Бремя королей

Куромаку прижал два пальца к виску, надеясь хоть так приглушить ноющую головную боль. Но — ожидаемо — это не помогло. Была глубокая ночь, а новый король сидел за дубовым столом, заваленным бумагами, и хватался за больную голову. Жалкое зрелище. Куромаку не был уверен, была мигрень причиной бессонницы или наоборот. Итог всё равно был один: из-за мучительной головной боли он не мог спать, но и полноценно работать тоже не мог. Оставалось коротать ночи, бессмысленно глядя в плывущие перед глазами строчки текста, и спать урывками, когда боль станет чуть менее невыносимой. Сняв очки в золотой оправе, Куромаку закрыл глаза ладонью и шумно выдохнул. В ту же секунду ему померещилось запах дыма и горящей плоти, жар погребального костра и треск бревен в огне. Куромаку поежился и, запрокинув голову, часто заморгал. В глаза, казалось, щедро насыпали по горсти песка. На потолке сияла хрустальная люстра. В ее мягком свете, разгоняющем тьму, Куромаку мерещился немой укор. С момента коронации ему казалось, что все — живые, мертвые и даже предметы интерьера — смотрят на него со смесью презрения, надежды и осуждения. Он для всех недостаточно хороший правитель. Недостаточно собранный, недостаточно строгий, недостаточно хороший стратег. Слишком молодой, слишком неопытный, слишком опрометчивый. Он для всех одновременно недостаточно и слишком. Безумие. Все, что ему пока дала надетая на голову корона — это ощущение веревки, туго связавшей руки. Ему говорили: «Ваше Величество, подпишите этот документ». И он подписывал. Ему говорили: «Решите этот вопрос». И он решал. Его просили: «Сделайте что-нибудь». И он делал. Но когда император Пик сказал: «Я прошу руки вашего брата», Куромаку застыл на месте. Мир на мгновение замер и сквозь назойливый шум головной боли Куромаку отчетливо услышал собственный голос: — Что, простите? И вот тогда наконец осознание обрушилось на него. Куромаку вспомнил, кто он, где и зачем. А он — новый правитель королевства Треф, он взошел на престол после того, как от тяжелой болезни скончался его отец, он своими глазами видел, как под покрытым трупными пятнами телом разводят погребальный костер. Он был на съезде правителей — впервые один, как король, а не как принц, сопровождающий отца, потому что отец мертв. Он приехал, чтобы заявить о своем восшествии на престол, и чтобы услышать ничего для него не значащие поздравления и соболезнования. И на мгновение он возненавидел Императора за то, что именно после его слов наконец пришел в себя. Все стало болезненно реальным, до тошноты настоящим, и все требовало его внимания прямо здесь и сейчас. Император смотрел на него с наигранным сочувствием. — Вы неважно себя чувствуете, король Куромаку? — поинтересовался он. Куромаку заскрипел зубами и едва сдержался, чтобы не закатить глаза. — Со мной все отлично, император Пик, благодарю за беспокойство. — Тогда, полагаю, мне не нужно повторять свое… предложение? — Это было не предложением, император, вы попросили руки моего брата, а не предложили свою. Что-то опасное блеснуло во взгляде императора, но лицо осталось непроницаемым. Он изобразил улыбку, такую фальшивую, что Куромаку ни на секунду в нее не поверил. Император сказал: — Значит, то, что о вас говорят — правда. — И что же обо мне говорят? — Что вы очень… дотошны. Но, уверяю вас, как бы ни звучало мое предложение, это именно предложение, — взаимовыгодное, не сомневайтесь, — а не просьба. Я никого никогда ни о чем не прошу. — И, словно издеваясь, император учтиво добавил: — Ваше Величество. Куромаку вздернул бровь. Хорошо, в эту игру могут играть двое. — И в чем же, по-вашему, для меня выгода в вашем предложении? Император. — Вы должны были слышать о том, что империя Пик обладает самой сильной армией среди всех остальных государств. — До меня доходили слухи. — И, кроме того, вы наверняка знаете, что именно мы первыми подверглись нападению монстров. Куромаку кивнул. Империя Пик никогда открыто этого не признавала, но и не отрицала. Зато слухи ходили разные, вплоть до того, что именно они замешаны в появлении монстров на этих землях. Странно, что теперь вдруг император это открыто признавал. — Прекращайте ходить вокруг да около, — сказал Куромаку. — К чему вы клоните? — У империи больше, чем у всех остальных вместе взятых, опыта