Honey, are u coming?

Ваш поход на болота сложился далеко не самым лучшим образом. Тётушка Этель оказалась могущественной каргой, которая доставила массу неприятностей, прежде чем вам удалось с ней расправиться. Но на ней проблемы не закончились. На обратном пути с болот, где единогласно было решено не оставаться на ночёвку, вашему отряду повстречался гур. Из непродолжительного разговора с ним тебе стало понятно, что жить ему осталось совсем недолго. Он поведал вам, что охотится на вампирское отродье, которое было велено доставить во Врата Балдура. Да, то самое вампирское отродье, стоявшее прямо перед ничего не подозревающим гуром. Астарион скрывался от кого-то. Ты не знала, от кого, но в тот момент это было не особо важно. Ты уже давно пришла к выводу, что для решения общей проблемы с головастиками вам всем нужно держаться друг за друга. Даже если для этого требовалось отдавать часть найденных магических артефактов Гейлу или иметь дело с покровительницей Уилла — Мизорой... а теперь и убивать преследователей вашего бледного компаньона. К счастью, для остальных спутников правда об Астарионе не стала сюрпризом. Он рассказал обо всём накануне после ужина, вызвав лишь несколько предостерегающих комментариев о том, что ему следует держать клыки при себе. Несмотря на это, ты не была уверена, во что выльется ситуация с гуром, если не взять всё в свои руки. Поэтому, обменявшись взглядами с Астарионом для подтверждения своих намерений, и убедившись, что он больше не хотел задавать вопросы, ты выпустила шаровую молнию, заставившую незадачливого гура замолчать навсегда. Астарион задумчиво и немного рассеянно поблагодарил тебя, после чего погрузился глубоко в себя. В таком состоянии он пребывал на всём оставшемся пути, а тебе оставалось лишь гадать, какие тяжёлые мысли одолевают его. Последним препятствием перед возможностью разбить лагерь стала стычка с группой гоблинов. Они были не особо сильны, но им удалось застать вас врасплох. Сказалось то, как сильно вы были измотаны за этот день, что неизбежно привело к некоторым ранениям и травмам. Ничего катастрофического, но тем не менее вашей жрице предстояло много работы.

***

Пока Шэдоухарт занимается лечением наиболее пострадавшего Уилла, ты перебираешь ваши запасы. У тебя нет каких-либо серьёзных повреждений, с которыми не могло бы справиться лечебное зелье. Магия жрицы, как и любая другая, имеет свои лимиты, поэтому будет разумно тратить заклинания только на тех, кто больше всего в этом нуждается. Лёгкие ранения можно исцелить и зельями, чтобы не слишком истощать Шэдоухарт. Ранение Астариона вызывает у тебя серьёзное беспокойство. Он всем видом старается демонстрировать, что не нуждается в чьей-либо помощи, но значительное количество крови, пропитавшей верхнюю часть его рубашки, когда он откидывает в сторону свои доспехи, говорит об обратном. Шэдоухарт по всей видимости тоже замечает это и, закончив обработку ран колдуна, направляется прямиком к эльфу. Она подходит к вампиру, когда он с сосредоточенным видом пытается обмотать своё плечо куском ткани. — Дай мне посмотреть, — рука девушки мягко ложится на неповреждённое плечо, когда она предлагает свою помощь. Этот невинный жест приводит к абсолютно неожиданной реакции. Эльф резко вскакивает на ноги, всем телом отстраняясь назад, подальше от растерянной девушки. — Не трогай меня, — его взгляд такой же холодный как и слова, произносимые сквозь зубы, медленно и чётко, делая ударение на каждом слове. После небольшой заминки к Шэдоухарт возвращается самообладание. Она сурово смотрит на вампира. — Как пожелаешь. Если завтра ты будешь неспособен сражаться, это будет лишь твоя вина, — её слова сочатся ядом. — Со мной всё будет в порядке, — после этих слов Астарион разворачивается по направлению к выходу из лагеря и удаляется. Всё это время пребывавшая в шоке от развернувшейся картины, ты выходишь из оцепенения и судорожно ищешь свою небольшую сумку со всем необходимым для обработки ран. Ты собираешься догнать его. Да, это будет неприятно. Астарион явно не обрадуется тому, что за ним последовали, но оставить всё так тоже нельзя. — Может тебя он и послушает, — словно прочитав твои