Бремя королей

сейчас

Куромаку с детства не умел извиняться. Зонтик знал это и потому никогда не требовал от брата извинений. Обычно Зонтику хватало виноватого взгляда и все обиды были прощены. Может, дело в мягкосердечности, а может, в большой любви. Для них это никогда не имело значения. Куромаку не извинялся, а Зонтик не обижался. Мир и гармония. Поэтому, когда, провожая его в империю, Куромаку обнял Зонтика и прошептал ему извинения, тот замер растерянной статуей. — Прости, — тихий, задушенный голос мог принадлежать кому угодно, но только не Куромаку, королю Треф. — Я должен был подумать лучше. Должен был спросить тебя. Мне жаль. Зонтик обнял его, запустив пальцы в белую накидку на плечах королевской мантии. Это движение — пальцы в мягком мехе — было знакомым. Прежний король часто позволял Зонтику трогать эту накидку, пушистую, похожую на большого кота, уснувшего на королевских плечах. Зонтик закрыл глаза, на мгновение снова почувствовав себя маленьким и беззаботным мальчиком, тянущим руки к своему королю, как к солнцу. Он уткнулся лбом в плечо Куромаку. — Ты должен защитить королевство. Теперь ты — их солнце. — Зонтик поднял голову и встретился взглядом с серыми глазами брата. — А я справлюсь. Не бойся за меня, ты сделал все правильно. Глядя на него с бесконечной, удушающей тоской, Куромаку сжал его плечи. — Будь осторожен. В глазах предательски защипало. Слезы задрожали на ресницах, Зонтик кивнул и его голос сорвался на выдохе: — Буду. Из окна кареты, уже запряженной лошадьми, выглянул принц Вару и нетерпеливо крикнул: — Мы едем или нет? Сколько можно прощаться?! Куромаку бросил на него раздраженный взгляд и снова посмотрел на Зонтика, сжав его плечо. Он вздохнул. — Я не буду желать тебе удачи… — Потому что на удачу полагаются только дураки? — закончил за него Зонтик. Намек на улыбку мелькнул на лице Куромаку. — Верно, — ответил он, кивнув. — Удача — удел дураков. Просто будь осмотрительней. Не нужно слепо им доверять. Сглотнув ком в горле, Зонтик сказал с дрожащей улыбкой: — Я уверен, что все не так уж и плохо. — Он обернулся на принца Вару, наполовину высунувшегося из окна кареты и размахивающего руками. — Мне кажется, будет… весело. Куромаку покачал головой, глядя на принца Вару, и снова посмотрел на Зонтика. — Береги себя, — Куромаку положил руку на плечо Зонтика. — Я приеду в империю Пик так скоро, как только смогу. Зонтик кивнул, чувствуя, как в горле снова комом встают непрошенные слезы. Он на прощание крепко обнял брата и, приказав себе не оборачиваться, пошел к карете. Принц Вару уже снова сидел на обитом бархате сиденье, сложив руки на груди и закинув ногу на ногу. — Ну наконец-то! — сказал он недовольно, как только Зонтик забрался в карету и сел напротив. — Из-за этой задержки мы, между прочим, можем не успеть вернуться в империю до темноты! Зонтик оставил его слова без внимания. Он тихо вздохнул и посмотрел в окно на серый двор, выложенный камнем, и фигуру Куромаку, облаченную в королевскую мантию. До сих пор было сложно поверить в то, что брат теперь король, а он, Зонтик, — будущий супруг императора. По спине от этой мысли пробежал холодок. Какой он, император Пик? Зонтик встречался с ним мимолетно три года назад, но что толку? Столько воды утекло с тех пор, что император мог измениться до неузнаваемости. Да и наивно было бы думать, что и тогда, за одну короткую встречу Зонтик мог хоть сколько-то узнать его. Когда городские ворота столицы Треф остались позади, любопытство вынудило Зонтика наконец заговорить. Он спросил у принца Вару: — Какой он, император Пик? Принц фыркнул. Его, в отличие от Зонтика, вся эта история с браком, похоже, очень забавляла. Принц Вару подался вперед, его тон стал заговорщическим: — Хотите услышать правду? Зонтик кивнул, глядя в его глаза, скрытые за зеленоватыми стеклами очков. Принц ухмыльнулся и принялся перечислять, загибая пальцы: — Строгий. Самовлюбленный. Скучный. С военной выправкой. Холодный к близким и жестокий к врагам. Как раз такой, каким должен быть образцовый правитель. Зонтик почувствовал, как в его животе, словно скользкая змея, скручивается в узел тревога. Ухмылка принца Вару стала шире, он откинулся на мягкую спинку сиденья и добавил: — Может, вы для него и выгодная партия, но не ждите, что он встретит вас с распростертыми объятиями. Он не такой человек, чтобы проявлять к кому-то любовь. А может… — Принц перевел взгляд на серый пейзаж, мелькающий за окном, — …он ни к кому ее и не чувствует. Зонтик закусил губу, сдерживая тоскливый вздох, и тоже отвернулся в сторону окна. Лучше не думать об этом заранее. Все равно ничего изменить уже нельзя.

