Если ещё не поздно

Я не сразу понял, что мешало видимости: злые слезы застилали мне глаза. Я не знал жив ли капитан, может быть, он умирает прямо сейчас пока я тяну эту пятиглазую дочь суровой планеты, которая могла, как и я обходиться без кислородного баллона, наверх. Капитан не мог. Ему нужен был кислородный баллон, который был у меня. Его должен был давно кончится. А я тащил еле движущуюся лейтенантку за собой вверх, на базу. Капитану нужно было тепло, как и мне, в отличие от лейтенантки, которая легче переносила отрицательные температуры. Резкий холод был неожиданностью. Обильный снег и лёд были неожиданностью. Они не были готовы, не было достаточно оснащены. Я знал, что возможно капитан был уже мертв. *** Энсины оказались не настолько бесполезны как я думал и на пути к базе лейтенантку, стойко молчавшую, несмотря на полученные ей ранее травмы я передал группе, которая отправилась вслед за мной. Усталость брала своё и несмотря на радость и облегчение от того, что лейтенантку дотянут до базы энсины и теперь я могу вернуться вниз - я ничего не сказал им. Не слушая то, что они мне кричали: стой, ты не сможешь, уже ничем не помочь. Я отправлялся к капитану. Живому или мёртвому. *** Я искал долго. Пока не заметил торчащую из снега белую и холодную руку. Я кинулся раскапывать, не заметив, что снег наконец-то перестал идти. Под лучами двух солнц я, уже давно не ощущая пальцев рук в перчатках копал. Силы оставили меня, я двигался с трудом, каждое движение отдавалось жгучей болью в мышцах. Меня трясло от холода, страха и перенапряжения. Снег провалился внутрь, и я вместе с ним. Оказывается, я был сверху небольшого кармана, вырытого в снегу. Я разгреб снег вокруг лица хозяина руки. Сорвал кислородную маску - одной такой не хватало на базе. Это был не капитан. Это был мертвый Смит, которому капитан отдал свой баллон с кислородом. Где капитан я не знал. Я закричал во все горло от отчаянья и рухнул в снег рядом с мертвым телом. На что-то теплое. Вскочил, увязая. Снова стал раскапывать. *** Это был капитан. Без сознания. Я подключил его к принесенному с собой кислородному баллону; попытался провести реанимационные мероприятия; завернул в теплое и тонкое одеяло, нагревающееся под солнцем. Капитан пришел в себя. *** - Уходи. - голос капитана был неожиданно тверд. Его кожа от холода стала словно фарфоровой. - Я люблю тебя... - пролепетал я. - Тогда уходи. - ответил капитан. - Я хотел помочь Смиту и не смог. - Он же мертв, а ты - нет, мы сможем... - Нет! - прервал меня капитан. - Я не могу идти, я не чувствую ног. Ты не сможешь вытащить даже меня. Уходи. Уходи, слышишь? Пошел вон, ты мне никогда не нравился. Он отвернулся от меня, закрывая глаза. Это было так нелогично. Я попытался связаться со станцией по рации, но видимо их треклятое оборудование не работало даже на прием такого простого сигнала. Я швырнул рацию и принялся вытаскивать капитана. Что-то было с его глазами. Я помахал перед ним рукой, но он не отреагировал. Я спросил сколько пальцев он видит, показав два и капитан сообщил, что пытался вывести Смита, но крохотные льдинки в снежной буре повредили ему глаза. У него не было защитных очков, как у меня, он просто не рассчитывал на такую погоду. Капитан был слеп. Когда я вытащил его из-под снега, оказалось, что на одной из его ног нет ботинка. Видимо потерял в какой-то момент, в борьбе со стихией. Возможно, вместе с лыжей он просто свалился в бездну. Сквозь стянувшийся вниз, примерзший к ноге носок виднелась чернота. - Уходи. - капитан говорил уверенно. - Ты мне не поможешь. Помоги лейтенантке Брикс. Мне было смешно, потому что я знал, что я умру - но не брошу его тут, не уйду. Тело отказывало, я был на пределе - спуск дался тяжело, подъём лейтенантки тоже. Я сообщил капитану, что её уже скорее всего дотащили до базы и он словно обмяк, от этой новости, закрыв глаза. Надо было решать, как тащить любовь всей моей жизни на вершину. В любви было порядком килограмм и нужно было надёжное решение. Перелома позвоночника не было — значит пациент транспортабелен. Я снял рюкзак и стал выкидывать оттуда всё что есть в снег. Затем с трудом вырезал дырки для ног капитана: рюкзак был крепкий. Полубессознательного капитана я запихнул в рюкзак, а рюкзак надел на спину. Я не мог встать. Ноги горели. Но было надо. С рычанием, опираясь на ледоруб, я встал с рюкзаком, в котором лежал капитан. Каждый шаг был очень тяжёлым. Но надо было идти. Я не представлял, как полезу вверх. Но я должен был. Не оступиться, не ошибиться, не подвести. *** Я пролез всего ничего и вывалился на уступ. Необходим был отдых - я несколько раз чуть не сорвался. Цеплялся пальцами, пытаясь найти выступы, перегруппировать тело, чтобы удержаться и сэкономить силы, толкался немеющими ногами, переступал, рискуя каждую секунду сорваться вниз, надеясь лишь на автоматически ввинчивающиеся крючья, которые я поставил при спуске и веревку, пропущенную через них. Теперь я лежал пластом не небольшом уступе и напоминал себе встать, потому что капитану нужна помощь. А потом я услышал шум и повернув голову увидел подлетающий шаттл.