Отражение Койота

Мгновения сливались в секунды, секунды в минуты, ржавые шестеренки крутились погоняемые дымящимся котлом. Ржа, усыпавшая всё пространство под могучим механизмом таяла на глазах, являя миру хромированого, железного монстра буквально сошедшего со страниц журналов эпохи стим-панка. Пар под давлением разгонял элементы конструкции со скоростью реактивных двигателей, пока энергичное"чух-чух" не переросло в протяжный вой паровозного свистка. — Чё? — Я, откровенно говоря, даже не знала что ещё ответить. Всё это больше походило на плохо поставленный спектакль, чем на действительность. Вероятность развития шизы в подростковом возрасте сколько-то там процентов есть, вполне себе легальная херня в отличии от ЛСД. Да и не интересовалась я таким никогда, пару раз только шишки покурила в самый бунтарский период. И те знакомый в старом шкафу растил, никаких примесей, тьфу-тьфу! Ну, может я сейчас в коме? Валяюсь там, в обнимку с этим... Павлом, чтоб ему пусто было, а мой больной мозг выдает такие кренделя. Или... Чёрт, учитывая феноменальные особенности, как у героя Андрея Белянина, я уже даже себе верить не смогу. Душевные метания к тяжёлым думам не распологают, ситуация сюр, да и хрен с ним, сказал бы папа, где наша не пропадала... Пёс его знает сколько времени прошло с начала нашего, если так можно выразиться, диалога со змеюкой. Уже было выяснено что Нашество вполне себе живы-здоровы... Ну, физически так точно, а на счет шифера сомнений прибавлялось. Сие место есть обитель вот этой вот мутной, во всех смыслах, особи непонятного пола, попала я сюда через разлом, который сама и устроила каким-то чудо-армянским образом, а так как вход пункта "А" не имел, со слов собеседника, даже малейшего намека на выход в пункт "Б", местный Василиск подсуетился и взял дело в свои цепкие... Э... Зубы? Или логичнее будет сказать хвост? Но если так рассуждать, то змея — это по сути своей хвост с зубами. Или зубы с хвостом? Или... Ай, к Балрогу! В общем, не дал застрять между "где-то" и "нигде", а теперь упорно втирал мне про уверования в божественное вмешательство, длани судьбы и предназначения. Я уже позабыла (подзабила) о всех рамках приличия и сидела перед спиралькой полупрозрачного тела в позе лотоса, одной рукой уперевшись в колено, а кулаком второй придерживая челюсть. Не, ну а вдруг отвалится? Особенно после моей нелепой, как оказалось, попытки найти границы у этого места. Стен как таковых тут не имелось, но в какую бы сторону мрака я не "ныряла", то всегда оказывалась перед змеёй. С каждым разом всё больше появлялось чувство дежавю, только вот ржали надо мной неприкрыто и беспощадно. Лицо медленно, но верно приобретало отсутствующее выражение, настолько в какой-то момент стало тошно от собственного положения. — Знаешь, Боженька может меня, конечно, умом великим не одарил, но тебе не кажется всё это чересчур... Хреновым объяснением? — Змеюка слишком по-человечески приподняла бровную дугу. — У тебя много логически дырявых моментов. Обычно надо что-то рассказывать в духе "Ты можешь укокошить человека в стихотворной форме потому что потому..." и вот тут НЕОБХОДИМО подробное объяснение что, куда и чего. Почему ты выбрало именно пубертатный период, а не раньше или позже? Чем ты вообще руководствовалось когда решило "одарить" человека такой хернёй, зачем оно тебе в принципе было надо? Какого лешего ты решило что я твой последователь? А? Может я пастафарианец! Чё за порталы в Нарнию? Где моя фура и вся жизнь перед глазами? Хули не канон?! — Последние слова я буквально прокричала, подскочив с места и активно жестикулируя обеими конечностями. — Намного понятнее было бы, если бы я вдруг случайно, немножечко как бы, знаешь, совсем ненавязчиво, откинулась! Станиславский тому свидетель — Не-ве-рю! А вы когда-нибудь замечали за собой что постепенно становитесь агрессивными во время разговора? Даже слишком, особенно когда не получаете внятный ответ на адекватный, вполне себе ожидаемый вопрос. Это защитная реакция, не более. В стрессовой ситуации, когда мозги становятся не другом, а худшим врагом, наше подсознание заставляет нас шипеть и дымиться на любого, хоть Иисуса — вообще похер, лишь бы нырнуть в привычный омут реальности. Вот так и получилось в данном случае. Из ушей едва пар не валил, сейчас меня по страшности выражения хлеборезки можно было в один ряд с драконами