мысли, задумчиво бросает жрица. — Кажется ты тут единственная, чьи слова для него не являются пустым звуком. Слова жрицы и её лёгкая полуулыбка немного приободряют тебя, когда ты направляешься вслед за эльфом. Мужчина сидит на поваленном дереве у небольшого ручья. Он замечает твоё приближение издалека. — А ты упрямая. Я должен был догадаться, что ты попытаешься меня найти, — подобие улыбки кривит его губы. — Не против? — спрашиваешь ты, глядя на место рядом с ним. — Думаю, было бы весьма некрасиво прогонять тебя после того, как ты без колебаний убила человека ради меня, — вампир усмехается. — Ты мог бы. Но я бы предпочла, чтобы ты рассказал, знаешь ли что-то о своём преследователе. Стоит ли нам ожидать повторных попыток? — интересуешься ты, усаживаясь неподалёку. — Да, он не остановится, пока не вернёт меня обратно, — взгляд эльфа устремлён перед собой, он тяжело сглатывает. Ты не задаёшь никаких уточняющих вопросов, ожидая, что Астарион раскроет больше, если захочет. — Значит придётся убить их всех, — твой голос наполнен уверенностью. — Я не в первый раз ставлю под сомнение твоё чувство самосохранения, дорогая, — игриво отвечает он. — Я ценю твой энтузиазм, но лучше не давать обещаний, которые не сможешь выполнить. Ты даже не представляешь, с кем предстоит иметь дело. Астарион пытается сохранять свой голос как можно более беззаботным, но не до конца скрывает презрение, когда продолжает: — Его имя Касадор Зарр. Безжалостный и кровожадный повелитель вампиров и по совместительству мой хозяин. Два столетия назад он обратил меня, избавив от смерти. И с тех пор я был вынужден исполнять все его мерзкие приказы, не имея возможности ослушаться, пока мне в голову не подселили головастика. — Спасибо, что поделился этим со мной, — после затяжной паузы говоришь ты, не вполне уверенная, как реагировать на такое признание. Некоторое время вы сидите, погружённые в свои мысли. — Я не знаю, насколько он силён, и сможем ли мы победить его, — ты прерываешь молчание, — Но я точно знаю, что ты заслуживаешь свободы. Мы что-нибудь придумаем, а пока… Мог бы ты ещё немного довериться мне и позволить осмотреть твою рану? Он поворачивается к тебе и пристально вглядывается в твоё лицо. Его брови сведены, образуя между ними две глубокие складки. В конце концов он кивает. Ты перекидываешь одну ногу через дерево, чтобы сесть лицом к эльфу. Он делает то же самое, придвигаясь так, чтобы дать тебе лучший доступ к его повреждённому плечу. Стараясь едва касаться, ты аккуратно убираешь ткань. Под ней — пропитавшаяся кровью порванная рубашка и виднеющаяся за разорванной тканью жуткая рана. К счастью, кровь уже не идёт. — Надеюсь, что это не твоя любимая рубашка, — шутливо говоришь ты, пытаясь снять напряжение, и разрываешь тонкие волокна, чтобы полностью видеть рассечённый кинжалом участок кожи. — Тебе придётся купить мне новую, — эльф старается поддерживать твои попытки разрядить обстановку, но ты чувствуешь, как его тело напрягается от твоего прикосновения. Ты сразу же замираешь, ища взгляд Астариона. Кончики его губ приподнимаются в лёгкой улыбке, тело заметно расслабляется, и он ещё раз кивает, подтверждая, что ты можешь продолжать. Осмотрев плечо, ты приходишь к выводу, что для нормального заживления без вмешательства целителя рану необходимо зашить. Одним целебным зельем тут не обойтись. — Рану необходимо промыть, а потом зашить, — предупреждаешь ты. — Могу я? — ты нерешительно смотришь на него. — Я уже согласился, дорогая. Делай всё, что считаешь нужным, — к Астариону вернулся легкомысленный тон и кокетливая улыбка. Ты выглядишь гораздо более взволнованной, чем он. Не один раз ты зашивала собственные раны, но ещё никогда не делала этого для кого-то другого. Страх причинить боль, которая, как ты знаешь, несомненно будет, охватывает тебя. — Всё нормально, — эльф ободряюще сжимает твою руку, почувствовав исходящее от тебя волнение. Всё действительно проходит нормально. Даже слишком. В течение всего процесса Астарион абсолютно спокоен. Он даже ни разу не морщится. Тебя приводит в ужас мысль о том, через какие пытки должен пройти человек, чтобы выдерживать такое без единой эмоции. Не удивительно, что он