***

К ночи доехали до империи Пик. Сначала серо-голубые черепичные крыши, устремленные ввысь, сменились чернеющим лесом, затем простором выжженной земли, ставшей жертвой нападения монстров, а потом на горизонте появилась империя. За высокой каменной стеной, которой была окружена столица, виднелись черно-фиолетовые покатые крыши и острые шпили, а здания казались более приземистыми и крепкими, чем в королевстве Треф. Вспомнились слова Куромаку о том, что империя Пик на протяжение всей своей истории готовилась к войне, и теперь Зонтик видел это своими глазами. Все здесь выглядело созданным сугубо из соображений практичности. Дома были небольшими, каменными и, хотя выглядели некрасиво, казались крепкими. Высокая стена, окружавшая город, защищала его от внезапного нападения. А императорский дворец, расположенный на возвышенности в самом сердце столицы, давал лучший обзор и на город, и на стену. Заметив, с каким пристальным вниманием Зонтик оглядывается вокруг, принц Вару фыркнул и насмешливо произнес: — Вижу Его Высочество едва сдерживает свое восхищение нашей архитектурой. Но вы подождите, вам еще предстоит увидеть дворец. Вот где произведение архитектурного искусства! От его слов Зонтику стало неловко и, вместе с тем, очень тревожно. Он не был уверен, что хочет увидеть это «произведение архитектурного искусства» в понимании Пик. Однако, хотел он того или нет, экипаж привез их к императорскому дворцу. Возвышающийся над остальными зданиями, он давил своей мрачной, величественной аурой на каждого, кто рисковал подойти слишком близко. Здание из редкого черного камня, с острой крышей и узкими окнами-бойницами казалось воплощением своего хозяина. Если, конечно, слухи и слова принца Вару были верны хотя бы наполовину. — Вижу искреннюю радость на лице Его Высочества, — весело сказал принц Вару, подойдя к застывшему у ворот дворца Зонтику. — Добро пожаловать в дом императора. Слуги распахнули тяжелые двустворчатые двери, и Зонтик оказался лицом к лицу со своим мрачным настоящим — темным и неприветливым коридором не только в императорский дворец, но и в его новую жизнь. На мгновение в голове мелькнула шальная мысль развернуться и убежать, но разве дадут ему теперь уйти? Принц Вару прошел по коридору, раскинув руки в стороны и широко улыбаясь. Кончиками пальцев он задевал гобелены на стене. — Дом милый дом! Зонтик с опаской последовал за ним, прижимая руки к груди и разглядывая гобелены: на одном были вышиты очертания города, на другом — императорский дворец, на третьем — когда-то процветающие, а теперь выжженные земли империи. У последнего гобелена Зонтик задержался, разглядывая некогда зеленые равнины. — Очаровательный вид, да? — спросил внезапно появившийся за его спиной принц Вару. Зонтик едва не подпрыгнул от испуга, а принц в ответ одарил его уже знакомой насмешливой ухмылкой. Если император похож на своего младшего брата, подумал Зонтик, это будет катастрофа. Неловко откашлявшись, Зонтик попросил: — В-ваше Высочество, вы не могли бы… показать мне мои покои? — Так скоро отказываетесь от моей компании? — усмехнувшись, сказал принц Вару. — Но, раз уж этикет требует, я, так уж и быть, сопровожу вас. И принц быстро пошел вглубь дворца запутанными темными коридорами. Зонтику только и оставалось, что пытаться поспеть за ним, не отстав и не потерявшись. Наконец принц остановился возле одной из множества дверей и на удивление учтиво открыл ее перед Зонтиком. — Добро пожаловать в гостевые покои. Их для вас выбрал лично император. Случайным образом, если честно, но мы ведь все равно очень ценим его внимание, не так ли? Не зная, что на это ответить, Зонтик молча кивнул. Принц Вару посмотрел на него, изогнув бровь, и покачал головой, продолжив: — В любом случае, я вынужден вас оставить. Если что-нибудь понадобится, дайте знать слугам — они постоянно снуют по коридорам. Принц ушел, а Зонтик остался один в просторных гостевых покоях. Места было много, но оттого комната, скудно обставленная мебелью, казалась пустой. В центре стояла кровать с тонким полупрозрачным пологом, у стены стоял шкаф из темного дерева, у окна — письменный стол и простое кресло. На каменном холодном полу лежал мягкий ковер, а на стене висел гобелен с вышитым на нем гербом империи — перевернутое черное сердце, пронзенное пикой. Зонтик подошел к кровати и провел ладонью по покрывалу. Ткань на ощупь была гладкой, как шелк, но казалась более плотной. Зонтик развернулся и упал спиной на застеленную кровать. Лазурные волосы разметались по гладкой темной ткани. Усталость последних дней навалилась на него внезапно, а неусыпная тревога прижала к твердому матрасу. Он лежал, глядя на деревянные перекладины высокого потолка. Императорский дворец, что внутри, что снаружи, казался неприступной каменной крепостью. Под стать хозяину. Зонтик закрыл глаза, гадая, какой он на самом деле, этот загадочный император Пик. По одной мимолетной встрече узнать человека нельзя, но сейчас у Зонтика больше ничего и не было, кроме воспоминаний об этой самой встрече и паутины слухов. Ему вдруг захотелось, чтобы император вдруг появился перед ним, и Зонтик, глядя ему в глаза, спросил бы: «Кто ты?»

