Сжиться или изжить

Яркие рыжие волосы волнами бежали в ритме танца. Бёдра спешно покачивались за струнами кануна. Капли пота липли к коже, но танцовщица продолжала заигрывающее улыбаться из-под полупрозрачной вуали, ворожа публику. Все, как один, не смели отвести глаз, диву даваясь кошачьей грации. Многим казалось, что перед ними колдунья, способная загипнотизировать всех и вся языком тела. — Красота, — прошептал молодой человек, боясь спугнуть момент. Их столик находился близко к сцене. — Она знает своё дело, — мужчина рядом не стал изощряться. Разговор и так приглушала музыка. Мельком кинув взгляд на Нилу, он вновь вернулся к разглядыванию проигрышных карт. В таком шатком положении, ему оставалось лишь тяжело вздыхать да пиво глотать. — Так ты будешь ходить? На него шикнули, не отрывая взора от манящих лазурных очей: «Потом. Успеешь продуть». Под звон рика во всплеснутых руках девушки блеснуло лезвие. Публика ахнула. На мгновение всё замерло. Монотонное гудение найя словно вернуло в начало, когда движения не были столь быстры. Меч плавно скользил за Нилу. Задержав его поперёк горла, она по долу прошлась кончиком пальца. Квинтет вновь заиграл во все руки. Девушка закружилась в смертельном танце. Её фуэте могли бы позавидовать лучшие балерины Фонтейна. Взмах меча. Сорванная вуаль опустилась вниз, разделённая надвое. Мышцы открытого живота скакали взад-вперёд. Кубики пресса блестели в тусклом свете фонарей. Бесспорно, что это тело, закалённое тренировками, может как вскружить голову, так и отрубить её. Хлипким студенткам только оставалось гадать, каким образом возможно сохранить женственность в силе. В глазах пустынниц читалась дань уважения. Груди вздымались в темпе дарбуки. Выставив вперёд правую ногу, она медленно выгибалась в спине, ускоренно двигая бедром. Меч со свистом вращался в левой руке. Реприза, резкий бросок и перехват. Позиции поменялись. Грудная клетка ходила ходуном с левым бедром. Нилу так точно попадала в ритм, будто её тело создала музыка. Близится финал. Гидро Глаз Бога заискрился на юбке. Меч спиралью окружила вода. Девушка уставила лезвие в пол. Взмах рукой. Вслед за оружием капли воды нарисовали дугу. Поворот и ещё взмах слева. Вдруг подкинутый вверх меч испарился, оставляя после себя мелкий дождь. Нилу повернулась передом к публике. Инструменты затихли, оставляя соло ребабу. Танцовщица плавно опустилась. Охватывая руками ноги, она походила на закрывшийся лотос нилотпала днём. Аль-Хайтам успел включить беззвучный режим до того, как зал взорвался аплодисментами. На сцену полетели букеты сумерских роз и падисар. Кто-то бросил даже плюшевого гидро плесенника. — Браво! — воскликнул Кавех, вскочив со стула. Он безостановочно хлопал в ладоши, пока не увидел вяло похлопывающего, словно для вида, соседа. Такая реакция ценителя искусства не устроила. Парень подошёл ближе, беря того за руки. Подняв их вверх, он принялся оживлённо аплодировать чужими ладонями. — Браво-о-о!!! — только успел громче прокричать мужчина, прежде чем из его хватки вырвались. «Браво-браво-браво!», — подхватили другие. Особо румяных и активных зрителей мужского пола приструнили ревнивые жёны. Лик девушки блестел то ли от пота, то ли блёсток. Грудь вздымалась. Уста приоткрыли в отдышке, однако это не мешало ей широко улыбаться. — Спасибо! Спасибо большое! — последовал поклон. — Но не мне вы сегодня должны дарить подарки и аплодисменты. Юбилей ведь у нашего управляющего! Поприветствуйте именинника! — Нилу поманила человека с первого ряда. Аплодирующие, обретя второе дыхание, захлопали в шаг мужчины. Хозяин театра, еле сдерживая слёзы, поднялся на сцену. Танцовщица вручила цветы и игрушку Шейху. — Спасибо, жемчужинка наша, — они поцеловались в обе щёчки, как принято в Фонтейне. — Без тебя бы не существовало ни славы театра, ни этого праздника. Как не крути, вечеринка — полностью твоя идея! Девушка смущённо подметила: «Бросьте. Это общая