так остро реагирует на прикосновения. Закончив, ты протягиваешь ему лечебное зелье. Когда он выпивает малиновую жидкость, рана лишь немного затягивается. — Ах, чёрт, я мог бы догадаться, что от этого будет мало толку, — раздражённо говорит он. Ты вопросительно поднимаешь бровь. — Мне нужно поохотиться. Нужна кровь, чтобы ускорить заживление, — устало объясняет он. Вы оба знаете, что ни о какой охоте в таком состоянии даже речи быть не может. Осунувшийся вид и тёмные круги под глазами намекают, насколько истощили его сегодняшние события. Решение проблемы возникает у тебя внезапно и пугает тем, как быстро ты мысленно соглашаешься пойти на это. Предложить ему свою кровь. — Ты можешь выпить мою кровь, — говоришь ты будничным тоном, как будто это что-то обыденное и незначительное. Твоё заявление лишает его дара речи. Он с подозрением смотрит на тебя несколько мгновений, как вдруг из его горла вырывается нервный смех. — Ты должно быть шутишь. — Я вполне серьёзно. Тебе нужна кровь. И я уверена, что небольшая кровопотеря мне не навредит. Он смотрит на тебя смущённо, а пальцы находят край рубашки в стремлении чем-то занять руки. — Я не… Ты будешь моей первой, — он раздражённо вздыхает, неловкость быстро сменяется смесью гнева и отвращения. — Мне было запрещено пить кровь мыслящих существ. Что, если я увлекусь и не смогу вовремя остановиться? Ты хорошо понимаешь его чувства, направленные ни на кого иного, как на самого себя. Много лет ты точно так же ненавидела себя за то, кем являешься. За неконтролируемую магию, о которой не просила. Ты не можешь в одночасье переубедить его, тем более что и сама не до конца приняла себя. Скорее научилась воспринимать свои способности как полезный инструмент. Но любые колебания о разумности того, что ты собираешься сделать, уходят. — Я остановлю тебя, если понадобится, — заверяешь его ты, откидывая волосы в сторону, чтобы предоставить лучший доступ. — Что ж, если ты настаиваешь, кто я такой, чтобы отказываться? — ухмылка на его лице намекает, что он вновь вернулся к своей привычной манере поведения, оставив моменты уязвимости позади. Когда Астарион приближается, не сводя глаз с твоей шеи, ты осознаёшь, что несмотря на всю уверенность, всё ещё очень нервничаешь. — Так не пойдёт. Я слышу, как твоё сердце трепещет от страха, — он быстро перемещается, оказываясь сидящим позади тебя. — Откинься на меня и постарайся расслабиться. Ты делаешь, как он просит. Через мгновение властная рука обхватывает тебя за талию, крепко удерживая на месте, в то время как другой рукой вампир мягко убирает волосы с твоей шеи. Его дыхание щекочет твою кожу, когда он наклоняет голову, а пальцы блуждают между шеей и плечом. Он делает глубокий вдох и говорит, не пытаясь скрыть предвкушения: — Ты пахнешь божественно, моя дорогая. И я готов спорить, что твоя кровь будет изысканным деликатесом, — после этих слов он прижимается губами к точке твоего пульса. Ты знала, на что шла. Знала, что Астарион никогда не упустит возможность устроить шоу. Но это не облегчает ситуацию, когда твою кожу начинает покалывать от возбуждения. Смущённая от его близости, слов и реакции своего тела, ты чувствуешь, как загорается твоё лицо, а кончики ушей и щёки окрашиваются в розовый. Ты беспокойно ёрзаешь, надеясь, что твоё состояние останется незамеченным, хотя крепкая хватка вампира и не даёт особого пространства для манёвра. — Тебя не учили не играть с едой? — звучит более язвительно, чем ты хотела. Но это срабатывает. Через несколько секунд его клыки вонзаются тебе в шею, вызывая ледяную вспышку боли и твой удивлённый вздох. Довольно быстро неприятные ощущения почти полностью уходят, сменяясь лёгким онемением. Но это не мешает чувствовать губы и язык Астариона на своём горле, пока он высасывает из тебя кровь. Это шокирующе интимно. И ужасно непристойно. Он приглушённо постанывает в твою шею, увлечённый процессом, и ты ощущаешь, как к тебе прижимается его растущая эрекция. Ты прикусываешь губу, чтобы подавить стон, и крепко сжимаешь бёдра в тщетных попытках подавить собственное желание, убеждая себя, что кто-то из вас всё же должен сдерживать инстинкты. Когда твой взор немного затуманивается, а