Отражение Койота

Следующие часы пролетели как в тумане. Близнецы попрощались с Лизой, что пребывала в крайнем замешательстве после их диалога. Брошеное на прощание Женей "На телефоне." так и вовсе заставило напрячься. Едва они дошли до машины, старшая завернула Леру в прихваченную толстовку, усадила внутрь и достала телефон. Один звонок, пара сообщений. Лера редко плакала. Ей это не нравилось так же как и ложь. Даже во благо. Она знала что Женя лучше будет молчать как рыба, чем соврет ей, а папа и вовсе всегда говорил в лоб как есть. Но это было выше ее сил. Сейчас она держалась на чистом упрямстве. Женя знала. Она села в машину через минуту, повернула ключ. Двигатель чертыхнулся, но зарычал. Зубы скрипнули от бессильной злобы. Девушка крутанула руль, разворачивая ниву мордой к дороге, рванула к светофору в сторону трассы. От клуба до нее было минут пять. *** — Реви. — Женя курила уже третью подряд, голос сел и приобрел хрипотцу. Начинало подташнивать, но тошнота заставляла отвлекаться. Она выкрутила магнитолу на полную переключив на System Of A Down. Их третий альбом. Электрогитара долбанула по ушам, одновременно с ней согнулась напополам Лера. Плача слышно небыло, но Женя краем глаза видела как дрожат ее плечи, от частых всхлипываний дергается спина, а зареваное лицо, закрытое ладонями, упирается в крышку бардачка. В груди сдавило со страшной силой. В последний раз она испытала подобное чувство когда одногруппник позволил себе ударить Леру по лицу в ходе перепалки. Тогда Женя в порыве изложила короткий стишок, в котором этот самый парень переламывает себе конечности. На следующий день он не явился на занятия, сказали что сбила машина, валяется в травматологии. Живой, но ходить и писать будет учиться заново, когда кости срастутся. В бытовых ситуациях это не срабатывало, а под эмоциональным давлением — как будто боги помогали. Подобное начало происходить когда им исполнилось по пятнадцать. Вещи неведомым образом находились, деньги валялись под ногами именно тогда когда в них была сильная нужда, свет в коридоре зажигался когда было безумно страшно засыпать в темноте. То же и с людьми. Кто обретал успех, кто падал лицом в грязь. Сначала это даже казалось забавным, эдакой игрой "везёт-невезёт", а потом начало чертовски пугать. Теперь она писала и зачитывала вслух четверостишия только будучи в адекватном, либо спокойном состоянии. А вдруг она навредит кому-то из дорогих ей людей? Скажет что-то не то или слишком громко подумает? А может из-за ее слов вообще всё перевернется вверх ногами? Кто знает, насколько могло быть сильным слово. Лера не должна была узнать об этом. Никогда и ни за что на свете. Они катались так пока стрелка на индикаторе бензобака не опустилась опасно низко, альбом закончился, а Лерка перестала вздрагивать. Машина остановилась на заправке, хлопнула водительская дверь. Хотелось убивать. Женя буквально держалась на оставшихся крупицах рассудка пока расплачивалась на кассе, всучивала наплакавшейся сестре хотдог и ехала домой. После непритязательного ужина младшая почувствовала себя немного лучше: не пялилась в пустоту, пыталась поддерживать не хитрый диалог который завела Женя, но всё еще швыркала. А старшая не переставала рассказывать анекдоты, пересказывать шутки из КВН-на, вспоминать в какие нелепые ситуации они попадали. Её маленькое сокровище снова улыбалось. — А помнишь, когда у тебя передние зубы выпали? Ты тогда та-ак громко ревела! Бегала за папой, спрашивала как их приклеить обратно. — Конечно помню, это еще на старой даче было. А помнишь что было потом? — Ой, не надо... — Женя шутливо сморщила нос. — Ты, как ворошиловский стрелок, нихрена не растерявшись, прицелилась и знатно пизданулась лицом о соседский забор! А потом пришла, улыбалась, рот в кровище... — Женя прыснула со смеху, стараясь не отрывать глаз от дороги. — Пха! Ну, если на то пошло, они уже и так грозились выпасть! Тем более, нужного эффекта я добилась, плакать ты