Family ties

Возвращение в Лондон вышло совсем не таким, как он себе представлял. Маккаллум заранее оповестил об их прибытии, поэтому Джонатан был готов к тому, что их встретят члены Стражи. Просто он не ожидал, что их будет так много. Не меньше двух десятков людей напряженно вглядывались в лица пассажиров на борту корабля. Едва ли они могли что-то разглядеть, бесполезная трата времени. Вот настолько их ждали? Мама, мама, что она наделала? Элизабет сжала его руку и он ободряюще сжал ее в ответ. Сбоку послышался тяжелый вздох Джеффри. Джонатан чувствовал его раздражение, будто он так и хотел сказать, что выполнит все обещания и никто их не тронет. Так, в общем-то, и случилось: как только они сошли с корабля, на котором приплыли в Лондон, охотники с сомнением посмотрели на Элизабет, но ничего не сказали. А вот присутствие Джонатана многих явно вдохновило. Целая куча здоровых мужиков, которая, видит Бог, наверное, никогда так не радовалась присутствию вампира. — Вы все-таки нашли его, босс! Как вы это сделали? — Я бы не стал лидером, если бы не умел выслеживать кровососов, — изящно выкрутился Джеффри. По счастью, его ответ всех устроил, и вместо допроса они предложили проводить всех сразу до привенского штаба. А чтобы Джонатан не сбежал, они забрали багаж, довольно скудный, но от этого еще более ценный. — Джонатан, — тихо позвала Элизабет, и Джонатан вдруг ощутил на языке резкий вкус предательства. Нет-нет, она же не могла его покинуть, верно?! — Шарлотта… Проклятье! — Да, я понимаю. Элизабет тоже хотела навестить семью. Ближе приемной дочери у нее теперь никого не осталось, и Джонатан не имел права ее останавливать. Он кивнул, уловив краем глаза, как Джеффри показал какие-то знаки руками. Несколько охотников отделились от группы и последовали за Элизабет. Осознав, что его действия не остались незамеченными, Джеффри только пожал плечами, совершенно не стыдясь оказанного недоверия. Ехали молча. Стражи со всем рвением старались не смотреть на Джонатана, а боец, который сидел к нему ближе всех, был крайне напряжен. Ехать с вампиром так близко им было явно в новинку. И неприятно, но они были готовы терпеть любые неудобства, лишь бы он забрал матушку. Так? Это все еще казалось нереальным. Неужели они не могли… — Рид, мы не убиваем обычных людей, как бы они нам не досаждали, — послышался с переднего сиденья голос Джеффри. Несколько парней недоуменно переглянулись. Резкая вспышка паники вытолкнула из Маккаллума слова, адресованные уже Страже: — У нас затянувшийся диалог, — ровно сказал он, хотя Джонатан чувствовал, как бешено колотится его сердце. Он так и не рассказал боевым товарищам о своей новой жизни? Хорошо, Джонатан тоже не станет раскрывать его тайну. Он просто заберет матушку и они со Стражами постараются пересекаться как можно реже. Водитель наклонился и шепотом спросил Джеффри, надо ли им перед въездом в штаб Стражей «завязывать кровососу глаза». — Во-первых, кровосос тебя отлично слышит, — поделился с водителем Джеффри. Тот крупно вздрогнул и посмотрел на Джонатана. — На дорогу гляди. Во-вторых, я не для того выслеживал нашего гостя, — он сделал акцент на последнем слове, — чтобы теперь так оскорблять. По правде сказать, в этом штабе не было ничего примечательного. Тесный дворик, окруженный со всех сторон нависающими над ним громоздкими лондонскими домами, выцветшие, давно не знавшие ремонта комнаты и извилистые коридоры. Никаких излишеств — только чистота и армейская суровость. Стражи Привена не были на войне, но отделаться от этой мысли не удалось. У каждого в этом мире шла своя война. На матушку они наткнулись совершенно случайно. Сначала Джонатан услышал ее недовольный голос. Она довольно громко отчитывала кого-то за курение в закрытом помещении. Только затем он увидел ее в одной из бесчисленных комнатушек. Она стояла спиной ко входу и не видела их, в руке у нее была зажата непотушенная сигарета и при каждом взмахе дым будто перескакивал в нелепом рваном танце. Заметив Джонатана, парень с надеждой вскинулся, полностью игнорируя свою мучительницу. Матушка, удивленная внезапным маневром, повернулась, увидела Джонатана и застыла, забыв закрыть рот. — Мама… Джонатан подошел к ней сам. Только