мысли начинают путаться, ты решаешь, что пора остановить эльфа, и слабо сжимаешь рукой его колено. Кажется, потребуется гораздо больше усилий, чтобы он прервался, но на удивление быстро его хватка ослабевает, а шею начинает покалывать при контакте с прохладным вечерним воздухом. — Восхитительно. Как я и думал, — голос Астариона низкий и немного хриплый. Ты довольно резко отстраняешься от него, стремясь увеличить расстояние между вами, что выходит достаточно неуклюже, учитывая некоторую спутанность сознания, и чуть не приводит к падению. Он стабилизирует твоё положение, удерживая за плечо, и спрашивает: — Вел, ты в порядке? — Да, небольшое головокружение. Ничего, о чём стоит беспокоиться, — отмахиваешься ты, рассеянно прижимая пальцы к двум небольшим проколам на шее. Астарион протягивает тебе влажную ткань, и ты вытираешь остатки крови. Твой взгляд пробегает по его плечу, отмечая, что утоление голода сработало значительно лучше, чем зелье, и останавливается на его лице, которое приобрело некоторые краски. — Чувствуешь себя лучше? — ты сопровождаешь вопрос лукавой улыбкой. — Гораздо. Спасибо тебе. Ты знаешь… Это подарок. Я этого не забуду. Ты смущённо киваешь в ответ на непривычно искренние слова и говоришь: — Тогда я думаю, мы можем возвращаться. Пока остальные не начали переживать из-за нашего длительного отсутствия.

***

От лица Астариона: По возвращении в лагерь к вам приближается Гейл. Он хочет убедиться, что всё в порядке, и сообщить, что порция ужина дожидается Велари у костра. Конечно же вездесущий волшебник замечает красующиеся на шее эльфийки следы от укуса. Он переводит хмурый взгляд с её шеи на тебя, а затем обратно на чародейку. — Почему ты молчишь? Не говоришь, что он напал на тебя? — в груди волшебника клокочет ярость, когда он прерывает молчание. — Потому что он этого не делал. Ему нужна была кровь, и я предложила свою, — холодно отвечает Велари. Брови мага удивлённо приподнимаются, и ты не можешь сдержать самодовольный смешок. — Предложила? — недоверчиво переспрашивает Гейл. — Я начинаю сомневаться, что твои повреждения в бою были такими уж незначительными. Разве ты не понимаешь, что он опасен? Он мог убить тебя! — высказывание сопровождается не менее эмоциональной жестикуляцией. Это приводит её в бешенство, и ты не совсем понимаешь, почему. Каким бы раздражающим в твоих глазах ни был порой волшебник, в его словах есть смысл. — Но не сделал этого, — глаза сверкают огнём, когда она приближается к мужчине. — И он такой же член нашего отряда, со своими особенностями, как и все остальные. Я не прошу никого подставлять ему шею, но это моя кровь и моё дело, как ею распоряжаться. Гейл немного пятится от такого напора, а она ведь даже не кричит на него. Ты находишь это зрелище крайне привлекательным. — Из всех людей от тебя я такого не ожидала, — разочарованно продолжает она. — Напомню на случай, если ты успел забыть, что у тебя в груди бомба, которая может взорвать нас всех в любой момент, — её указательный палец упирается магу в грудь, — И чтобы этого не произошло, мы скармливаем тебе магические артефакты. — Прости, я… Я просто испугался за тебя, — сутулясь, немного пристыженно отвечает мужчина. — Я понимаю. Но я способна позаботиться о себе сама, — после этих слов Велари разворачивается в сторону своей палатки, давая понять, что разговор окончен. Ты испытываешь сложную гамму эмоций от сцены, свидетелем которой стал. Тебе нужно побыть одному. Но прежде чем удалиться в свою палатку, ты быстро перемещаешься к костру, чтобы после этого догнать эльфийку и протянуть ей тарелку с пока ещё тёплой едой. На обратном пути тебя окликает Карлах, которая среди прочих обратила внимание на размолвку: — Клыки, не принимай его слова близко к сердцу. Я бы тоже поделилась с тобой кровью, но не думаю, что ты хочешь обжечь губы. — Да, это определённо навредит моей безупречной внешности, — широкая добродушная улыбка тифлинга вызывает у тебя ответную улыбку. — Но в любом случае спасибо. Я ценю это. Застегнув полог палатки, ты опускаешься на подушки, после чего берёшь в руки потрёпанную книгу — одну из многих, найденных во время этого путешествия. Ты не помнишь, всегда ли