Белые розы

Запах гари и крови витал в воздухе, густой дым окутывал разрушенные стены замка. Камни, некогда хранившие магию тысячелетий, теперь были лишь обломками. Драко Малфой стоял в тени разрушенной арки западного крыла, вытирая пот со лба. Его чёрная мантия была измята, а руки чуть заметно дрожали. Он не мог позволить себе показать слабость. Волдеморт наблюдал. — Малфой, ты стоишь, как истукан, — прошипел Амикус Карроу, прячась за каменной стеной. — Если ты хочешь выжить, двигайся! Карроу был невысоким, но коренастым парнем с угловатыми движениями, словно всё время находился в напряжении. Его кожа была бледной, но с желтоватым оттенком, как будто он часто не высыпался или болел. Чёрные волосы, густые и непослушные, падали на лоб в хаотичном беспорядке, закрывая низкий, морщинистый лоб. Глаза у него были тёмные, почти угольные, с настороженным, цепким взглядом — он никогда не позволял себе расслабиться, всегда выглядел так, словно ждал удара в спину. Нос немного кривой, будто его когда-то сломали и не до конца выправили. Губы тонкие, постоянно сжатые, а в уголках рта застыла тень насмешки, больше похожей на нервный тик. Амикус всегда носил чёрную мантию, но в отличие от безупречного и элегантного стиля Драко, его одежда выглядела так, будто он натянул первое, что попалось под руку. Манжеты перетёрты, а ткань на локтях слегка вытерлась. Драко видел в нём не союзника, а скорее угрозу — нервного, неуравновешенного человека, который в любую секунду мог броситься либо в бегство, либо в атаку. Он не доверял ему и предпочитал держаться на расстоянии, понимая, что Амикус — это типичный слизеринец, который выбрал не силу, а жестокость как свой инструмент власти. — Тише, Карроу, — ответил Драко, стараясь сохранить спокойствие. — Нас могут услышать. В этот момент пространство перед ними взорвалось ослепительным светом. Заклинание, выпущенное одним из членов Ордена, разорвало землю, отправив в воздух обломки. — Нам нужно взять восточную башню. Они укрепились там. Если не прорвёмся, Волдеморт будет в бешенстве. Драко кивнул, но в груди сжималось от страха. Он уже видел, что бывает с теми, кто подводит Тёмного Лорда. Они двинулись вперёд. Впереди уже слышались крики и звуки заклятий. Драко бросил взгляд на мёртвого магглорожденного студента, чьё тело лежало у стены. Ему захотелось отвернуться, но он знал, что не имеет права показывать слабость. — Авада Кедавра! — выкрикнул Амикус, поражая какого-то гриффиндорца. Драко стоял в стороне, пока остальные Пожиратели Смерти штурмовали башню. Ему не нужно было смотреть на их лица — он и так знал, что убивает тех, кто когда-то был ему ближе, чем эти монстры. Внезапно в его сторону полетел взрывной заклинание. Он едва успел отскочить, и куски стены обрушились рядом. — Малфой, прикрой нас! — крикнул кто-то из отряда. Стиснув зубы, Драко направил палочку вперёд. — Экспульсо! Взрывная волна отбросила трёх студентов. Драко отвёл взгляд, не желая видеть, чем это закончилось. — Барьер удерживает нас слишком долго, — произнёс Амикус, его голос дрожал от раздражения. — Ты же слышал, что приказал Лорд: прорваться! Драко прищурился, глядя на магический щит, который защищал башню. За ним виднелись фигуры защитников: Дин Томас, Парвати Патил и несколько студентов старших курсов. Они бросались заклинаниями, их движения были быстры и точны. Он направил палочку на барьер, вызвав в памяти заклинание. — Бомбарда Максима! Взрыв сотряс землю, щит задрожал, но не рухнул. В ответ полетело оглушающее заклятие, которое Драко едва успел отразить. Оно ударило в стену за его спиной, подняв облако пыли. — Чёрт, — прошептал он, утирая пот. — Этот барьер слишком силён. Гойл, стоявший рядом, поднял палочку, но в этот момент из-за барьера раздалось: — Экспеллиармус! Заклинание выбило