сейчас он понял, как ему ее не хватало. Наверное, Элизабет чувствовала то же самое по отношению к своей Шарлотте. Мама очень долго обнимала Джонатана и жаловалась на то, что он опять ее бросил. Зато Стража Привена удостоилась самой высокой похвалы. И Джеффри. С ним вышло особенно неловко. — Ты вернулся! И привел моего внука! Молодой человек, невежливо пропадать без предупреждения, — вопреки недовольству, она с материнской нежностью потрепала Джеффри по щеке. По связи создателя и потомка пробежало беспокойство и недоумение. Джонатан отвернулся, не в силах выдержать проницательный взгляд своего потомка. Да, он будет хранить его тайну, но ведь матушка не считалась? Она застала его в минуты слабости, а ему нужно было выговориться, поэтому вины Джонатана в том, что матушка решила взять Эдгара и Джеффри под свою протекцию, не было. Оставалось только похвалить себя за то, что он не раскрыл ей имя Алоизия Доусона — кто знает, что бы случилось, приди она в Аскалон. Его первый потомок не испытывал к своему создателю никаких теплых чувств. Джеффри, в общем-то, тоже не был рад своему обращению. Больше всех Джонатану обрадовался его третий потомок. С их последней встречи Эдгар выглядел гораздо лучше — чудеса творила не только кровь вампира, но и здоровый отдых, который врачи смогли получить только после окончания эпидемии. Теперь больница производила благоприятное впечатление. Появилось больше новых лиц, кто-то из старых остался на своем посту. Доктор Типпетс больше не выглядел таким изможденным. Мисс Хокинс и мистер Хукс уволились, отправившись на плоту любви по волнам жизни. — Возвращайся на ночные смены! — выпалил Эдгар вместо приветствия. — А… — Ничего не говори! Я все устрою! — Эдгар, как всегда, пылал энтузиазмом. Джонатан даже растерялся. Если не считать цветущего вида, старый друг, кажется, не изменился. Год назад Джонатан получил упрек за обращение Эдгара. Такой увлекающийся человек, дорвавшись до власти и силы, мог возгордиться и напасть на бывших соратников. Например, на Братство Святого Павла, в котором состоял задолго до знакомства с Джонатаном. Ничего из этого не произошло. Он по прежнему оставался главным врачом в Пембруке и все свое время уделял не аморальным экспериментам, а лечению больных. Джонатан бы тоже с удовольствием вернулся к врачебной практике, однако долг перед Элизабет был выше долга перед больными. — Я буду очень рад, — лицо Эдгара озарила широкая улыбка. — Но боюсь, я вынужден отказать, — вместе с улыбкой померкла надежда в его глазах. — Я… понимаю, — Эдгар поджал губы. — Трудно вернуть утраченное доверие. — Что? — Что? — переспросил Эдгар. — Поверь, больше всего в жизни я сожалею о нашей размолвке. Мне стыдно, и если бы не Джеффри, который вызвался тебя вернуть… — он не стал договаривать. До Джонатана дошло не сразу. Он не стал рисковать и лезть ему в душу по связи потомка и создателя (тем более, что за эти недели ему хватило бесцеремонности Джеффри). Он давно уже не злился на провинившегося друга и поэтому поспешил заверить его в этом: — Нет, Эдгар, дело не в тебе, а во мне! Я обязался найти лекарство для Элизабет, сначала оно! — Ох… — теперь Эдгар выглядел озадаченным. — Тогда… тогда… я могу что-то для тебя… для вас сделать? Джонатан не знал. Было бы удобно работать на больничном оборудовании, но оно было нужней пациентам. Реактивы наверняка все еще были в дефиците. Хотя лабораторию использовали не так часто, как раньше, и нашлось бы время для его исследований. Но Элизабет до сих пор не простила Эдгара за содеянное, правильно ли будет принимать его помощь? С другой стороны, разве это — не путь к искуплению? С Элизабет они договорятся. — Две головы лучше, чем одна, — задумчиво произнес он. Улыбка вновь озарила лицо старого друга. Сложные задачи их не пугали. Эдгар заражал энтузиазмом. Джонатан остался жить в семейном особняке и приходил на работу по ночам. Если он не успевал вернуться домой, Эдгар любезно делился своей койкой. Исследования также проводили и хранили у Эдгара — высочайший жест доверия, на который была способна Элизабет. Ей все еще не хватало смелости встретиться с ним лично, поэтому Джонатану приходилось делиться всеми новостями и брать образцы ее крови