ты любил читать. Ты вообще почти ничего не помнишь о своей жизни до Касадора. Но в те краткие моменты в течение последних 200 лет, когда ты был предоставлен самому себе, ты обнаружил, что чтение — единственное, что позволяет оторваться от жуткой реальности. Твой хозяин не был против этой маленькой слабости до тех пор, пока ты исправно делал то, что тебе велели. В твоём распоряжении было множество томов, но ни разу тебе не было позволено дочитать хоть один из них. Любая книга исчезала из замка, стоило тебе достаточно сильно углубиться. Просто ещё одна форма пыток. Сейчас никто не может лишить тебя этого удовольствия, но буквы, мелькающие перед глазами, не складываются в слова. Слишком много всего произошло за этот день. Вновь и вновь ты прокручиваешь в голове события, пытаясь убедить себя, что должен быть рад, что всё идёт по плану. Даже лучше, чем ты мог представить. Но почему тогда от этих мыслей какое-то неприятное чувство скручивает твой желудок? Она была так добра к тебе. Даже больше: обращалась с тобой так, как будто ты был кем-то помимо безвольного сломленного раба. Может ли оказаться, что ей действительно нравится твоё общество? Ты сильно сомневаешься в этом. В конце концов, ты не можешь предложить ничего помимо своего тела и отрепетированных фраз для соблазнения. Ты не знаешь, лукавила ли она, когда говорила, что не хочет заходить дальше флирта, но отчётливый запах возбуждения, исходящий от неё, когда вы оказываетесь рядом, по крайней мере говорит о том, что она находит тебя привлекательным. А значит, можно попробовать быть более настойчивым. Это то, в чём ты хорош. И может на этот раз, в качестве приятного бонуса, ты даже сможешь насладиться тем, что из этого выйдет. Она не очередная жертва, которую после ночи страсти ожидает мучительная смерть от рук Касадора. Твой разум рисует её образ: роскошные локоны цвета шоколада, изумрудные с золотыми вкраплениями глаза, мягкая полуулыбка на губах и соблазнительные изгибы тела. Ты не думаешь, что когда-то видел кого-то и близко столь же красивого. Твоя рука неуверенно опускается на ноющий от возбуждения член, освобождая его из тесноты брюк. Ты ни разу за два столетия не доставлял себе удовольствие. Как будто на это было время или желание. Медленные поглаживания сопровождают сменяющие друг друга картины, изображающие чародейку: грациозно перемещающейся по полю битвы, расслабленно отдыхающей у костра, убирающей мокрые пряди с лица после купания, смеющейся над одной из твоих шуток. Твоё тело дрожит, когда ты большим пальцем растираешь чувствительную головку, размазывая проступающие капли предэякулята. В сознании всплывает свежее и яркое воспоминание о её тёплом теле, прижатом к тебе, и о том, какой приятной на ощупь была её кожа, а ноздри наполнял чарующий аромат розы и цитрусов. Ты усиливаешь хватку и ускоряешь темп. Твои бёдра непроизвольно дёргаются, а из горла вырываются непрошенные стоны, и тебе приходится зажимать рот свободной рукой, чтобы случайно не привлечь чьё-либо внимание. Ты готов поклясться, что всё ещё ощущаешь на языке вкус её изысканной, как дорогое выдержанное вино, крови. Движения становятся рваными и беспорядочными по мере того, как ты фантазируешь об ощущениях, которые мог бы испытать, погрузившись в неё. Её стоны удовольствия, сбивчивое дыхание и губы, шепчущие твоё имя, когда ты доводил бы её до пика наслаждения, погружая клыки в нежную шею и пробуя на вкус её экстаз. Ты кончаешь, забрызгивая свой живот и рубашку, которую, к счастью, в любом случае собирался выкинуть. На лице выступили капли пота, грудь тяжело вздымается от бессмысленных для вампира вздохов. Ты с усилием проводишь рукой по лицу, сокрушаясь о том, в каком же ты беспорядке, как внешне, так и внутренне. Ладонь оставляет какой-то мокрый след. Кровь. Ты даже не заметил, что прокусил себе руку. «Что ты со мной делаешь?» — шепчешь ты в пустоту. Раздражённо сорвав рубашку и швырнув её в сторону, ты убеждаешь себя, что это всего лишь влияние крови эльфийки. Тебе нужно поохотиться и заодно проветрить голову, тогда всё станет как прежде. Просто продолжать следовать хорошо знакомому плану, чтобы удержаться за появившийся шанс на свободу.