в борьбе с монстрами. И мы готовы оказать королевству Треф посильную помощь. Я слышал, что на ваших границах этих тварей как раз становится все больше. Уверены, что справитесь с ними своими силами? — И, чтобы скрепить этот союз, а заодно и сделать королевство Треф вам дважды обязанным, вы хотите политического брака с моим братом? — хмыкнул Куромаку. На лице императора не осталось ни тени улыбки. Несколько бесконечных секунд он сверлил Куромаку тяжелым взглядом, а затем, кивнув, ответил: — Да. — Почему тогда не попросили моей руки? Я король, брак со мной даст вам больше выгоды, чем брак с принцем. — А вы бы согласились? — Нет. — Вот поэтому я и не рассматривал брак с вами как жизнеспособный вариант. Куромаку сложил руки на груди — невообразимо хотелось закрыться от этого разговора. Утомительно, долго, бессмысленно. Он сказал: — Я не дам вам благословения, что бы вы себе ни вообразили. Во-первых, королевство Треф справится и без вмешательства империи Пик, не нужно заранее списывать нас со счетов. А во-вторых, не сочтите за грубость, но я бы предпочел никаким из возможных способов с вами не родниться. — Я вас услышал, Ваше Величество, — хмыкнул император, взгляд его оставался холодным. — Но и вы, будьте так любезны, услышьте меня. — Как пожелаете. Но, прошу, переходите сразу к главному, мы и так потратили слишком много времени на этот бессмысленный разговор. Император нахмурился, на мгновение на его лице промелькнули знакомые человеческие эмоции — злость, усталость, разочарование, — но быстро вернулась искусственная безразличная маска. Куромаку вдруг вспомнил, что они ровесники, что императору всего двадцать, что он тоже потерял родителей и рано взошел на престол. И тем непонятнее было желание взвалить на свои плечи бремя политического брака. Император, что, не хочет хоть что-то в своей жизни сделать по велению сердца? — Вы, похоже, кое-чего не учитываете, — начал император и после вопрошающего взгляда Куромаку объяснил: — Я, как и вы, всего лишь человек. У меня, как и у любого человека, есть свои желания, свои надежды и свои чувства. Понимаете? Куромаку сжал челюсти. Мигрень разыгралась с новой силой. Нужно заканчивать это, вернуться во дворец и отдохнуть хотя бы пару часов. — Если вы сейчас скажете, что влюблены в Зонтика, клянусь, я вас ударю и развяжу войну. В оборонительном жесте император поднял руки. И улыбнулся. Куромаку начал терять терпение. — Вы его даже никогда не видели! — сорвался он. — И, вы абсолютно правы, я не верю, что такой человек, как вы, способен любить. — Вы ошиблись. Дважды. Я уже встречался с принцем Треф, и в том, что он не посчитал нужным вам об этом рассказать, моей вины нет. Со вторым своим утверждением вы тоже ошиблись. Куромаку мысленно прикинул, сколько человек числится сейчас в регулярной армии королевства, сколько из них можно бросить на войну с империей. Расчеты его не утешили: слишком высокий риск и непосильные затраты. Это печалило, ведь больше всего на свете ему сейчас хотелось проехаться по надменному лицу Императора чем-то тяжелым. — Послушайте, — настаивало это самое надменное лицо, — вам не меньше моего известно, что без должной защиты рано или поздно твари ворвутся в королевство, и тогда вы не только своих людей, но и себя, и своего брата защитить не сможете. А возможности привлечь больше солдат, насколько мне известно, у королевства Треф сейчас попросту нет. Ваш отец, каким бы великим человеком его ни считали, оставил вам страну в глубоком экономическом кризисе, лишенную сильных политических союзников и страдающую от нападения существ, в которых нет ничего человеческого. Вы правда хотите так рисковать? Какое-то время Куромаку молчал. То, насколько хорошо императору были известны внутриполитические проблемы королевства Треф, пугало. Слухи, конечно, ходили разные, многие шептались о том, что у императора везде есть «кроты», но Куромаку не ожидал столкнуться с этим лицом к лицу так скоро. Кроме того, кое в чем Император был прав: у империи Пик действительно был опыт в борьбе с монстрами. Столетия империя наращивала военную мощь, из поколения в поколение их императоры были не только правителями, но и храбрейшими войнами на своей земле. Поэтому, когда монстры явились из ниоткуда, империя встретила их вооруженной до зубов. С кем они собирались