Сжиться или изжить

Парадная дверь захлопнулась, сотрясая, казалось, весь дом. Будь у аль-Хайтама под рукой сейсмометр, он мог бы предоставить Академии доказательства местного землетрясения, которое породил его сосед… О, мои извинения — бывший сосед. Заинтересованы? Говоря вкратце, где-то полчаса назад, а может и меньше — не имеет значения, меж парней проросло семя раздора. Знаете сказку «Джек и бобовый стебель»? Помните, как из крохотных бобов всего за одну ночь вырос стебель воистину величественных размеров? Конец его скрывался в вареве облаков, устремляясь в самую дальнюю даль, а будь на том стебле хоть стручок, клянусь — одному плоду не составило бы труда раздавить домишко в щепки. Но нужно отдать должное — наши секретарь и архитектор сумели достичь не меньшего результата всего за полчаса! Это новый рекорд! Их семечко в столь короткий срок дало корни, касаясь ими руин древнейших цивилизаций, а стебелёк тем временем достиг самой Селестии. Что же это за семя такое злое? Оно больше не имеет значения. Ссоры — они ведь как стержневая корневая система. Главный корень давно скрылся в пучине маленьких и не очень, но весьма извилистых корней. Их так много, что разобраться никому не по силам. Кто виновник? Есть ли он? В чём причина? Стоила она того? Кто победитель? Где проигравший? Ах, как много вопросов и так мало ответов. Однако вам, дорогие читатели, остаётся лишь вкушать единственный плод сего древа. Увесистый со вкусом горечи — уход Кавеха глубоким вечером. И, судя по оставленному напоминанию в виде горящего следа на щеке второго, ушёл надолго. Теперь же, стоя посреди гостиной и прикладывая ладонь к фантомной руке на ланите, аль-Хайтам пробовал взращённый плод. Только для парня он казался слаще самой сладкой-пресладкой пахлавы. Отныне сие место обретёт долгожданный покой, ведь неблагодарный сосед покинул жилище. Шум не коснётся стен извне, не ударит по барабанным перепонкам. Тишь да гладь. Но время даром нельзя терять. Никогда точно не предугадаешь, когда пьяница приплетётся обратно, разбивая в дребезги мечты и лицо заодно. Посему первое, что решил сделать хозяин — это плюхнуться на диван и выпить под дивную музыку, такую же дивную бутылочку элитного виски (по иронии — спрятанную от архитектора), припасённую на торжественный случай. «Это время обещает стать лучшим в моей жизни».

Далеко,

Там за облаком,

Там за облаком

Твой остался дом…

День первый

Сидя в своём кресле, аль-Хайтам смаковал не только чёрный кофе, но и каждую минуту, проведённую вдали от Кавеха. Ранее для него единственным укрытием от сего недоразумения являлся собственный офис в Академии. Сейчас же, перелистывая забытую страницу, он грезит о том, как вскоре вернётся домой, а его встретит тишина. Вкушая эти мысли, мужчина будто излучал незримое счастье. Хотя такое ли уж оно незримое? Удивитесь, но этим утром аль-Хайтам поздоровался со своими коллегами, а кому-то, как показалось свидетелям, улыбнулся! Увидевшие такое зрелище — потеряли дар речи и челюсть. Всё вокруг словно становилось прекраснее и прекраснее без той назойливой мухи: кофе — бодрее, книга — интереснее, музыка в наушниках — приятнее, а обеденный перерыв длиннее, вот только был один маленький нюанс… Некому отдать фасолевый суп. Тя-я-янется ниточка Из окна твоего…

День второй

Мутный свет настольной лампы покоился на стопке книг. Чернила из-под руки плавно ложились на бумагу, ведомыми только аль-Хайтаму и канувшей в небытие цивилизации царя Дешрета, символами… И Кавеху. Но сейчас не об обидах минувших лет. Мужчина корпел над исследованием писаний народов раскалённых песков. В кои то веки он мог отдаться процессу, не используя беззвучный режим. Ведь ещё позавчера рабочий стол был один, а желающих за ним поработать — двое. Дабы разрешить эту дилемму, обоим приходилось посменно занимать комнату на час другой. Аль-Хайтам однажды составил даже график на несколько недель, но, увы, он не прижился из-за того, что Кавех забывал отметиться в последнем столбике за отработанные часы, да и в целом не особо следовал правилам. Естественно, порой отведённого времени не хватало на должный подход к делу, от чего приходилось идти на хитрости. Кто-то подпирал двери, а кто-то нагло поторапливал, сверля соседа взором за столешницей в углу. Писец поднял глаза. Когда-то на этом двойном табурете соседи вместе отдыхали, попивая кофе, а в лучших случаях — вино. Порой даже приятно болтали о насущном… Поймав себя на воспоминаниях, парень отдёрнулся от них. С чего вдруг он подумал о совместных посиделках? Ему вполне хорошо и одному! Далее аль-Хайтам не придавался этой случайной мыслишке, но семя сомнений уже посажено вглубь сознания и готовилось дать корни.

