Мёртвый голубь

— Т-тэхён-н! — Чонгук возмущённо пыхтит под парнем, крепко сжимая в себе член. Он мычит, начиная вертеть головой, чтобы унять саднящее чувство в груди. Задерживает дыхание, чтобы на секунду продержаться в полной тишине организма. Без дыхания слышно, как сильно бьётся сердце, стучит в рёбра. Словно с каждым биением увеличивается в размерах, перекрывая все пути оттока крови. — М-мразь! — кричит Чонгук, попытавшись повернуть голову. Её придерживают за макушку, прикладывая к земле. Чонгук упирается носом в холодный пол. Он мычит из-за новых вколачиваний, делая глубокий вдох, прежде чем снова задержать дыхание. Проникновение так незнакомо. Ощущается странно. Да и темп не даёт успокоиться. Чонгук шипит, когда рука отпускает голову. Всё для того, чтобы схватить его обеими руками за талию, аккуратно насаживая на свой член. Чонгук качает головой. Он кричит из-за выбранного ритма, дёргая ногами. Сдаться приходится, когда рука поднимается выше, придерживая за горло. Тэхён поднимает его, прижимая спиной к груди. Он входит в него, наблюдая за тем, как Чонгук снова задерживает дыхание. — Дыши, маленький, — шепчет Тэхён. Из Чонгука с выдохом вырывается громкий и протяжный стон. Тэхён довольно улыбается, кончая в него. — Н-ненавижу т-тебя, — вырывается из Чонгука. Он тяжело дышит, кончая под собой. Еле держится на коленях. — Не дури. Тебе нравится, — Тэхён целует в плечо. Он аккуратно устраивает Чонгука на кровати. Небрежно вытирает свой член полотенцем, и идёт к компьютерному столу, чтобы просто продолжить работу. — П-против-вный, — вырывается из Чонгука. — И твой любимый, — дополняет Тэхён, нажимая на пробел. Чёрт. Как же он прав. Чонгук это ненавидит! У него самый мерзотный бойфренд в мире. Властный, делающий всё на своё усмотрение, отвратительно собственнический и... и просто заёбистый. Тэхён постоянно проявляет в их отношениях больше инициативы. Он считает разговоры о проблемах лишними. Для него секс всегда сводится к тому, что предусмотрено его предпочтениями, потому что... потому что... Чонгук неопытен. Чонгук заика. Чонгук неуверенный. Чонгук смущающийся. Чонгук скромный. С таким парнем Тэхён считает нормальным — быть таким. И сам Чонгук так считал. Боже. Несмотря на все эти минусы, Тэхён никому не даёт в обиду Чонгука, звереет, когда его заикание кто-то передразнивает. Он становится бешеным, когда на Чонгуке ненароком оставляют царапины. А в среде, где они оба работают, натыкаться на опасности — норма. Быть патрульным — нелёгкое дело. В магическом мире, где у каждого есть когти и острые зубы — тем более. И хоть Тэхён — обычный человек, он порывается разломать черепушку любому самому гигантскому существу, что обижает его бойфренда. Но при этом сам ведёт себя примерно так. Странная динамика. Чонгук вздыхает. Их секс всегда такой. Чонгук не успевает запоминать детали. Ему не дают сделать хоть что-то. Тэхён управляет процессом, выбирает позы, выбирает структуру. Всё делает, чтобы Чонгук в итоге кончал с такими пятнами в глазах, что выдыхал бы потом с заиканием его имя. Чонгуку нравится. Но он ещё хочет сам поучаствовать. Чуточку. Как сегодня, когда он наклонился, чтобы сделать минет, как учился, но Тэхён вынес вердикт, что не надо. Чонгук до сих пор обижается, что его прервали. Он зря, что ли, всю неделю бананы ел? — Ты на меня обижен? — Тэхён хмурится. Он удивлённо смотрит на насупившегося Чонгука. — Н-неважно. — Признавайся, маленький, — тон становится ласковым. — Н-не играй т-так. Я п-прощу через р-решение п-проблемы, — осмеливается сказать. Тэхён поражённо смотрит на него. Он щурится. — И что я сделал не так? Чонгук молчит. Он надувает губы. Перезаряжает пистолет, убирая в кобуру. Он поправляет униформу, направившись вперёд. У них совместный патруль сегодня. Тэхён следует за ним. И до того дня казалось, что ничего не изменится. Тэхён бы отшутился на заявление Чонгука. Сказал бы, что парень мало смыслит в этом сам, чтобы что-то утверждать. Чонгук бы нехотя согласился. И так бы закончился