𝐒𝐢𝐥𝐞𝐧𝐭 𝐜𝐫𝐲

Надо любить жизнь больше, чем смысл жизни. © Ф. Достоевский Феликс даже не стал отпрашиваться или говорить что-нибудь учителям, (никто в объяснениях на самом деле и не нуждался) он молча вместе с Хёнджином, которого очень крепко схватил за руку (будто боялся, что если хоть на йоту ослабит хватку, парень рванет обратно на крышу) отправился домой. Домой к Хёнджину. Последний еле держался и выглядел так, что вот вот отключится. Это и произошло когда они оказались перед самой дверью. Феликс затащил парня внутрь, не осматриваясь побрёл в его комнату, чтобы уложить на кровать. Только после завершения миссии он заметил насколько ужасна обстановка вокруг. Полупустая квартира с белыми, как в больнице стенами, состоящая из одной маленькой комнаты, кухни и санузла. По комнате были разбросаны окровавленные пластыри и бинты, на столе валялись канцелярский нож, лезвие которого было запачкано чем-то коричневым (судя по всему следы засохшей крови), маленькое тонкое лезвие (тоже окровавленное), опрокинутая банка с какими-то таблетками, раскрытая тетрадь с помятыми от мокрых следов слёз страницами. Всё было разложено прям на виду, он ничего не скрывал. Да и не от кого, ведь он живёт совсем один. Помимо бинтов, пластырей и лезвий никаких бытовых вещей вокруг почти и не наблюдалось, всё аккуратно хранилось по шкафам и тумбочкам, будто бы вся его жизнь протекала за нанесением себе увечий, а затем за их лечением и скрыванием. Хотя всё именно так обстояло (к сожалению). Зайдя на кухню Феликс понял, что данную часть квартиры парень просто напросто игнорировал. Полки в шкафах опустели там уже давно, а в холодильнике повесилась не одна мышь. На столе стояла бутылка с водой и какие-то таблетки, другие, не те, что были в комнате. "Насколько же тебе плохо, что ты совсем о себе не заботишься..." - подумал блондин. Спустя несколько часов Хёнджин наконец-то проснулся. Он не сразу вспомнил, что произошло, а когда востановил пробелы в памяти, ужаснулся, осознав, что какой-то посторонний человек находился у него в квартире. (Да, Феликс интересовался регулярно его состоянием, подкладывал еду, а недавно спас его от непоправимого, но всё же ему было стыдно перед ним за всё, что он наверняка уже успел увидеть). Он резко вскочил (настолько резко насколько позволяет ему его состояние), но тут же опешил, заметив светловолосого парня, который, не дождавшись пробуждения пострадавшего, пристроился возле его кровати. "Он выглядит уставшим и... Красивым..." - подумал брюнет. Он осмотрелся и к своему удивлению не увидел ни одного валяющегося пластыря, лезвия куда-то пропали, всё выглядело теперь чистым и прибранным. "Это он сделал? " - Хёнджин посмотрел в сторону Феликса и увидел как тот приоткрыл глаза. - Проснулся, значит. - улыбнулся блондин - Как себя чувствуешь? - Мне так стыдно. - опустив глаза сказал парень. - Всё нормально, не волнуйся. Но, Хёнджин... Так больше не может продолжаться. - И что же ты мне предлагаешь делать? - он задал этот вопрос, хотя на самом деле во фразе этой шифровалось что-то вроде "раньше жил как-то и теперь проживу, если нет, выход один". Феликс поднялся и присел поближе к парню, он поднял руку, чтобы погладить его, но тот непроизвольно дёрнулся. Феликсу хотелось плакать. - Джинни, тебе нужна помощь... - Не нужна. - Это не вопрос. "Джинни. Он назвал меня Джинни. " - Знаешь, может мои слова покажутся тебе странными, но ты, пожалуйста, выслушай меня. Ты не поверишь, но я тебя понимаю. Не до конца, конечно, но всё же понимаю. Не знаю, как тяжело тебе пришлось, что ты пережил и что мучает так сильно душу твою, не знаю, но готов узнать и помочь разобраться во всём. Ты не видишь смысла жизни, она кажется тебе никчёмной и бесполезной, я готов доказать тебе обратное. Неважно сколько времени это займёт. Я буду искать этот смысл вместе с тобой, и если ты позволишь, то я готов даже стать для тебя этим смыслом... - Феликс заговорился, а после последней фразы понял, что сказал что-то очень откровенное и неожиданное даже для него самого, но исправляться не стал. Он всё таки погладил Хёнджина по голове, а тот пребывал в состоянии культурного шока. "Не знаю чему удивляться больше: тому, что он снова назвал меня Джинни, что он сейчас беспокоится обо мне или что почти буквально признался мне..." Внезапно Хёнджин разрыдался и Феликс даже испугался за него, но потом раскрыл для него свои руки и принял в самые тёплые объятия. "Поплачь, Джинни, тебе полегчает. Но я больше не позволю тебе страдать. Поверь мне, у нас всё получится, мы всё преодолеем. Я тебе обещаю." Феликс остался на ночь у Хёнджина, так как беспокоился за него и не мог оставить его одного. Утром он встал пораньше и хотел приготовить завтрак, даже сходил в магазин за продуктами, но потом вспомнил о состоянии брюнета. Есть он вряд ли что-то будет. Что же делать. Вот так вот просто ничего не предпринимать нельзя. Надо с ним аккуратно поговорить. Может обратиться за помощью к специалисту(?) Нет. Без его разрешения этого делать нельзя. Он этого не простит. Ещё и его шрамы. Наверное болят жутко. Из комнаты донёсся звук падения. Феликс быстро среагировал. Оказавшись на месте он застал такую картину: Хёнджин проснулся, и, судя по всему, почувствовав острую необходимость в том, чтобы перебинтовать раны, не нашёл ничего на привычном месте, поставил табуретку и полез за коробкой со всеми нужными принадлежностями, спрятанными в дальнем углу, но то ли из-за того, что коробка оказалась слишком тяжёлой для его тонких, почти прозрачных запястий, то ли у него внезапно потемнело в глазах, в общем, он потерял равновесие и уронил коробку, а вместе с ней и себя. - Надо было меня попросить. Я то здесь для чего? - начал бурчать Феликс поднимая парня с пола. - Садись, сейчас займёмся тобой хорошенько! Перебентую так, что будешь на мумию похож. - он засмеялся и ему удалось даже вызвать намёк на улыбку у Хёнджина. Второй чувствовал себя очень неловко. Сейчас будет больно и неприятно, а ещё он будет рассматривать его шрамы. Какой кошмар. Как же стыдно. Феликс очень нежно обращался с Хёнджином, он еле дотрагивался до него, если видел как парень морщится, пытаясь скрыть, что ему больно, дул на раны. В его глазах было столько доброты и заботы. Неужели ему было не в падлу заниматься всем этим(?) Когда блондин закончил, он прижал его голову к себе и легонько поцеловал в макушку. У Хёнджина аж мурашки пробежались по всему телу. - Феликс... - чуть слышно позвал он его. - Да? - Могу я тебя полюбить? - Не нужно себя заставлять. - А можешь ли ты меня полюбить? - А я уже тебя люблю. - с этими словами он взглянул на него самым нежным взглядом влюблённого, подошёл поближе и взяв за подбородок коснулся его губ своими, подарив первый поцелуй. Он был похож на вспорхнувшую бабочку, коих в животе сейчас был целый рой у обоих.