сразиться, если бы не явились монстры, никто, включая Куромаку, думать не хотел. К тому же… — Вы говорите так, словно вас действительно волнует безопасность моего брата, — сказал Куромаку с открытой насмешкой. Император не стал спорить, не пожелал отрицать. Он молча кивнул, и Куромаку совершенно не нравилось то, что, казалось, лжи в этом не было. В конце концов, Куромаку сдался: — Дайте мне два дня. О своем решении я сообщу в письме. После этого Куромаку ушел. Это было несколько дней назад. Теперь же он сидел среди ночи в своем кабинете, загнанный в угол бессонницей и мигренью. Нужно заставить себя хоть немного поспать. Но вместо этого он остался сидеть, подперев щеку одной рукой, пальцами другой задумчиво стуча по столу. Перед ним лежали два письма: военная сводка о ситуации на границе и официальное предложение брака от императора. Под натиском монстров армия Треф медленно, но неумолимо, начинала сдавать позиции. Император услужливо напоминал, что армия Пик состоит из специально обученных людей и всегда готова «оказать посильную помощь союзникам». Куромаку запрокинул голову, глубоко вздохнул и уставился в потолок. На самом деле, у него к императору был всего один вопрос: зачем? Зачем на самом деле ему нужен этот брак? И хотя император уже ответил ему, поверить в его слова Куромаку не мог. Когда-то давно отец сказал, что правление — это азартная игра со слишком высокими ставками. Теперь, глядя на два письма перед собой, Куромаку понял, что он имел в виду. Чье благополучие ему дороже: брата или целого королевства? Отец учил его, что самое тяжелое в правлении — принимать правильные решения, какими бы трудными они ни были. А Куромаку был способным учеником.

***

— Император Пик связался со мной и попросил твоей руки, — сказал он, заставив себя посмотреть Зонтику в глаза. Отчаянно хотелось отвести взгляд, но Куромаку себе не позволил. Больше не имело значение, чего он хочет, важно только то, что будет лучше для королевства. — Но почему?.. — заламывая руки, Зонтик шагнул назад. — Я не знаю, — выдохнул Куромаку. Слова тяжело повисли в воздухе, тишина, воцарившаяся после них, была почти осязаемой. Куромаку продолжил: — Я не понимаю, в чем его настоящий мотив, но он намекнул, что ты ему небезразличен. Страх в глазах Зонтика сменился удивлением. — Император… — он замолчал, слишком смущенный, чтобы продолжить. Куромаку закончил за него: — Сказал, что влюблен в тебя. Не прямо, конечно, но намек был более чем понятен. Нахмурившись, Зонтик уставился в пол. До этого момента Куромаку надеялся, что брат знает больше него, но, похоже, предложение Императора не имело смысла для них обоих. И тогда он вспомнил еще кое-что: — Император Пик сказал, что вы с ним уже встречались. Я не припомню такого. Зонтик вжал голову в плечи и поднял на Куромаку глаза, во взгляде которых было что-то такое, что невозможно было распознать. — Это правда, — признался он. — Мы пересеклись, когда император был в королевстве Треф несколько лет назад. Сердце Куромаку кольнуло чувство, похожее на обиду. Он спросил: — Почему ты мне не сказал? — Не думал, что это имеет значение. — Думаешь, он мог… — Влюбиться? — Зонтик хмыкнул, но взгляд его оставался нечитаемым. — Сомневаюсь. Мы перекинулись парой фраз, и он сразу ушел. Я ничего не сделал, если ты об этом. Куромаку покачал головой. — Нет. В тебе я никогда и не сомневался. Снова повисло неуютное молчание. Куромаку посмотрел в окно, на серое небо, готовое в любой момент разразиться дождем. Зонтик проследил за его взглядом, задержал внимание на темных тучах и спросил: — Как думаешь, он знает, что я… не принц на самом деле? Что во мне нет королевской крови? — Сомневаюсь, — говорить это было трудно, но Куромаку учили следовать доводам разума, а не эмоциям. — Он вряд ли попросил бы твоей руки, если бы знал. Зонтик улыбнулся, разбито и бесконечно печально. — Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Так будет лучше для всех. «Кроме тебя», — тоскливо подумал Куромаку, прекрасно зная, что противоречит собственным словам. Он верил, что в хорошо вооруженной империи Пик Зонтику будет безопаснее, чем в вязнущем в кризисе королевстве Треф, но не верил, что он будет счастлив рядом с императором. Однако, выбирая между выживанием и счастьем, глупо было бы ставить на последнее.