перестала. — Ну да, ну да, а в первый класс обе пришли без зубов, шепелявые, а ты ещё и с синдромом матери Терезы после детской колонии! — Девушка уже откровенно смеялась, вспоминаяя их опасные для здоровья и жизни проделки. Так, не спеша они и доехали до дома. Уже там она передала Леру из рук в руки общей подруге, которой позвонила ещё на парковке клуба. Она не хотела оставлять ее, но нужно было кое-что решить. Напоследок Женя крепко обняла младшую. Погладила по шоколадного цвета волосам, поцеловала в щёку заглянув в опухшие, красные глаза. — Я люблю тебя. Лера улыбнулась, крепче прижимаясь к Жене. — И я тебя, дурочка. Не наделай делов, умоляю, возвращайся быстрее. А то у меня такое чувство что... — В этот раз всё действительно будет хорошо. Клянусь тебе. Евгения нехотя отстранилась и щелкнула сестру по носу. Саша, подруга близнецов, в немом ужасе наблюдала за сценой прощания, переводя взгляд с суровой спины старшей на опустошенную, но улыбающуюся младшую. — Хмельницкая, я что-то вообще не поняла. Что происходит? Она купила пистолет? Позже Лера расскажет что случилось, но не сейчас. Совсем не сейчас. *** Женя ждала в машине на том же месте где они останавливались несколько часов назад. Только теперь она была одна. Почти. Из бокового зеркала на неё щерился злой подросток. " Теперь сдалась, моя мстительная натура?" — Женя глупо улыбалась подперев щеку кулаком. — А ты знаешь что стремновато выглядит когда начинаешь пиздеть со своим отражением? — В сумерках парень приобретал по-настоящему пугающие черты. Темные провалы глазниц с блестящими зрачками смотрели в самую душу, черты лица заострились от падающих теней. "Стая вышла на охоту — Звери будут жрать." — в разноцветных глазах мигнули по-злому озорные огоньки. Даже отражению хотелось придушить урода. С улицы было замечательно слышно как группа репетирует. Вот это трэк "Би-2", следующая была похожа мотивчиком на "Sun 41", "Ария", даже какая-то из репертуара "Сатана Печёт Блины". Телефон задрожал в кармане через полтора часа. На экране высветилась Лизина аватарка. — Снова здарова. — Говорила она в пол голоса, стараясь не вызывать подозрений. — Он дышать идет к задней, можешь взять автограф. — Спасибо, Лиз. С меня за моральный ущерб. — Девушка заглушила двигатель и вышла из машины, оглядывая парковку. В темноте сложно было видеть дальше чем на сто метров, а фонари здесь не работали, что упрощало задачу и открывало массу возможностей. — Расслабься, это я с них, блять, за моральный ущерб моим звездочкам возьму. Нассы ему на лицо, девчуля. Она положила трубку. Женя еще пару секунд постояла изучая крошку гальки под ногами. Пнула самый крупный камушек в сторону, убирая телефон в карман. Прислушалась. С одной стороны клуба находилась дорога ведущая на объездную и трассу, а с другой, где парковка, был выход в лесопарковую зону, которую защищал от пьянчуг шиферный двухметровый забор. Женя зашла за угол к торцу, закрывая глаза и прислоняясь к холодной обшивке здания лбом. Свистнули петли служебки, мужской голос что-то лепетал, преувеличенно-заботливым тоном интересуясь как кто-то там доехал, отмеряя расстояние неторопливым, тяжелым шагом. Говорил он еще несколько минут, потом пожелал сладких снов и, видимо, отключился. — Блять, как всё не вовремя! — Глухой удар, видимо ботинком, стук гальки. — Одну, сука, притащило, вторая в загасе, че за... "Пора" — она знала что сейчас сделает. Надо было торопиться, пока он не подошел слишком близко к клубу. Их могут услышать. Женя тихо вынырнула из-за угла. Перед ней, у самого забора с лесопарком, маячила высокая фигура мужчины с растрепанными волосами до лопаток. Она не всматривалась в его лицо, телосложение — не драться же собралась. Просто окликнула его по имени и убедившись что это ТОТ самый Павел, начала подходить. Сначала с едва различимым бормотанием, потом громче: — Мой мир разжал тугую пасть, Вскипели недры великана. Ты грешен. Как бы мне не пасть С тобою рядом. Под завалы Камней