самому. Шарлотта тоже обрадовалась его возвращению. Немного пообижалась за то, что ее бросили, ничего не сказав, но в итоге оказалась великодушней приемной матери. Появление Джеффри на пороге особняка Эшбери стало неожиданностью как для Джонатана, так и для Элизабет. — Я могу войти? — нерешительность на его лице смотрелась крайне чужеродно. Или дело было в ужасающих ранах, словно сетью покрывавших его тело. Элизабет с сомнением посмотрела на него и помогла сесть в кресло, совершенно не заботясь о том, что он может его запачкать. На пол грохнулась тяжелая походная сумка, наверняка полная припасов. Элизабет критически посмотрела на раны Джеффри. — Я ненадолго отлучусь, — сказала она и покинула гостиную. Джонатан почувствовал дежа вю. Опять Джеффри врывался в дом, где он и Элизабет проводили вечер. Хорошо, что на этот раз без оленя. — Что стряслось? — и на этот раз он не стал дожидаться, когда Джеффри появится настроение поговорить. К сожалению, у Джеффри было настроение пошутить. — Ну, у меня есть две новости. Начну сразу с хорошей. Мои парни — опытные бойцы и смогли вычислить очередного поганого кровососа. Кажется, Джонатан знал, какая новость будет плохой. — Дай угадаю, плохая новость — это ты тот кровосос? — В точку, папаша, — Джеффри усмехнулся и тут же скривился. — Я сказал им, что стал пиявкой еще год назад, поэтому они рано радуются. Удалось успокоить, разобраться с делами и назначить толкового преемника. — Какая любовь к делу, — вернулась Элизабет. Джеффри пожал плечами и уставился на фарфоровую чайную чашку в ее руках. В чашке, однако, плескался совсем не чай. Он с неохотой забрал ее и, будто желая добавить себе мучений, стал цедить кровь маленькими глотками. Джонатан хотел освободить кресло, но Элизабет остановила его, поглощенная заботой о благополучии Джеффри. Она могла так не беспокоиться. Тот наверняка шел не к ней, а, воспользовавшись связью потомка и создателя, к Джонатану. Это было правильно. Джеффри был его ответственностью. Стоило подумать, где его разместить: наверняка у бывшего главы Стражи Привена не было пристанища. — И ты теперь… — Продолжу охотиться самостоятельно, — закончил Джеффри мысль Элизабет. Нехорошо. Не имея возможностей Стражи, много ли он мог? Джонатан сдержался, но Джеффри уже почувствовал его беспокойство. Да и, никем не сдерживаемый, он мог натворить дел. Элизабет забрала пустую чашку и тоже задумчиво посмотрела на Джеффри. Немного оценивающе, будто примерялась к новому холсту. Она мудрая и опытная вампирша, а Джеффри — бедовый родственник и головная боль, Джонатану пригодился бы любой совет о том, что с ним делать. Он вдруг подумал, что в некотором необщепринятом смысле Джеффри и Элизабет теперь приходились друг другу кузенами. Но тогда Джонатан приходился дядей своей любимой женщине. Неправильность происходящего терзала его одну очень долгую секунду. Затем он вспомнил, что они эконы и человеческие нормы к ним уже не применимы. — Для начала тебе стоит отдохнуть, — предложила Элизабет. Джеффри мотнул головой и потянулся вниз, за кресло. Его лицо исказилось от боли, но он, не обращая внимание, попытался поднять сумку. Элизабет торопливо села перед ним, перехватила руку и сама подтащила сумку к его ногам. — Ты можешь сказать, если тебе что-то нужно, — напомнила она и заглянула прямо в глаза Джеффри. Ее слова прозвучали так мягко. Джонатан вдруг испытал странное смешанное чувство. Еще раз посетило дежа вю, ведь когда-то именно так она говорила с самим Джонатаном, юным и запутавшимся. Скорее всего, она уже успела оценить риски и теперь устанавливала контакт с новым родственником. — Еще я прихватил с библиотеки Привена пару книг. Возможно, они помогут в поиске лекарства. Элизабет подалась чуть вперед и теперь смотрела на Джеффри с неприкрытым уважением. Он сглотнул, но выдержал ее взгляд. Его рука взметнулась вверх и он быстро опустил ее. Джонатан затаил дыхание. У него на глазах Элизабет приручала Джеффри. — Вы… только потом обратно их Страже верните, ладно? — Конечно, — Элизабет улыбнулась и положила голову ему на колени. Джеффри медленно положил руку ей на плечо, самостоятельно захлопывая ловушку. В отличие от нее Эдгар оказался категоричен. Ни о каком возврате и