Зверинец

Тим находит его в школе на следующий же день почти что случайно, просто замечает сидящим на диванчике в рекреации, свернувшимся в болезненный клубок, как первое время любила лежать в конюшне... Стефани? Да, кажется - она. Как будто ему холодно или страшно, хотя бояться вокруг нечего. Тиму - уж точно. И возникает неплохая идея. Он такой послушный, да? Спокойный и безотказный. Потенциально - с заплаканными глазами и раскрасневшимся без воздуха лицом, соплями из носа, задыхающийся, отчаянно старающтйся отстраниться. Сейчас перемена для завтрака, только началась, времени хватит с лихвой. -Привет, малыш.,- Парень улыбается, снова запуская руку в чужие волосы и глядя на все ту же реакцию: никакую, только поднялась голова и взгляд уперся в глаза.,- Пойдем? В отличие от Рика, Николас даже не боится. Не дрожит, не дергает в нерешительности нижней губой, не мямлит. Просто кивает, старательно улыбаясь, и встает. -Идем. Он не спрашивает, куда, не спрашивает, для чего, он просто идет за Тимом, а тот с интересом наблюдает - когда же. -Как дела в классе? -Хуже, чем могло быть. -А чего так? -Одноклассники пристают. Я слишком женственный. На этот раз он даже ответил не только на то, о чем спрашивали - растет. Еще немного - и сам начнет рассказывать, даже если не спрашивали, хотя парень искренне надеется, что нет. Когда же он наконец заелозит, когда спросит, оторопеет, выйдет из себя? Видимо - не когда к нему подошли. Не когда вдвоем зашли в мужской туалет. На этом месте Рик уже спросил дважды, зачем они идут, и один раз - куда. Этот - молчит, даже когда Тим вежливо пропускает его перед собой в кабинку. Не сопротивляется. Не разговаривает больше. -На колени. И он опускается - молча, как однажды, когда-то давно, опустился Рик. Тот, как потом стало ясно - когда так же начала себя одна девчонка - просто испугался. Оцепенел. Слушался, боясь чего-то, наверное самого Тима, и поэтому с ним оказалось так скучно. Довел, но не в ту сторону... Хотя его бояться не стоит, в школе уж точно: нахер эти риски, убивать так вот - себе дороже, а кроме смерти ничего бояться и не нужно. Разбитый нос, пара порезов - до свадьбы заживет, это не такая проблема, чтобы ее всерьез бояться. Рик - ссыкло то еще, короче, Тим и не собирался с ним ничего делать. Николас не ведет себя, как одна из жертв, он, кажется, не боится, он ведет себя так, будто все идет по его плану. Это раздражает ровно настолько же, насколбко и интересует. Настолько, что хочется запустить руки на его торс, нажимая на гематомы и швы, пачкаясь в гное, наблюдая за тем, как искажается его равнодушное лицо, как он жмурит глаза, как громко стонет и хнычет, как ребенок. Хочется сожрать его живьем, и от мыслей об этом уже стоит почти уверенно. -Ты хочешь, чтобы я отсосал тебе? Какой проницательный. -Ага. Давай. И снова, кстати, говорит сам - ладно, это уже неплохой прогресс, может быть, даже в социум банды сумеет влиться такими темпами. Тим садится на бачок унитаза - а дальше пацан все делает сам, будто всю жизнь только и делал, что хуи сосал. Расстегивает его ремень - уверенно, без ошибок и дрожащих пальцев - приспускает его трусы с уже стоящим членом. И происходит неожиданное, заставляющее покрыться мурашками и выдохнуть прерывисто и резко. Вместо нормального быстрого отсоса на перемене - Николас целует. Одними влажными губами водит по головке, языком скользит по всей длине, трется губами, измазывая себя в предсемени и слизывая его с губ. Тим наблюдает за ним, прикрыв глаза и часто дыша, не может отвести глаз. Странный, но красивый. А ведь так еще никто не делал - кроме Брайна, конечно, но он не в счет, он из другой касты, он так, р а з у м е е т с я , делает. С нежностью, смачно, не для того, чтобы просто отстали. Можно сказать даже - чувственно. -Тебе что, так нравится сосать? Пацан на секунду отстраняется и снова облизывается. -Нет. Тим искренне хмыкает и тут же хватает чужую копну волос, нависая и улыбаясь, сверля черными глазам. -Тогда давай побыстрее, не мучай себя. Доверь это дело Тиму Райту, мальчик, потлму что вот уж в этом он точно специалист. И вот тогда наконец пошло то, ради чего все здесь собрались - ну, они двое. Ну, один из них уж точно. Он насаживает давящего неожиданностью и слюнями пацана на свой член, тот быстро ориентирукется и даже дышть умудряется - и тогда можно вынуть, и тут же снова вбиттся, еще глубже, еще хуже и больнее. Наблюдать за тем, как грязно по лицу текут сопли и выступившие слезы, чувствовать, как