ставить. Змеюка на мой "взрыв" скептично поджала, э... Губы, а потом и вовсе залилась смехом. — Смешное ты создание! — дымная колбаска "покатилась" по полу и еще пару минут мне пришлось наблюдать за истерически хохочущим змеём, пока тот наконец не успокоился. — Я довольно понятно объясняю, просто ты слишком! — Чё я слишком? — Резкие перемены в настроении сего паразита вызывали во мне кучу противоречивых чувств, я даже ориентироваться не успевала, потому гнев как-то сам собой сменялся на недоумение и обратно. Руки зарылись в волосы в попытке ужержаться за ниточку зравого рассудка. — Умная или тупая? Что ты вообще сказать хочешь, господи, я не понимаю! — О! Ты уже готова быть моим пророком? Быстро же ты во мне Господина признала! —Пространство вновь зашлось звонким, оглушительным хохотом. Всё, надоело, и эти недоговорки, и сектантский бред и это стрёмное место. Я сделала пару глубоких вдохов-выдохов, закрыла глаза и одним усилием воли отняла руки от головы, стараясь следом не устроить себе частичную алопецию. — Верни меня обратно. — Говорила я тихо, но твердо. Батиным тоном, который нельзя было игнорировать при всём желании. Не знаю как при таком шуме оно меня услышало, однако услышало же! Смех моментально прекратился, на Мрак опустилась тишина. Такая непробиваемая, что в какой-то момент показалось вот-вот в ушах зазвенит. Резко похолодало, да так сильно что от разгоряченного в пылу истерики тела пошел пар, зубы едва чечётку не выстукивали. Ну уж хрен, слабостей я показывать не намерена. Змея замерла будто перед броском, разноцветные глазки-бусинки на дымной морде как-то слишком ощутимо впились в меня. Казалось, ещё секунда и бластером из них шмальнёт, а сама я даже пошевелиться не смогла, словно тело и не мое в принципе было. Так и замерла в позе будто пялилась на собственные ладони, только глазами ответно вцепилась в оппонента. — Я сказала поставь где выросло, глиста. Со всех сторон из мрака ловко повыскакивали дымные ужики и с бешеной скоростью исчезали в владельце обители. Тот в свою очередь начал как-то слишком быстро расти и материализоваться. — Букашка, ты забываешь перед кем находишься! — На теле змеи, которая уже стала раза в полтора больше меня самой, обозначились четыре когтистые лапы, морда вытянулась в оскале и сейчас больше напоминая лисью, а из межзубных щелей закапала вязкая слюна. Ещё через несколько мгновений от эфемерности твари не осталось и следа, теперь это был вполне себе реальный монстр покрытый иссиня-черной, переливающейся чешуёй. Это, если честно, и пугало, и завораживало одновременно. Нет, тут бы подошло другое выражение. До усрачки страшно! Кроме шуток, если бы я могла шевелиться то ноги бы меня не удержали однозначно. Существо сделало шаг, а по полу пошла такая вибрация будто валун с вершины горы навернулся. Исполинская, шипастая голова мерно наклонилась прямо к моему лицу остановившись от него сантиметрах в десяти. В нос ударил резкий, сладковатый запах разложения, свежевспаханной земли и горящих углей. Болотно-зелёный глаз размером в баскетбольное кольцо встретился с моим, крайне охреневшим от такого внезапного развития событий. В руки взять себя удалось далеко не сразу, что в прочем было и не удивительно: не каждый день видишь перед собой лису-броненосца размером двухэтажное здание. Я метала взгляд от клыков, находившихся в опасной близости от моих рук, обратно на глаз с вертикальным зрачком. Оно приоткрыло пасть и тут я почувствовала что телу возвращается контроль. Бежать. Срочно, быстро, без разницы в какую сторону, лишь бы оказаться дома на родном диване. Пусть это будет просто очередной кошма... — Интересно, если я тебя перегрызу напополам, ты снова растворишься или нет? — Теперь голос твари звучал как раскаты грома, были бы тут стены то и они бы дрожали осиновым листочком, а до меня наконец начало доходить почему всё это казалось таким знакомым. И падение, и змейки, и даже это чертово пространство из которого каждый путь ведет к началу. — Вспомнила, значит. Это хорошо. Интонация была несколько одобряющей. Тварь выпрямилась и отойдя на пару шагов, сопровождаемых грохотом, уселась на пятую точку. Такой же шипастый, как и загривок, хвост оплел лапы в кольцо. Желание сбежать отвалилось как хвост у ящерицы. Теперь смысла небыло. Тело абсолютно не слушалось: едва существо отвело взгляд ноги подкосились, я буквально упала на пол, голова отказывалась соображать, всё моё существо прошибла противная дрожь. "Я же просто, блять, человек! Что можно противопоставить монстру который может грохнуть одним плевком? Думай. Давай! ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ!" — Ладони бессильно сжались в кулаки, пытаясь подавить тряску. — И что тебе надо? — Голос предательски дрогнул, захотелось откашляться. Усилием воли удалось поднять голову, чтобы в последний раз зло зыркнуть на тварь. Из-за волос упавших на лицо было плохо видно, но я чувствовала что оно посметрело в ответ. — Да так, одна мелочь. — пасть исказилась обнажая в чеширской улыбке бритвенно острые клыки, усеявшие всю пасть. "Не паникуй, оно тебя не тронет. Если не может само, то рабочей силой разбрасываться глупо. Ты справишься." — Я судорожно выдохнула, приглаживая волосы трясущнйся рукой, села ровно, будто с палкой вместо позвоночника. — Достань для меня душу. — Существо, почуяв своё превосходство, прикрыло глаза и лыбу давить не перестало. Может это и правда очередной кошмар? Да, если это сон, то бояться смысла не имеет. Наверняка. Бред. В жизни так не бывает. — Тогда ты вернешь меня. Тварь снова расхохоталась. — Договорились. Мелителе удавится когда поймет что происходит! Я снова впала в ступор, окружающее пространство заскрежетало, со всех сторон послышались вопли, мрак сжался и пошел мелкой рябью потерявшего связь со спутником кинескопа. Воздух будто выкачали, я схватилась за горло судорожно пытаясь вдохнуть. Тварь передомной игриво взмахнула хвостом и расплылась вместе со всем вокруг. *** — А когда в суе была помянута Мелитэле — крыша сделала ручкой и окончательно дала по съёбам. — Я тоскливо глянула на дно кружки. Регис с нескрываемым интересом слушал, иногда порываясь что-то спросить или уточнить, но сдержавался. Уж не знаю какие выводы он успел сделать из того что я успела ему поведать, но, однозначно, здравомыслящим человеком он меня считать перестал. Солнце стояло практически напротив глаз, времени было часов семь или восемь вечера, повисла неловкая тишина. Хотя, может она была неловкой именно для меня, не думала что рассказывать что-то о своем прошлом будет так трудно. Снова вспомнилось лицо Леры у подъезда. Уже не так четко, как было раньше. Некоторые черты смазались, глаза уже блестели не так ярко, цвет волос тускнел, но я еще помнила. В груди больно сжалось. — Ладно, — я хлопнула себя по коленям поднимаясь с софы, стараясь скрыть за торопливостью натянутость собственной улыбки. — работать надо. За дом платить будет нечем, а у тебя в склепе я жить не собираюсь, мне еще не так надоели живые люди. Собеседник коротко кивнул, до сих пор переваривая услышанное. К слову, Регис за всё это время к вину так и не притронулся. "Не в настроении что-ли?" — Я мельком глянула на него пару раз, пытаясь усмотреть в его мимике хоть что-то, что могло выдать нервозность или беспокойство, но упырь был предельно спокоен, а отрепетированная полуулыбка пресекала на корню все мои попытки спалить его. В неловком молчании мы покинули Фазанерию, предварительно оставив на столике расчет за выпивку, неспеша дошли до коновязи за лекарней, заведя не хитрый разговор о его месте жительства и причинах по которым он не хочет его менять до восстановления Дэтлаффа. Мое недоразумение в крапинку встретило нас флегматичным ржанием, между пережёвыванием сена. В то время как другие два соседних коня настороженно прижали уши и пятились в угол, Боска, едва не зыкатывая глаза от удовольствия, принимала почесывания холки от Региса. — Я может повторюсь, но поразительное она создание. Это единственная лошадь, исключая Плотву, которая не пытается от меня сбежать... — Пф-ф! — Я едва удержалась от русского народного. — Поверь, ей просто плевать на твое присутствие, она даже от вурдалака сбежать не попытается. А если у него в руках еще и яблоко будет, то вообще целоваться полезет! Но а если серьёзно, то лучше травки поменять. Видимо запах выветрился. Лошадь потрясла головой отгоняя муху, чем вызвала наш совместный смешок. — Истинно так, на досуге озабочусь обновлением сбора. — Мужчина похлопал кобылу по шее и поравнялся со мной. — Рад был тебя увидеть. Могу я расчитывать на скорое продолжение? Я на мгновение смутилась, показалось даже что сердечко удар пропустило, однако когда до меня дошло что говорил он про историю, то моментально