Family ties

— Какого хрена, Джеффри! И это твой гениальный план? Привести свою блядскую семейку?! Симмонс обращался к другому, но взгляд его единственного глаза ни на секунду не отрывался от Джонатана. Эхо голоса усиливалось сводами ангара, а игра светотени от тусклой лампы придавала его лицу еще более недовольное выражение. По словам Джеффри, родись Симмонс чуть пораньше, Карл Элдрич выкинул бы самого Джеффри и усыновил Симмонса. Такой же непримиримый, въедливый, с бульдожьей хваткой, преследующий жертву до самого ее конца, не испытывающий никакой жалости к Детям ночи, враждебный и недоверчивый, идеальный охотник. Он и Джеффри, предателя рода, терпел только потому, что тот сросся со Стражами Привена задолго до появления самого Симмонса. Не лучший период для приглашения другого экона в лагерь Стражи. Еще и куда — в душную Бразилию. Да уж, сети привенцев раскинулись дальше, чем Джонатан мог подумать. — Пошел нахуй, Симмонс, — огрызнулся Джеффри. — Я привел лучшего из лучших, а ты еще выебываешься! — Он — сраный кровосос! — с отвращением выплюнул Симмонс. — Я, вообще-то, тоже! — Но ты — наш кровосос! А он… — А он был нашим кровососом еще в ту пору, когда ты размазывал сопли по сиське своей мамаши! Да если бы не Джонатан, ты бы даже этого не мог делать, потому что твоя мамаша стала бы кровососом! Как и все в мире! — Если бы тогдашний глава занимался делом, а не долбился в глаза, кровососу бы не пришлось спасать за него мир! — Симмонс, я смотрю, ты совсем охуел? Джонатана передернуло. Нет, он не был ханжой, но… что это? И Джеффри теперь всегда так говорит? Фу, что бы на нынешнее его поведение сказала Элизабет? Джеффри ведь не пишет ей письма в таком тоне? Ни на одной из войн он не слышал столько ругательств, а ведь в окопах люди часто теряли остатки человечности. Может, стоило вмешаться в их диалог? Хотя бы выяснить, для чего его сюда пригласили? — Прошу прощения, но Джеффри не посвящает меня в секреты вашего ордена. Все, что мне сказали, так это то, что дело срочное, и если я могу чем-то помочь, просто объясните, что делать. Симмонс прищурился и задышал со всей яростью, на которую был способен. Но что он мог сказать? Правда была на стороне Джонатана. Странно было лететь через полмира, прятаться от солнца, старательно подбирать одежду под путешествие и проникать в самое сердце лагеря охотников на вампиров ради одномоментных впечатлений. — Мы точно можем ему доверять? — Джонатан — джентльмен, и не станет распространяться о происходящем. — Видал я таких джентльменов… — Симмонс, не все такие гондоны, как ты. — Есть и поху… — на очередном витке недоверия Джеффри не выдержал, выпустил клыки и зашипел на Симмонса. Это нормально? Разве так можно? Симмонс мало того что не испугался, он резко выбросил руку вперед, только не сжатую в кулак, а расслабленную.. Джеффри не успел среагировать и от души получил по губам. Зубы его клацнули в паре миллиметров от руки Симмонса, но тот вывернул ее и ударил по лбу. Джеффри издал звук, показавшийся Джонатану чем-то средним между стоном и рыком. Да уж, многое изменилось в Страже! Джонатан старался не лезть в дела Джеффри, довольствуясь редкими слухами. Все, что он знал до этого момента, так это то, что охотники других стран уже многие годы «обменивались опытом». Кто-то оценил идею использования эконов в борьбе с другими вампирами, и Джеффри был желанным гостем на любой охоте. К сожалению, он оставался катастрофически верным Страже. К сожалению, его рвение не убеждало Симмонса. То ли он ждал, когда Джеффри совершит ошибку, то ли боялся, что он опозорит Стражу перед другими — непонятно. Однако вместо просиживания штанов в головном отделе Стражи в Лондоне он сам таскался за Джеффри, подстраиваясь под его график «помощи». Здесь — как успел увидеть Джонатан, когда шел от места приземления до ангара, — кроме Стражи Привена, жил местный орден. И долго они так будут препираться? Может… Джеффри же простит ему небольшое… вмешательство? — Господа! — воскликнул он, вкладывая в голос всю свою гипнотическую силу. — Позвольте мне увидеть проблему, а затем мы подумаем, как ее решить? Джеффри покосился на него (кажется, немного испуганно) и быстро перевел взгляд на Симмонса. Того аж перекосило — он явно не хотел поддаваться вампирскому гипнозу. — Это будет выгодно всем, — поспешил он дожать, и Симмонс с видимым усилием, но все же сдался. — Но если что-то случится, я выверну вас наизнанку и оставлю сушиться на солнце, — дал он отмашку, и Джеффри, схватив Джонатана под руку, выволок его из ангара. Ночная прохлада не принесла облегчения. Все было так странно, непонятно, запутанно. Зачем Джеффри позвал его сюда? Они торопливо шли между чернеющими в темноте зданиями, по человеческой привычке стараясь держаться ближе