***

Вы добрались до лагеря гоблинов, расправились с тремя их вожаками, попутно победив ещё множество врагов, а также спасли друида Халсина. К сожалению, проблема головастиков оказалась серьёзнее, чем вы рассчитывали, но появилась и хорошая новость. Дорога до Врат Балдура теперь должна быть безопасна для тифлингов, и они настолько вам благодарны, что устраивают для вашей команды вечеринку. Дешёвый алкоголь, громкие голоса, странная музыка и слишком довольные улыбки. На самом деле всё это слишком. Ты чувствуешь себя не в своей тарелке, принимая многочисленные благодарности, которыми тебя осыпают со всех сторон, но неизменно держишь на губах дежурную улыбку. Бродишь по лагерю, не имея какой-то определенной цели. Просто наблюдаешь, как остальные развлекаются. Ты надеешься, что они искренне веселятся, и отдых пойдёт им на пользу. Лаэзель и Карлах пытаются организовать какой-то турнир, Гейл увлечённо демонстрирует магические фокусы, приковав к себе внимание всех детей, а Шэдоухарт с заметно раскрасневшимися от выпитого вина щеками застенчиво смеётся в компании Уилла. Пробегая глазами по этим фигурам, ты ловишь себя на том, что ищешь дерзкого и возмутительно красивого эльфа. Он расположился на окраине лагеря, подальше от основного шума, стоя в тени деревьев возле своей палатки и держа в руках полупустую бутылку вина. Губы Астариона расплываются в довольной улыбке, когда твой взгляд останавливается на нём, а ты сама направляешься в его сторону. — Столько поклонников, столько восхищённых взглядов, — прищёлкнув языком, нараспев произносит он. — А ты всё равно пришла ко мне. Я польщён. — Ты абсолютно невыносим, — ты закатываешь глаза, но всё же смеёшься. — Знаешь, я никогда не представлял себя героем, — задумчиво начинает эльф, — И теперь, когда я здесь… — он делает паузу, после чего горько усмехается, продолжая: — Ненавижу это. Это абсолютно ужасно. — Так и есть, — со смехом говоришь ты. — А ты полна сюрпризов. Я был уверен, что весь этот праздник жизни будет тебе гораздо больше по душе. Разве не за тем мы всех их спасали? Разве ты не хотела этих благоговейных взглядов и благодарностей? — Мы искали Халсина в надежде на решение нашей проблемы. То, что по пути мы кому-то помогли — это лишь приятный бонус, — твой ответ звучит достаточно беззаботно. — А как насчет маленьких тифлингов в Роще до этого, гнома на мельнице? Мне продолжать перечислять? — не сдаётся эльф. — Я могла бы обидеться на тебя, — ты демонстративно надуваешь губы, — И сказать, что делала всё это от чистого сердца. Но ты бы мне, конечно, не поверил. — Безусловно, — коварная улыбка играет на его губах. Он ищет какой-то скрытый смысл твоих поступков. Что ж. Ты можешь попробовать объяснить ему. Почему бы и нет? — Конечно, я слишком эгоистична, чтобы делать это всё лишь по доброте душевной. Я никогда не откажусь от золота и информации в награду за свои труды. Да и никогда не знаешь, как повернётся судьба. Кто-то может оказать ответную услугу в будущем. Ты задумчиво покусываешь губу, прежде чем продолжить: — Мой брат был совсем не таким. Он всегда был готов помогать нуждающимся без всякой задней мысли. Всегда был заботлив и внимателен, — на твоём лице появляется печальная улыбка от нахлынувших воспоминаний, но ты достаточно быстро прогоняешь их, чтобы закончить мысль. — С тех пор как он погиб, я стараюсь чаще оказывать помощь, если у меня есть такая возможность. Мне приятно думать, что его бы это порадовало. — Тогда почему ты с такой неохотой принимала тифлинговские благодарности? — он внимательно изучает тебя, словно пытаясь прочесть ответ на твоём лице, пока в глазах не мелькает догадка. — Ты считаешь, что не достойна всех этих почестей, потому что ты — это не он? Немного