речи быть не могло, ведь по его словам все, что Стража Привена имела, она вынесла из Братства Святого Павла. Разрешить дилемму удалось только при помощи главы Братства. Ашер Толлтри доказал, что он достоин своего поста, решив конфликт изящным предложением сделать копию книг. Джонатан не хотел заниматься еще и переписыванием старых рукописей, но Ашер вызвался контролировать это дело сам. Кажется, здесь в его жизни началась белая полоса, поскольку вопрос с Джеффри тоже разрешился не силами Джонатана. — Неразумно оставлять Джеффри наедине с самим собой. Я попробую направить его, — предложила Элизабет. — Если, конечно, его создатель не против. Его создатель, Джонатан, запечатлел на ее руках благодарный поцелуй и наконец-то погрузился в работу. Царство науки звало в свои безграничные объятья! Пациенты и лекарство для Элизабет — все, что его волновало. Эдгар помогал во всех начинаниях и передавал самые важные новости. Что же до остальных, то Джонатан рассудил так: они взрослые, самостоятельные и могут прожить без него какое-то время. Раньше как-то жили? Разберутся. А с него пока хватит интриг. В первую очередь нужно было разобраться с теми ингредиентами, которые помогли снять проклятие крови ненависти. Эдгар передал, что Джеффри вознамерился стать величайшим ночным кошмаром всех вампиров и в одиночку пошел войной на цвет вампирской аристократии — клуб Аскалон. — Джеффри — опытный охотник. Передай, пожалуйста, контрольную чашку Петри. Кровь чистейшего из сердец для сил, кровь короля для храбрости, эссенция чеснока для мучительного очищения. Задача не из простых. Слезы короля Ричарда и чистая кровь бесстрашной Боудикки, кровь короля Артура и самого Уильяма Маршала. Это было абсолютно антинаучно, как и само существование вампиров. Иногда он чувствовал отголоски Джеффри. Их связь, неоправданно крепкая, заставляла испытывать не только эмоции, но и самую сильную боль. Однажды он почувствовал, будто конечности перестали слушаться, а немного позднее словно все тело объяло пламенем. Да чем они там занимались?! — Эдгар, проверь, пожалуйста, Джеффри, — губы не слушались, тело покрылось испариной. — Ты уверен? Может, он справится сам? — Немедленно! — прорычал он от боли. Эдгар, по счастью, не стал спорить, только поджал губы от обиды, схватил пальто и исчез. Только потом до Джонатана дошло, что в приступе боли он использовал командный тон создателя. Он почти подобрал слова извинения, когда Эдгар вернулся, бледный, в крови и совсем не обиженный. — Джеффри отказался от помощи, — только сообщил он, прежде чем вернуться к работе. — …все хорошо? — Да. Все было очень плохо, но он решил не настаивать. Не его забота. Взрослые, самостоятельные люди. Эконы. Разберутся. — Мистер Рид. Или нет, не разберутся. За помощью обратился сам лорд Редгрейв! Сначала Джонатан обрадовался: может, старый опытный вампир что-то знает о лекарстве? Затем он отбросил эту идею. Если бы знал, то помог бы еще год назад. Тем более, что Редгрейв не был настроен на мирные переговоры. Апеллируя к совести, требуя, как глава клуба, подчинения, он хотел, чтобы Джонатан взял под контроль пустившегося во все тяжкие Джеффри. Невежественный глупец! Джонатан занимался самым серьезным для всего людского мира экспериментом, как смел он отрывать его от работы?! Битком набитый древними вампирами особняк не мог справиться с одним новообращенным? Эта мысль заставила его почувствовать прилив гордости за Джеффри. Да уж, он слов на ветер не бросал. Не желая вступать в открытую конфронтацию, Джонатан как можно скорее постарался отвязаться от лорда Редгрейва: — Вы же знаете, потомки далеко не всегда слушаются своих создателей. Вспомните Алоизия! Он предпочитает ваше общество, а не мое! Хорошо, что сегодня с ним не было Эдгара — одиночество Джонатана усиливало его слова. — Но… — Я слышал краем уха, что леди Эшбери поддерживает с молодым эконом Джеффри связь и учит его новой жизни. Быть может, наставница сумеет помочь? Учитывая, что Элизабет и Аскалон на дух друг друга не переносили, он был уверен в том, что она найдет это забавным. Редгрейв ушел ни с чем и Джонатан почти жалел об утраченной возможности посмотреть, как унижается этот напыщенный индюк. Элизабет отыгралась