этот неудачный удавшийся разговор. Долго злиться Чонгук не умеет. Но. В тот патрульный день Тэхён заслоняет собой напарника от нападения ночной хищницы. Женщина с хвостом скорпиона хихикает из-за произошедшего, уворачиваясь от пули. Она улыбается, смотря на упавшего Тэхёна. Чонгук поднимает свой пистолет. Он целится в неё. — Скажешь потом «спасибо», — скорпион облизывает губы, смотря в глаза Чонгука. — Разве не прекрасно, когда с потерей способности повлиять физически, мужчина теряет абсолютно всё? И время теперь на твоих условиях. Чонгук целится в неё, но, тяжело дыша, вздрагивает, когда она прикладывает указательный палец к губам. Чонгук опускает пистолет. Она с улыбкой скрывается во тьме. Машет ядовитым жалом напоследок. — М, — отзывается Тэхён. Чонгук переводит взгляд на напарника. Тэхён лежит лицом вниз. — Д-диспетчер, нам н-н-нужна с-скорая, — объявляет Чонгук по рации, сглатывая. Тэхён неподвижен. Врач говорит, что это действие парализующего яда. У скорпиона он действует скорее временно, не отравляя организм. Тэхёну вводят нужные витамины, отпуская в таком состоянии домой. — Придёт в себя полностью через два дня. До этого процесс будет медленный. Но ничего страшного. Видите? Уже и язык двигается. — Чонгук, — Тэхён бегает глазами по белому потолку. — Чонгук. — Я з-здесь, — Чонгук гладит его по щеке, разворачивая к себе. — К-как ты? — Как ты? — С-со мной всё х-хорошо. — Она тебя не тронула? — Н-нет. И облегчённый выдох. В такие моменты Чонгук и думает, что всё можно вытерпеть. Тэхён ведь заботится о нём. Чонгук вздыхает. Он гладит его по щеке большим пальцем, наклоняясь, чтобы поцеловать. Тело на него никак не отзывается. Чонгук выпрямляется. Он удивлённо смотрит на лежащего Тэхёна, который не движется. Дома Чонгук устраивает Тэхёна на кровати. Он ставит систему. Чонгук наблюдает при этом за нынешним положением. Тэхён ничего не говорит. Он выглядит таким обескураженным положением. Чонгук хочет его подбодрить немного. И знаете... Это отличный шанс. Чонгук столько раз хотел сам быть ведущим, хотел попробовать то, что кажется приятным ему. Тэхён не давал и возможности проверять на практике. Но у Чонгука сейчас есть возможность. — М, — Тэхён дёргается, когда чувствует, что Чонгук сел на него. Он уже двигает головой, так что поднимает её, смотря на голого Чонгука, аккуратно снимающего с него пижаму. — Маленький, думаю, сейчас не лучшее время... — З-замолчи, — Чонгук качает головой. Он намерен дойти до конца. — Я г-г-главный сегодня. — Ты уверен? — Тэхён щурится. Он смотрит на то, как Чонгук проводит ладонями по оголённому торсу, притираясь к паху задницей. — Ладно. Молчу. Необычное ощущение. Чонгук тормозит на этом этапе. Он внимательно смотрит на лежащего почти голым перед ним Тэхёна, выдыхая. И... и что дальше? Чонгук наклоняется, чтобы поцеловать. Он прикасается к губам своими, неуклюже наклонившись над Тэхёном. Задница поднимается с паха. Тэхён закрывает глаза. Он хмурится, когда замечает, что Чонгук проводит рукой в стороне так, что смещается сам, чуть ли не падая. Они отрываются друг от друга. Тэхён отворачивается. Он поджимает губы. — Я уб-бью т-тебя, если будешь с-смеяться. — Не смеюсь, — Тэхён качает головой. — Нет. Чонгук всё делает точно по инструкции. Он вспоминает все советы, следуя по каждому шагу той или иной практики. Тэхён заинтересованно следит за его попытками. Он сначала всё же сдерживал смех на некоторых неуклюжих моментах, но, наблюдая за тем, как Чонгук снова и снова пытается добиться желаемого результата, ему вдруг стало не до смеха. Тело парализовано, но оно чувствует, как собирается тепло в животе. Чонгук, орудующий в заднице пальцами, судя по лицу, справляется не очень хорошо. — Нажимаем на стенки, — Тэхён говорит тихо. Он наблюдает за меняющимся выражением лица Чонгука. Тот послушно проделывает действия. — Теперь круговыми. По всему анусу. Чувствуешь? — М-м, — тихий стон срывается с губ. — Чувствуешь, — утверждает Тэхён. Он поднимает уголки губ вверх. — А теперь вынь