пугает, что этот бледный эльф видит тебя насквозь. Он, вероятно, следил за тобой на протяжении всей вечеринки и заметил твои фальшивые улыбки. — Что-то в этом роде. Я каждый раз думаю, что делаю недостаточно. Что он бы на моём месте смог бы гораздо больше. — Мне, конечно, твоя эгоистичная сторона кажется намного более привлекательной, — усмехается он, — Но я думаю, что ты к себе слишком строга. Ты так много делаешь для нашей банды неудачников. У тебя всегда находятся правильные слова для всех нас. Ты действительно удивительная, — его глаза вспыхивают малиновым на последних словах. Действительно ли он имел в виду то, что сказал? Тебе очень хочется верить, что да. Чтобы это не было обычной попыткой приободрить. Ты вглядываешься в его глаза, пытаясь найти ответ, но что бы это ни было, привычные стены, которые он возводит вокруг себя, не позволяют прочитать скрывающиеся за ними эмоции. — Эта вечеринка всё ещё ужасна. Но в твоей компании она становится чуточку лучше. Спасибо, — ты позволяешь этим искренним словам слететь с губ. — Думаю, я знаю способ, как сделать её ещё лучше, — он сокращает и без того небольшое расстояние, разделяющее вас, и одаривает тебя своей самой соблазнительной улыбкой. Твоё сердце начинает бешено стучать от очевидного намёка. Ты переключаешь своё внимание на бутылку вина, чтобы успеть привести мысли в порядок, и делаешь несколько мучительно медленных глотков. Вино, конечно, не способствует ясности ума, но других вариантов нет. Ты определённо не хочешь усложнять всё. Особенно с тем, с кем проводишь больше всего времени в этом путешествии. С кем, по правде говоря, тебе комфортно проводить время. Но, с другой стороны, вы можете умереть или превратиться в иллитидов в любой день. Стоит ли отказывать себе в удовольствии? Ответ был бы очевиден, если бы не покидающее тебя ощущение, что всё это какая-то игра. Или даже манипуляция. Ты уже достаточно хорошо знаешь Астариона, чтобы замечать, каким неестественным становится его поведение, когда он пытается соблазнить тебя. Когда он немного наклоняется к тебе, и прохладное дыхание обжигает твою кожу, посылая электрические разряды по всему телу, ты понимаешь, что слишком слаба, чтобы сопротивляться своему желанию. Ты инстинктивно прижимаешься ближе, и он сразу же приобнимает тебя. Ты растворяешься в его объятиях, чувствуя лёгкую дрожь в коленях и разливающийся жар между бёдер. — Мы можем найти место получше, где будем только ты и я, — мурлычет он тебе на ухо. — Ты можешь отрицать, что хочешь этого, но твой запах и пульс выдают тебя с головой. Я могу воплотить твои самые смелые мечты в реальность. И это меньшее, что я могу дать за всё, что ты сделала для меня. Последняя фраза действует на тебя, словно ушат холодной воды. Это могли быть просто очередные красивые слова, но что-то подсказывает, что нет. Ты находишь его взгляд, который не оставляет никаких сомнений, что, какими бы ни были мотивы, он на самом деле не хочет тебя. Слишком холодный и отстранённый. — Возможно ты воспринял мои слова про вознаграждения слишком буквально. Я не ждала ничего взамен, когда помогала тебе. И у меня будет гораздо больше желания помогать тебе в следующий раз, если ты перестанешь врать и притворяться, — ты медленно пятишься назад, сохраняя бесстрастное выражение. Когда ты разворачиваешься, теряя из виду его озадаченное лицо, глаза начинает щипать от подступающих слёз. Ты делаешь глубокий вдох и ускоряешь шаг, не зная, куда именно направляешься. Возможно стоит найти ещё одну бутылку вина, а может что-то покрепче. Лучше напиться, чем горевать о чём-то столь незначительном. Давно пора было привыкнуть, что все хотят лишь использовать тебя. Если не тело, то способности. Ничего нового.