к фонарям. На базе Стражей было немноголюдно, редкие охотники провожали их цепкими внимательными взглядами. Как же Джонатан выделялся на фоне одетых в простое армейское привенцев! В своих бежевых шортах и с платком на шее он был похож на заблудившегося среди террористов скаута. Всех этих Стражей и… — Это Сыны Смерти, — подсказал Джеффри. Стражей Привена и Сынов Смерти Джонатан не узнавал. Как они умудрились связаться друг с другом? Как давно Джеффри обосновался в Бразилии? — С пятьдесят третьего года, — Джеффри ответил на невысказанные вопросы. Нет, так дело не пойдет. Долго он собрался читать его по их связи или все-таки выкажет уважение и будет говорить как все, через рот? — Ладно-ладно, я понял, — согласился Джеффри. — Постараюсь ответить, на что смогу. Эклз! — рявкнул он вдруг в темноту и Джонатану пришлось использовать вампирское чутье. Два незнакомых привенца так хорошо прятались в ночи, что он не сразу их заметил. — Еще раз услышу подобное в адрес Джонатана — засуну тебе в жопу сапог так далеко, что он выйдет через рот, ясно?! Да Пресвятая Дева Мария! — Что не так? — стоило им отойти от других охотников, как Джеффри переключился на самого Джонатана. — Твой язык… он, как бы сказать… немного изменился, — они давно не виделись и Джонатану не хотелось наговорить лишнего и обидеть своего потомка. Их связь в такие моменты не особо-то и помогала. — А. Блядь. Это все Симмонс. Он до Стражи работал в порту, я с ним просто тупею. Но я тебя понял, ладно, постараюсь себя контролировать, — легко согласился он, вызывая у Джонатана немалое удивление. Ого. Так сразу? Времена, когда Джонатан удивлялся покладистости Джеффри, давно уже прошли, но это все равно было неожиданно и приятно. Кажется, он не сильно изменился? Последний раз он был на семейном ужине в сорок девятом, а с пятьдесят третьего вообще пропал с радаров. Тем ценнее было его приглашение сейчас, спустя долгие четыре года. По правде, Джонатан бросился в Бразилию не столько помогать, сколько потому, что его позвал именно Джеффри. — Так… как дела? Хотелось знать о своем блудном потомке побольше. Как он жил? Чем занимался все эти годы? К сожалению, мысли Джеффри были заняты совсем не семейным воссоединением. — Мы последние два года гоняемся за немцами. Слышал про Аненербе? Они остановились у края лагеря. Небольшое здание, наконец-то не ангар, а старая добрая глина с соломенной крышей. Джеффри не торопился открывать дверь, будто ждал ответа Джонатана. Конечно, он слышал про Аненербе. Вторая Мировая отгремела двенадцать лет назад. Больше никто не собирал кровавый урожай, а немецкие сапоги не топтали захваченные земли. Мир восстанавливался, с ужасом вспоминая пережитое, шепотом обсуждая дела минувших дней. Слово Аненербе всплывало то тут, то там. — Без понятия, как там вышло — то ли руководство Рейха наткнулось на вампиров, то ли эконы их загипнотизировали, вот только даже это не помогло ни тем, не другим. Мы выследили почти всех, но этот случай… — он вдруг замялся и отвернулся. Джонатан почувствовал исходящую от него нерешительность — не только по связи, сама поза выдавала его. Чтобы подбодрить Джеффри, он положил руку ему на плечо. Тот крупно вздрогнул и решился. — В общем, вот. В старой доброй глине с соломенной крышей сидело несколько связанных по рукам и ногам людей. При виде вошедших они оживились и замычали через кляпы, чем вызвали у своих товарищей-охранников усталые вздохи. — Стиви! — принялся наводить порядки Джеффри. — Какого хрена у них кляпы?! — Ну вынь, — пожал плечами рослый детина и взял приставленное к стене ружье в руки. — А это… — Стиви посмотрел на Джонатана, но ружье, вопреки ожиданиям, наставил не на него, а на связанных товарищей. — Доктор Джонатан Рид, — поспешил он представиться. — В ружье… — Это несправедливо! — перебил его один из пленных Стражей. — Маккаллум, ты не можешь вечно держать нас взаперти! Однажды мы будем вместе! Проклятый кро… мммх! — он подавился засунутым обратно кляпом. — Был неправ, — кивнул Джеффри в сторону Стиви и подытожил уже Джонатану. — В общем, вот. Дело оказалось не просто деликатным, дело оказалось крайне щекотливым. Теперь стало понятно, почему Джеффри разводил такую секретность! Много лет назад Уильям Маршалл рассказывал, как сражался с такими вампирами, которых давно уже не никто не видел, поэтому Джонатана не смущала история о том, что Аненербе нашли какой-то странный артефакт. Больше удивляли… эффекты. — Прости, я… — пришлось взять паузу на переосмысление. — Вы преследуете группу немцев, — Джонатан посмотрел на Стражей — Стиви, Джеффри и Дино из Сынов Смерти ничего не говорили, только кивали. — которые украли у Третьего Рейха некий артефакт. И который выглядит как лук с появляющимися из воздуха волшебными