пальцы и попробуй со смазкой. — С-скользить будет. — Тем и хорошо. — Л-ладно, — Чонгук садится прямее. Он выгибается, чтобы дотянуться до смазки у ног Тэхёна. Тэхён в этот момент внимательно следит за Чонгуком. Он никогда не смотрел на своего маленького в таком ракурсе. Чонгук наездником в сексе был только в своих предложениях. Но взгляд... интересный. Очень даже. Особенно в тот момент, когда Чонгук выдыхает с улыбкой, прыгая на нём от нетерпения. Всем весом навалился на его бедный член. Тэхён надеется, что его дружок там не сломался. — С-со в-вкусом, — Чонгук улыбается. Он открывает тюбик, принюхиваясь. — Ж-жидкий, — выливает осторожно на ладонь. Он пробует, коснувшись языком смазки. Из тюбика при этом капает на торс Тэхёна. Сам Тэхён молчит, наблюдая за этим. — О-ой, — и поднимает тюбик. Половина торса Тэхёна в смазке. Он лишь улыбается на это. — Ничего. Как насчёт объездить мою грудь в таком случае? — А т-тебе это... удобно т-так? — Чонгук звучит с сомнением. — Не пропадать же добру. — М, — Чонгук задумывается. Он всё же кивает потом. И чёрт подери! Чонгуку всё это время кажется таким нелепым происходящее. Он делает что угодно, но всё выходит ужасно. Наперекосяк. Вот он плавно проезжает задницей по мокрому от смазки торсу, стараясь не нажимать весом. Случайно выходит сесть. И Тэхён на секунду теряет возможность вдыхать. Чуть грудную клетку не сломал. Чонгук пытается сделать ему минет, но забывает обо всём. Даже проехаться на Тэхёне не может, потому что это, как оказывается, не так-то просто. Нельзя просто подниматься и опускаться на член. Здесь требуется специальное движение бёдрами. Чонгук не понимает. Ему до слёз обидно из-за происходящего. Тэхён всё ещё молчит. — С-скажи что-н-нибудь, — Чонгук сидит на его члене. Он вытирает выступившиеся на глаза слёзы. Ему в этот момент кажется, что Тэхён был прав. Может, для позы шестьдесят девять действительно рано. Может, практика на бананах не столь хороша. Может, Тэхён знал о том, что Чонгук так отреагирует на поражение, поэтому чётко дал понять, что ничего не получится. А Чонгук-то думал, что всё дело в том, что ему просто не дали это сделать. Не дали попробовать. Тэхён смотрит на него. Он сглатывает. Может, частично мысли Чонгука правдивы. Однако Тэхён из-за этого инцидента усваивает одно. Боже. Неопытный в сексе Чонгук не вызывает кринж. Он возбуждает. — Ты никогда не был более сексуальным, чем сейчас, — Тэхён шепчет, смотря на утирающего слёзы Чонгука. — Не плачь, маленький. Я обещаю, что затрахаю тебя, как только смогу двигаться. — Х-хорошо, — Чонгук кивает, шмыгая носом. Он насаживается на член, пробуя двигать бёдрами. — Вот так. Плавно. Только бёдрами. Молодец, — Тэхён улыбается. Он довольно и с любовью смотрит на Чонгука, который, хоть и признал поражение, пошёл до конца. Это прекрасное упрямство до сих пор продолжает Тэхёна удивлять. Как бы сильно он ни старался отгородить своего бойфренда от напастей жизни, как бы старательно ни защищал от неприятных моментов, не давая даже познавать секунды, когда он может ощутить боль, Тэхён не сможет удержать самого Чонгука. Этого упрямого, но неуверенного парня, который, заикаясь, признавался ему в чувствах, говоря «я люблю тебя» восемь минут, разрыдавшись под конец. Но произнёс. До самого последнего слога. И это прекрасно. Тэхён боится поражений. Он считал, что Чонгуку лучше не играть, если он не сможет получить очки в раунде. Но кто же знал, что в такой позиции новичком Чонгук так хорош? Тэхёну понравилось лежать и наставлять. Это было... вау. Утром Тэхён уже может двигаться. Чонгук готовит им кофе, когда тот встаёт. Утренний секс на столешнице никогда не казался таким хорошим. Чонгук после бурного завтрака, попивая кофе, наблюдает за смущённым Тэхёном, который, бегая глазами по кухне, признаётся совсем не властным тоном: — Может... сегодня снова будешь сверху. Чонгук удивлённо хлопает глазами. Он икает от неожиданности, прикрывая ладонью рот. Ох. Краснеющий Тэхён — что-то совершенно невообразимое.