успокоилась. — Без проблем, заходи в гости если будешь мимо проходить. У меня дверь всегда открыта. По определенным обстоятельствам... — Смущенная собственной недалёкостью, я отвела взгляд на нервничающих в другом конце коновязи лошадей. — Тогда, будь внимательна по дороге домой и до встречи. Мы попрощались и разошлись как и всегда, в разные стороны. Япозволила себе обернуться на его спину только взявшись за ручку двери. Забавно, всегда отмечала этот факт у себя в голове. Куда бы мы не направлялись, где бы не попрощались наши дороги в конце всегда расходятся исключительно противоположно. Никогда небыло такого что ему нужно прямо, а мне направо, или наоборот. Строго друг от друга. Будто два мира которые знали что не должны пересекаться. — Нда, странная эта штука, жизнь. Едва моя нога ступила за порог, в нос ударил привычный запах гноя, лекарственных трав и настойки от кашля на спирту. Почему-то именно от спиртовых всегда пахло сильнее, чем от любых других отваров. Меня тут же схватили под локоток и повели на второй этаж, я даже сориентироваться сразу не смогла, кто именно. Однако на ступеньках поняла что это была наша новая медсестра, Марианна. Про себя я её просто Машкой звала, слишком уж вычурное имя. Да и не графиня она, для таких почестей, хоть и красивая, этого не отнять. Она перла вперед как танк, хотя если бы я привела подобное сравнение здесь, меня бы никто не понял. Мы уже преодолели второй этаж и теперь поднимались на третий, на середине лестницы я наконец обрела способность говорить, раздраженная непониманием происходящего. — Эй, кобылка, тормози! Что случилось? — Попытки вырваться из мертвого хвата успехов не давали. На третьем этаже были только дети, причем с пустяковыми болячками такими как простуда, переломы и вывихи. Девушка резко остановилась и уставилась на меня глазами полными слёз. Я удивилась настолько что даже вырываться перестала. — Маш, что?... — Рука сама собой потянулась погладить девушку по голове, успокоить. — Лешка слегла. — Нижняя губа Марианны задрожала и сдерживаемые ранее слезы водопадом хлынули из синющих, кукольных глаз. Теперь уже рванули мы обе, причем Маша заметно отставала. Миновав лестницу мы попали в длинный ккоридор, по обоим бокам которого были расположены пронумерованные двери в палаты. — Мы её в пустую переложили. Нужная была в самом конце коридора. Туда помещались дети с вирусными заболеваниями в тяжелом состоянии. Проще говоря — безнадёжные. Я злилась. Очень злилась и боялась того что увижу, но всё равно бежала так, будто это могло что-то изменить. Массивная дверь, чтобы небыло слышно стонов и криков со скрипом отворилась. В комнате стояло две кровати у стен. Одна справа, пустая. А на левой из под скомканного одеяла торчала светло-русая косичка перевязаная голубой атласной лентой. Я медленно подошла, осторожно опустилась на край койки и стянула одеяло в сторону. Ребёнок, на вид лет трёх, скрючился сморщив худое лицо от боли, простое льняное платье прилипло к коже из-за холодного пота, девочку прошиб озноб, тело горело. Я сняла синюю пузатую склянку с торбы, перевернула ребёнка и с силой разжала челюсти сжатые в спазме. Затычка пузырька полетела напол, а буро-зеленая жижа полилась в рот, который я изо всех сил старалась удержать открытым. — Леша глотай. — Девочка стонала, вяло пытаясь вырваться. — Надо, глотай давай. От первого глотка она закашлялась. Я разжала руки, давая ей возможность прочистить дыхательные пути. Оставшееся во рту драгоценное лекарство вытекло на подушку. Марианна опустилась на колени перед койкой с беспокойством переводя заплаканные глаза с девочки на меня. Прошла минута, две. Ребёнок переставал трястись, я выдохнула. Кризис миновал. — Я оставляла перед уходом такой же пузырёк. Ей должны были давать по две ложки раз в пол дня. Перед сном и после завтрака. Почему не сделали? — Я честно держалась чтобы не орать на Машку. Она-то тут не причём. Снова повернула на себя уже не сопротивляющуюся девочку, приподняла ее голову рукой, а второй влила очередную порцию лекарства в приоткрывшиеся губы. — Дрек забрал из заготовочной. Я вышла с настойкой когда он заходил, меня небыло минуту! А когда вернулась... — Девушка снова всхлипнула, едва не срываясь на плач. — Конченый гондон. — Это я уже сказала на русском, чтобы не выражаться на понятном ребенку языке. — Кишки ему повырываю и по ёлкам развешу