стрелами. И если в кого-то попадают из этого лука, он хочет… начинает чувствовать… влечение к своим… к своим, э-э-э…? Почему-то вдруг говорить нечто подобное о сидящих перед ним людях, связанных и совершенно беспомощных, оказалось тяжело. Их не получалось воспринимать как пациентов! Физически эти люди были здоровы. Их — если так можно было выразиться, — ранение заключалось в непреодолимом желании создать с боевыми товарищами крепкую ячейку общества. А поскольку женщин в Страже и Сыновьях было гораздо меньше, чем мужчин, многие предлагали сделать это не сестрам по оружию, а братьям. Какой конфуз! И чем Джонатан мог помочь? Его последнее крупное исследование было давным-давно, а мало-мальски бурная деятельность осталась в окопах Второй Мировой. Последние несколько лет он себя и доктором считал лишь формально, оказывая услуги в частном порядке. Недавно он перечитал одну из своих работ и едва поверил, что когда-то написал нечто подобное. Написанные в горячке Первой Мировой и на фоне успеха в области переливания крови строчки будто так и кричали о том, как автор упивается собственным успехом. Много лет назад он недоумевал, как доктор Торо Стрикленд — его, Джонатана, фанат, — мог быть так глуп и неосторожен? А вот в чем была разгадка, в нем самом! То ли дело неугомонный Эдгар! Вот уж кто бы с удовольствием взялся за такую сложную задачку! Тем более в его распоряжении были и ресурсы Братства Святого Павла, и целый ворох именитых фамилий — светил научного сообщества. — Ты сейчас серьезно подумал о том, чтобы я пригласил сюда Эдгара? — возмутился Джеффри и показал на людей. — Джонатан, я тебе самое сокровенное доверил! Самое сокровенное — как связанные, так и охраняющие Стражи Привена и Сыны Смерти — непонимающе переглянулись. Разве можно придумать, как лечить любовное влечение? Эдгар справился бы лучше. Или нет. Жаль, что эта троица — Джеффри, Эдгар и Джейкоб, — так и не нашли общий язык за все сорок лет совместного пребывания в одной семье: они скорее убьют друг друга, чем договорятся. Джонатан сделал глубокий вдох и выдохнул. Нет, звать Эдгара было ошибкой в том числе и потому, что Джеффри в первый раз обратился к нему за помощью. Именно к Джонатану. Как он вообще мог сомневаться! Они снова вышли в ночную прохладу. Джонатан задрал голову и уставился на круглый диск луны, будто тот мог ответить на его вопросы. К сожалению, луна, как обычно, была молчаливым куском камня в бескрайней темноте вечности. Возможно, когда-то она и подсказала легендарной Гипатии траекторию светил, но поделиться медицинскими познаниями… нет, здесь приходилось по старинке. — Ну что же, — он повернулся к Джеффри. Тот смотрел прямо перед собой, однако Джонатан чувствовал, как все его существо пропитано надеждой. Он не мог подвести своего потомка! Если любовная лихорадка теперь считалась болезнью, первое, что он должен был сделать — это собрать анамнез. — Я не очень хорошо разбираюсь в таинственных артефактах, поэтому будем думать, что это болезнь. Раз мы не можем добраться до источника заражения, придётся иметь дело с тем, что есть. Мне нужно знать все, абсолютно все. Отведи меня к каждому пациенту, вспомни, при каких обстоятельствах они были инфицированы и были ли исключения. Это оказалось сложнее, чем он думал. Эта лачуга была не единственным местом, куда расселили заболевших. В двух других была такая же история — связанные и недовольные люди, большая часть из которых попала под любовное проклятие во время вылазок в джунгли. Изворотливые фрицы хорошо изучили местность, понатыкали ловушек и каждый раз попадали в противника, а в конце концов полностью деморализовали наступление. Единственное исключение тяжело вздыхало, когда его в очередной раз звали кровососом и безжалостным разлучником. — Эти хуеглоты… — Джеффри! — Чертовы немцы неуловимые! Даром, что почти все люди! Трижды, Джонатан! Я пропустил через себя три чертовы стрелы! Казалось, его больше волновало то, что он пропустил удар, а не то, к каким последствиям это могло привести. Да наверняка так и было, это же Джеффри! Но задетая гордость была его единственной раной. Он не желал строить семью, не хотел предаваться разврату с товарищами, вел себя как самый обычный Джеффри Маккаллум. Джонатан взял образцы крови у него и нескольких зараженных, но она отличалась лишь… она не отличалась. Не более, чем обычно, по крайней мере — насколько он мог определить с тем оборудованием, которое он привез. Джонатан чувствовал свое бессилие. Им нужно было чудо от медицины, но единственное чудо было в том, что Симмонс все еще не убил двух «дохуя умных и самую, блядь, малость, бесполезных кровососов». Оставалось только тяжело вздыхать, критиковать манеру речи Джеффри и в сотый раз проходить один и тот же путь исследований.