палочку из его руки. Драко обернулся слишком поздно: ослепляющий луч из другого заклинания ударил его в плечо. Он рухнул на землю, почувствовав, как острая боль пронзила тело. — Малфой! — выкрикнул Амикус, укрывшись за камнем. Драко стиснул зубы, хватаясь за раненое плечо. Его мантия намокла от крови, а правая рука безвольно повисла. Заклинание, попавшее в его плечо, было не просто режущим — оно оставило на коже жгучую боль, будто кислоту вылили на рану. Драко попытался поднять палочку, но правая рука больше не слушалась. — Мы должны отступить, — прохрипел он, поднимаясь на ноги. —Гойл, прикрой нас. — проговорил Амикус, хватая Малфоя за здоровую руку. — Ты выглядишь как смерть, — огрызнулся Амикус. — Я в порядке, — прохрипел Драко, хотя его лицо побледнело, а ноги начали подкашиваться. Амикус грубо потащил Драко за собой, прикрывая их тыл заклинаниями. Вспышки зелёного и красного света освещали их путь. Драко пытался удержаться на ногах, но каждое движение отдавалось в ране острой болью. — Ближе к лесу! — бросил Амикус. — У них там слабая защита! Драко обернулся через плечо. Он видел, как их товарищи падали один за другим. Враг подступал всё ближе. — Оставь меня, — прошептал он, чувствуя, как теряет силы. Кровь продолжала идти рекой из его раненной руки.— Я справлюсь. — Замолчи, Малфой! — рявкнул Амикус, останавливаясь на мгновение, чтобы отразить удар. — Если ты умрёшь, Люциус меня лично прикончит. Они добрались до линии деревьев, где дым был менее густым. Драко почувствовал, как его колени подгибаются, но Амикус крепко держал его. Как только они углубились в лес, Амикус опустил Драко под массивным деревом. Тот сразу откинулся на дерево. — Сиди здесь, не двигайся, — приказал он, доставая из кармана небольшой флакон с зельем. — Это… зелье исцеления? — спросил Драко, с трудом удерживая глаза открытыми. — Нет, это яд, — огрызнулся Амикус, открывая пробку. — Конечно, это зелье исцеления. Пей. Драко с усилием сделал глоток. Жидкость обожгла его горло, но почти сразу принесла облегчение. Боль в плече утихла, хотя рука всё ещё оставалась неподвижной. — Спасибо, — пробормотал он. — Поблагодаришь позже, — ответил Амикус, осматривая окрестности. — Если нас сейчас найдут, нам обоим конец. Внезапно из глубины леса послышались шаги. Амикус мгновенно поднял палочку, заслонив Драко собой. — Кто идёт?! — выкрикнул он, направляя её в сторону звука. Из кустов вышли трое бойцов Ордена. Они заметили раненого Драко и усмехнулись. — Пожиратели на задворках? Жалкое зрелище, — сказал один из них, готовя заклинание. — Беги, Амикус, — прошептал Драко, понимая, что бой им не выиграть. Но Карроу не двинулся с места. Он швырнул в воздух пару дымовых бомб, которые мгновенно окутали всё вокруг густым чёрным туманом. — Держись крепче, Малфой, — прошептал он, хватая Драко за ворот и активируя портключ. Они приземлились в скромной хижине, которая находилась в лесу, где Пожиратели укрывались после боёв. Драко рухнул на кровать, а Амикус, отдышавшись, проверил его рану. — Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? — пробормотал он, завязывая импровизированную повязку на плече Драко. — Возможно, — ответил Драко, закрывая глаза. Как он скажет Волдеморту об отступлении? "Отступление…" Это слово звучало в голове, как приговор. Волдеморт не терпел слабости. А отступление — это слабость, особенно когда речь шла о нём, Драко Малфое, наследнике чистокровной семьи, который должен был доказывать свою ценность снова и снова. Драко глубоко вдохнул. Ему нужно было придумать слова, которые смягчат удар. — Как же я ненавижу всё это, — прошептал он себе под нос. —спи, отдыхай. У тебя пока ещё есть время, до прибытия Волдеморта.— Сказал Амикус, поднимаясь с места и выходя из хижины, оставляя Драко наедине со своими мыслями.

