Пути и дороги

Но в этом и соль: Мечтает Ассоль О жизни иной — Ей дом стал тюрьмой… Марко Поло «Алые паруса»

На опушке леса, свернувшись калачиком меж корнями огромного дерева, надрывно рыдала девочка лет шести-семи. Рукава ханьфу промокли насквозь, подол весь в грязи, ноги исцарапаны, хвостики растрепались — словно она долго бежала по лесу, налетая на ветки, спотыкаясь о корни, падая и поднимаясь, — и все равно упрямо бежала, неважно, куда, лишь бы подальше оттуда, где ее не понимают и не хотят понимать. Она не знала, сколько пролежала так, давясь всхлипами, прежде чем над ухом вдруг раздался звонкий задорный голос: — А кто это у нас такой плачет!.. — а мужская рука мягко потянула за плечи. Девочка испуганно замерла. И все же что-то неуловимо привлекло ее в этом веселом, но без злорадства голосе, что она судорожно утерлась рукавом и осторожно повернулась. Рядом на земле сидел красивый юноша: ветер радостно трепал хулигански выпущенные из простой прически черные пряди, в левом ухе призывно поблескивала серьга, подле него, прислоненный к корням, стоял явно добротный меч. Юноша тепло улыбался, и эта улыбка плясала в его темных глазах, горящих живым лукавым огнем. Пока девочка с любопытством осматривала незнакомца, тот с не меньшим интересом приглядывался к ней. Вдруг он недовольно цокнул и покачал головой. — Ай-ай-ай, такой милой барышне не к лицу слезы! Ей куда больше пойдет улыбка! Порывшись за пазухой, он протянул ей носовой платок, и девочка невольно обратила внимание на его руку: глубокий, но тонкий шрам начинался у самого запястья и уходил вдоль по руке под рукав. Ладонь дернулась, и девочка, опомнившись, с благодарностью приняла платок. Такой мягкий, белый, а в уголке искусной женской рукой мелко вышит ирис на фоне рассветного солнца. Красота! — Спасибо, — она неловко посмотрела на юношу из-под челки. Тот склонил голову набок. — Какое же горе приключилось со столь юным созданием, что оно в одиночку рыдает в лесу так, что сердце разрывается? Девочка смущенно опустила голову. Матушка велела ей никогда не разговаривать с незнакомцами, но этот молодой господин казался таким добрым, а его глаза лучились таким участием… — Меня не понимают, — глухо заговорила девочка, сжав на коленях платок. — Я хочу лекарскому мастерству учиться и людям помогать, а отец говорит, что не женское это дело. И вообще, я должна вышивать, танцевать и думать только о том, как бы удачно выйти замуж! — тихий вначале, под конец девичий голос уже звенел от еле сдерживаемой обиды. На безжалостно смятый платок снова закапали слезы. — Бедный обиженный ребенок… — с тихим добродушным смешком отозвался юноша и коснулся ее щеки, мягко стирая дорожку слез. Девочка потерянно посмотрела на него. — Слезами горю не поможешь, — все так же участливо продолжил тот. — Если действительно хочешь — стой на своем, договаривайся. Я слышал, местный лекарь весьма добросердечен и не прочь иной раз позаниматься с детьми и поучить их основам. А там, глядишь, и наставника себе найдешь. В детских глазах на мгновение вспыхнул огонек надежды — и тут же потух, словно испугавшись. — Вы… — она опустила голову и нервно затеребила платок. — Вы правда думаете, что у меня все получится? — робкий взгляд исподлобья. На что юноша фыркнул. — А вот это уже зависит от тебя! — он легко поднялся и привычным жестом подхватил меч. — Удачи, ребенок! Пусть твоя мечта сбудется! — и, потрепав ее по волосам, летящим шагом направился в глубь леса. — Я еще когда-нибудь Вас увижу? — догнал его неуверенный вопрос — и юноша, не оборачиваясь, помахал рукой. — Как знать! Судьба даст — еще свидимся! — и неслышно исчез в чаще. Полный надежды и решимости детский взгляд еще долго смотрел ему вслед. Забытый платок безмолвным напоминанием покоился на коленях.