дыхание через носоглотку холодит головку члена, ощущать вибрирующее горло, сжимать в кулаках волосы, не раздумывая о том, чтобы не сделать крошке больно, укусив губу и часто дыша, и при этом - продолжать ебанутые гляделки. Он сам сейчас не знает точно, как выглядит, но ему хорошо так, что даже плохо, потому что это - миленько сексуализированное соревнование двух бесчувственных и ебанутых мразей, в котором, правда, никто так и не проигрывает, судя по всему: никто не чувствует ни единой лишней эмоции, не ломается. Тим кончает в чужое горло с удовольствием, рыкая и отпуская наконец копну рыжих волос, а Николас отстраняется с громким выдохом через нос, будто его топили, и глотает сперму, уже через пару секунд прихоя в себя. Вытирает рот и и поднимается с колен, опираясь на ногу Тима, расслабленно прикрывшего глаза. Смотрит на промокшие джинсы, на лужу, в которой они вымокли. Судя по прозрачности - не моча, но гарантировать Тим ничего не может. Он просто заправляет член, откликающийся на каждое прикосновение легкой болью сверхстимуляции, в трусы, застегивает ремень и смотрит на часы. До конца перемены - тринадцать минут еще. То, что нужно, поесть успеет. Но перед этим - одно дело. -Куда?,- Парень ударяет по руке тянущегося к щеколде Николаса и качает головой. Тот останавливается. Смотрит своими милыми зелеными глазами. И тогда - Тим улыбается и заключает его в объятья, схватив за волосы и обнимая за талию. От пацана пахнет пылью, лесной грязью и формалином, а свитер неприятно колет каждый обнаженный участок тела. Но на это плевать, потому что под руками Ник приятно замирает и затихает, кажется, даже не дыша. Есть дело... -Ты показал себя хорошим мальчиком. Знаешь, что таким полагается?,- Шепчет на ухо интимно, выдыхая в него горячим воздухом (в фильме видел, там всем понравилось). -Награда?,- И все такой же ровный голос. -Угадал. Тим резко и наверняка больно - ой, вот незадача - тянет голову Николаса вбок и одновременно отстраняется только для того, чтобы крепко схватить за плечо - и впиться в шею зубами. Надавить, сжать волосы крепче при попытке вырваться через долю секунды, прижать ближе, не давая отстраниться и оставляя метку. Никто не коснется теперь этого мальчика там, где не стоит: послание достаточно очевидное, и мало в этой школе тех, кто позволяет себе подобное, и еще меньше - тех, кто делает это с парнями. Намек будет понят, и даже если и было желание, ни одна сучка не посмеет коснуться чужого. Глаза расширяются от боли и неожиданности очень сильно, но всего на секунду, когда вдруг, неожиданно - за волосы хватают в ответ, и в шею впиваются чужие зубы. Осознание ударяет резко: Николас ставит на него свою метку в ответ. Для Брайна, для Рика, для всей банды: Тимоти Райт принадлежит не им. Тимоти Райт никому, блять, не принадлежит, и поэтому отпускает чужую шею первым и отстраняется, вытирая рот. Насквозь кожу не прокусил, крови нет - а жаль, в следующий раз нужно будет постараться получше. Заслужил, наглый сучонок. -А ты смелый.,- Парень улыбается, трепя товарища по рыжеввтой макушке, и открывает защелку двери.,- Идем, а то вообше поесть не успеем. У тебя какой следующий? -Алгебра. -С миссис Робертсон? -Да. -Тогда бежим скорее. Он искренне надеется, что это не слишком похоже на фильм, потому что правда пытался. Сейчас - спускается по ступенькам вслед за Ником и тоже бежит в столовую. Брайн злится. В школе им не стоит собираться компаниями - кроме Чарли с Димо, с ними все ясно - и он злится на то, что если подойдет, Тим на это укажет обязательно. На незначительное, постоянно нарушаемое, когда это кому-то нужно, и в целом хромое правило. Трахать кого-то в школе вместе можно, а подходить - ни в коем случае, это точно, Тим скажет об этом, а если возражать, просто закончит разговор. Дней на пять закончит. Или на неделю, или две. Он любит наказывать скупостью, только обязательными фразами, почти полным игнорированием - но насколько было бы проще, если бы ни на что не отвечал, потому что когда отвечает... Он не выводится, он безэмоционален, он сух и скуп на слова, он дрессирует Брайна идеальному послушанию. И Брайн, сука, слушается, не подходя к нему и не спрашивая о гематоме в форме отпечатка зубов на шее. Он знает, откуда она, это незачем. Он даже знает, что Тим недоволен, но что он не показал этого Нику, потому что тот ему сейчас нужен для нового витка игры. Какой - а черт его знает, было бы приятно иметь об этом хотя бы какое-то представление.