***

Скрип часов, отмеряющих каждую минуту, и едва слышные шаги домовых эльфов были единственными звуками, нарушавшими тишину огромного Малфой-мэнора. Гермиона Грейнджер сидела за массивным деревянным столом в библиотеке. Её руки сжимали книгу, но мысли витали далеко от страниц. С тех пор как Драко ушёл на поле боя, прошли часы. Много часов. Уже было полночь. Домовик давно должен был принести ей зелье для сна, но Винки не было. Если это так, то должно быть, что она должна ждать Малфоя, он просто опаздывает. Она старалась убедить себя, что ей всё равно - Малфой был её пленителем, Пожирателем Смерти, - но беспокойство поднималось волной. Внезапно в дверь постучали. Вошёл старый домовик Финк, выглядевший уставшим, но всё же удивительно спокойным. — Мисс, зелья, — сказал он тихо, избегая смотреть ей в глаза. Гермиона кивнула, но её не волновали зелья. — Финк, — начала она, подходя ближе и надеясь, что прааильно помнила имя домовика, — ты знаешь куда ушёл Малфой? Эльф нервно заёрзал. — Мисс Грейнджер, Финк не может говорить о делах мистера Малфоя — Это строго запрещено. — Ты знаешь, что они делают, правда? - её голос стал резким. — Эти битвы, эти убийства... Финк молчал, но его взгляд говорил больше, чем слова. — Ты можешь помочь мне выбраться отсюда? — прошептала она, но, как и ожидала, эльф покачал головой. — Финк связан магией, — ответил он, опустив голову. — Но он будет молиться за мисс. Эти слова только усилили её бессилие. — Малфой ещё не вернулся? Когда он вернётся? — Хозяин не вернулся. Мисс Нарцисса уже несколько часов пытается связаться с ними...Мистер Малфой говорил, что если он задержится слишком долго, то вы можете лечь без тренировки. Впервые Малфой опаздывает. Это не похоже на него. Она заметила, что он всегда всё делал по плану. Она следила за часами. Всегда одно и тоже время. Ни на секунду позже или раньше. И теперь, когда он опаздывает плохое предчувствие, плохие мысли сразу крадутся в голову. — Финк, он вернётся? — её голос дрогнул, и она тут же прокляла себя за это. Домовик поднял глаза на Гермиону, изучая её лицо. — Мистер Малфой всегда возвращается, мисс, — тихо ответил он, но в его голосе не было уверенности. —Он не сдаётся. Эти слова должны были её успокоить, но вместо этого оставили тягостное ощущение. Она отошла к окну, где лунный свет освещал сад Малфой-мэнора. Что-то внутри неё болезненно сжалось. Она не могла объяснить, почему её так тревожит его судьба. Гермиона тяжело вздохнула, направляясь к двери в свой гардероб. Ванная с тёплой водой сейчас точно не помешала бы.

***

Поднимаясь с места, Драко почувствовал, как ноги стали ватными. Его плечо, боль, страх — всё слилось в один клубок, который стягивал его изнутри. Но он знал одно: если он сейчас проявит слабость, это будет его конец. — Лорд, — начал Драко, заставляя себя держать голос ровным. — У нас были потери, но я могу объяснить... — Ты разочаровываешь меня, Малфой, — произнёс Тёмный Лорд, и его голос, хотя и был тихим, заставил всех застыть. Драко опустил голову, не решаясь встретиться с ним взглядом. — Барьер слишком силён, мой лорд, — попытался оправдаться он. Волдеморт приблизился, его взгляд прожигал насквозь. — Слишком силён? Или ты слишком слаб? Он поднял палочку, и прежде чем Драко успел ответить, почувствовал, как тело охватила невыносимая боль. Он рухнул на землю, корчась под воздействием «Круциатуса». В ту же секунду боль, подобная электрическому шоку, прорвалась через каждую клеточку его тела. Все его мышцы, нервы, кости — всё, что только могло быть повреждено, казалось, крушилось под этой мощной силой. Его тело извивалось, словно в агонии, но каждый раз, когда он пытался сделать вдох, боль становилась ещё сильнее. Он не мог остановить трясущиеся пальцы, которые пытались сжать что-то, чтобы хоть как-то уменьшить страдание. Весь мир перед ним расплылся. Его тело стало дрожащей массой, и он понял, что единственное, что удерживало его от полного разрушения, — это его гордость и страх перед тем, что будет дальше. Он не мог позволить себе сломаться. — Ты ещё раз покажешь такую беспомощность, и я подарю твою душу дементорам, — прошипел Волдеморт, прекращая его мучения. Драко пытался отдышаться, но тяжёлое дыхание отдавалось в груди, и ему не хватало воздуха. Он не осмеливался взглянуть на Волдеморта. Каждое движение казалось ему невозможным. Он снова и снова пытался подняться, хотя каждое движение отзывалось новой волной боли. С трудом, но он поднялся на ноги, пошатываясь. Боль, хоть и утихла, но всё ещё отзывалась в каждой клетке тела. — Да, мой лорд, — прохрипел он, стараясь скрыть ярость и унижение. Волдеморт холодно улыбнулся, развернулся и исчез в вихре магии, оставляя его и несколько пожирателей в хижине. Что ж, остальным пока что повезло. Сегодня наказание получил только Драко.