***

— Лекаря! Скорее лекаря! — послышалось из-за угла, и девушка поспешила на крик. Перед домом пекаря, ахая и причитая, столпился сердобольный народ, а сам хозяин лежал на земле и с криком хватался за ногу, вывернутую под неестественным углом. Через порванный рукав ханьфу проглядывала нехорошая рваная рана, на лбу запеклась кровь. Должно быть, он скатился с лестницы и чудом не расшибся насмерть. Не успела девушка отреагировать, как откуда-то сзади раздалось звонкое и уверенное: — Я лекарь! — и через толпу буквально перелетел молодой господин с цзянем. Люди поспешно расступились. Оказавшись рядом с пекарем, юноша положил меч и стал быстро и четко ощупывать старика. Пострадавший рукав он безжалостно порвал голыми руками. — Горячей воды и чистую ткань, — не глядя бросил он в толпу, и кто-то сразу ринулся исполнять его приказ. — И мне нужны еще одни руки, — он коротко окинул взглядом собравшийся народ. Девушка, не думая, выступила вперед. — Я помогу. Сосредоточенный темный взгляд остановился на ней. — Справишься? Она уверенно кивнула. Лекарь молча указал ей глазами на больного. Они работали на удивление слаженно, хотя девушка с трудом поспевала за бешеным темпом работы лекаря: его руки буквально порхали над пекарем, зажимая там, перетягивая тут, вправляя здесь. — Подожди пока. После поможешь перевязать, — кинул ей юноша, и она с облегченным вздохом поменяла позу, размяла уставшие руки. Воспользовавшись передышкой, девушка решила повнимательнее присмотреться к лекарю, чье лицо показалось ей смутно знакомым. А он ведь, оказывается, уже даже не юноша, просто выглядит так молодо: лет тридцать, наверное, если не больше. Черты лица крупные, но гармоничные, несколько прядей небрежно выпущены из простой, но аккуратной прически. Он чуть повернул голову вправо, и солнечный луч упал прямо на серьгу, заиграл на серебре. В голову закралось подозрение, и она поспешно перевела взгляд на его руки: от запястья и дальше, под рукав, тянулся длинный тонкий шрам — точно такой же, как у того юноши десять лет назад. Такой ни с чем не спутаешь. — Подержи здесь, — резкий приказ вырвал ее из воспоминаний, и девушка скорее потянулась к больному. По губам скользнула радостная улыбка: вот так встреча… — Барышня училась лекарскому делу? — уже смывая с рук кровь, поинтересовался молодой господин, когда они, приняв благодарности горожан и препоручив пекаря заботам семьи, остались одни у ручья за домами. Его голос приобрел знакомые игривые интонации, а темные глаза сверкнули лукавством. Теперь в нем было решительно невозможно не узнать того юношу, и шрам здесь был совершенно ни при чем. Девушка легко улыбнулась. — Совсем немного. Деревенский лекарь занимался со мной, когда еще был жив, но я знаю только простейшие основы. Лекарь, прищурившись, посмотрел на нее, не прерывая своего занятия. — У тебя неплохие способности. Не загуби их, — посоветовал на удивление участливо, и она польщенно поклонилась. — Благодарю мастера на добром слове, — и, видя, что он как раз закончил мыть руки и поднялся, шагнула навстречу. — Кстати, полагаю, это Ваше, — в девичьем голосе зазвенело веселье. Лекарь посмотрел на платок в ее руке: чистый, белоснежный, в углу мелко вышит ирис, выхваченный лучами рассветного солнца. Глаза удивленно распахнулись, он неверяще принял платок из ее рук и бережно расправил. И правда, тот самый. Полные губы изогнулись в теплой усмешке. — Судьба дала — вот и свиделись, мастер, — вырвал его из раздумий мелодичный девичий голос. Лекарь поднял голову и довольно прищурил один глаз. — Так значит, это была ты… — протянул насмешливо с нотками одобрения. Выросла уже, а все такая же смелая. — Я смотрю, ты не сдалась. Нашла себе наставника? Темные омуты вдруг лукаво сверкнули, и она склонила голову набок, точь-в-точь как он, по губам пробежала тонкая лисья улыбка. — А это зависит от Вашего ответа, мастер. Тот позабавленно вздернул брови. — Вот как. Неужто ко мне в ученицы хочешь? — Хочу, — прозвучало в ответ решительно. Он снисходительно фыркнул. — Ты видишь меня второй раз в жизни и даже имени моего не знаешь. — А мне, мастер, не по имени к Вам обращаться, — но тут улыбка скрылась с девичьих губ, она выпрямилась и твердо и открыто посмотрела на лекаря. — Вы единственный поддержали меня тогда и дали мне надежду. И я видела Вас за работой. Больше мне ничего не надо. Уголки полных губ дрогнули, проницательный взгляд смягчился: ответ ему явно понравился. — Я странствующий лекарь и нигде не задерживаюсь надолго. Девушка слегка ухмыльнулась. — Всегда мечтала отправиться в путешествие. Улыбка стала шире, в смеющихся глазах заплясал веселый интерес. — Я строгий наставник. На что она только упрямо мотнула головой и решительно ответила: — Тем больше у меня будет шансов. С полминуты лекарь еще цепко и испытующе всматривался в юное открытое лицо — как вдруг тихо звонко рассмеялся. — Какая целеустремленная барышня! — теперь в голосе отчетливо звучало одобрение. — А раз так уверена, чего стоишь столбом? Учителю положено кланяться, — он лукаво склонил голову набок и чуть прищурился. Яркие живые глаза вспыхнули восторгом, губы сами собой растянулись в широкой улыбке. Улыбка до ушей — хоть завязочки пришей, как любила говаривать матушка. Девушка спешно опустилась на колени и благодарно склонилась до земли. — Спасибо, учитель! — и столько радости было в этих словах, столько надежды, что лекарь невольно улыбнулся в ответ, с теплотой глядя на это солнечное создание, по иронии судьбы ставшее его ученицей. — Вставай, ребенок, — девушка поднялась и, наскоро отряхнув колени, выпрямилась, уверенно встретила его понимающий насмешливый взгляд. — Идем: нам еще пациента проверить надо, — и, так знакомо потрепав ее по голове, подхватил с валуна цзянь и неторопливо направился к дому пекаря, оставив радостно жмурящуюся ученицу его догонять. — И все-таки я был прав! — самодовольно заявил лекарь, заслышав за спиной быстрые семенящие шаги. Девушка заинтересованно выгнула бровь. — В чем, учитель? — на что тот вдруг обернулся и весело ей подмигнул. — В том, что улыбка идет тебе больше, конечно! И, заложив руки за спину, довольно засвистел себе под нос разбойничий мотив. Легкий, звонкий и немного смущенный смех был ему ответом.