простонал МакКарти. — Мы дружили, — он изобразил воздушные кавычки, — первые минут сорок после знакомства.       — А потом? — аккуратно поинтересовался Стив. — Кажется, никто из нас не знает, что между вами произошло.       — Потом этот мудак решил, что во всём лучше меня, и принялся доказывать это окружающим, — выговорил Феликс, после чего схватил коктейль Майи и опрокинул его залпом.       — Ну нет же? — с сомнением протянул Джонс. — При мне Хью ни разу не говорил, что считает себя лучше, чем ты. Обычно он просто выражает недовольство тем, что вы вообще познакомились.       — Всё ещё не могу поверить, что ты сдружился с Сандерсом… — кисло пробормотал МакКарти. — Что? Что вы так уставились? Я вовсе не пытаюсь перевести тему.       — Да ты не помнишь! — выдохнула Майя, приоткрыв рот от удивления.       Феликс покраснел уже не от алкоголя. Нужно было срочно что-то придумать, а в голове поселилась обезьянка из Симпсонов и задорно заколотила тарелками, намекая на то, что здравого ответа выдать не получится.       — Сейчас у меня есть повод его ненавидеть, — фыркнул он, делая глоток из пустого стакана. — Он меня без работы такими темпами оставит. Всё ещё думаете, что это смешно?       — Это же… не так работает, — протянул Майло.       — Как ваши родители до сих пор ничего не заметили? — пробормотал Стивен. — Вы же всё время собираетесь где-то семьями, и они продолжают считать вас друзьями.       — Вспомни твою свадьбу, — хихикнула Майя. — Ликс и Хью могут притворяться нормальными людьми, когда этого требует этикет.       Феликс захотел провалиться сквозь диван, выползти с обратной стороны и на четвереньках пробраться к выходу. Кто вспоминает нечто подобное за едой? Пусть и довольно сильно перебиваемой алкоголем.       — О, у меня даже осталось то фото! — воодушевился Стив.       — Не осталось, — покачал головой МакКарти.       — Да брось, вы там такие милые, — Джонс уже полез за телефоном.       — Я не знал, что он там стоит, — Феликс взмахом руки отказался смотреть на экран. — И Хью не знал. Мы были сосредоточены на всяких там фразах типа: «Объявляю вас мужем и женой» и «Можете поцеловать невесту».       — И в порыве чувств бросились обнимать друг друга, — разглядывая снимок, улыбнулась Майя.       — Да там же все обнимались!       — Вовсе нет.       — Вовсе да.       — А потом вы разглядели друг друга, скривились и отпрыгнули в стороны… Кажется, ты потом очень долго не вставал из-за стола.       — Да что такое-то?! Твой кузен пролил шампанское сперва на какого-то незнакомого мужика, а после — на невесту! Дядя Джил споткнулся и упал лицом на пол, разбив нос, чем перепугал большую часть собравшихся. А помните вы все почему-то моё минутное помешательство! Может, я вообще шею ему свернуть пытался!       — Сложно, наверное, сворачивать шею, когда твои руки чуть выше талии? — задумчиво протянул Стив, последний раз посмотрев на фото, и убрал телефон обратно в карман.       — Знаешь что? — Феликс растянул губы в улыбке, обнимая Джонса левой рукой. — Дайте выпьем. За старину Генри Брука, который ближайшие три года проведёт в тюрьме штата вдали от родных и друзей. Чёрт, а я ведь ему почти завидую.