заслуга. Наджия помогала найти столики, а Курош развесил объявления». Управляющий повернулся к публике. — И вам спасибо, дорогие гости, что пришли! Во всём этом не было бы смысла без вас, — мужчина повернул голову в сторону, подавая какой-то знак. На сцену выбежал паренёк с подносом шампанского и маленького торта со свечкой. — Сегодня мне положено одно желание. Я хочу, чтобы этим вечером все веселились до упаду! Отдыхайте, пейте, танцуйте! — Зубаир задул свечку и поднял бокал. — Ура! — он залпом выпил пузырящуюся светлую жидкость. — Ура-а! — парировали остальные. Раздался весёлый звон бокалов. Музыканты, взявшись за инструменты, заиграли вновь. Артисты с именинником смешались с толпой. Когда все более-менее успокоились, Кавех похлопал соседа по плечу. — Отключай. Немного утихли, — он уселся обратно на стул, уставившись в потолок. Словно по команде, из сумки вынули плеер. Зажав кнопку посередине, аль-Хайтам подал голос: «Не могу поверить, что я согласился прийти сюда». — Надо же иногда выходить в люди, — не поднимая головы, архитектор потянулся к кружке, — а то скоро совсем одичаешь в четырёх стенах. Так хоть вспомнишь, как с людьми разговаривать, — заметив, что та ничего не весит, добавил. — Будь добр, налей. — Не одичаю, — сказали в ответ, открыв очередную бутылку пива. — Я с тобой каждый день разговариваю. — А что делал бы без меня? Дрыхнул на диване с книжкой в обнимку? — Кавех, не глядя, толкнул кружку в сторону. — Так от скуки помереть недолго. — А сейчас мы прямо-таки вершим великие дела, играя да выпивая, — чуть не свалившуюся со стола ёмкость вовремя перехватили. — Этим и дома можно заняться, — когда густая пена коснулась краёв, парень, не рискуя (в отличие от некоторых), просто поставил алкоголь перед собеседником. — Ничего ты не понимаешь! — не выдержав такого идиотизма, на аль-Хайтама недовольно зыркнули. — Дело не в том, чем мы занимаемся. Суть в окружении! Оглянись! — руки развели в стороны. — Музыка играет, все танцуют и веселятся. Самое время для совместных посиделок. В расслабляющей атмосфере и пиво кажется вкусней. Разве не так? — риторический вопрос, как и положено, остался без ответа. — На чём мы остановились? — бегло осмотрев забытую игру, Кавех перевёл тему, как ни в чём не бывало. Не стоит портить настроение ни себе, ни людям в такой праздник. — Твой ход. Мужчина схватил два дайса дендро стихии и один универсальный. — Активирую взрыв стихии Коллеи. «Кошачье сокровище» нанесло две единицы урона активной Нилу, сокрушая её. — Объявляю конец раунда, — сказал аль-Хайтам, убирая поверженного члена отряда в сторону. — Я тоже. В финальной фазе Куйлейн-Анбар нанёс последней карточке соперника такое же увечье. У Тигнари осталось три единицы здоровья и противный статус дендро. — Что-то тебе не везёт, — ехидно подметил Кавех, встряхивая дайсы в стаканчике. — Да уж. Все раунды коту под хвост: либо не те карты, либо стихии, — из колоды вынули две экипировки. — Что требовалось доказать. На кой мне «Белая кисть» с «Руководством по магии»? — действия карт даже не пытались скрыть по ненадобности. — Второе немного припоздало. Попадись оно раундом раньше, Дендро Архонт сказала бы тебе «Спасибо», — стаканчик резко опрокинули. На стол высыпались три дайса электро элемента и другие, на которые не обращали внимания. Фиолетового трио было достаточно для победы. — Партия ещё имеет смысл? — соперник нехотя положил кости в ёмкость. — Поздно давать заднюю, — Кавех взял две карты не смотря на бонусы. Они ни к чему. — Может ещё не всё потеряно. Молись, чтобы выпало побольше зелени. Выдохнув на удачу, аль-Хайтам затряс стаканчиком, как натланским бубном для призыва чуда с небес. Руку резко убрали, освобождая дайсы. Один кубик интригующе закружился. Пара оборотов и-и-и… Пиро. Ни одной зелёной или универсальной грани. — Чем ты успел игре насолить? — абсурдности судьбы оппонента открыто смеялись в лицо. — Видимо, это месть за то, что