на нем за все: и за женоненавистничество, и за наплевательское отношение, и даже за брошенную жену, которая стала скалем именно по вине Редгрейва. Джонатан слушал ее рассказ и хохотал от души. Джеффри был не с ними — с Аскалоном удалось заключить мир и он резко потерял цель в жизни. Ему требовалось время, чтобы переосмыслить новый порядок. — Мне как-то помочь ему? — спросил Джонатан у Элизабет. Та неплохо узнала Джеффри за несколько месяцев совместной работы. Наверное, лучше, чем кто-либо. — Он хороший и умный. Он умеет просить о помощи. Они говорили об одном человеке? Джонатан хотел ввернуть элегантную шутку, но заметил, с какой улыбкой она говорила о Джеффри. У Джонатана неприятно кольнуло в сердце. Он… пропустил что-то важное? Стоило поторопиться с лекарством. Забот хватало и кроме этого. Работа в больнице и обход пациентов требовали внимания. Не забыл он и чистить Лондон от диких скалей. Последнее отлично помогало проветрить распухшую от расчетов голову. Многих парней из Стражи он знал поименно — они делали общее дело и не видели смысла воевать друг с другом. И матушка. С приходом Джонатана она так и не оставила Привен в покое, только стала заходить немного реже. Не помогало ничего, поэтому в конце концов охотники смирились с тем, что к ним заходит опасный экон. Тем более он честно вернул книги, которые забрал Джеффри. — Не будет ли наглостью попросить доступ в библиотеку? — решился Джонатан в один из визитов. — Будет, — Маккалистер, новый глава Привена, тяжело на него посмотрел. — Но ты не будешь выносить их. Читай только здесь. — Договорились. Он старался ходить в библиотеку вместе с матушкой. Так он был у всех на виду, мог следить за ней, а Стражи могли следить за ним. Библиотека оказалась настоящим кладезем знаний, но не давала ответа на самый важный вопрос. Он в нетерпении листал книгу за книгой, все, что могло бы пригодиться, иногда приносил научные труды современников. Было же что-то в этой крови. Какой маркер отвечал за храбрость и силу? Кровь — основа жизни вампира, все крутилось вокруг нее. Сотни образцов под микроскопом ничем не отличались друг от друга, но кровь Элизабет реагировала на них по-разному. Невозможно! Ненаучно! Что он упускал? — Слушай, Рид. Помоги-ка мне понять вот что, — в один из визитов Маккаллистер бесстрашно откопал его среди пыльных фолиантов. — Ты же кровосос, так? — Верно, — согласился Джонатан. Он сидел в библиотеке охотников на вампиров, куда, будучи вампиром, имел свободный доступ. Это был очень подозрительный вопрос. На всякий случай он добавил: — Но это не значит, что я перестал быть человечным. — Да я в курсе. Патрули вон обожают тебя. У меня вопрос такой. Почему мы радуемся тебе-вампиру, а Джеффри, который нам был как отец, послали? В самом деле, звучало интересно. Вспомнились найденные руководства по борьбе с вампирами для Стражи Привена — написанные лично Джеффри, полные полезных советов, они были раскиданы по всем штабам. Он очень заботился о своих людях. — Я не знаю, — честно ответил Джонатан. — Вот и я не знаю, — вздохнул Маккалистер. В тот день Джонатан так и не дочитал книгу, вместо того отвечая на вопросы. Джонатан не хотел думать о том, на что способен орден фанатиков во главе с вампиром-фанатиком. Возможно, ему следовало сейчас все бросить и бежать предупреждать Аскалон об угрозе. Или нет. По Джеффри очень скучали. Его место было здесь. Джонатан терпеливо объяснял Маккаллистеру все, что того интересовало, надеясь, что Стражи Привена сменят гнев на милость. Так и случилось. Элизабет передала, что Джеффри вернулся. Эдгар тем временем успел завести переписку с несколькими именитыми врачами. Исследование сдвинулось с мертвой точки. Дело было не только в качестве крови, но и в количестве, и в самом человеке. Кровь чистейшего из сердец для сил, кровь короля для храбрости, сам Джонатан не заразился только из-за антидота. Кровь короля… кровь короля-вампира. Кровь чистейшего из сердец… вампира. На образцы вампиров кровь Элизабет реагировала лучше. Кажется, они были близки к разгадке. И это был самый лучший год в жизни Джонатана: окруженный дорогими ему людьми, в относительной безопасности, растворившийся в любимом деле. Вот как выглядело счастье.