***

Драко и Амикус шли по обветшалой дорожке, ведущей к Малфой-Мэнору, их шаги эхом отдавались в пустом, поглощённом туманом ночном воздухе. Обе фигуры двигались устало, словно сами тени, потерявшие силы после бесконечной битвы. Драко держался с трудом, его лицо было бледным, а глаза тусклыми, но под толстым слоем грязи и крови скрывались следы эмоций, которые он давно научился скрывать. Амикус, с его грубым, ухмыляющимся выражением, шёл рядом, его состояние было не намного лучше. Он также был изранен, но с ним было нечто другое — неустанная жестокость и решимость, что указывало на его неослабевающую приверженность делу Волдеморта. Никакие раны не могли затмить его стремление к власти и мести. Когда они подошли к воротам, Драко остановился, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Это место было для него не просто домом, это была крепость, в которой он всё ещё искал своё место. Долгие месяцы и годы напряжения, давления и страха были в его душе, но сейчас, после битвы, когда всё казалось таким бессмысленным, он не знал, что ждать от возвращения. Как только они ступили на порог, дверь распахнулась, и появилась Нарцисса. Она стояла в темноте, и её фигура была полна беспокойства. Её взгляд был острым, нервным, но в нём также читалась любовь и тревога за сына. Увидев их, она не смогла скрыть тревогу, которая просветилась в её глазах, но всё-таки шагнула вперёд, встречая их. — Драко, Амикус...— её голос звучал тихо, но в нём было нечто большее, чем просто приветствие. Это был вопрос, стоящий между ними, вопрос о том, что осталось от её сына и что происходило в последние часы. Драко поднял взгляд, встретившись с её глазами. Его тело было иссечено ранами, а душа отравлена осознанием того, что его возвращение не принесло победы, а лишь поражение. Он не знал, что ответить, и просто кивнул, передавая все свои чувства молчанием. Нарцисса, не дождавшись слов, шагнула к нему и обняла, стараясь поддержать его хотя бы в этом жесте. —Ты жив... Это самое главное, сын мой, — её слова были нежными, но в них скрывался глубокий страх, как будто она пыталась поверить в то, что произошло. Она оглядела его и заметила, как Амикус следит за ней настороженным взглядом. —Что случилось на поле?— её вопрос был адресован скорее к Амикусу, но её взгляд не покидал Драко. Она искала объяснение. Амикус, видя её беспокойство, усмехнулся и вытирая кровь с лба, пожал плечами: — Битва закончилась, как и должна была. Но у нас есть время для того, чтобы прийти в себя. — Его голос был хриплым, но в нём была попытка сдержать усталость. Нарцисса посмотрела на него, затем снова перевела взгляд на Драко. Под её мягким, но решительным взглядом он почувствовал себя ребёнком, которого нужно защищать от всего, что происходило вокруг. Она не спрашивала больше, но её глаза говорили всё.