я давно не играл. Дальше всё происходило довольно быстро и без слов. Так бывает перед очевидными исходами, когда участники не желают оттягивать неизбежное. Аль-Хайтаму ничего не осталось, кроме того что обменять одну из двух ненужных экипировок на дендро элемент, дабы разок ударить по Коллеи. Ей пришлось покинуть поле боя, так как нанесённое количество урона обычной атаки равнялось двум единицам здоровья. Однако произошло страшное. На место активной карты встал последний боец, по совместительству, гроза «Призыва Семерых» — Сайно. Кавех истратил электро трио на элементальный навык, лишая шанса на сопротивление. Несчастного Тигнари махом обезоружили стимуляцией. Дополнительная единица урона не решала ход игры, но всё же минус один по шкале здоровья на бумаге казался неприятнее обычного нуля. — Если бы в Тейвате существовала книга самых нелепых проигрышей, эта партия красовалась на первых страницах, — победитель праздновал выигрыш любимым напитком. — Мои искренние поздравления, — проигравший наигранно аплодировал. Пусть оппонент радуется победе, пока может. — Но должен отметить, что идея с объединением колод экипировок довольно интересная. Привносит элемент неожиданности. Хочешь одно, а даётся другое. Приходится выкручиваться. — Да. Прямо как в жизни. — Хоть благодаря настолке научишься принимать этот факт, — на аль-Хайтама уже было собрались как следует разозлиться, но тему ловко перевели. — У меня предложение. В следующий раз перемешаем вдобавок отряды и вытянем по очереди. Так мы разработаем новые тактики, разнообразим взаимодействия между картами. Старые быстро наскучивают. Хочется новизны. От накипающего гнева не осталось и следа. Мозговое бурление прекратилось. Головной чайник Кавеха словно выключился, не успев ошпарить словами. — Ха, похоже, тебе понравилось проигрывать. Я только за, — от нетерпения потирая ручки, архитектор потянулся к чужим картам, но его остановили. — Ты ничего не забыл? — на парня перевели вопросительный взгляд. — После партии победитель загадывает желание, а проигравший его исполняет…– на всякий случай, правило дополнили примечанием. — В приделах разумного. — Ох, точно! — старший стукнул себя по лбу. — Удивительно, что ты напомнил! — Я честный игрок. — Хоть что-то в тебе есть положительное… — к подбородку приложили палец. — Ну, держись. Скоро ты у меня попляшешь! Мужчина тщательно обдумывал желание. Богатое воображение без конца подавало идею за идеей, однако важно помнить — необходимо нечто необычное, чего даже всезнайка напротив не сможет предвидеть. В поиске вдохновения, Кавех осмотрел Большой Базар. Вокруг царили смех и радость. Близкие друзья именинника дарили подарки и осыпали с ног до головы наилучшими пожеланиями. Случайные прохожие лакомились вкусными кушаньями, а уже подвыпившие танцевали на сцене под задорную музыку. Невольно душа теплела при виде приятной глазу картины. Парень задумался. Сейчас аль-Хайтам ожидает услышать коварное задание по типу: «Вылизывай пол в моей комнате на протяжении недели», но если пойти наперекор принципам? Архитектор украдкой глянул на соседа, который уже уткнулся носом в книжку. В отличие от всеобщего настроя, его лицо выражало ничего, кроме безразличия. Захотелось неистово свернуть его в трубочку и выжать хоть каплю эмоций, дабы не нарушал идиллию. Вопрос — как? Онемевшие конечности и последние собственные слова вдруг натолкнули на интересную мысль. Внимание аль-Хайтама привлёк щелчок пальцев перед страницами. Беззвучный режим вновь отключили. — Что придумал? — как бы спросили невзначай, уже готовясь к худшему. — Что-то мы засиделись тут. Пошли танцевать. — Чего? — при виде распахнутых очей, архитектор окончательно убедился, что это задание того стоит. — Я не умею. — А я, по-твоему, умею? — младший колебался. — Сам же говорил, что играть и пить мы можем дома. Так почему бы не заняться чем-то непривычным? Потанцевать на сцене не каждый день выдаётся. Нельзя