В доме том

Не погашен свет,

Не погашен свет,

Но тебя там нет…

День третий

Царство пыли оккупировало книжные полки, господствуя над всем, что плохо лежит. Стоит кому-то хоть глаз положить на владения — вездесущие пылинки-стражи сию секунду захватят в плен врага, цепляясь за подушечки пальцев. Но аль-Хайтам не собирался отдавать даром свои сокровища! Подготовившись во всеоружии, он решил дать яростный отпор захватчику. Битва обещает быть долгой… …Прошло полчаса с начала войны. Войска пылищи понесли потери, что радовало, однако силы воина были на исходе, как и ресурсы. Губка пала смертью героя, унося за собой целые вражеские отряды. Некогда чистая вода окрасилась в серый. Более она была не пригодна для очистки территории. Когда ты один в поле воин — победа даётся нелегко. Не все способны продержаться до конца… И парень сдался. Грязная тряпка в руке могла бы послужить белым флагом. Неожиданно наш солдат понял, что давно не ступал на линию фронта. Вместо него убрался Кавех, а он сам — дезертир, отвыкший от работы по дому. Возможно, если бы у аль-Хайтама была подмога, то они бы справились вместе, а пока что… Он слишком устал. Ему всего лишь хотелось вздремнуть без задней мысли, где же запропастился архитектор. Тя-я-янется ниточка Из окна твоего…

День четвёртый

Запах жареного мяса гулял по комнатам, маня к себе любопытные носы и голодные желудки. Поворот. Немного сыроватую сторону опрокинули на шипящее дно сковородки. Сверху красовалась поджаристая золотистая корочка с надписью «Размышление». В нос ударила очередная порция специй. Ещё немного и блюдо аль-Хайтама будет готово. Проверяя на вкус кушанье, повар представил, с каким энтузиазмом заработавшийся архитектор уплетёт больше половины. Ничего страшного, хватит каждому! Не зря же он делает сразу на себя и Кавеха. Зеленоватое мясо дымилось и нет, это вовсе не плесень! Парню не нравилось оригинальное рагу сабз: мало мяса, много зелени. Таким не насытишься, особенно если вас двое. По этой причине, рецепт подлежал радикальным изменениям. Готово. Можно выкладывать на тарелку и звать к столу, а-то соседа сегодня не видно, не слышно, что необычно. Добавляя последние штрихи в чудо кулинарии, мужчина подумал: «Странно. Почему он не идёт? Обычно всегда интересуется, чем пахнет…», — и тут он опомнился. Соседушки-то нет. Вздохнув, аль-Хайтам всё-таки отнёс мясо в гостиную и сел за стол, но кусок в горло не лез. Аппетит испарился, как единственная лужа под палящим солнцем пустыни. Сейчас, как назло, он вспомнил, что ужинали они вместе, если, конечно, день проходил гладко. Мужчина решил отложить блюдо на завтра… А может и на послезавтра. Не столь неважно. Еды теперь полно. Не нужно придумывать, что приготовить в свою следующую очередь. Можно не беспокоиться о внезапном решении соседа сварить суп завтра. Очередь Кавеха не скоро наступит… И наступит ли теперь?

Чтобы ты

Посреди дорог

Не пропал совсем

И вернуться смог…

День пятый

Ночь окутала земли Тейвата. Пока уставшие жители Сумеру погружались во тьму без сновидений, аль-Хайтам вовсе не мог сомкнуть глаз. Бессонница незаметно подкралась, овладевая сознанием и телом. Неприятные ощущения усиливал тот факт, что подобное было в новинку, ведь парень любил вздремнуть часок другой. Он прислушался к тишине. Обычно в это время его сосед жертвовал сном во имя искусства. Порой даже слишком громко жертвовал. Привыкшего к безмолвию недовольные возгласы: «Будь проклят этот карандаш! Опять сломался!», – весьма изнуряли. А спать в твёрдых наушниках — не лучший вариант. Иронично, но этой ночью у аль-Хайтама и сна не было в глазу, будучи в абсолютной тишине. Хаос в голове казался в стократ громче. Ему думается, что если бы сейчас вели рядом строительные работы, то собственные мысли перекричали буровые установки. Пять дней. Уже пять дней Кавех не появлялся дома. Волей-неволей возникали неутешительные домыслы. «Наверное, сидит в таверне, — постоянно думал про себя мужчина. — В худшем случае — где-то под лавочкой. Но вряд ли он до этого докатится… Надеюсь, — он задумался. — Может сходить проверить?», — парень приподнялся на кровати. Секретарь не мог подобрать слов для описания своих чувств. Это не одиночество о котором все без устали твердят — вовсе нет. Ему всё ещё нравилась компания самого себя. Только от чего-то нарастало ощущение, будто ему не хватает некой детали. На первый вид неважной, но столь привычной… Да, скорее, это самое подходящее слово. Он, сам того не осознавая, привык к соседу, как люди привыкают пить кофе по утрам, закуривать перед сном или носить одну и ту же футболку. Не даром говорят, что человек начинает что-то ценить только тогда, когда это теряет. Без тех же кофе, сигареты и футболки — в душе возникает некая пустота, которую не чем заполнить… Кроме, как бы смешно не звучало, –кофе, сигареты и футболки. Да и чего уж таить: аль-Хайтам всего-навсего хотел отдохнуть от архитектора, но ни коим образом избавляться от него. Пусть они раздражают друг друга временами, однако осталась в них та доля старой дружбы. Тлеющая, побитая. Но всё ещё какое-никакое её подобие. Парень вскочил с места. Быстренько собравшись, он держал путь в таверну. Тя-я-янется ниточка Тонкая ниточка… Из окна твоего…