***

Гермиона вышла из ванной комнаты, когда перед ней с громким хлопком появился эльф. Финк огляделся, словно опасаясь, что кто-то услышит их разговор. Наконец, он прошептал: — Мистер Малфой был на задании, мисс. Он... вернулся. Сердце Гермионы замерло. Она не знала, почему эти слова вызвали у неё такое облегчение. — Он в порядке? — выпалила она, прежде чем успела себя остановить. Финк кивнул, но его лицо оставалось серьёзным. — Мистер ранен. Лорд Амикус привёз его в безопасное место. Он отдыхает. Гермиона выпрямилась. — Хорошо, — холодно ответила она, стараясь казаться равнодушной. — Спасибо, Финк. Ты можешь идти. Она очень пыталась быть равнодушной к этой информации, но нет. Это была не она, она так не могла. Настоящая Гермиона Грейнджер всегда волнуется за всё и всех, будь ты её врагом или близким другом. Она так же волновалась, когда Драко получил ранение от гипоргифа, хотя потом ненавидела его за то, что Клювокрылу чуть не отрубили голову. Гермиона встала, решительно направившись в его комнату. Она осторожно вышла из комнаты и направилась к западному крылу особняка, где располагалась комната Драко. По пути она ни разу не встретила ни одного домовика или члена семьи Малфоев. Всё было таким тихим, даже картины не двигались. Казалось, особняк вымер. Когда она подошла к двери его комнаты, сердце забилось сильнее. Гермиона постучала, но ответа не последовало. Она осторожно коснулась холодной ручки и приоткрыла дверь. В комнате царил полумрак. Драко лежал на кровати, его лицо было бледным, а правая рука перевязана, но кровь уде вилнелась через бинты. На тумбочке рядом с ним стояли несколько пузырьков с зельями. Гермиона вошла, стараясь не шуметь. Она подошла ближе и замерла. Даже во сне его лицо выражало напряжение, словно он продолжал сражаться с чем-то внутри себя. Рана на плече выглядела свежей, но обработанной. Гермиона нахмурилась. — Ты всегда так смотришь на людей, когда они спят? — раздался его слабый голос. Она вздрогнула, а потом скрестила руки на груди, чтобы скрыть своё смущение. — Я хотела убедиться, что ты не умер, — ответила она с вызовом. — И, очевидно, ты ещё жив. Драко слабо усмехнулся и попытался сесть, но тут же поморщился от боли. — Ты бывала вежливее, Грейнджер. Что-то изменилось? — Может быть, то, что ты всё ещё работаешь на убийцу, который разрушает наш мир? — парировала она, но её голос дрогнул. Драко закатил глаза и откинулся обратно на подушку. — Если ты пришла читать мне мораль, можешь идти. Я устал. — Ты ранен, — сказала она мягче, чем собиралась. — Нужно заново перевязать твою руку. Он посмотрел на неё с недоверием. — Ты хочешь мне помочь? Что случилось с Гермионой Грейнджер, которая бросила бы меня волкам при первой возможности? — Я всё ещё могу это сделать, — сухо заметила она, подходя ближе. — Просто скажи слово. Драко хмыкнул и протянул раненую руку. — Ладно, Грейнджер. Посмотрим, насколько ты хороша в целительстве. Гермиона села рядом, взяла чистую ткань и начала аккуратно развязывать старую повязку. Она старалась не смотреть на его лицо, сосредоточившись на работе. — Ты был на поле боя? — спросила она после долгой паузы. — Был, — коротко ответил он. Глупый вопрос. — И... каково это? Драко закрыл глаза. — Это хуже, чем ты можешь себе представить. Она не стала уточнять. Она сама много раз была на поле боя, но она всегда была со стороны Ордена, а не соперника. Гермиона закончила перевязку и отодвинулась. — Всё. Теперь попробуй не получить новую рану завтра, — сказала она, пряча свою заботу за сарказмом. Драко открыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде было что-то, что заставило её почувствовать себя уязвимой. — Спасибо, — тихо сказал он. — Завтра после завтрака у нас будет новая тренировка. — Ты ранен. Ты не умрёшь во время тренировки? — Не делай вид, что не мечтаешь увидеть как я умираю на твоих глазах. — Поверь, у меня есть ещё вариантов получше, о чём можно помечтать. —Гермиона быстро встала и направилась к двери. Но перед тем как выйти, она обернулась. — Драко... — начала она, но замолчала. Он приподнял бровь, ожидая продолжения. — Просто... постарайся не умереть, ладно? Она вышла, прежде чем он успел ответить.

***

Когда Гермиона уходила из комнаты, её сердце колотилось. Она сама не могла понять, зачем сказала это. "Постарайся не умереть." Слова прозвучали глупо, почти по-детски, но в них скрывалось нечто большее. Она остановилась в коридоре и прижала ладони к вискам. Её слова, вырвавшиеся так неожиданно, были, возможно, первой искренней эмоцией, которую она позволила себе показать. Они отражали то, что она боялась признать: ей было не всё равно. "Нет. Это ничего не значит. Просто я привыкла заботиться о людях, даже о тех, кого не должна." Она надеялась, что это правда. Она стала более чувствительной и сентиментальной за время войны. Она винила себя за свою доброту. Она не могла убить даже пожирателя смерти, веть перед ней тоже стоял человек, она не могла лишить кого-то жизни или пожелать плохого. Вот она-её слабость. Она слишком мягкая.