упускать такую возможность, — у Кавеха заканчивался запас уговоров. — Ты недавно нахваливал элемент неожиданности и новизну. Вот тебе неожиданность и новизна. Пойдём! Ты же не один будешь! К тому же, это твоё задание! Положение оказалось безвыходным, а аргументы весомыми. Аль-Хайтам нехотя встал с просиженного стула. Ноги сильно затекли. Маленькая разминка действительно не помешает. Через минуту они уже оказались на сцене, окружённые беспорядочно пляшущей толпой. Многие жители не умели танцевать, однако смена Мудрецов позволила всем хоть немного почувствовать, кого это, когда музыка управляет твоим телом. — Не стой столбом… Боишься так, будто тебя Бригада Тридцати повяжет за неправильный шаг! — Я не знаю с чего начать. — Смотри, — Кавех начал медленно притопывать ногой, постепенно сокращая амплитуду. К движениям присоединились руки, изображая волны. Такой элемент присутствовал в танце Нилу, однако с разведёнными локтями движения входили кривыми и резкими, в отличие от плавных волн профессиональной танцовщицы. Селестия не зря поощрила её гидро Глазом Бога. Она, словно рождённая без костей, могла принять любую форму не хуже воды. На фоне девушки, архитектор больше походил на угловатый кусок льда. Сведя вместе ноги, он сгибал и разгибал руки у груди, слегка приседая. Долго не задерживаясь на одном месте, парень покрутился на правой ноге. Для полного оборота не хватило каких-то девяносто градусов. Во второй раз Кавех оттолкнулся сильнее, но не удержался и пошатнулся в сторону. Усвоив урок, он, встав поустойчивее, принялся вращать бёдрами, честно стараясь крутить только ими, как Нилу. Все части её тела во время танца будто начинали жить собственной жизнью: пока правое бедро двигалось в полной мере, всё остальное находилось в состоянии покоя. Но, как не крути (во всех смыслах), тело мужчины оставалось единым, неуклюжим целым. — Повторяй за мной! Аль-Хайтам скептично смерил взглядом горе-танцора. Бежать некуда. Немного помедлив, он начал тихонько притопывать правой ногой, постоянно осматриваясь. Убедившись, что никому нет дела, парень убрал скрещенные руки с груди. Похлопывая ладонью по ляжке, он кивал головой в такт. Шаг влево. Шаг вправо. Вперёд, назад. Когда движения надоели, аль-Хайтам с полусогнутыми руками, как фонтейновский мек, стал поворачиваться из стороны в сторону. Но и это быстро наскучило. Хотелось чего-то поинтереснее. Проводя указательными и средними пальцами у лица, он приподнимал ноги по очереди, не отрывая носки от пола. — Нравится? — спросил запыхавшийся знакомый голос. Быстрые движения отнимают много сил. — Неплохо, — честно ответили, не прекращая вдумчиво крутить бёдрами вокруг своей оси. — Но мы выглядим как идиоты. — Мы здесь не одни такие. Уголки губ аль-Хайтама на мгновение приподнялись. Улыбкой столь короткое явление можно было назвать с натяжкой, но Кавеху вполне хватило и такого минимума, чтобы считать свою миссию выполненной.

Десять минут спустя

Недалеко от сцены за столиком распивала напитки труппа театра. Нилу за обе щеки уплетала тачхин, довольно прикрывая глаза от блаженства. — Эй, Нилу, это случайно не твой знакомый там танцует? Больно подходит под твои описания, — поинтересовался Курош. — М-м? — девушка, пережёвывая хрустящее мясо с рисом, повернула голову. — Ничего себе… — изо рта чуть не вывалилось всё содержимое. На сцене действительно был всё ещё секретарь Академии (его всё никак не могут уговорить встать на пост Мудреца), который, судя по скрюченным рукам, изображал традиционные танцевальные движения умершей цивилизации царя Дешрета. Пока он покорял бескрайние просторы пустыни, рядом с ним какой-то парень приседал, зажав нос, словно ныряя в воду. Погодите, неужто этот тот самый знаменитый архитектор? Танцовщица изумлённо пробормотала: «Кто бы мог подумать, что важные шишки Академии будут танцевать…» — Кажется, у тебя появились достойные конкуренты, дорогуша! Труппа дружно засмеялась.