тогда

— Кто ты? — Зонтик спросил незнакомца. Замок королевства Треф был погружен в шумное беспокойство. От слуги к портному, от кухарки к знахарю, от комнаты к комнате расползался взволнованный шепот: «Император Пик прибудет в королевство Треф с визитом вежливости». Зонтик на это только качал головой, не понимая мистической ауры, окружившей личность императора Пик. Да, он взошел на царствие в шестнадцать лет, и в течение первого года его правления императора никто не видел. Одни говорили, он лично повел за собой войско, чтобы сразиться с монстрами у границ империи. Другие считали, что весь год император искал убийц своих родителей. А третьи шептались, что долгое отсутствие императора на политической арене — всего лишь юношеский каприз. Однако теперь император Пик вернулся и, как говорит Куромаку, «восстанавливает политические отношения с соседями». Если верить все тем же слухам, он уже посетил королевства Черв и Бубен, и теперь на очереди оставались лишь Трефы. И вот два дня назад король Треф получил письмо о скором визите императора Пик. Замок сразу же охватило волнение, и Зонтик это волнение разделял. Но по личным причинам: ему казалось, что, стоит императору его увидеть, он сразу же распознает в Зонтике простолюдина. Может, Зонтик и вырос во дворце, бок о бок с наследным принцем Куромаку, но в душе все равно оставался мальчиком из маленькой, разоренной деревеньки. Если кто-то посторонний прознает, что королевской крови в нем нет, грянет страшный скандал. Погруженный в эти тревожные мысли, Зонтик шел по дворцовому коридору. А завернув за угол, поднял голову и замер на месте. Дальше по коридору, у одного из многочисленных портретов покойной королевы стоял незнакомец. На нем был легкий доспех, под которым виднелись светлые полосы бинтов, но оружия ни на поясе, ни за спиной Зонтик не увидел. На мгновение подумалось, не сам ли это император Пик, однако одет этот человек был слишком уж не по-королевски. Даже в империи Пик, для которых война была едва ли не основой культурного образа, знатные люди носили роскошно расшитые мундиры. В простом доспехе даже своенравный император Пик в чужой дворец не явился бы. Так что, решил Зонтик, незнакомец мог быть одним из воинов императора, верным слугой или советником. Незнакомец повернул голову, его янтарно-черные глаза окинули Зонтика взглядом. И взгляд этот — холодный и острый — ясно дал понять, что перед ним не слуга и не советник, а солдат, закаленный в боях. Сглотнув ком в горле, Зонтик спросил незнакомца: — Кто ты? Зонтик не хотел быть невежливым или грубым, обращаясь к незнакомому человеку на «ты», однако обычаи королевства Треф диктовали строгое правило: принц обращается к солдатам и слугам (не важно, своего королевства или чужого) именно так. Принц не мог открыто выказывать уважение незнакомому воину. На мгновение в глазах незнакомца мелькнуло удивление, а затем его губы изогнулись в ухмылке. Он ответил: — Не знал, что король Треф не учит своих сыновей манерам. Сердце Зонтика замерло в груди от властного тона этого человека. Так мог говорить только правитель. Перед ним стоял император Пик, действительно явившийся в чужой дворец в простом доспехе и без какого-либо сопровождения прогуливающийся по коридорам. У Зонтика даже возникло ощущение, что о его появлении во дворце еще никто не знает. Зонтику показалось, что вся кровь в его теле хлынула к щекам. Даже в полумраке коридора император, должно быть, заметил, как пылало от стыда лицо принца Треф. Опустив голову, Зонтик пробормотал, начав от волнения заикаться: — Я п-прошу п-прощения, император Пик. Я в-вас н-не узнал. Император хмыкнул и перевел взгляд на портрет королевы. Его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд скользил по изящным чертам, выведенным рукой талантливого художника. Зонтик отчего-то не мог оторвать глаз от острого профиля императора Пик. Император был молод, но его глаза казались бесконечно уставшими, словно он был глубоким старцем. А то, с каким вниманием он рассматривал портрет покойной королевы вызывало в Зонтике чувство такой знакомой, безнадежной тоски. С той же тоской Куромаку смотрел на портреты матери, и ту же тоску чувствовал Зонтик, вспоминая обрывки образов своих родителей. Наконец император отвел взгляд от портрета королевы и вновь посмотрел на Зонтика. — Передайте принцу Куромаку мои соболезнования его утрате, — сказал он безо всякой эмоции в голосе. Не в силах вымолвить хоть что-то, Зонтик медленно кивнул. Стоило, наверное, в ответ выразить сочувствие потере императора, но слова упорно застревали в горле. Однако император Пик, похоже, в сочувствии не нуждался. Вежливо откланявшись, он ушел на встречу с королем Треф. А Зонтик все никак не мог избавиться от мысли о том, какие чувства скрываются за стеной императорского безразличия. И есть ли они вообще, эти чувства?