что брошены в тебя Тем, кто ни перед кем в ответе. Так, сущность хищных утоля, Трещат костьми твои две трети. Асфальт под их ногами задрожал, заходил как будто висел в воздухе, в зоне турбулентности. Мужчина упал на корточки, испуганно ища за что бы ухватиться и пополз в сторону здания клуба. Евгения подошла ближе чувствуя как тиски, ютящиеся в груди, медленно ослабляют хватку с каждым словом. Пространство вокруг них окутало плотным серым туманом. Павел старался вырваться за него, только вот по ощущениям он был не как легкая преграда, но бетонная стена. Он кидался на нее загнанным в ловушку оленем, скреб пальцами с одной стороны мягкую, с другой непробиваемую муть. — Вздымается чужая грусть Под предназначенным прощаньем. Я вновь ушла, но обернусь Щитом отчаянных созданий. Земля под ними осыпалась песком, обращаясь в ничто, оставляя границы круга идеально ровными. Мужчина орал матом, попытался дотянуться до девчонки узнав в ней виновника пугающей аномалии. Только уже не смог. Последняя опора осыпалась под ним, Павел сорвался вниз, к центру кратора. — Вещай, гонец! Благую весть Несет страница. Что за ересь! И пес тем станет, кто он есть... — Женя осознала что тоже теряла твердь под ботинками. Лера знала, чуствовала что она не вернётся. В этот раз ее неприкрытая ярость побила все возможные рекорды и решила прибрать владельца своей Силы. Она жалела что больше не услышит рассказов деда Прохора, не сможет сесть за руль, не погуляет с маньячкой Мартиной, не даст сожрать диплом попугаю, не обнимет папу и не скажет как они по нему скучали. Но более всего о том, что оставляет своё маленькое сокровище. Не попрощавшись, ничего не объяснив. Оставит после себя лишь эту чёртову яму, свой труп и переломанного бабника. Она не могла пошевелиться Захотелось выть от осознания безвыходности ситуации, но сил внутри уже не осталось. Женя опасливо глянула вниз: В кратере, глубиной метров пять, стонал Павел. В раскорячку, судя по всему со сломанным позвоночником и ногами. Живой. Она успела заметить, перед тем как зажмуриться, мутные колебания воздуха прямо под тем местом где она стояла. Может задело газопровод, хорошо хоть что не взлетело всё к чертям. Женя буквально вытолкнула из себя последнюю строчку перейдя на шепот. —... Палаш упал. Сомкнулась волчья челюсть... Её падение было не долгим — тело проглотила тьма, чтобы позже выплюнуть как лакричную конфету. *** Полёт был необычно медленным. Через десяток секунд я даже набралась смелости открыть глаза. Я падала... Нет, летела через удивительно приятный на ощупь, я бы даже сказала бархатный, мрак. Все пространство вокруг было чертовски осязаемым, но не плотным. Единственное сравнение которое пришло в голову — фантомная боль. Когда болит что-то, чего нет. Что не может болеть, чесаться и в принципе реагировать на какие-либо раздражители. В какой-то момент глаза выцепили из мрака что-то белёсое, полупрозрачное, эфемерное нечто. Оно двигалось в ту же сторону что и я, но при этом извивалось как змейка, будто падение давалось ей с большим трудом. А может оно и не падало? Сложно было сказать, потому что в какой-то момент рядом с ней появилась ещё одна такая же. Потом ещё, и ещё, разных размеров, абстрактных форм, каждый своей плотности и все ползли вниз. Или вверх? Сложно было понять, потому что законы притяжения здесь видимо не работали, как в воде когда не понимаешь в какую сторону плыть за глотком воздуха. И меня это ничуть не удивило, хотя должно было. Необъяснимое спокойствие, ощущение нормальности ситуации, как-будто так и должно быть, это естественно. Теперь пространство ранее не имевшее границ превращалось в глубокую черную дыру, по которой "текла" неизвестная жизнь. Или оно и было самой жизнью, а я просто вернулась туда, откуда пришла. Взяла своё начало в существовании как "Я". В какой-то момент падение будто остановилось а потом резко ускорилось, заставив снова зажмуриться от потока воздуха ударившего в лицо. Из-за резкой смены обстановки дыхание перехватило и меня несколько раз крутануло в воздухе как веревочную куклу. Приземление было удивительно мягким. Я даже не поверила сразу: осторожно пошевелила пальцами руки, ногами, головой. Боли небыло, значит либо мертва, либо ничего себе не сломала. А так как в жизнь после смерти я верила с натяжкой, то решила открыть глаза и приподняться на локтях. Ощущение спокойствия и правильности быстро выветривалось. Пространство подернутое серой дымкой было непроглядно темным, но себя было видно замечательно, во всех подробностях. Шмотки не пострадали, только запылились, телефон в застегнутом кармане кожанки и сигареты не пропали. Земля под спиной была идеально ровной, как плиточный пол, только без стыков. Я медленно встала, силясь услышать какой-нибудь шум, шорох, хоть что-нибудь. Однако, не слышала даже звука собственных шагов, словно ступала по воздуху. Помню что со мной сюда плыли "змейки", только ни одной не смогла найти. — Вот мы наконец-то и познакомимся. — Шелестящий голос звучал буквально отовсюду, липкий страх холодом мазнул по позвоночнику заставив поёжиться. — Прошу прощения, можно кое-что уточнить? — Я не сразу узнала свой голос: охрипший будто сорваный. Он эхом разнесся по пространству, отражаясь непонятно от чего. Ничто отозвалось веселым смехом. Я все не могла разобрать кому он принадлежал. Мужчине? Женщине? — Конечно-конечно! — Невидимый собеседник охотно шел на диалог, но всё еще не показывался. — Ну, тогда прошу меня простить. — Я озиралась по сторонам, в панике силясь понять где нахожусь сама, а где Оно. —Во-первых — какого хрена, во-вторых — нахуя?! Хотелось поскорее убраться отсюда, желательно как можно быстрее. Шепот раздался прямо над левым ухом: — Ты боишься, потому что не видишь меня или потому что не хочешь видеть? — Каюсь, от неожиданности подпрыгнула и коротко вскрикнула. — Бля-ать не делай так! — невидимка засмеялся пуще прежнего. — Чё тебе от меня надо вообще? Я постаралась успокоить сердце, выровнять дыхание и унять дрожь в пальцах. Даже щипать себя не потребовалось, это засранство отлично справилось с задачей проверки жизнедеятельности организма. — Какие у меня забавные последователи! — Ко мне со спины подплыла дымная змейка, из тех что провожали меня сюда, остановилась напротив моего лица и правда приобретая очертания призрачного ужика.Я прижала руку к груди, в уме отсчитывая до ста. Голос в этот раз почудился детский, проказливый. — Испугалась? — Обосрался. — Честно призналась я, копируя известный видеоотрывок. Уж в искреннем недоумении наклонил голову на бок, облетел меня кругом. Я даже несколько растерялась, завертелась с поднятыми руками пытаясь уследить куда он там собрался. — Норы там нет, не ищ... —дошло до меня не сразу — А-а-э-это выражение такое! Означает "сильный испуг", а не "дефекация". И вообще, что за последователи? Остановись ты уже, не мельтеши! Я попыталась схватить "дымок" за хвост, но он молниеносно свинтил между пальцев, как муха из под газеты. — Мои. — Змеёныш вырос передо мной завившись кольцом и вытянув туловище вверх. Ямки глаз на мордочке уставились прямо в меня. — Ты уже тринадцать лет живешь под моим покровительством, но ни разу не поблагодарила! Я даже опешила на мгновение, неверя собственным ушам. — Вот это предъява, сударь... Ыня. Да кто ты, ёпэрэсэтэ? — Дымка медленно потянулась к правой руке, обхватила ее туловищем дублируя завиток татуировки, неспеша добралась до плеча. Я замерла как вкопанная, опасаясь даже вздохнуть лишний раз. Змей, я конечно люблю, но исключительно таких, в которых разбираюсь. А в ЭТОЙ я нихрена не разбираюсь! Мутная она какая-то! Напрягает. — Я тот кто не родился и отжил, птица в небе и дикая собака в полях, недвижимый камень и рвущийся ручей, Удачная шутка и смертельная ловушка, Ты — моё дитя, а Я... — змея подобралась к лицу близко-близко, широко улыбнулась знакомой до чертиков улыбкой. Надсадный шепот ударил по ушам одновременно отовсюду —... Твое отражение!